Когда на следующее утро я вышла из спальни, Шерон уже ушла в колледж. Я надеялась, что хорошо проведу день, но, к моему ужасу, на кухонном столе лежал еще один белый конверт. Мое сердце екнуло, когда я прочитала неразборчивый почерк:

«Надеюсь, влагалище подруги-лесбиянки тебе нравится не меньше, чем Кэролайн член Джима!»

Разорвав записку на кусочки, я швырнула их в корзину. Чтобы успокоиться, я вымыла посуду за Шерон. Ленивая сука!

К половине десятого я позавтракала, приняла душ и ходила по магазинам подержанных вещей, присматривая кое-что для своего вертепа. В одном магазине мое внимание привлек кожаный хлыст. Деревянная ручка, длинные кожаные хвосты, потертые, но сохранившие привлекательность, — пять фунтов. В другом торговом заведении мне удалось обнаружить старую, но вполне пригодную пару наручников — еще пять фунтов. Не было поясов целомудрия — но это не беда!

Пока шла домой со своими трофеями ветерок охлаждал мои обнаженные, набухшие срамные губы, подсушивал вытекавшие оттуда соки. Я уже пересекла парк и думала о вертепе секса, когда буквально столкнулась с Кэролайн. К счастью, хлыст и наручники не выглядывали из сумки!

— О! Гм… привет, Сью, — робко поздоровалась она, а ее лицо покраснело от чувства вины.

— Кэролайн! — мое лицо светилось от радости. — Как я рада видеть тебя!

Чертова сука!

— Гм… да, мне тоже приятно тебя видеть. Как поживаешь?

— Прекрасно, ходила за покупками. Почему ты не зайдешь как-нибудь выпить кофе?

— Гм… ну, я…

— Да будет! Случившееся не должно мешать нашей дружбе. Никогда в жизни я не была так счастлива, честно говорю. Раз уж на то пошло, ты сделала одолжение, избавив меня от такой обузы, как Джим! Заходи сегодня вечером, и мы поболтаем за чашкой кофе.

— Хорошо, если ты уверена, что…

— Конечно, я уверена! Часов в восемь, подойдет?

— Хорошо. В восемь.

— Буду ждать. До вечера.

Продолжая путь, я чувствовала прилив сил, моя голова полнилась планами, как отомстить этой суке. Надо же было мне наткнуться на эту корову! «Должно быть, так распорядилась судьба», — решила я, когда открыла входную дверь и стала подниматься вверх по лестнице. Я сбросила покупки в комнате для секса.

Трейси заявилась как раз в тот момент, когда я наполняла чайник водой. Взглянув на нее, я вдруг живо вообразила, как привязываю ее к скамейке для упражнений и лобызаю влажное отверстие, обхаживаю хорошо округлившиеся ягодицы новым хлыстом, после чего загоняю свечу глубоко в заднее отверстие. Боже, как я изменилась! Мягко говоря, мои мысли стали развращенными!

Проведя ее на кухню, я заметила, что у нее усталый вид. Красивые зеленые глаза опухли, Трейси все время моргала, лоб покрылся морщинами, лицо стало землистого цвета.

— Тебе нездоровится? — спросила я, разглядывая ее спутавшиеся каштановые волосы, которые раньше всегда были закручены в безупречный пучок.

— Устала, вот и все, — вздохнула она. — Почти всю ночь ругалась с Крейгом.

Я его не зря вчера задержала у себя! Как всегда, один ноль в мою пользу! Бедная корова, я целовалась и трахалась с ее мужем, а она не спала всю ночь, не в силах расстаться со своими тревогами! Ей надо было забыть о нем и мастурбацией усыпить себя, как это делала я, когда училась в школе.

— Ругалась? Из-за чего? — спросила я, изобразив на своем лице максимальную озабоченность.

— Крейг ведь так долго латал твою прохудившуюся трубу. Он ведь не распускал руки?

— Что ты имеешь в виду?

— Он не пытался… ты понимаешь, о чем я.

Сделав виноватый вид, я отвела глаза и вздохнула.

— Он… Крейг есть Крейг, — смиренно ответила я. — Он заигрывал, Трейс. Многие мужчины заигрывают.

— Он не только заигрывает! Я его давно знаю!

— Ну, он ничего особенного себе не позволял, так что не волнуйся.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что «он ничего особенного себе не позволял»?

— Крейг только хотел поцеловать меня, вот и все — он пошутил.

— Пошутил? Сью, я знаю, мы давно не встречались, но тебе ведь известно о его романе, правда?

— Да, помню. Ты мне об этом говорила.

— Я ему ни капли не верю! Надеюсь, ты отшила его!

— Конечно! Трейс, я тебе кое-что открою. Когда Джим ушел… не знаю, как это сказать. Скажу, как есть. Я в себе обнаружила кое-что. Тебе нечего беспокоиться о том, что Крейг здесь оставался со мной наедине.

— У меня есть все основания для беспокойства!

— Нет, у тебя их нет. Я лесбиянка.

Эта мысль у меня долго вызревала. Какой смысл ограничиваться одними мужьями! В стремлении разрушать браки нельзя обходить и жен. Теперь подоспело время внести в план боевых действий разнообразие — соблазнить Трейси. Она созрела для этого — не ладит с мужем, уязвима, к тому же упоминала о связи с какой-то девицей. Мне было понятно, что это рискованная игра, и я затаив дыхание, ждала, как она воспримет мое «откровение».

За эти секунды — минуты, годы! — молчания я постигла степень собственной сексуальной распущенности. Похоже, я потеряла всякое чувство меры! Я могла говорить и делать все, что хотела, как с мужчинами, так и с женщинами. Теперь я заглянула в глаза Трейси без всякого смущения и спросила, что она думает о моем признании.

— Гм… не знаю, — нерешительно начала она, теперь ее зеленые глаза светились и не отпускали меня. — Думаю, все зависит от тебя, ведь так?

— От меня ничего не зависит, на самом деле все обстоит именно так. Я тут ни при чем — мне нравятся не мужчины, а женщины.

— Когда-то я… Помнишь, я рассказывала тебе о той своей подружке?

— Да… очень смутно.

— Я все еще чувствую…

— Что? — вызывала я ее на откровенность. Внутри меня все пробудилось, влагалище увлажнилось от возбуждения.

— Мы раньше долго гуляли за городом. Мы… обе были молоды, насколько я помню. Однажды мы гуляли и… поцеловались, просто так, шутя. Но мы обе что-то почувствовали. Я в то время думала, что мы друг другу нравились. Вот таки дела.

— Такие дела? А что произошло?

— Мы занимались любовью.

— Любовью? Но как?

— Доводили друг друга до оргазма и…

— И что? Ну, говори же, Трейси!

— Занимались оральным сексом.

— Боже! Значит, именно тогда ты обнаружила, что…

— Мы часто гуляли по лесу и занимались этим под деревьями. Это были лучшие дни в моей жизни. Мне тогда казалось, что я нашла любовь — не секс, а настоящую любовь.

— Почему вы перестали встречаться?

— Она решила поменять свою ориентацию — и нашла друга. Как бы то ни было, я теперь хотя бы знаю, что с тобой Крейг вне опасности.

— Безопаснее не бывает. А вот тебе надо остерегаться меня.

— Мне?

— Трейси, ты мне всегда нравилась. Я не понимала своих чувств, не знала, почему у меня сильнее бьется сердце всякий раз, когда я вижу тебя, почему внутри все переворачивается, — теперь все ясно. Теперь, когда я открыла свои сексуальные предпочтения, мне понятны чувства к тебе.

Трейси едва заметно улыбнулась, захлопала ресницами и завертела в руке чашку. О чем она думала? Пробудила ли я ее дремавшие лесбийские чувства? Неужели воспоминание о лесбийской похоти тез безрассудных дней юности что-то расшевелило? Посмотрев на меня, она открыла рот и вздохнула. Неужели в выражении ее лица появилось страстное желание, в красивых глазах мелькнуло скрытое желание, чтобы я любила ее, ласкала клитор? Я в этом не была уверена, но надеялась, что оказалась права.

— Мне не очень легко, — призналась Трейси. — Я стараюсь вести себя, как все, если так можно назвать любовь между мужчиной и женщиной. Но мне все же гораздо приятнее в компании женщин.

— Приятнее? — спросила я.

— Ну… кажется, я чувствую… не знаю. Может, «приятнее» не то слово. Я более раскованна с женщинами, мне не надо притворяться, как это бывает в обществе мужчин.

— Но Крейг…

— У нас с Крейгом забавные отношения. Кажется, мы неплохо ладим, но секс с мужчиной — раз, два и кончено.

— Почему ты не пыталась найти любовь с другой женщиной?

— Себе нелегко признаться в этом, не говоря уже о других. Послушай, Сью, ты мне очень нравишься — и всегда нравилась. Я не очень часто заходила к тебе, потому что…

— Я нравлюсь тебе? — договорила я за нее. Сердце застучало у меня в груди, руки начали дрожать.

— Да, похоже на то.

За все годы знакомства с Трейси мне ни разу не пришло в голову, что я могу ей нравиться. Не было никаких признаков, ни малейшего намека, что она считает меня привлекательной. Боже! Неудивительно, что она держалась от меня подальше! Подумывая о том, чтобы завлечь в свой вертеп и мужей, и жен, я ни минуты не верила, что у меня это получится. Я не верила, что подвернется случай разрушить брак, соблазнив чью-то жену!

— Если я тебе нравлюсь, тогда почему ты так редко заходишь? — спросила я, прикидываясь наивной.

— Приходилось сопротивляться своим чувствам, когда закончилась моя юношеская связь. Я знала, что веду себя неправильно, поступая так с другой девушкой. Мне надо было подавлять чувства, которые я питала к тебе, разве это непонятно?

— Нет, я этого не понимаю. Послушай, Трейс, ты мне очень нравишься, больше, чем следовало бы, и теперь я понимаю, что всегда нравилась, — тихо сказала я, взяла ее руку в свою и села напротив. — Разве у нас ничего не может быть?

— Но Крейг…

— Он ведь не узнает, правда? Если ты думаешь, что он гуляет на стороне, тогда…

— Сью, по правде говоря, я этому не верю. Но я стала слишком подозрительной после того романа, который у него был.

— Трейси, пожалуйста, выслушай меня. Я одинока, у меня никого нет. Мне нужна компания, общение — я хочу, чтобы между нами что-то было. Даже если это должно остаться в тайне.

Трейси сдавалась, я это видела — сдавалась и я! Она была очень хорошенькой, очень женственной — полный чувственный рот, хорошо очерченные скулы и огромные зеленые глаза, обрамленные длинными темными ресницами. Трейси одевалась безупречно: бирюзового цвета блуза, подчеркивавшая женские изгибы, и короткая бирюзовая юбка — в ней все говорило о женщине. Волосы и макияж у нее всегда были в идеальном порядке — то есть до сегодняшнего дня. До ссоры с Крейгом. До того, как ее муж не встретился со мной.

Во мне все возбуждалось от предвкушения, клитор затрепетал, и я поняла, что настало время соблазнить ее. Это будет мое первое соблазнение замужней женщины, и я почувствовала неуверенность, смущение. У меня дрожали руки, я не могла поверить в происходившее, в то, что мне удастся осуществить тайное желание — желание, о котором даже не догадывалась.

Встав, я взяла Трейси за руку и медленно подняла на ноги. Пока вела ее по коридору к своему вертепу для секса, думала, почему она не оказывает ни малейшего сопротивления. Я была уверена, что она не позволит отвести себя наверх, обнажить свое прекрасное тело и интимное место между ног. Ничего не говоря, я остановилась у скамейки для упражнений и медленно расстегнула ее блузу.

Трейси закрыла глаза. Когда я сняла этот предмет одежды с ее плеч, то поняла, что победила — она моя, стоит только взять. Трейси больше не могла сопротивляться своим тайным желаниям. После того как она осталась наедине со мной, отпала необходимость притворяться, скрывать подлинную сексуальную сущность. Теперь она могла оставаться сама собой — лесбиянкой.

Сняв лиф, лишив тяжелые полушария тонкой материи, я уставилась на округлые груди. Околососковые кружки были темнее моих — темно-каштанового цвета. Соски — длинные, прямые — торчали и требовали ласк. Это были прекрасные груди, и я прижалась к ним лицом, вдыхая аромат Трейси, и она вздохнула от удовольствия.

«Это совершенно неожиданный поворот!» — задумчиво бормотала я, мое возбуждение росло. Жена Крейга в моем вертепе с обнаженной грудью и набухшими от лесбийского возбуждения сосками! Я едва могла поверить этому. «Если бы только Крейг видел меня», — подумала я, взяв длинный выступ в горячий рот и проведя языком по чувствительному кончику. Если бы толь ко он видел, как я раздеваю его жену и ласкаю ее сосок!

Опустившись на колени, я стянула с Трейси узкую юбку и восхитилась выпуклостью на ее облегающих соблазнительных розовых трусиках, обнимавших полные срамные губы. Целуя ей бедра, я перевела взгляд с теплой гладкой кожи на трусики и через мягкий материал вдыхала приятный женский аромат.

Смотря на меня сверху вниз, наблюдая, как я обнажаю ее, сдираю мягкую материю с ее выпуклости, Трейси улыбнулась.

— Ты раньше делала это? — пробормотала она. Я кивнула, не желая разговаривать, и разглядывала темные волосы на лобке, прекрасную щель — щель, которую Крейг раскрывал много-много раз.

Стянув трусики по ее длинным ногам, я сообразила чем именно занимаюсь, и ужаснулась. Никогда не поверила бы, что буду снимать с другой женщины трусики. Если бы кто-то всего два месяца назад сказал бы мне, что я разведусь и буду трахаться с мужьями своих подруг, ласкать влагалище молодой студентки колледжа так же, как она мое, лизать срамные губы замужней женщины на следующее утро после того, как ее муж трахнул меня, я бы ни за что этому не поверила. Но как угадать, что принесет день грядущий!

— Ты знаешь, что делать? — неожиданно спросила Трейси. Я снова кивнула, раздвигая ее большие внешние губы и обнажая розовый покров клитора, аккуратного, сверкающего, оберегающего. Затем я раздвинула ее эластичные губы, раскрывая замысловатые складки плоти перед своими округлившимися глазами. Капля молочного цвета соблазнительно повисла на внутренней губе словно крохотная жемчужина. Я прицелилась и сняла эту каплю с розовой плоти кончиком языка.

Липкая, отдававшая вкусом соития молочная жидкость смешалась с моей слюной, и я снова высунула язык, чтобы еще раз почувствовать этот вкус.

— Тебе нравится подлизывать соки моего влагалища? — тихо спросила она. Я снова кивнула, проникая языком в открытый вход и наслаждаясь ее жемчужной жидкостью. — Тогда ты получишь еще больше, — вымолвила она, садясь на скамейку для упражнений и откидываясь назад. Голова Трейси оказалась на ковре, бедра раздвинулись влагалище раскрылось.

Пристроившись между ног Трейси, я возобновила дегустацию сока ее влагалища, открыла его пошире кончиками пальцев, засунула язык глубоко в розовое отверстие и пила из горячего источника. Она стонала и извивалась, когда я обратила внимание на прекрасную щель и провела языком по возбужденному клитору. Затем она начала дергаться, охать, когда я провела языком вокруг основания ее замечательного бутона. Я почувствовала, что растет мое возбуждение — мощный стимул секса и власти. Нагое тело Трейси было в моем распоряжении.

«Будет ли она кричать во время оргазма? — гадала я. — Или выразит свое удовлетворение тихим стоном, когда кульминация вознесет ее над трепещущим телом? Плоть Трейси начнет краснеть, соки станут вырываться, она будет тяжело дышать, издаст долгий, хриплый стон, когда я пройдусь по ее отвердевшему клитору».

По мере того как Трейси быстро возбуждалась, я почувствовала новый прилив сил. Во-первых, я брала в рот и сосала твердый член Крейга и пила его сперму. Теперь ублажала прелестную влажную щель его жены, наслаждаясь ее соком. Я могла бы властвовать над мужчинами и женщинами! Могла бы сделать все, что угодно! Я была дочерью сатаны!

Вдруг меня охватило ужасное желание использовать Трейси, совершить злой акт порока над ее нагим телом. Схватив веревку, привязала ее лодыжки к трубчатой раме скамейки для упражнений. Не обращая почти никакого внимания на то, что я делала, Трейси шире расставила ноги и вцепилась в раму, пока я связывала ей руки. Либо она забылась в своем возбуждении, либо полностью мне доверяла!

Снова оказавшись между ее бедер, я засунула три пальца глубоко в горячую, влажную щель и с удивлением наблюдала, как из узкого отверстия вырываются соки. Влагалище подруги оказалось в моей власти, я могла делать с ним, что хотела. Я знала, что мне нравится, как надо обхаживать мою собственную прелесть, — и знала, чего желает Трейси. Только женщине хорошо известно, как удовлетворить другую женщину.

Теперь Трейси была моей пленницей, я могла делать с ней все, что угодно: унижать, выпороть, использовать, любить ее прекрасное тело. Пока в моем уме теснились развратные мысли, я вытащила пальцы из горячего отверстия и понеслась на кухню. Взяв бутылку вина из холодильника, вернулась в комнату разврата и зло улыбалась.

Устроившись между ног партнерши, я вытащила пробку из бутылки и оросила ее раскрывшиеся срамные губы охлажденным белым вином. Внутренняя плоть засверкала, когда вино потекло в открытую щель, орошая бороздку.

— Ах! Как хорошо! — выдохнула Трейси, пока я подлизывала вино из ее розовой щели. — Это охлаждает, успокаивает, — бормотала она, когда я вылила еще немного нектара на ее выпуклость и смотрела, как он струится вниз по долине любви. Подлизав экзотический коктейль из вина и ее влагалища, я взяла бутылку и воткнула горлышко в тугое влагалище, не зная, как Трейси от реагирует.

Она начала извиваться, мотать головой из стороны в сторону, когда я осторожно продвинула бутылку глубже в ее трепещущее тело. Пока толстое горлышко бутылки раздвигало внутренние губы и широко раскрывало влагалище, я восторгалась придуманным мною способом разврата и думала, что бы еще такое сделать с беззащитным, связанным телом.

Пока вино лилось в щель Трейси, охлаждая, наполняя, я удивлялась, какое количество та сможет выдержать. Пристроив бутылку под удобным углом, я вылила все содержимое и с ужасом наблюдала, как жидкость исчезает в ее пещере. Затаив дыхание, смотрела, как вино медленно исчезает в трепещущем теле.

— Боже, как холодно! — сказала Трейси, пока я то задвига ла, то вытаскивала бутылку из разверзнувшегося отверстия. — Пей из меня, пей из моего влагалища! — Вытащив бутылку, я смотрела, как вино булькает, вытекает из ее колодца и бежит между ягодиц. Подлизывая опьяняющий нектар, я ощутила свое собственное влагалище, горячее, влажное, требующее внимания — женского внимания. — Отведай его из меня, — промолвила Трейси, пока я вылизывала холодную плоть и подумывала, не засунуть ли бутылку в собственное жаждущее отверстие.

Трейси напрягла мышцы, а я пила вино, пока оно струилось из источника. Опьяняющий, смешавшийся с моими соками коктейль соблазнял обоняние и возбудил меня, как никогда прежде. Когда в глубоком колодце Трейси вина не осталось, я двинулась по ее сверкающей щели к клитору, который поднялся и набух. Водя языком вокруг его основания, я представила, будто здесь находится Крейг, возбуждает выступ своим языком, а его жена постанывает. Но теперь я, чужая женщина, устроилась между бедрами его жены и вызывала у нее сладкие ощущения, возбуждая, приближая ее своим языком к невероятному наслаждению.

— Не останавливайся! — воскликнула Трейси, когда ее тело начало безудержно содрогаться. — Только не останавливайся! — Умело лаская набухшим бутон языком, я широко раздвинула внешние срамные губы, обнажая по возможности большую часть влажной внутренней плоти, пока Трейси неслась к вершине. Соки ее лились потоками, розовая внутренняя плоть краснела по мере приближения оргазма, она жалобно выразила свое удовольствие. — Ох, ах! Я кончаю! Пожалуйста, не останавливайся!

Ее живот вздымался и опускался по мере того, как чрево сжималось и разжималось и наконец она достигла вершины.

Засунув три пальца глубоко в сжимавшееся влагалище, я вызывала оргазм, обхаживая клитор Трейси языком, и почувствовала приближение собственного оргазма. Лаская устами и языком полные срамные губы, я потянулась к бедрам Трейси, а потом стала поглаживать свой выступ, открывая путь собственному властному извержению, которое произошло вместе с ее оргазмом. Мы обе извивались, освобождались от горячих соков, сливаясь телами воедино, сплетаясь в похоти, в странной, всепожирающей лесбийской любви.

Когда страсти улеглись, я положила голову на ее выпуклости и вдыхала сладкий аромат вспотевшего тела, пока Трейси трепетала подо мной.

— Развяжи меня, и я сделаю с тобой то же самое, — прошептала она, пока я вылизывала спутавшийся на ее лобке кустарник. Развязать ее? «Пока нельзя, — решила я, — подождем еще».

Мне хотелось оставить на ее теле след неверности, какой-нибудь знак, который разбудил бы подозрения Крейга, — но что именно? Мне пришла в голову мысль побрить ее лобок, но нет, нужно нечто более изощренное. К тому же Трейси запросто могла сказать Крейгу, что по побрилась сама. Пока я сосала и покусывала ее влажные срамные губы, меня осенило — укусы любви!

Крепко целуя нежную кожу над ее выпуклостью, я знала, что Крейг заметит следы и начнет задавать неприятные вопросы — устроит допрос с пристрастием. Трейси сама вряд ли могла сделать такие отметины на своем теле, как же она объяснит предательские знаки супружеской неверности? Целуя внутреннюю сторону бедер, живот, пока Трейси подрагивала и извивалась, я, прежде чем развязать ее, оставила на теле еще с десяток или более следов похоти.

— Сью, зачем ты это сделала? — вымолвила Трейси и посмотрела в зеркало на свою покрытую пятнами кожу. — Я не знала, что ты со мной делаешь! Крейг увидит и…

— Не стоит слишком беспокоиться, — я улыбнулась. — Он не поймет, что это за пятна.

— Надеюсь на это. Боже, если бы он узнал, что…

— Почему бы тебе не лечь снова на живот, и я тебе доставлю новое удовольствие? — прервала я ее.

— Разве ты не хочешь, чтобы я тебя целовала? — спросила она, облизывая надутые губы.

— Позднее, — я улыбнулась. — Я с тобой еще не закончила.

Еще чего захотела!

Встав на колени, Трейси опустила нагое тело на скамейку для упражнений, ягодицы раздвинулись, обнажая маленькое отверстие над влажными, раскрывшимися срамными губами. Привязав ее руки к раме, я обхватила веревкой колени, закрепив упругое тело так, чтобы можно было удовлетворить любой каприз. «Взять хлыст? — не могла решиться я, по очереди целуя каждую ягодицу и оставляя новые предательские следы, которые докажут ее похотливую супружескую измену — лесбийскую измену. — Конечно, хлыст пойдет в ход — но не сейчас».

Взяв бутылку вина, я кончиками пальцев зачерпнула из влагалища Трейси липких подношений и смазала коричневый ободок вокруг заднего отверстия. Поднеся бутылку к ее маленькому отверстию, я осторожно, но твердо нажала на нее, наблюдая, как нежная ткань раскрывается и анальное отверстие будто засасывает горлышко бутылки глубоко в недра горячего тела.

— Сью, не туда, — закричала Трейси, когда я затолкнула горлышко еще глубже. — Вытащи! Ой! Вытащи это!

— Наслаждайся! — хихикала я, пока горлышко бутылки постепенно раздвигало вход в заднее отверстие. Вскоре Трейси притихла, стала тяжело дышать, когда я втиснула три пальца в сочное, горячее, сужавшееся влагалище.

О, вот это зрелище! Бутылка торчала из ее раздвинутых ягодиц, коричневый ободок расширился, обхватив горлышко из толстого стекла, срамные губы надулись, с них срывались горячие капли подношений — на это действительно стоило посмотреть!

— А теперь подведем твой клитор к оргазму, — засмеялась я, нащупывая твердый бутон и втирая интимные соки в его чувствительный кончик. Трейси застонала, ее тело начало неистово трястись, когда из чрева вырывался оргазм. — Ты кончишь так, как никогда раньше! — развеселилась я, орудуя бутылкой и обостряя ощущения от развращенного секса.

— О, у тебя это хорошо получается! — вымолвила Трейси.

— Стараюсь, — заверила я, но тут раздался звонок в дверь. — Черт! Надо отделаться от них! — прошептала я и встала, оставляя бутылку торчать из ее заднего отверстия.

На пороге стоял Крейг и улыбался.

— Решил проведать тебя, — улыбнулся он и важной поступью вошел в прихожую.

— Черт, я же просила тебя сперва позвонить! — недовольно сказала я и последовала за ним в гостиную. Мое сердце сильно билось.

— Я как раз проходил мимо — ты же не против, а?

— Против. Крейг, я занята!

Мне в голову пришла мысль отвести Крейга в свой вертеп и показать, чем занимается его жена. Неужели я так порочна? Да, я как раз такая! Велев Крейгу подождать в гостиной, побежала наверх, забрала с постели стеганое одеяло и вернулась к Трейси.

— Я приготовила тебе сюрприз, — заявила я, накрывая Трейси одеялом и оставляя неприкрытыми лишь ее ягодицы, торчавшую из них бутылку, зияющее влагалище.

— Что ты делаешь? — с опаской спросила она, пытаясь поднять голову и сбросить одеяло.

— Хочешь, мужчина трахнет тебя сзади? — захихикала я.

— Нет! За кого ты меня принимаешь!

— За женщину, которая обожает секс! Кстати, это мой дружок, и он чертовски хорош. Трейси, забудь обо всем, расслабься, забудь все запреты и наслаждайся!

— Сью, пожалуйста, я не хочу, чтобы чужой мужчина трахал меня сзади!

— Ну, по-моему, у тебя нет выбора. Либо ты согласишься, либо отведаешь вот этого! — пригрозила я, схватив хлыст и разок крепко стеганув по ее упругим ягодицам.

Сама не знаю, что на меня нашло. Я изменилась до неузнаваемости и не знала, нравится ли мне это. Тревожило то, что я не контролировала свои действия. Движимая необузданной похотью, я ни на секунду не задумывалась о последствиях. Черт подери, что же я делаю с Трейси, своей подругой? Разрушить брак подруги, заставить развестись с вероломным мужем — одно дело, но связать и позволить трахнуть ее мужчине, которого она считала незнакомцем, — совсем другое дело, зло!

Приглушенный стон раздался под одеялом, когда я снова стеганула Трейси по ягодицам.

— Ну? Что выбираешь? — потребовала я. Желаешь еще раз отведать хлыста? К тому же я позвоню Крейгу, попрошу его зайти и взглянуть на связанную жену! Пусть посмотрит, чем ты занимаешься за его спиной!

— Почему ты так со мной поступаешь? — заплакала она.

— Секс, Трейси, это секс! Я думала, что тебе нравится секс.

— С тобой да, но…

— Расслабься и наслаждайся. Ты же любишь, когда тебя трахают сзади, пока я глажу твой клитор и вызываю оргазм.

— Ты же не приведешь сюда Крейга, чтобы он увидел меня вот такой?

— Нет, приведу. Так что ты выбираешь?

— Не понимаю, почему ты так поступаешь со мной!

— Скоро ты поймешь, почему я так поступаю с тобой. Сейчас ты не догадываешься, но через несколько недель будешь благодарить меня, я это точно знаю.

— Благодарить? Вряд ли!

— Ладно, я звоню Крейгу.

— Крейг работает в Лондоне, поэтому…

— Нет, не работает. Я видела, как он недавно проезжал мимо. Я звоню ему.

— Нет! Сью, ради Бога! Послушай, я согласна, но сперва скажи, кто это.

— Вряд ли вы знакомы, но на всякий случай веди себя тихо. Пока он здесь, не говори ни слова.

— Сью, ты сука! Ты ведь понимаешь, что я больше сюда не приду, а?

— На самом деле мне все равно, придешь ты или нет. Кстати, я знаю, что придешь, потому что тебе нужно мое тело. Как я уже сказала, ты будешь благодарить меня, когда все откроется! — рассмеялась я и вышла.

Крейг широко улыбнулся, когда я сообщила, что наверху у меня лежит голая женщина и ждет не дождется его члена.

— Связанная? — нахмурился он.

— Да, она моя подруга-лесбиянка которой иногда позарез нужен член. Не говори ни слова в ее присутствии — я не хочу, чтобы она узнала тебя.

— Она увидит меня!

— Нет, у нее голова накрыта одеялом, вы будете трахаться и не узнаете друг друга.

— Кто она? Я ее знаю?

— Нет, но она часто бывает у меня, а я не хочу, чтобы вы узнали друг друга, если случайно встретитесь еще раз.

— Сью, ты становишься все хуже! — прошептал он и последовал за мной наверх в вертеп для секса.

— Ты хочешь сказать, что я становлюсь лучше! Помни, ни слова, никаких разговоров. Договорились?

— Как скажешь. Сью, твои задумки и действия мне начинают нравиться.

Я же сама себе не нравилась — точнее, я себя презирала. Но мне надо было осуществить развратный план и посмотреть, как Крейг трахнет собственную жену. Мне надо было доказать Трейси, что он готов трахнуть любую женщину, даже ту, которую не знает, не видит, совсем не задумываясь о браке. Крейг докажет жене, что верность для него — пустой звук. А разрешив трахнуть себя, как Трейси казалось, совершенно незнакомому человеку, она продемонстрирует мужу то же самое — верность мертва.

Когда я открыла дверь и провела Крейга в комнату, тот затаил дыхание, упал на колени и начал гладить ягодицы Трейси. Он с укором посмотрел на меня и указал на бутылку из-под вина, на тонкие полосы, испещрявшие бледную плоть Трейси. Я улыбнулась, опустилась рядом с ним на олени и расстегнула ему джинсы, надеясь, что он увидит полосы на ягодицах Трейси, укусы любви, когда та сегодня вечером разденется перед сном.

Вот тогда начнется ад кромешный! Посыплются вопросы, щекотливые вопросы. Что делала Трейси у меня дома, голая, связанная и с торчащей из задницы бутылкой? Почему Крейг трахал, как ему казалось, совершенно неизвестную женщину? Посыплются взаимные обвинения в вопиющей супружеской измене — и их брак погибнет. А я еще несколько раз изящно совру, исключив любую возможность примирения. Я поведаю Трейси, что много месяцев трахаюсь с Крейгом, — а ему скажу, что его жена посещает комнату для секса уже сотый раз и успела трахнуться с таким же количеством мужчин!

— Это Кэрол, — сказала я, улыбаясь Крейгу, и приложила палец к губам, когда он вытащил вставший пенис. — Она приходит сюда для лесбийской любви. Кэрол любит, когда я трахаю ее бутылкой из-под вина и лобызаю клитор. Кэрол, это Джон, мой друг, который все время заглядывает ко мне за сексом. У него никудышная жена в постели, поэтому он идет ко мне за удовольствием, когда может.

Наверняка оба догадаются, что я все подстроила, но мне все равно. Лишь развал их брака имел для меня значение. К тому же в чем они могут меня упрекнуть? Я свободна, не замужем, могу делать, что хочу и с кем хочу. Вряд ли они будут винить меня в том, что оба прелюбодействуют.

Медленно вытащив бутылку из раздувшего анального отверстия Трейси, я схватила огромный член Крейга и приставила пурпурную шишку к ее влагалищу. Затаив дыхание, я смотрела как тот вогнал свою дубину до конца в трепещущее отверстие.

— Когда подступит оргазм, вытащи его. Я хочу возбудить твой член так, чтобы ты мог кончить ей на заднице! — взволнованно поучала я. Крейг схватил Трейси за бедра, снова и снова вонзая в нее член. Она застонала, затаила дыхание, когда я запустила руку под ее тело и потерла ей клитор. Я довела его до твердого состояния, и Трейси начала сильно трястись от принудительного сладострастия. Мне страшно хотелось, чтобы Трейси выразила удовольствие, не скрыла сексуального возбуждения. Когда все раскроется, Крейг посчитает жену не только лесбиянкой, но и шлюхой, женщиной, которой плевать, кто трахает ее связанное тело.

К моему удивлению, он не узнал Трейси, когда та, охая и ахая, начала выказывать свое удовольствие. Но мне показалось, что Крейг меньше всего думал о жене! К тому же одна задница очень похожа на другую. «Неужели мужчина способен ощутить разницу между влагалищами? — думала я. — Неужели можно ощутить разницу между нами?»

Наблюдая, как прочный стержень Крейга то входит, то выходит из затопленного туннеля Трейси, я сама возбудилась, у меня потекли соки, когда я рукой довела возбуждение ее клитора до предела. Когда Крейг вытащил свой пенис из влажной щели, Трейси извивалась и металась. Из маленькой дырочки на кончике пурпурной шишки пузырилась сперма.

Все еще поглаживая трепещущий выступ Трейси, я схватила дергавшийся стержень Крейга и продолжила возбуждать его. Крейг обдавал ягодицы собственной жены спермой и от удовольствия гримасничал.

— Следующей ты трахнешь меня! — крикнула я, вознося парочку на небеса интимного блаженства. — Можешь трахнуть меня так, как вчера вечером!

Высасывая оставшиеся капли спермы Крейга из трепещущего члена, я исторгала последние волны секса из клитора Трейси кончиком своего пальца, затем легла на пол и раздвинула ноги. Трейси все время молчала, если не считать стонов удовольствия. Крейг тоже помалкивал. Я знала, что сто ит им произнести хоть одно слово — и игре конец. — Ну давай же! — я крикнула, когда Крейг устроился между моих ног и стал подлизывать соки из открытого отверстия. — Трахни меня как следует!

Крейг широко улыбнулся, вогнал свой невероятно окрепший стержень и начал долбить шейку матки внушительной шишкой, пронзая меня, а жена лежала и слушала ворчание вперемежку со стонами — ворчание и стоны, которые она должна была отлично знать!

Боже, Трейси вспомнит каждый звук каждое движение, каждое ощущение, когда откроется правда! Мне не терпелось услышать ее голос по телефону — плач, рыдания, слова о том, какая я сука, какой Крейг ублюдок! Она больше не станет общаться со мной, не говоря о том, чтобы сказать мне спасибо. Но с полной уверенностью так утверждать было рано. Трейси вполне могла заявиться ко мне за лесбийской любовью после того, как разведется с вероломным мужем.

— О, до чего же ты хорош! — вскрикнула я. Крейг состроил гримасу и изверг сперму глубоко в мое сжимавшееся влагалище. — Да, приближается! Ах! Давай посильнее! Задай жару моему влажному отверстию!

Трейси вспомнит мои слова — слова, дышащие похотью, и сразу представит, как муж трахает меня, — а я буду смеяться от злорадства!

Обхватив Крейга ногами, я притянула его к себе, вводя член глубже в пылавшее влагалище. Я содрогнулась, когда оргазм потряс мое тело, закрыла глаза, наслаждаясь развратом, своей развращенностью.

— Кончай мне на живот! — крикнула я, задирая юбку. Вытащив член из влагалища, Крейг обдал меня из своего влажного стержня. Сперма разлилась по мне, потекла по бокам, я стонала, а яйца Крейга истощались. Потянувшись к клитору и потерпев его, я исторгла еще один мощный оргазм из своего ненасытного бутона.

Приходя в себя от великолепного экстаза, я схватила стержень Крейга и пальцами выдавила последние капли спермы из пурпурной шишки. Улыбаясь, поднесла пальцы к своим губам, давая понять, что ему нельзя говорить. Наконец, освободив безжизненный член Крейга, я с трудом встала и выпроводила любовника из комнаты, оставив Трейси гадать, кто же стал безликим партнером акта супружеской измены.

— Черт! — вымолвил Крейг, когда мы подошли к выходу. — Ты женщина что надо!

— А ты мужчина что надо! — рассмеялась, стирая сперму со своего живота и облизывая пальцы.

— Кто она? С ней чертовски хорошо трахаться!

— Ты ее не знаешь, — я улыбнулась, почти жалея его.

— Жаль, что Трейс не такая, позволяла бы себя связывать и все прочее! — наивно пожаловался он.

— Правда? — спросила я. — Неужели тебе понравится, если бы она была лесбиянкой, которую связывают и трахают как женщины, так и любой оказавшийся поблизости мужчина?

— Нет! Ни за что! — заявил Крейг, когда я открыла дверь. — Такие женщины шлюхи и не заслуживают мужей. Ладно, вполне возможно, что завтра я загляну к тебе, — добавил он, выходя из дома.

— Хорошо, — улыбнулась я, зная, что завтра он будет корчиться от душевной боли, а не от оргазма.

Освободив Трейси, я помогла ей встать и улыбнулась.

— Тебе ведь понравилось, правда? — спросила я, гладя ее груди, пощипывая длинные соски.

— Да, — тихо согласилась она. Но ты все равно сука!

— Скоро ты скажешь еще кое-что! — рассмеялась я, пока Трейси стирала сперму с ягодиц и одевалась.

— На что ты намекаешь? — спросила она, хмуро глядя на меня.

— Ничего. Я знаю, ты мне еще позвонишь, — таинственно добавила я, пока Трейси спускалась вниз следом за мной.

— Вряд ли! — возразила она, когда я выпроводила ее из дома. — Мне еще надо будет серьезно подумать, уверяю тебя!

— Да, тебе придется кое над чем задуматься!

— О чем ты говоришь?

— Скажем так — все изменится, все полностью переменится!

— Ты очень изменилась, Сью, я это вижу! Все равно я тебе как-нибудь позвоню. Пока.

Когда Трейси ушла, я, сидя в гостиной, думала, почему так вела себя, что дернуло меня поступить таким образом. Трейси была права, я полностью изменилась. Я вдруг задумалась о последствиях. Неужели меня вызовут в суд во время их развода? Нет, вряд ли. Крейг, конечно, может взбеситься и прибежать ко мне. Но ведь это он изменил жене, а не я. Я тешила себя мыслью, что оба вряд ли узнают, кто с кем сношался. А что, если так и случится? Если Крейг не заметит укусы любви, полосы на ягодицах Трейси, то супруги и не догадаются о неверности друг друга.

Если Крейг на самом деле обнаружит полосы, если оба все узнают и поймут, что это я все подстроила? Вдруг поползут слухи? Нет, Крейг и Трейси почти не знали моих друзей, поэтому я могла смело сеять сомнения, разрушать брачные узы.

Получился хороший денек, пока все шло гладко, а вечером я ждала в гости Кэролайн. Вряд ли мне удастся привязать ее к скамейке для упражнений и отхлестать, хотя это доставило бы неописуемое удовольствие! «Что бы предпринять? — раздумывала я. — Как воспользоваться тем обстоятельством, что Кэролайн придет в гости, и расстроить ее связь с Джимом? Наговорю ей кучу лжи, посею сомнения — все это хорошо, но надо придумать нечто повесомее».

Может быть, ей уже пора застать Джима в тот момент, когда он будет меня трахать? Ведь легко сделать так, чтобы Джим оказался, у меня дома. Кэролайн заявится, увидит открытую парадную дверь, войдет и…

Я приняла решение — надо разрушить их отношения в этот же вечер. К чему ждать? Когда еще появится такой шанс? Зачем откладывать? Я позвонила Джиму на работу, надеясь, что тот окажется на месте и будет свободен сегодня вечером.

— С удовольствием зайду! — обрадовался он. — В котором часу?

Джим задал хороший вопрос. Я пригласила Кэролайн зайти к восьми. Нам потребуется как минимум час. Зато к тому времени, когда Кэролайн просунет голову в дверь гостиной и обнаружит нас, мы уже разденемся и погрузимся в похоть.

— В семь, — ответила я.

— Идет, я прихвачу бутылку вина. Мы проведем чертовски хороший вечер!

— Что ты скажешь Кэролайн?

— Придумаю что-нибудь, не волнуйся.

— Ты хочешь сказать, что снова соврешь ей?

— Вроде того. Кстати, это моя головная боль, так что не беспокойся.

Меня это очень беспокоило, ибо я вдруг представила, как Кэролайн сообщает, что идет ко мне в гости, и все срывается! Но нет, она ему ничего не скажет, я в этом была уверена. Если бы она сказала, что идет ко мне в гости, Джим постарался бы остановить ее. А я не сомневалась, что ей действительно хочется проведать меня, хотя бы из-за злорадства.

— Хорошо, Джим. Увидимся в семь, — сказала я, улыбаясь.

— Жду не дождусь!

— Я тоже! — рассмеялась я. — До вечера. Пока я раздумывала и планировала дальнейшие события, меня вдруг осенило — Джим догадается, что я все подстроила. А мне этого не хотелось. Мне хотелось, чтобы он явился ко мне, плакал, умолял взять его обратно, когда эта шлюха вышвырнет своего любовника на улицу. Это станет гвоздем моей программы — вышвырнуть Джима, небрежно отделаться от него, точно так, как он поступил со мной.

Я больше не могла использовать Шерон, это было бы нечестно. А что, если выпутаться, сказав Джиму, будто Кэролайн я ждала в гости следующим вечером и просто перепутала дни? Я не знала как поступить. Но понимала, что если оба придут, то быстро разоблачат меня.

Когда Шерон вернулась в четыре часа, я осторожно намекнула на то, что она могла бы соблазнить Джима столь же легко, как и Тони.

— Ни за что! Я здесь не для того, чтобы ты меня использовала в своих жалких военных играх! — негодовала она. Я ее понимала. Когда рассказала ей о Трейси и Крейге, она чуть не взбесилась. — Ты ведь не маленькая! — заорала Шерон. — Разве не понимаешь, что твои проделки — это зло? — Я видела, что это зло — огромное зло. Но я сама попалась на крючок — увлеклась разрушением отношений между мужчинами и женщинами. — Я подумала, что мы могли бы устроить нечто особенное, — задумчиво произнесла Шерон, поднимаясь по лестнице.

Так вот в чем дело — Шерон ревновала. Боже, она явно влюбилась в меня, чокнутая сука! Мне только этого не хватало — чтобы отчаявшаяся от любви лесбиянка-подросток рыдала на своей постели!

Сидя в саду, я раздумывала о своих неправедных делах и уже хотела было положить конец такому вероломству. В конце концов я ведь загубила две семьи, повеселилась: множество жеребцов ждали возможности прибежать ко мне, стоило лишь пальчиком поманить. А что, если настало время прекратить злые игры?