По возвращении на "Новик" на меня обрушила всю свою любовь Клёпа. Только вечером когда мы с ней решили полетать, оказалось, что у нас здесь нарисовался жених. Вот ведь, Господи, не ждали — не гадали! А самое главное, что у Клёпы к нему было двойственное отношение, вроде нужно, но так лениво, что пошёл бы он на фиг! Так, что я усилила последний эмоциональный посыл и мы перестали на него реагировать и он почти сразу куда-то пропал, даже обидно стало, вот ведь гад какой! Но пойманная на закате рыбка примирила меня и Клёпу с реальностью и встречающимися в ней гнусными представителями мальчикового племени, пусть даже у них белая в перьях грудка и красивый хвост веером…

А до этого состоялся разговор, на который решила пригласить почти всех офицеров. Не было механиков, доктора и батюшки. Не мудрствуя, я изложила им наш разговор с Макаровым в части их касающейся, не стала скрывать и свои оценки их командирских способностей и предложения, как Макарова, так и свои. Кроме этого просветила про приравненность к гвардейским званиям, чем некоторых расстроила, но переживут, не маленькие. Сергей Николаевич сомневался больше всех, и его буквально пришлось уговаривать тет-а-тет. А вот Тремлера возможность принять "Фемиду" воодушевила, как и фон Кнюпфера "Изменчивый". Только хваткий Пётр Карлович сразу вытребовал с меня обещание, что я посмотрю все торпеды на борту истребителя, вернее теперь уже контрминоносца. Когда дал согласие и Сергей Николаевич, я озвучила, что на должность старшего офицера планирую Волкова, а Левицкий совершенно по этому поводу не возбудился, мне даже показалось по эмоциональному фону, даже обрадовался. Много позже состоялся с ним разговор, который вскрыл эту тайну. Оказывается наш Никита Петрович совершенно не рвётся на капитанский мостик, его вполне устраивает должность старшего артиллерийского офицера, а к старости он бы хотел перейти на какую-нибудь преподавательскую работу в Петербурге, чтобы каждый вечер возвращаться к любимой жене и дочкам и уж тем более не мечтает об адмиральских орлах на погоны. Вот так живёшь и ничего не знаешь. А ещё у него сложные отношения с командой, то есть со своими артиллеристами он ладит, а вот получится ли ему сладить со всей командой, он не уверен, то есть этот совершенно бесстрашный под огнём офицер внутри сохранил какую-то мальчишескую робость, даже застенчивость.

Волков сначала вроде воспротивился против должности, но потом согласился и даже как-то взгляд у него изменился. Степан Ильич Миллер статус старшего минного офицера воспринял естественно и словно ожидал этого. Фёдора Карловича теперь окончательно перевели в минёры, на мой вопрос не жалеет ли и не хочет ли вернуться в канониры, встретила категорическое отрицание. Так, что завтра надо ехать докладывать результаты Макарову. Сергея Николаевича можно забрать с собой сразу, как и Петра Карловича. А вот Тремлеровской "Фемиды" пока нет. Ох, хлебнёт ещё он от Вирена, хотя на своём корабле от флагмана не сильно зависишь.

Макаров встретил нас и известия с искренней радостью и тут же увёл обоих офицеров с собой на личную беседу. А ко мне со страданием на осунувшемся лице, похоже не сомкнувший глаз всю ночь, подошёл Гагарин.

— Николай Оттович! Даже если Вы меня не возьмёте на "Новик", но возьмите хотя бы в любой выход. Степан Осипович говорит, что вы своей команде часто концерты прямо на палубе устраиваете, я ведь все Ваши песни, которые смог выучил и на гитаре учусь, а настоящее исполнение только раз вчера и услышал, а так только перепевы. Я на спектаклях с вашими дочками три раза был, мне так нравится! Николай Оттович! Я Вас очень прошу!

— Юрий Алексеевич! У меня две должности для Вас на выбор: минный офицер и артиллерийский офицер. Все вахтенные должности уже заняты, увы. Решайте, думайте, но я с вами по выбранной специальности ещё побеседую. — Внутри всё ликовало, от сокрушающего мозг вчерашнего очарования не осталось почти ничего, так, что можно мальчика брать к нам, и Макарову будет приятно. И как раз он вышел с моими бывшими офицерами из кабинета, пригласил составить ему с Василием Васильевичем компанию за чашкой чая. За столом уточнили, что завтра с утра, когда поеду на крейсер, заеду за ним и заберу его с собой. Хоть я не очень понимала, зачем ему на "Новик" стоящий на рейде, ведь вроде мы договаривались, что он пойдёт с нами, когда у нас будет выход в море, а пока до этого непонятно, сколько времени, ведь мне предстоит укомплектовать экипаж. Выходить без двух штатных вахтенных офицеров, как-то не очень правильно, ведь у нас остался только Левицкий. Конечно, мы с Волковым можем стоять вахты, но вахтенный офицер несёт вахту, а командир и старший помощник являются штатными дублёрами, если я правильно излагаю положение вещей. Тем более, что с новыми офицерами нужно позаниматься, провести пару стрельб, вообще, дать им притереться к экипажу, ведь команда — это сложный организм и любое изменение может отразиться на всей его жизнедеятельности, тем более на войне и на боевом корабле. Аналогично договорились и с Гагариным. Я воспользовалась благодушным настроем адмирала и заявила свои пожелания по новым членам экипажа:

— Степан Осипович! Я беру лейтенанта Гагарина, правда ещё не знаю в качестве кого, мы договорились, что у меня две должности минного и артиллерийского офицеров, к чему почувствую, у него больше склонность, туда и пойдёт. Он не возражал.

— Ещё бы он возражал! Вы знаете, что он все ваши песни собирает и на гитаре уже очень неплохо играет?!

— Да, он сказал. Мне главное, чтобы он со службой справлялся, а там уже и про песни можно поговорить.

— Как-то вы сурово очень с ним…

— Да, вот, знаете, от одного титулованного не успели избавиться и вот князь у нас.

— Так с бароном Тремлером у Вас вроде никаких проблем не было?

— С Иваном Михайловичем действительно проблем не было и вообще ничего плохого про него не скажу. Но ведь встречаются и проблемы на пустом месте…

— За Юрия Алексеевича поручусь, он у меня уже почти два года и ни одного худого слова.

— Потому и согласился взять. Я про другое, Степан Осипович!

— Да, да! Конечно! Я Вас слушаю…

— С офицером на упомянутые должности проблем особенно быть не должно, а вот штурман мне нужен хороший!

— Кому же плохой то нужен? Николай Оттович!

— Степан Осипович! Тут вот в чём дело. Евгений Васильевич очень грамотный штурман, чутьё у него. И если штурман будет слабый, то старший офицер свою фамилию вспомнит и слопает его, косточек не оставит. Молодой ещё, категоричный очень, учить едва ли станет, а вот зашпынять сможет. Я вообще, подумал, Степан Осипович, мне бы штурмана из торгового флота, который эти воды исходил и знает не по картам…

— Понятно, что и зачем Вы хотите, и даже вполне эту мысль одобряю, только статус вашего корабля и блеск орденов слишком многих манит, я не успеваю отбиваться от самых разных предложений, чего уже только не придумывали, а уж желающих Вас с мостика столкнуть, я бы считать не взялся. А тут мы всем откажем и возьмём какого-нибудь прапорщика по адмиралтейству, представляете, как это будет выглядеть?

— Да! Выглядеть будет не очень! А что же делать?

— Выбирайте из тех, что есть и учите, что тут ещё придумать…

Этот разговор расстроил, но осталось посмотреть, кого нам покажут. В связи с войной, Артур наполнился самыми разными личностями, от военных морских и сухопутных, разного плана чиновников, купцов ищущих выгоды военных поставок, журналистов и даже откровенно криминального сброда. Как-то раз прибежал радостный Адриян, и буквально потащил меня и Клементину, Машенька ещё в госпитале была, смотреть на прибывший из Владика бронный поезд, Оказывается Макаров сделал заказ во Владивостокское депо и там по его эскизам сделали вполне приличный поезд, это я со слов Николая, который просил посмотреть, то туда, то сюда. Для этого времени из четырёх бронированных вагонов, с бронированным паровозом в середине и парой платформ, вооружённый десятком пулемётов и пушками две пехотные трёхдюймовки и шесть тридцать семь и сорок семь миллиметров в казематных башнях. Охрана дороги просто не могла нарадоваться, и таких было два, правда первый забрал себе наместник для личной охраны. Вот же, ничего не меняется в нашем Отечестве.

Дошла информация, что по приказу Императора за нарушение присяги и саботаж прямо в штабе арестован и вывезен на запад бывший военный министр и командующий войсками на Дальнем Востоке Куропаткин, а командование принял генерал Засулич Михаил Иванович. Ну, хоть какие-то подвижки. Георгий вообще начал наводить порядок довольно жёстко, Шедшие раньше расследования резко подстегнули, перетряхивается правительство, лишены статуса членов Императорской семьи и Великих Князей сорок девять человек, это же рехнуться какая прорва дамоедов была, хотя, думаю, что осталось ещё не меньше. В газетах напечатали, что бывший Император Николай Второй потерял ногу, но это позволило спасти ему жизнь и он пошёл на поправку, сейчас с женой, которая всё-таки не ушла в монастырь, проживает в Гатчинской резиденции. Оставшиеся в живых Великие Княжны Ольга и Анастасия проживают с дядями Георгием и Михаилом и бабушкой вдовствующей Императрицей Марией Фёдоровной в Аничковом дворце. Назначены новые министры финансов и иностранных дел. Император выступил на собрании офицеров академии генерального штаба, и жестоко раскритиковал тактику "глубокого резервирования", предложил немедленно разрабатывать и внедрять схему эшелонированной обороны, мобильных летучих отрядов и опорных пунктов. По сути, во многом сказанное перекликалось, как отмечают журналисты, с передовыми наработками немецкой школы. В общем, много там, в верхних эшелонах всякого происходит.

А у нас рутина. Закончен ремонт на Цесаревиче и уже все семь наших броненосцев выходят на практически стрельбы и отрабатывают манёвры. Уже попробовал на ходу контрминоносец фон Кнюпфер. С Петром Фёдоровичем состоялся сложный разговор. Он установил новые удлинённые торпедные аппараты с воздушным пуском. Я поработала с его торпедами и гарантировала ему дальность их хода при набивке в два раза от бывшей до трёх кабельтовых со скоростью тридцать узлов, но предложила пользоваться скоростью двадцать пять узлов и бОльшей дальностью хода. Но за то гарантировала срабатывание и более мощный подрыв. На удивление, фон Кнюпфер не стал задавать неудобные вопросы, просто принял, что то, что работает на "Новике" не обязательно может быть повторено в других местах. Ведь и раньше те же минёры прекрасно знали возможности наших штатных торпед, а те вдруг стали носиться с сумасшедшими скоростями и на запредельных дальностях попадать в цели, не идиоты же они в самом деле. А накануне я вспомнила как Пашка мне показывал смешную, как он говорил, придумку наших кооператоров, которые делали и продавали автомобильные сигнализации, одну из которых он где-то взял и разобрал. Там вместо хитрой электроники всё было решено просто и оригинально. Датчик удара был в виде двух металлических грузиков на половинках лезвия безопасной бритвы, при ударе или наклоне лезвие пружинило и грузик замыкал один из контактов, что приводило к срабатыванию сигнализации. А "секретный ключ" для отключения сигнализации был просто вклеенный внутрь штырька специальной формы магнитик, который либо отклонял, либо притягивал другой магнитик в сигнализации, чем включал и отключал сигнализацию. Словом, "голь на выдумку хитра", но был тут момент. В который вцепился Николай, ведь лепестки и магнитик должны реагировать на металлическую массу на расстоянии. Вот теперь я всё это пыталась объяснить Петру Карловичу, что если к этому приделать электрический детонатор, то получим нормальную донную мину. В общем, теперь фон Кнюпфер и Новицкий пропадают на "Изменчивом" и в цехах завода, обоих идея захватила, и, судя по довольным лицам, скоро у нас будет неконтактная донная мина. А схему замедления постановки на боевой взвод уже отработали и не нужно мудрить и придумывать с промасленными тряпочками. То есть теперь если получится, можно засеять такими минами фарватер, они будут вставать на боевой взвод по мере срабатывания замедлителей и вытралить их тросами не получится, на сегодняшний день только водолазы, которые её на дне найдут и подорвут накладными зарядами, что тоже не любой ныряльщик может установить…

Вернулся из рейда отряд Вирена. Возле Чемульпо встретились с эскадрой крейсеров под командой контр-адмирала Мису в составе двух броненосных крейсеров асамоидов "Иватэ" и "Токива", трёх крейсеров контр-адмирала Того-младшего "Идзума", "Сума" и "Акицусима", с которыми была "Читозе" бывший флагман контр-адмирала Дэва. Настроенный весьма решительно Вирен отдал приказ принять бой, хотя формально его эскадра уступала уже двум асмоидам. Но бой ничьего подавляющего преимущества не показал, но потом "Баян" совершил неудачный манёвр, в результате которого хвост нашей колонны оказался под концентрированным огнём и если бы не наступившая ночь, вполне могло статься, что "Фемиду" и "Геру" добили бы, а остальные вынужденные их защищать неизвестно, как вышли бы из передряги. Колчаковскую "Геру" привели на буксире за "Баяном", "Фемида", хоть и потрёпанная пришла своим ходом. Следы попаданий и пожаров были и на "Палладе", только "Баян" и "Диана" выглядели нетронутыми. Хотя и для японских кораблей бой не прошёл даром, по словам Бахирева, "Сума" и "Читозе" к концу в бою участия не принимали, а тушили пожары и оба имели разной степени крены и неизвестно имели ли свой ход. Только никаких повреждений недоброненосцам — асамоидам нанести не сумели. В общем, боевое крещение крейсерский отряд получил или прошёл, не знаю, как правильнее назвать. Правда, теперь два крейсера встанут на ремонт, но приятное в этом то, что выйдут они одновременно с заканчивающим ремонт "Аскольдом". Так, что отряд станет гораздо более сбалансированным, будет быстрая и сильная пара "Аскольд" и "Баян", а при них четыре не быстрых богини, имеющие достаточный суммарный вес залпа. Тремлер принял свою "Фемиду", а Бахирев ушёл на мостик "Севастополя". В общем, взлёт для ещё несколько месяцев назад бывшего лейтенантом офицера невиданный. Специально заехала к нему, некоторое ошаление в глазах, но на броненосце уже начал команду к общему знаменателю приводить, не реагируя на выслуживших на броненосце все положенные цензы и обиженные таким назначением личности.

— Помните, прошлым летом я к вам на "Новик" старшим офицером мечтал, а тут вдруг броненосец под ногами и больше шестисот человек команды! Поверить трудно!

— Михаил Коронатович! Вы справитесь! Я в Вас верю и Макаров поверил, раз доверил!

— Николай Оттович! Дорогой! Вы же казачью натуру знаете, плохо делать нельзя! Вот и волнение гнетёт, справлюсь ли? Но и отказываться от трудностей не буду! Может чего-нибудь присоветуете?

— А, знаете, присоветую! Соберите своих артиллеристов, давайте с ними поговорим… — Вспомнилась идея с квадратами и стрельбы по этим квадратам. Где слышала, не помню, но решила обсудить с артиллеристами, а Николай поддержал, сказав, что идея любопытная и сам хочет в обсуждении поучаствовать.

Собрали офицеров, на меня смотрят с уважением и любопытством, всё-таки "Новик" себе имя и фамилию сделал! Да и Георгий третьей степени впечатляет любого военного человека, хоть я сейчас с маленьким белым крестиком хожу. И стала я им объяснять, что можно взять и разбить всё простреливаемое пространство вокруг корабля на квадраты, исключить зону прямой наводки, где прицеливание на малых дистанциях и так не составляет труда. А вот дальние расстояния представляют основную трудность, и получается, что с дальномера дают расстояние, которое корректируют по пристрелке, а потом каждое орудие и каждый наводчик или башенный начальник на свой страх и риск по наитию должен определять параметры выстрела, в результате полный разнобой. А теперь представим, что вместо кучи таблиц есть точные установки по каждому квадрату, и стрельба не "по азимуту куда-то туда", а в конкретный квадрат по конкретным установкам, которые можно пристрелять и выверить для каждого орудия и каждого вида снаряда. И работа наблюдателей и дальномерщиков становится точнее и понятнее. То есть с мостика ещё при пристрелке дают задание "квадрат пятьдесят один сорок два", наводчику с таблицы диктуют данные установок и он следит только за горизонтом, если качка и даёт команду на залп. Дальномерщик видит всплеск и понимает, что ошибся с квадратом и даёт поправку квадрата и можно уже вести огонь всеми стволами, периодически внося поправки номеров квадратов. Мне кажется, что в этой системе координат результативность стрельбы возрастёт в несколько раз. Вы должны понять, что я вам высказал сырую идею, но вас здесь вон сколько, подумайте, обмозгуйте, как лучше организовать, как лучше нумеровать и так далее. Ближние квадраты наверно надо брать меньше размером, дальние больше, а может вообще квадраты делать не квадратными, а использовать сектор скажем в градус или два от мачты или гнезда наблюдателя, чтобы он по азимуту мог определять номер сектора, то есть одну координату, расстояние, выраженное не в кабельтовых или метрах, а в номерах квадратов даст вторую координату. А дальше для каждой башни или пушки сесть и посчитать внимательно, простейшая тригонометрическая задачка. Вот примерно так. Через несколько дней вызвал Макаров, у него сидел незнакомый лейтенант и Бахирев.

— Вот, Николай Оттович, говорят, что Вы приказали им новую систему стрельбы придумать, они и придумали, только я пока не понял ничего толком, поэтому за Вами и послали. — Мне показали бумаги, лейтенант оказался гением. Он предложил такую ясную и понятную систему, которую после объяснений и моей преамбулы сразу ухватил Макаров, скоро он уже жал руку смущённому похвалами лейтенанту, а Макаров велел лейтенанту провести занятия по его системе на всех броненосцах эскадры и быть готовыми через два дня уже с составленными таблицами для каждого орудия, с обученными сигнальщиками и дальномерщиками к пристрелочному выходу по новой системе стрельбы!

Через два дня не вышло, вышли через три. Для нас это было не актуально, как и для миноносцев или дестроеров, а вот канонерки, крейсера и броненосцы со своими большими калибрами при такой системе управления стрельбой повышали эффективность стрельбы на порядок, что после пристрелочных стрельб на выходе адмирал приказал впервые поднять на мачте "Петропавловска" "Удовольствие работой артиллеристов!". Но и это было не всё, ещё через день, Семён Николаевич и Пётр Карлович пригласили меня официально принять их работу, я не стала тянуть и пригласила Макарова. И они показали небольшую коробочку залитую смолой и рыбьим клеем с привязанным к ней чугунным отломком старого колосника. Они с катера прошли вперёд и сбросили коробочку в кабельтове по курсу "Новика", мы с Макаровым на адмиральском катере стояли в стороне и смотрели, как "Новик" выбрал якорь и двинулся к месту минирования, когда над "миной" была рубка, под водой раздался глухой хлопок, и вспенилась вода, обозначив срабатывание заряда. Потом уже на "Новике" они в два голоса объясняли, как"…вот эту штучку магнитное поле притягивает, а вот этот контакт замыкает…". Словом, их испытания показали, что их взрыватель срабатывает на расстоянии до трёх метров на массу железного корабля, а если под днищем на удалении трёх метров произойдёт подводный взрыв, то даже броненосец может просто разломить. Макаров после похвалы изобретателям и постановки задачи сделать на заводе как можно быстрее и как можно больше таких мин, отпустил наших "Кулибиных", повернулся ко мне и задумчиво сказал:

— Если бы, Николай Оттович, японцы знали, что вы здесь творите, то они бы никаких сил бы не пожалели, чтобы Вас убить или выкрасть. Я только в себя прихожу от того что Вы со стрельбой по квадратам придумали, а тут снова с Вашей подачи донные мины придумали, ведь их же вытралить нельзя! Вы представляете, что придумали?

— Так им задачу и ставил, и плюсы все объяснил, а они за идею ухватились и сделали! Светлые у них головы! Нарадоваться не смогу! Такие молодцы! Слов нет!

— А без Ваших идей эти молодцы бы стали делать?

— Степан Осипович! Да я только мысль высказал, а всё сделали и придумали они! Да и со стрельбой тоже глупо получилось, мы с Сергеем Николаевичем, когда наших артиллеристов в Индийском океане ещё тренировали, то смеялись, что мы не можем себе с нашим калибром, как броненосцы позволить себе стрелять просто "куда-то туда", нам на прямой наводке конкретно целиться надо! А тут приехал к Бахиреву на "Севастополь", бегают все такие озадаченные, вот и вспомнилось, как смеялись, а следом и мысль пришла, когда Михаил Коронатович спросил, могу ли я чем-нибудь помочь?

— Золотая у Вас голова! Повезло с Вами России! Ладно! С этим прекратим! После посчитаемся. Что у Вас с замещением вакантных должностей?

— Гагарина уже притёрли вроде. Всех штурманОв Волков зарубил. Да и из остальных офицеров никого брать не хочется, ни одного нормального, за чинами и орденами все, как сговорились… Мичмана одного хотел со штурманов минёром взять, так он сам не захотел, грезит лаврами Белинзгаузена и Лисянского. Так, что даже не знаю, что делать, не век же стоять, японца воевать надо…

— Знаете, Николай Оттович, есть у меня кандидатура, всё как вы просили, завтра к Вам пришлю, но если он подойдёт, то немедленно снимаетесь и уходите в рейд, чтобы потом сказать, что схватили кто под руку подвернулся, а дальше уже не изменить ничего, офицер уже в экипаже. Договорились?

— Завтра так завтра! Посмотрим. А что за рейд?

— Вы сколько мин взять можете, если десять на рельсах не считать?

— Как вы поручили прикинули, со стороны кормы, чтобы совсем сектора стрельбы палубного аппарата не перекрывать ещё восемь мин возьмём. Если загораживать аппарат, то ещё восемь-десять возьмём, то есть всего выходит от восемнадцати до двадцати восьми штук. Но аппарат заставлять не хочется, Степан Осипович.

— Добро! Николай Оттович! Берите восемнадцать. И ставьте по три-четыре штуки, теперь похоже японцы тралить каждый день начнут, вот и пусть нервничают, пусть даже подрывов не будет, но мины будут всплывать и на тралах рваться, так, что спокойствия не будет, да и на нейтралов произведёт впечатление. Как на такое смотрите?

— А порты какие?

— Думаю это на Ваше усмотрение оставить…

Вообще, это прошедшее время только для нас было таким уютным затишьем. Рейд Вирена, который вроде закончился не очень удачным боем с крейсерами, на самом деле дал очень хорошие результаты в плане нарушения японских коммуникаций, за время рейда они потопили больше трёх десятков джонок, четырнадцать японских пароходов, осмотрели двенадцать пароходов нейтралов и семь из них признали военной контрабандой и пустили их ко дну. Кроме этого Рейценштейн провёл два успешных рейда, кроме тех, что я уже упоминала, один к восточному побережью где потопил с десяток разных пароходов, а два с ценными военными грузами и три угольщика нейтрала привёл во Владик. Вот во втором рейде в Корейский пролив никого призами взять не сумел, вернее взяли два парохода с рисом и углём, но на них вышли с Цусимы старичок броненосец береговой обороны "Фусо" и крейсер "Сайен", а главное вся оставшаяся эскадра контр-адмирала Мису в составе четырёх асамоидов, и не ввязывалась в бой эскадра Того-младшего с двумя дивизионами миноносцев. Боя как такового не получилось, постреляли на расстоянии, толком ни в кого не попали, но перевес на стороне японцев, а у наших ещё не освоенная до конца "Мария Николаевна", в общем разошлись. Но до встречи с этими кораблями Рейценштейн успел шороха в проливе навести. А ведь это всё грузы для армии, которая если не села уже на голодный паёк, то пояса уже должна подтянуть, ведь не только грузы утонули или захвачены, ещё и нечем другие доставлять… Да и подрывы на наших минах в обычных портах не сильно способствуют рассвету судоходства, особенно судами нейтральных стран.

Утром к нам на борт поднялся седой кряжистый дядечка в гражданской одежде, лет сорока, с обветренным лицом и раскачивающейся походкой матёрого моряка. Это оказался прапорщик по адмиралтейству Виктор Андреевич Лаваль. Его сразу в оборот взял Евгений Васильевич и через час пришёл сконфуженный с нашим гостем:

— Это ещё вопрос, кто кого экзаменовал, Николай Оттович! Если Вы говорите, что я штурман, то Виктор Андреевич ШТУРМАН с самой большой буквы! Да он в море ходил, когда я ещё про море слыхом не слыхивал. Вот так примерно…

— Давайте знакомиться, я — командир этого корабля, Николай Оттович Эссен. Расскажите о себе немного.

— Очень приятно познакомиться! Я Лаваль Виктор Андреевич. Больше двадцати лет в море, ходил помощником, капитаном, на русских, голландских, американских судах, всю Азию обошёл, в обеих Америках бывал. Как про войну услышал, прервал контракт, как появилась возможность, и сюда подался. Экзамен на прапорщика сдал ещё несколько лет назад. Родился в Нижнем, начинал на Волге матросом, потом и в море ушёл. Вот и всё наверно. Что Вас ещё интересует, вы лучше спрашивайте…

— Фамилия у Вас известная, к Лавалям отношение имеете?

— Это наверно вам любопытно будет. Я получается правнук когда-то очень известной первой красавицы Петербурга, по которой вся гвардия с ума сходила, той самой Катеньки или Екатерины Ивановны Лаваль. Прадед запретил детям брать его фамилию, поэтому дед по матери и стал Лавалем. По указу Императора Николая Павловича мы все, как потомки бунтовщиков лишены дворянского достоинства, поэтому я из мещан. Не испугаетесь правнука декабристов?

— А как сами к вольтерьянству относитесь?

— Да не интересно оно мне, я моряк, а в море, главное везение и умение, а не идеи всякие.

— Вот и славно! Главное на корабле не проповедуйте идеи неположенные. А ко мне штурманом пойдёте?

— Дак не возьмёте же! У Вас такой знаменитый корабль, к Вам очередь до Харбина наверно.

— А вот это Вас пускай не волнует! Если согласны, тогда, добро пожаловать в наш экипаж! Вам срочно мундир построить и к вечеру быть готовым к отходу! Катер у причала Вас ждать будет! Договорились?…