ГАРРИ ПАРКЕР. "АТЛАНТИС"

В трёх тысячах километров под нами – безжизненная красная пустыня, в которой уютно чувствуют себя разве что камни. Неужели кто-то всерьёз рассчитывает, что здесь можно будет хоть когда-нибудь обосноваться?.. Не атмосфера, а одно название. Даже тараканам не хватит. Интересно, тараканы дышат углекислотой? Надо будет спросить у Нобухиро, он ведь биолог… А эти температуры у поверхности!.. На экваторе в разгар лета – плюс десять. Курорт. Пляжи Ниццы отдыхают.

– Да, ребята, – смотрю я в иллюминатор и вздыхаю. – Чтобы обжить этот большой красный булыжник, человечеству понадобится ещё пара миллионов лет.

– Да кто его знает, Гарри, – первым, как всегда, отозвался Виктор. Человек абсолютно без комплексов, свой в любой компании. Если вдруг мы встретимся с марсианами, он уже через час будет с ними водку пить на брудершафт. – Полёт на Марс полвека назад тоже был чем-то из области лженаучной фантастики, а мы здесь. В две тысячи восьмом году, между прочим. Сто пять лет спустя после полёта братьев Райт.

– Энциклопедия ты наша, – Луиза дружески похлопала его по плечу. – Слушай, тебя КГБ случайно не для контакта с инопланетянами готовило?

– Лу, какое КГБ? – засмеялся Виктор. – Проснись, мы уже в двадцать первом веке.

Смех смехом, но малышка Лу только что высказала вслух ту же мысль, которая иногда мелькала и у меня. Виктор с его феноменальной способностью моментально запоминать и воспроизводить любые звуковые сочетания – идеальный контактёр. Плюс его компанейский характер и действительно энциклопедические знания. Зачем это простому бортмеханику?.. Вот и я не знаю.

Посадка "Атлантиса" на Марс, вообще-то, не была строго запланирована, но Джой сказала, что при благоприятных обстоятельствах это вполне возможно. Наш челнок может садиться не только на шасси, но и на корму. Топлива, правда, уйдёт немало, но на взлёт и на разгон до Земли запас останется… Мы время от времени видим спутники Марса – Фобос и Деймос. Никакого сходства с нашей родной Луной: просто два пыльных куска серого камня, обколотых ударами метеоритов. Наши учёные сейчас прочно сидят за компьютерами, Лу не спускает с них глаз, а мы с Джой прикидываем план возможной посадки на поверхность. У нас есть спускаемый аппарат, но он предназначен не для людей, а для исследовательских аппаратов. А так хочется оставить свои следы на Марсе… "Мало ли чего нам хочется, – бурчала Джой. – Ладно, Гарри, давай просчитаем траекторию посадки". Компьютер аж перегрелся, бедный, пока мы наконец выдали программу спуска, посадки и последующего взлёта, в том числе и аварийный вариант… Земля наш план одобрила. Правда, из центра предупредили, чтобы мы стартовали точно в срок, иначе не догоним родную планету, бежавшую по орбите почти в два раза быстрее Марса. Связь была препаршивая, сигнал сильно запаздывал, а то и вовсе пропадал. Надо с этим что-то делать.

Через трое суток Джой собрала экипаж и объявила:

– У нас ещё три недели, ребята. Кто за то, чтобы провести это время на поверхности Марса, а не болтаться на орбите?

– Рискованно, командир, – ответил осторожный Нобухиро.

– Кто не рискует, тот не побеждает, – возразил ему Виктор.

– Я – только за, – поддержала его Лу. – Мне чертовски надоела эта невесомость.

Я молча кивнул, соглашаясь с ней. Остальные члены команды тоже высказались за посадку, и вопрос был решён. Джой объявила предпосадочную подготовку.

– Садимся на Элладу, там толстый базальтовый щит, – сказала она, когда "Атлантис" начал понемногу терять скорость и снижаться. – То, что надо… Объявляю посадку.

– Есть, командир, – усмехнулся я. – Начинаю манёвр.

– Экипажу надеть скафандры, – скомандовала Джой.

Что ж, скафандры так скафандры…

ВИКТОР КУРИЛИН. "АТЛАНТИС" – ПОВЕРХНОСТЬ МА Р СА

Корабль садится. Дрожит всем корпусом, ревёт, но садится. Длинный хвост огня упёрся в каменистую красную почву, подняв тучу горячей пыли. Из кормы выдвинулись посадочные фермы. Вот они коснулись раскалённой поверхности, и "Атлантис" дёрнуло, как машину, в которую врезался грузовик. Что-то противно проскрежетало, и успокоилось. Гарри выключил двигатели… Приехали.

– Примарсианились, – я пошевелился в кресле, ставшем горизонтальным, как на старте. – Поздравляю, коллеги.

Поскольку командиром у нас американка, все в основном стараются говорить по-английски. Но и русский язык у нас не в загоне: весь экипаж, в том числе и Джой, перед полётом сдавал экзамен на знание "великого и могучего". Потому мы прекрасно понимаем друг друга, и мои поздравления по поводу посадки вызвали ответные шуточки.

Когда почва под кораблём остыла, мы открыли кормовой отсек и выдвинули оттуда длинную лестницу. Для высадки всё было готово, но тут возникла проблема: кто из нас семерых первым ступит на Марс? Мы, русские, оказались первыми в космосе, американцы – на Луне. А среди нас есть ещё англичанин, француженка, немка, японец и индуска. Решили тянуть спички, все семеро. Короткую, ко всеобщему удивлению, вытащила наш эскулап Луиза.

– Это потому, что я меньше вас всех, – смеялась она.

Шлюзовая камера у нас небольшая, рассчитанная на двоих. Выпускать Луизу одну, учитывая её характер – чистой воды бред. Поэтому мы потянули спички второй раз, и короткую на сей раз вытащил я. Лу храбрилась, шутила, но я-то видел, как её трясёт. И что она в любую минуту готова спрятаться за мою широкую спину.

– Не дрейфь, Лу, всё будет хорошо, – я положил руку на плечевой щиток её скафандра. – Ты представь, каково было Олдрину на Луне.

– Опять экскурс в историю? – Лу поневоле улыбнулась сквозь стекло шлема. – Ты для марсиан просто подарок, Виктор. Если они здесь есть, конечно.

– Лу, что ты всё о марсианах? – смеюсь. – Книжек начиталась, фильмов насмотрелась? Аэлита, ау-у!.. Нет здесь никого, кроме нас, семерых буйнопомешанных.

– Почему буйнопомешанных? – не поняла она.

– Потому что ни один нормальный человек по своей воле не согласился бы полететь сюда… А в общем, не смущайся, я тоже немного не в своей тарелке.

Воздух со свистом выходил из камеры: уравнивалось давление. Потом уехала в сторону массивная крышка люка, и мы увидели марсианское небо. Почти чёрное, с прозеленью и намёком на тоненькие пёрышки облаков. Мы какое-то время разглядывали звёздно-солнечное небо – на Земле такого не увидишь – после чего я легонько подтолкнул Луизу к лестнице. Она тихонько икнула, но всё-таки пересилила себя и неторопливо полезла вниз. Мне же выпала честь заснять на видео исторический момент – первые шаги человека по поверхности другой планеты. Я начал осторожно спускаться следом за Лу, стараясь не терять её из видоискателя мини-камеры, установленной на моём шлеме. Команда молчала. Даже без радио я чувствовал их волнение. Сидят, наверное, у экранов, и моргнуть боятся, чтобы не пропустить столь важный момент. А я стараюсь прочно держаться за поручни: не хватало ещё сверзиться с такой высоты. Хоть здесь сила тяготения и меньше, чем на Земле, приятного будет мало.

Я был в пяти метрах над марсианской поверхностью, когда Лу наконец выпустила поручни и смело шагнула прямо на голый обожжённый камень. Ракурс у меня был отличный, и кадры получились что надо.

– Мои поздравления, Луиза, – по радио донёсся ироничный голос Джой. – С тебя шампанское, когда вернёмся.

– На всех, – я услышал смех Марго Шлёцер – главного бортинженера.

– На всех – так на всех, – согласилась Лу. – Чёрт с вами, приглашаю всю банду в ресторан на Эйфелевой башне.

– Не разоришься? – спросил я.

– А я банк ограблю.

Следом за Лу на красную почву спрыгнул и я. Задрал голову, снимая "Атлантис". Наш корабль вообще впечатлял размерами. Огромный самолёт с сильно скошенными крыльями, стоящий почему-то на корме. Четыре ажурные посадочные фермы поддерживали его устойчивость. Мы улетим, а эти железяки здесь и останутся – на долгую память пресловутым марсианам. Я опять взял в кадр Луизу, которая осмелела и вовсю прыгала по камням. Не увлекалась бы она прогулкой, воздуха в баллонах всего на полчаса.

Команда уже галдела вовсю, обсуждая, кому и в какой очерёдности высаживаться на Марс следом за нами. Джой на этот раз проявила волюнтаризм: сама назначила, кому когда выходить за пределы корабля. И я то и дело улавливал в её голосе нотки досады. Должно быть, сама хотела первой по Марсу прогуляться. Пусть утешится, что первой здесь всё-таки была женщина… Ох уж мне эти женщины: на секунду отвернулся – а Лу уже где-то исчезла.

– Луиза, ты куда пропала? – сердце у меня ёкнуло, честно признаюсь.

– Я здесь, за большим камнем! – из-за упомянутого камня, единственного крупного объекта в округе, высунулась рука в скафандре. – Виктор! Иди сюда! Скорее!

Одним прыжком я преодолел метров пять. Скакал по камням не хуже горной козы, догоняя Лу. Через минуту уже был рядом с ней.

– Смотри, – она показывала на ярко освещённый солнцем бок камня.

Здесь, с этой стороны валуна, не обожжённой нашим выхлопом, были отчётливо видны …пятна самого настоящего лишайника, только хилого и мелкого. И тёмно-голубого, с серебристым оттенком. Я снимал его на видео, а Лу уже достала ножик и пробирку из поясного комплекта, и соскребала одно пятнышко для Нобухиро. Пусть наш биолог выяснит, что это за штука.

– Жизнь здесь всё-таки есть, – констатировала Джой. – Изучаем – и немедленно связываемся с Землёй… Луиза, Виктор, возвращайтесь. Побережём кислород для исследований.

Возвращались мы долгих десять минут. Подъём по отвесной лестнице даже в условиях Марса тяжёлое испытание, да ещё после такой встряски, как посадка. В шлюзе нас хорошенько обработали воздушной струёй с дезинфицирующими добавками, а на выходе Нобухиро ястребом набросился на пробирку, в которую Лу положила образец марсианского лишайника. Вырвал у неё прямо из рук и унёсся в свой угол – изучать.

– Хоть бы "спасибо" сказал, – усмехнулась Лу. – Командир, мы снимаем скафандры.

– Снимайте, – Джой появилась в отсеке лично. – Утечек нет, значит, поживём, как люди.

– А жизнь здесь всё-таки процветает, – я поделился пришедшей в голову мыслью. – Если мы возле самой посадочной площадки нашли лишайник, значит, здесь он чувствует себя как дома.

– Надо выяснить, кто ещё здесь чувствует себя как дома, кроме лишайника, – нахмурилась Джой.

– Ты чем-то недовольна, командир?

– Я не люблю, когда что-то идёт не по плану.

– Разве в Хьюстоне не предполагали?..

– Предполагали. Но я не думала, что их прогнозы начнут сбываться так скоро.

– Брось, командир, – я уже открутил шлем и говорил с Джой без посредства радио. – Мы нашли всего лишь пару пятен лишайника, и уже становимся в позу очковой кобры. Не очень лестная характеристика для вида хомо сапиенс.

– Ладно, посмотрим, что будет дальше, – Джой покачала головой. – Стой, дай я помогу тебе выбраться из этой консервной банки.

Пока мы с Лу вылезали из скафандров, на Марс вышли Марго и Гарри. А Нобухиро так прочно приклеился к своим пробиркам, что его невозможно было соблазнить даже забортной прогулкой. Но зато к возвращению третьей пары – Джой и Чандры – он завершил исследования. Как только Джой сняла скафандр, он выскочил из-за электронного микроскопа с предметным стеклом в одной руке и исчёрканным листком в другой.

– Невероятно! – странно было видеть, как этот обычно невозмутимый человек буквально захлёбывается от возбуждения. – Вы не поверите, но это – видоизменённый земной лишайник, похожий на те, что растут за полярным кругом!

– Быть не может, – буркнула Джой. – Мы здесь в первый раз, и занести с собой ещё ничего не успели.

– Но это факт, командир, – Нобухиро слегка обиделся. – То, что мы здесь впервые, ещё не значит, что до нас здесь никого не было.

– Намёк на инопланетную базу?

– Я ни на что не намекаю, командир. Просто констатирую факт: на Марсе растут модифицированные земные растения. Экипаж замолчал.

– Вы готовы доказать это? – немного подумав, спросила Джой.

– Да, – Нобухиро кивнул.

– Тогда вызываем Землю.

Качество связи было ещё хуже, чем с орбиты, но главное мы всё-таки передали: кадры гуляющей по Марсу Лу и результаты исследований Нобухиро. Поставив весь учёный мир Земли на уши, мы отключились.

– Что ж, будем исследовать этот красный ад, – сказала Джой, глядя сквозь иллюминатор на бескрайнюю каменистую равнину. – Если здесь мог выжить лишайник… Кто знает, может, сможем когда-нибудь пожить и мы.

…Неделя. Целая неделя исследований. Мы перерыли каждый квадратный сантиметр вокруг корабля, но не нашли ничего, кроме голубого лишайника. Как он мог расти в безводной пустыне, да ещё при таких перепадах температур – одному Богу известно. И всё же он рос, вцепляясь в камни, ловя каждый лучик скудного солнца и вытягивая из разрежённого воздуха каждую молекулу драгоценной воды. Воистину, жизнь всемогуща… Но сколько мы ни бились, загадка появления на Марсе этого лишайника так и осталась неразрешённой. КТО, чёрт возьми, занёс его сюда с Земли?

Мы собрали богатую коллекцию марсианских минералов, разъезжая на пару с Лу в электровездеходе. Засекли глубоко под поверхностью какие-то пустоты и …русла подпочвенных рек. Значит, у этой планеты ещё есть шанс ожить, если создать приличную атмосферу. При нашем уровне науки и техники это пока неосуществимо, но кто знает, какими силами будут ворочать наши внуки? Мой дедуля летал на "кукурузнике". Не успели оглянуться – а внучек вон куда забрался. Моему внуку, наверное, выпадет честь первого межзвёздного перелёта – нашей пока что недостижимой мечты. А его внук… Ой, страшно даже представить, что с нами будет лет через двести-триста. Может, и Марс обживём. А нам, семерым безумцам, здесь памятничек поставят. От благодарного человечества.

Нобухиро продолжал исследования лишайника, с каждым днём находя всё больше доказательств его земного происхождения, Чандра и Марго колдовали над минералами, Гарри висел на компьютере, просчитывая возможные варианты взлёта, Джой взяла на себя обработку данных и связь с Землёй. А мы с Луизой раскатывали по Марсу, всё ещё надеясь что-то найти. Но какое у нас могло сложиться впечатление о планете, если мы исследовали её незначительный кусочек? Правильно, самое приблизительное. Здесь нужна не одна такая экспедиция, и не один такой "Атлантис", чтобы точно знать, куда мы попали. В общем, целую неделю у нас не было ничего существенного, пока… Нет, лучше всё по порядку.

Мы с Лу уже возвращались из очередного рейда по марсианским ухабам, когда прямо над нами пронеслось что-то небольшое и странно светящееся.

– Виктор, что это было? – Лу от неожиданности перешла на французский язык, который я тоже хорошо знал.

– Не знаю, – ответил я по-русски. – О, смотри, оно упало!

Не дождавшись реакции Лу, я резко развернул вездеход влево. Что бы там ни свалилось, мы обязаны знать, что здесь происходит. Лу коротко сообщила на "Атлантис" о происшествии. Оказалось, там тоже заметили этот объект, и сейчас вели нас к нему кратчайшим путём. Им сверху, из рубки, видно всё… Вскоре мы заметили медленно оседавшее облако мелкой красной пыли. Сквозь него проступали контуры какой-то конструкции. Если я ещё хоть в чём-то разбираюсь, искусственной, и сильно помятой. Дорогу нам преградил острый валун, пришлось объезжать его стороной. Но зато мы вышли прямиком к объекту. И оторопели окончательно: перед нами действительно был самый настоящий чужой летательный аппарат, изрядно повреждённый при падении. Большой прозрачный блистер, неведомо каким чудом уцелевший, открывал для обозрения кабину. И там что-то шевелилось…

– Виктор, не ходи туда! – Лу, заметив, что я собрался вылезать из вездехода, вцепилась в меня обеими руками.

– Не паникуй, Лу, всё будет хорошо, – я всё-таки вылез, прихватив с собой фонарик, нож и запасной баллон с маской. Мало ли, что… – Будь на связи.

Пылевая завеса осела, и я начал осторожно приближаться к объекту. Да-а, попала эта штуковина в переделку, нечего сказать. Корма оплавлена, в верхней части обтекаемого корпуса – дырка. Как она вообще в блин не превратилась? Блистер, правда, без единой трещины. Интересно, как туда заходить прикажете?

В кабине опять что-то зашевелилось. Я напряг зрение, посветил туда …и чуть не выронил фонарик. Потому что в кабине сидели двое: вполне земная девчонка лет десяти, висевшая в кресле без сознания, и странное человекоподобное существо неопределённого цвета. Это существо держало у лица девочки устройство, сильно смахивавшее на кислородную маску. Э, да у них разгерметизация! Я начал стучать в блистер, показывая прихваченный из вездехода баллон. Гуманоид обернулся… М-м-да, чего только не придумает матушка-природа. Существо оказалось темнолицей остроухой женщиной с коротеньким тёмно-серым ёжиком вместо причёски. Женщина явно задыхалась, но единственную кислородную маску от лица девочки не убирала. Счёт шёл на мгновения. Я опять застучал. Неизвестная нажала на какой-то выступ в стене кабины, и блистер начал рывками подниматься.

– Лу, вездеход сюда! – крикнул я в микрофон. – Готовь кислород!

– Господи, там живые! – услышал я выдох Луизы.

В корме аппарата сверкнул электрический разряд: короткое замыкание. Блистер, поднявшийся на две трети, замер. Женщина из последних сил вытащила девочку, закрывая глаза. Я сразу же предложил ей запасной баллон. Она судорожно глотнула воздух. В этот момент подкатил вездеход. Я подхватил обеих под мышки, забросил их в кабину и влез сам.

Лу, включив систему обогрева кабины и продува земным воздухом, села за руль и, осторожно объезжая камни, повела вездеход к "Атлантису". А я принялся спасать найденных. Девочка ещё не пришла в сознание – здесь явное сотрясение, и её Лу уже собралась ложить в стационар. А вот её спутница заслуживала отдельного рассказа. Сходство этого существа с человеком заканчивалось человекоподобными формами. Растирая ей замёрзшие руки, я заметил вместо мизинца длинный, загнутый на конце коготь. И на остальных пальцах тоже когти, только маленькие. Причёска, как я уже говорил, коротенькая, ёжиком, и с большими залысинами. На острых кончиках ушей, начисто лишённых мочек – кисточки. Носик как у кошки, пуговкой. А когда чужая открыла глаза, я увидел большую серую радужку и вертикальные зрачки.

Прийдя в себя, незнакомка первым делом завертела головой, и успокоилась только тогда, когда увидела девочку. По её лицу пробежала судорога боли, и тут же сменилась тревогой. Она ласково погладила девочку по коротким, кое-как остриженным тёмным волосам.

– Хиати, – высоким голоском проговорила чужая, и я готов был на что угодно спорить, что она относится к девочке как к родной дочери. Потом указала на себя. – Даги.

– Виктор, – я понял, что дама представилась, и назвал себя.

– Луиза, – Лу ради такого дела на секунду отвлеклась от руля.

Незнакомка быстро-быстро затараторила на своём языке, видимо, пытаясь что-то нам объяснить. Я навострил уши. Язык совершенно непонятный, но на слух довольно приятный. Потом она сообразила, что мы её не понимаем, и перешла на язык жестов. Пока Лу довела вездеход до корабля, я уже знал, что они шли к Земле, но их аппарат кто-то сбил. Вот это я и сообщил Джой в первую очередь: если поблизости шатаются любители пострелять, нам надо быть настороже.

Нам вынесли запасные скафандры – упаковать неожиданных гостей. За это время похожая на кошку Даги совершенно ожила, а я старательно повторял за ней слова её языка. Хисаан – так они себя называли. Почти "киски". Зато она напрочь игнорировала слово "человек", упорно именуя нас "хаэ". Вскоре я понял, что они так называют всех чужих, в том числе и нас. И слово это у них считалось чуть ли не ругательным. Девочку наша киска, во всяком случае, так не называла, причисляя к своему роду. А кстати, интересно было бы узнать, как к ней попал земной ребёнок… Скафандры оказались для них велики, но тут уж привередничать нашей гостье не приходилось – бери, что дают. Влезла она в незнакомый скафандр на удивление ловко, но только после того, как Лу позаботилась надеть такой же на девочку. Минут пятнадцать мы с Луизой помогали им подняться по лестнице и забраться в шлюз, потом, на последних литрах воздуха в баллонах, дожидались своей очереди. Цифры на табло в уголке шлема, отмечавшие запас воздуха, показывали нули, когда перед нами наконец открылась дверь шлюза. Я содрал с себя шлем и шумно вдохнул.

– Где они? – в первую очередь поинтересовался я у Джой, дежурившей перед шлюзом.

– В лазарете, – ответила командир. – Луиза, поторопитесь. А вы, Виктор, должны сейчас подробно описать то, что видели.

– Да, конечно, – я был так потрясён случившимся, что не заметил её слишком уж встревоженного тона. И только потом, когда Джой, записав мою исповедь, выключила видеокамеру, до меня дошло: они видели больше, чем мы с Лу.

– Командир, что происходит? – я не удержался и всё-таки спросил.

Джой молча прокрутила запись, сделанную отсюда, из рубки. Красная каменистая равнина, ползущая по ней точка нашего вездехода. Потом в небе появился тот самый неизвестный аппарат. Он маневрировал, как будто за ним гнался истребитель. В общем-то, так оно и было: в его кильватере объявился точно такой же аппарат, выпустивший по беглецам один-единственный синеватый луч. Аппарат-беглец оделся сеткой электрических разрядов и начал падать – именно в этот момент мы с Лу его и засекли. Преследователь же резко развернулся и быстро ушёл в зенит. Ну, а остальное мы видели.

– Нравится? – спросила Джой. – Не знаю, кому как, а мне совсем не улыбается влезать в межпланетные конфликты.

– Так что ты предлагаешь? Выкинуть эту киску с девчонкой за борт?

– Виктор, не бросайся в крайности… Мы понятия не имеем, откуда взялись эти гуманоиды и какую опасность они представляют для нас с вами.

– Командир, когда я вытаскивал их из разбитого аппарата, то меньше всего на свете думал, откуда они взялись и какую опасность представляют.

– Это замечательно, Виктор, но всё-таки ты сделал большую глупость.

– Зато не сделал ещё большей – не бросил их на верную смерть.

– Возможно, они – наши враги! – Джой вспылила.

– А возможно, что и нет, – я встал, решив не затягивать бесполезный разговор. – Вот что, командир, раз такое дело, я вынужден напомнить об одной инструкции, которую мы с тобой получили перед вылетом. Согласно этой инструкции в случае контакта с внеземной цивилизацией я имею право…

– Я помню, – сдалась Джой. – И всё-таки лучше перестраховаться.

– В чём это будет выражаться? У нас нет оружия.

– Надо сообщить на Землю.

– Сообщай. А я пока займусь изучением языка хисаан. Может быть, наша гостья что-то натворила у себя дома, но… Должен же я выяснить, откуда у неё человеческий ребёнок?

ЛУИЗА ФОНТЭН. "АТЛАНТИС"

Виктор появился в тесном лазарете – мрачный, как грозовая туча. Или как мой папа, когда его протаскивают в министерстве. Присел на свободную кровать-полку и стал наблюдать за поведением Даги. Та покосилась на него и придвинулась поближе к девочке.

– Как они? – спросил Виктор.

– Даги почти в порядке, насколько я могу судить, – я вздохнула. – Обследовать себя она не дала. А у девочки сотрясение. До сих пор не пришла в сознание.

Только я это сказала, как девочка зашевелилась, тихонечко застонала, открывая глаза. Даги встрепенулась. Она вела себя в точности как мать у постели больного ребёнка – ни больше, ни меньше. Защебетала на своём языке, судя по тону, что-то ласковое. Девочка слабо улыбнулась и ответила – на том же языке. Виктор ловил каждый звук. Вся команда знала, что он поразительно легко учит языки любой сложности, но здесь особый случай. Язык-то инопланетный, не имеющий ничего общего с нашей культурой и историей.

– Две недели – и я смогу свободно с ними разговаривать, – сказал Виктор, послушав болтовню Даги. – Начнём с общих понятий… Даги, имэ техина.

Даги вздрогнула и обернулась.

– Тамэ хисаан гри, хаэ Виктор?

– Тамэ, – кивнул Виктор, добыв из кармана блокнот и фломастер. Набросал схему Солнечной системы, ткнул в третью планету. – Земля, – чётко произнёс он. По-русски, чёрт его возьми.

– Зем-ля, – раздельно выговорила Даги, следя за кончиком фломастера. Её зрачки расширились. – Хатанна.

– Красиво они нашу планету назвали, – усмехнулся Виктор, продолжая урок. – Солнце.

Пока бортмеханик отвлёк Даги, я потихоньку придвинулась к девочке и протянула руку, чтобы пощупать её лоб. Девчонка вся сжалась, будто я её сейчас укушу. Испугалась, бедная… Глаза у неё оказались серо-голубыми, как у меня. Волосы острижены просто безобразно, будто из инфекционной больницы сбежала. Одета в точно такой же тёмный комбинезон, что и Даги. На щеке – свежая царапина… Она быстро сообразила, что я ничего плохого ей не сделаю, и расслабилась. Приложила ручонку к груди.

– Хиати, – тихо сказала она.

– Как тебя зовут, я уже знаю, – я улыбнулась ей. – А я – Лу.

– Лу, – повторила девочка.

Даги, услышав её голос, обернулась и что-то мне сказала… Никогда бы не подумала, что у неё голова может вертеться, как у совы.

– Виктор, ты её понял? – я перевела взгляд на русского.

– Извини, эпитеты ещё не проходили, – Виктор, как обычно, ёрничает. – А если кроме шуток, то она хочет, чтобы ты вылечила девочку как можно скорее.

– Всего-то два часа прошло, а ты уже настолько знаешь этот головоломный язык?

– Лу, она – мать. А матери везде одинаковы.

– Что-то дочка не сильно на неё похожа, тебе не показалось?

– Погоди, подучу язык, и выясню, что тут к чему… Меня другое волнует: что наша подруга успела натворить, если в неё свои же стреляли?

– Как это – свои?

– Сходи к Джой, она тебе одну интересную запись покажет.

– Вот как…

У меня промелькнула мысль: возможно, сородичи Даги, стрелявшие в её аппарат, видели и то, как мы её спасали. Если так, то они могут нагрянуть в любую минуту и потребовать её голову. Я, например, выдать Даги уже не смогу. Тем более, что у меня было странное подозрение, будто она спасала не свою жизнь. Мало ли, какая заварушка на её планете. Может, хисаан захотели убить девчонку как чужую. На Земле такого тоже можно насмотреться.

Через пару дней мы решили хоть по частям, но перетащить разбитый аппарат Даги в грузовой отсек "Атлантиса". Пусть наши яйцеголовые на Земле поколдуют над хисаанским двигателем. Может, что-то новенькое узнают… Гарри, покрутившись вокруг искорёженного аппарата, только руками развёл, зато Виктор вооружился инструментами и принялся ловко разбирать эту кучу металла на запчасти. Даже анекдот по этому поводу рассказал. Прилетают, значит, американцы на какую-то дальнюю планету. При посадке – авария. Полкорабля всмятку. Смотрят – а на той планете развитая цивилизация, гуманоиды. Американцы у них помощи попросили: мол, всё, движки разбиты, взлететь не можем. А гуманоиды им и говорят: тут до вас русские были, с теми же самыми проблемами. Так они с помощью ГАЕЧНОГО КЛЮЧА и КАКОЙ-ТО МАТЕРИ через полчаса уже улетели… Все просто легли. А главное, в тему попал, чёрт его возьми, этого русского.

Странно, но сородичи Даги за две последовавшие недели ни разу не объявились. То ли сочли её и ребёнка погибшими, то ли чего-то ждут. А с Земли нас огорошили очень "приятным" сообщением о высадке инопланетян. Да не просто каких-то гуманоидов, а наших прямых родичей. Мы в свою очередь выдали информацию о Даги. Наша киска за это время совсем освоилась на корабле, а из земных языков, несмотря на старания Виктора, упорно учила один русский. Почему – не знал даже Виктор… Девочка быстро приспособилась к нашей концентрированной пище, а вот Даги поначалу немного тошнило. Через пару дней это прошло, Даги совсем ожила, и даже начала понемногу вникать в суть нашей работы… Вообще-то, нам всем крупно повезло: у хисаанки был иммунитет к земным болезнетворным микроорганизмам, а от своих они давно избавились. За всё это мы должны благодарить Хиати: Даги, до недавнего времени занимавшая на своей планете большой пост, ради неё привила иммунитет всем своим сородичам… Вскоре Даги заговорила с командой на "приблизительно русском языке", как пошутил Гарри. Успехи её девочки, Хиати, оказались более впечатляющими. Впрочем, дети всегда и всему учатся лучше взрослых. Виктор же болтал на языке хисаан совершенно свободно, чем приводил Даги в благоговейный ужас. Кривить душой это милое существо не умело совершенно, потому весь экипаж с первого дня знал о её отношении ко всем "хаэ". По представлениям её сородичей, "хаэ", то есть, чужие – все до единого дикари и разбойники с большой дороги. Которых хлебом не корми, дай только кого-нибудь зарезать. Я не психолог, но вывод напросился сам собой: хисаан в древности очень крепко обидели какие-то пришельцы. Похожие на нас, людей. Поэтому Даги удивлялась, с чего это мы взялись спасать её вместо того, чтобы убить или просто бросить. Правда, прожив на "Атлантисе" две недели, Даги начала делать для нас исключение, называя "хаэ-лати". Виктор перевёл это слово как "чужие-друзья"… И на том спасибо.

Неприятности начались как обычно – с мелочей. Сначала у нас стала портиться радиосвязь, будто где-то поблизости поставили глушилку. Потом напрочь пропала связь с Землёй. Даги это взволновало настолько, что она решилась наконец рассказать о своих приключениях. Натасканная Виктором на более-менее сносное произношение, она выговаривала русские слова правильно, но предложения строила, как Бог на душу положит.

– Даги, ты уверена, что это для нас важно? – спросила у неё Джой, когда мы все собрались на совет.

– Важно очень, – защебетала Даги. – Хисаан скоро идут мстить.

– Кому? Нам?

– Всем хаэ. Давно-давно хаэ приходили к хисаан, убивали. Теперь хисаан должны совершить месть – убить хаэ.

– Вы вышли в космос только ради мести? – тонкие брови Джой поползли вверх.

– У нас своя вера, у вас своя, – сказала Даги. – Везде есть отступники. Я – отступница. Я не убила хаэ. Спасала и назвала дочь. Хиати.

– Почему?

– Других нет детей.

– И за это тебя хотели убить? – спросил Гарри.

– Убить её, – Даги коснулась девочки, тихонько сидевшей рядом с ней. – Я – необходимость жертва. Хисаан не убивают хисаан. Это плохо. Я отступница, поэтому можно жертва. Тоже плохо, но лучше.

– Очень весело, – хмыкнул Виктор. – Как говорится, если нельзя, но очень хочется, то можно… Нам-то что делать?

– Идите к Хатанна… на Землю, – сказала инопланетянка. – Здесь вас убьют без слов. Там будут говорить. Может быть.

– Откуда у тебя Хиати? – неожиданно спросила Джой, решив, видно, попользоваться моментом откровенности.

– Я приходила на Хатанна, девять год в прошлое, изучала. У вас была война, здесь, – на мониторе компьютера светилась карта мира, и Даги указала на Балканы. – Огонь на большой дом. Взрыв. Все умерли, Хиати живая. Я назвала её дочь и забрала. Лечила. Хисаан приняли её. Сейчас иначе. Изменился правитель, изменился закон. Правитель сказал – хаэ надо убить, пока маленькая. Вырастет – убьёт нас. Я взяла соги – чтобы лететь к Хатанна. Хиати у вас будет хорошо, её не убьют. Другой соги догнал нас здесь, вы видели.

– Да уж, видели, – Виктор вздохнул. – Командир, мы свою программу здесь выполнили, можно и на Землю возвращаться.

– И это даже не будет похоже на бегство, – подцепила его Джой.

– Ты слышала, что сказала Даги? – обычно молчаливая, серьёзная Чандра вдруг решительно поддержала Виктора. – Остаться – значит погибнуть самим и её с девчонкой погубить.

– Ещё неизвестно, чем нас встретят на Земле, – сказал наш штатный скромник – Нобухиро. – Здесь вот-вот появятся хисаан, на Землю пришли наши дальние родственники, шанту…

– Ты сказал – шанту? – ощерилась Даги. – Они убивали хисаан давно-давно.

Мы молча переглянулись.

– В общем, влипли мы по крупному, – Виктор чисто русским жестом почесал затылок.

– Экипажу приготовиться к старту, – Джой выпрямилась. – Даги, Хиати, это и к вам относится… Гарри, Виктор, готовьте корабль. Марго, протестируй бортовые компьютеры. Через восемь часов – старт.

Виктор, Марго и Гарри моментально исчезли в люке.

– Правильно, – сказала Даги. – До Хатанна – двадцать суток ваших. Корабли хисаан придут туда потом. Вам надо раньше.

– Но если шанту – ваши враги, кто даст гарантию, что они не захотят уничтожить тебя?

– Скажите – я посланница, меня нельзя убить.

– Шанту тоже соблюдают дипломатическую неприкосновенность?

– Вы соблюдать… соблю-да-е-те. Если эти хаэ – мир с вами, они будут сначала почитать ваши законы. Потом скажут – они ваши правители, будут убивать. У нас было так. Но они сказали – они вам братья?

– Этого я не знаю, – задумчиво произнесла Джой.

– Они вам не братья, – Даги перевела взгляд на Хиати. – Другая жизнь для вас ценность, хаэ-лати. Для хаэ, что пришли к вам, ценность только их жизнь.

– Ты ещё плохо знаешь людей, Даги, – я наконец решилась встрять в разговор. – Среди нас иногда такие экземпляры попадаются – удивляешься, как земля их носит. Так что не будем пока философствовать по поводу нашего родства с шанту.

– Лу, готовь команду к старту, – Джой сказала это уставшим голосом.

– Есть, командир, – я нехотя встала. – Ты позволишь начать с тебя самой?

ВИКТОР КУРИЛИН. "АТЛАНТИС"

Старт – не посадка. Это намного хуже. Особенно если стартуешь не с подготовленной площадки, а откуда попало. Из дюз "Атлантиса" вырывается бешенный огонь, сметая всё в радиусе ста пятидесяти метров. Вокруг корабля поднялась туча пыли пополам с дымом. "Атлантис" начал медленно подниматься. Сработали капсулы отстрела посадочных ферм; несколько тонн высокопрочной стали остались валяться на красной марсианской почве… В камере внешнего обзора было видно, как удаляется поверхность Марса. Небо, и без того тёмное, становится совсем чёрным. Постепенно из наших тел уходит тяжесть. Я внимательно слежу за состоянием Даги и Хиати. Наши гостьи не привыкли к перегрузкам: цивилизация хисаан давно перешла на аппараты искусственной гравитации. Ничего, держатся молодцом. Девочка даже попросила апельсиновый сок в тюбике, который ей так понравился.

Тяга у наших движков неплохая: через час мы уже вышли за пределы зоны притяжения Марса и направили корабль носом к Земле. Гарри, совершенно осовевший от трёхнедельного простоя, теперь выглядел, как жених на свадьбе. Когда Джой разрешила снять скафандры, он даже запел. Ни слуха, ни голоса, конечно, но мы это оценили. На радостях он рискнул увеличить скорость, чтобы хотя бы на пару дней сократить перелёт… Все системы работали нормально, и я позволил себе немного расслабиться. Выспался, поел. И начал понемногу выспрашивать Даги о её родине. Хисаанка уже настолько доверяла мне, что отвечала на все вопросы. Она рассказала, как в древности, около пяти тысяч земных лет назад, к ним явились пришельцы, называвшие себя "шанту". Цивилизация хисаан к тому времени была примерно на уровне середины двадцатого века Земли – они стояли на пороге выхода в космос. Поначалу всё было просто замечательно. Шанту здорово помогли предкам Даги – положили конец междоусобице между народами двух крупных континентов, поделились кое-какими научными идеями, благоустроили планету, и так далее. А в один прекрасный момент заявили: вы не смогли сами наладить нормальную жизнь на планете, мы сделали это за вас, значит, мы здесь хозяева. И началось. Древние хисаан оказались несколько воинственнее, чем предполагали шанту, но это мало кого радовало. Шанту не зря полагались на свою технику. В общем-то, войну эту они выиграли и, полностью разорив планету, ушли. Часть местных они просто уничтожили, часть увели с собой, а чудом уцелевшие повстанцы стали предками нынешних хисаан. Им пришлось начинать цивилизацию с нуля. А заодно разработать философию о злобных чужаках, которым надо страшно отомстить. За пять тысяч лет к хисаан не один раз приходили представители разных цивилизаций, но их даже не слушали – сразу убивали. Теперь хисаан настолько развили свою науку и технику, что сами могут летать между звёзд. И первым делом, конечно же, следовало перебить злобных "хаэ".

– Вы уже кому-нибудь отомстили? – спросил я, свободно переходя на язык хисаан.

– Одну планету хаэ мы уничтожили, – честно призналась Даги.

– А вы не думали, что, убивая, сами становитесь хаэ?

– Мы – хисаан! – Даги вспылила.

– А ведёте себя точно как хаэ из ваших легенд. Ты сама говорила, что к вам приходили и другие, не шанту. И вы их убивали, даже не спросив, зачем они пришли. А вдруг это были друзья? А что если их ищут родичи?

– Подожди, – хисаанка приложила ладони к вискам. – Мы не думали об этом.

– То-то и оно, что не думали, – я немного поразмял плечи. – Мерить всех одним аршином – недостойно разумного существа.

– Ты говоришь, хаэ бывают разные? – Даги посмотрела на меня почти кошачьими глазами. – Я вижу, вы мне друзья. Но Луиза сказала, что и среди вас есть место злу. Я сама видела войну на Хатанна. Вы убивали друг друга. За что?

– Долго объяснять, да и неприятно.

– Так было и у нас, пока не пришли хаэ… шанту. Они причинили нам много зла, но одно доброе дело сделали: дали нам понять, что мы один народ, одно целое. С тех пор между хисаан не было войн. Вы хотите, чтобы шанту преподали вам такой же жестокий урок?

– Я ещё не встречался ни с одним шанту, поэтому ничего не могу тебе ответить. Но одно знаю точно: мы такой ушлый народ, что сами прополощем мозги кому угодно.

– Да, искусство дипломатии у вас очень развито, – согласилась Даги. – Наверное, потому, что у вас много больших сильных народов, несколько культур. Хисаан всегда было два народа, потом один. Общаться было не с кем. И сейчас не с кем.

– Ну, в этом вы уже сами виноваты, – я взглянул на монитор, на котором отображались параметры бортовых систем. – В древности у нас был народ, японский, который исповедовал философию самоизоляции. Ничего хорошего из этого не получилось: потом этот народ, отставший от всего человечества, был вынужден перенимать чужую культуру, чтобы выжить.

– Ты думаешь, это грозит и нам? – в серых глазах хисаанки явно промелькнул страх.

– Если вы не откажетесь от установки "все хаэ – враги". Согласись, что это суждение слишком поверхностное, и мудростью здесь даже не пахнет. Пахнет, скорее, паническим страхом.

– Мы не хотим, чтобы повторился тот кошмар.

– Для этого надо устроить такой же кошмар окружающим? Рано или поздно вы настроите против себя всех разумных, и тогда я вам не завидую… Ищите другой выход.

– Он есть, этот другой выход?

– Есть. Ты его уже нашла, удочерив Хиати, чужую.

– Выход – любовь, прощение, – Даги задумалась. – Ты говорил, в вашей священной книге это есть. Тогда почему не все люди живут по законам любви и прощения?

– Потому что жить по собственным законам гораздо проще, – я кисло усмехнулся. – Их сообразно обстоятельствам можно и изменить.

– Гибкая мораль. С такой действительно удобнее жить. Но удобство – первый шаг к вырождению. Так говорят хисаан.

– Удобство… – хмыкнул я. – Мы не знаем, что это такое.

– Почему?

– Потому что никогда и ничем не бываем до конца довольны. Нам всегда чего-нибудь не хватает.

– Хорошо, – на тёмном лице Даги промелькнуло что-то, очень похожее на улыбку. Между её тонких губ показались ровные белые дуги сплошных роговых пластинок, бывших у хисаан вместо передних зубов. – Тогда цивилизация людей будет жить долго, если шанту вас не перебьют. И если хисаан не сделают того же. Они должны быть уже недалеко от вашей системы.

Я невольно скосил глаза на экран внешнего обзора. Не накаркала бы наша киска…

– Тебя они, понятно, слушать не станут, – предположил я.

– Я отступница.

– Это я уже слышал. Ну, а если за переговоры возьмусь я?

– Тебя наши правители тем более слушать не станут: ты для них презренный хаэ. Но ты говоришь на языке хисаан, это их удивит, и потому они сначала обменяются с тобой несколькими фразами. Постарайся за это время доказать правителям хисаан, что ты достоин беседы с ними.

– Весело вы живёте, нечего сказать, – я перешёл на русский язык. – Разумным при встрече с вами надо ещё ДОКАЗЫВАТЬ, что они ТОЖЕ разумные…

Даги пошевелила ушами: русский язык она знала не так хорошо, как я – хисаанский.

– У нас около восемнадцати земных суток времени, – сказала она на своём языке. – Джой говорила, ты хорошо знаешь историю Земли-Хатанна.

– К моменту посадки на Землю ты тоже будешь хорошо её знать, – пообещал я, достав из ящика лазерный диск. – Начнём, пожалуй, с наших корней…

ГАРРИ ПАРКЕР. "АТЛАНТИС" – ОКОЛОЗЕМНАЯ ОРБИТА

Слава Богу – "Атлантис" наконец миновал лунную орбиту. Ещё немного – и мы дома…

Связь, по сравнению с марсианской, была просто идеальной. Мы уже ловили передачи земных телеканалов, наслаждаясь после долгого перерыва фильмами и морем новостей. Земля, узнав, что мы в зоне прямого эфира, разразилась поздравлениями. Представьте себе, нас поприветствовали даже с корабля шанту, который крутился на низкой орбите. Мы вежливо ответили им, благоразумно умолчав о Даги. И, как потом выяснилось, правильно сделали.

Посадку отложили на пару дней – ждали хорошей погоды. За это время мы должны были подготовиться сами и подготовить наших пассажирок – на родине хисаан гравитация была несколько меньше земной. К нам то и дело подлетали малые аппараты шанту. Молча покрутятся возле "Атлантиса" и исчезают. Джой заподозрила, что они сканировали наш рабочий диапазон, и перешла на кодированную связь с Хьюстоном и российским ЦУПом. Пока шанту не расшифровали наши коды, она срочно передала на Землю предупреждение о скором приходе хисаанского военного флота и всех неприятностях, вытекающих из сего обстоятельства. После этого из Хьюстона пришла команда – сажать "Атлантис" немедленно. Вот тут-то шанту и вмешались, запросив Хьюстон о причинах такой резкой перемены настроения. Ну и ребята эти шанту, я вам скажу. Какое им дело до наших космических программ?.. Хьюстон отмахнулся от них, заявив, что на борту "Атлантиса" обнаружены неполадки. Не знаю, насколько шанту поверили нашим инженерам, но приземлялись мы в компании их аппаратов. Садился "Атлантис" в нормальном режиме, на шасси. Здоровенный, превзошедший размерами даже русский тяжеловоз "Руслан", наш челнок, коснувшись земли, тяжело присел. Мы сразу же почувствовали на себе все ухабы и выбоины, какие только здесь нашлись. Я невольно посмотрел на Джой, сидевшую на втором штурвале. Командир была на высоте. Тряску она переносила на удивление стойко. Бросив взгляд в зеркало, которое пристроила в кабине Марго, я увидел всю команду. Худосочная Лу потеснилась в кресле, разделив его с такой же щуплой Даги. Девчонка Хиати сидела на коленях у Виктора и, наплевав на болтанку, преспокойно щебетала с ним на языке хисаан… Даги говорила, что эта девочка родом из Югославии. Кто она? Сербка, хорватка, албанка? Неизвестно. Да и какая теперь разница. Она человек, и всё… Кто знает, может это послужит хоть каким-то уроком для человечества, которое уже устало делиться на "своих" и "чужих". Тем более, что на Земле гости. Неудобно как-то будет выставлять перед ними наши уродства.

"Атлантис" наконец остановился. Аппараты шанту кружили неподалёку, фиксируя каждое движение наземных команд. Если они раньше времени засекут Даги, у нас будут проблемы. Что делать? Выход нашла Джой, приказав всему экипажу обрядиться в скафандры, а автобус с медиками подогнать прямо к трапу. Правда, штатовское правительство вовремя сориентировалось и направило к месту посадки "Атлантиса" военные перехватчики. Шанту не стали ждать, пока их вежливо попросят отойти подальше – ушли сами. А я почему-то был уверен, что они продолжают за нами наблюдать. Если уж наша шпионская техника способна с орбиты сфотографировать и распознать передовицу газеты на прилавке киоска, то что говорить о научно-технических достижениях более развитой цивилизации? Следят, как пить дать. Наверное, подозревают, что мы на Марсе с кем-то встретились. А вообще, какое их инопланетное дело до наших контактов? Мы уже достаточно большие мальчики и девочки, чтобы самостоятельно выбирать себе компанию.

В Хьюстонском центре на Даги сразу же набросились маститые биологи, но Джой, загородив хисаанку своей могучей спиной, заявила, что перед ними не подопытная крыса, а разумное существо. И у этого существа на Земле есть неотложные дела. А с биологическими исследованиями можно и подождать, тем более, что Даги пообещала и без всяких там исследований предоставить земной науке сведения о своей расе. Учёные встали на дыбы, но тут вмешались ооновцы. Даги, Хиати и Виктора куда-то увели, а нас заперли в медцентре и обкрутили проводами.

– Я боюсь за них, – шёпотом призналась Луиза, которую уложили на соседнее "кресло".

– Я тоже, – мне эта милая ситуация тоже не понравилась. – А чем мы им поможем?

Лу вздохнула.

– То-то и оно, – хмыкнул я. – Джой, как ты думаешь, нас долго здесь будут держать?

– Не знаю, – наш командир была мрачной, как священник на похоронах. – Честно, не знаю, ребята. Если бы не пришельцы… Знаете, чего я по-настоящему боюсь? Что Земля вот-вот станет плацдармом в межпланетной войне. Представляете последствия?

– Ой, – я услышал тихий стон Чандры.

– Выход один, – продолжала Джой. – Хватать наших гостей за шкирку и растаскивать по углам, пока они не разнесли Землю на атомы. Интересно, у наших политиков хватит соображения выступить в роли посредников? Или они как обычно предпочтут втихаря заключать сделки с воюющими сторонами?

– Ну, Джой, это же не Иран с Ираком нефтяные скважины не поделили, – сказал я. – Сейчас речь может идти по меньшей мере о выживании человечества как вида.

– Гарри, ты же прекрасно знаешь, что среди нас всегда найдутся ублюдки, готовые облизывать задницы кому угодно, лишь бы урвать кусочек послаще.

– Доннерветтер… – пробормотала Марго. – Дожились…

Вошёл врач, который должен был следить за показаниями приборов, и мы дружно замолкли.

Только через двое суток я снова увидел Виктора и Даги с девочкой. Теперь их сопровождали не учтивые джентльмены в штатском, а двое интерполовцев в форме – мужчина и женщина. Леди была как раз в моём вкусе: жилистая, среднего роста, чуть рыжеватая, серьёзная. Её спутник всё время переговаривался с Виктором по-русски – земляк, наверное.

– Привет, Гарри, – Виктор пожал мне руку. – Знакомься: это офицеры Интерпола – капитан Комаров и лейтенант Дюпон.

Мы обменялись рукопожатиями, и я отметил, что глаза у мисс Дюпон были светло-карими.

– В чём дело? – всё-таки присутствие полицейских меня насторожило. – Почему нами интересуется Интерпол? Мы нарушили какой-нибудь закон?

– Э, Гарри, тут без нас такое творилось, – Виктор махнул рукой. – Взрывы, террористы, какая-то прибабахнутая организация "Судный день"… И всё это оказалось устроено с подачи наших милых родичей – шанту.

– И их после всего этого ещё приняли? – я, как настоящий британец, возмутился таким святотатством.

– Знаешь, как у нас в России говорят: не пойман – не вор.

– Но расследование продолжается, насколько я понял?

– Ты правильно понял, дружище… Господа офицеры уже беседовали с Даги. Она обещала рассказать им кое-что интересное о наших родственничках, но кроме нас она никому не доверяет. Хочет говорить только в нашем присутствии.

– Я с удовольствием…

– Я знал, что ты обязательно согласишься, – Виктор с улыбочкой подмигнул мне. – Пошли. Я тебя потом ещё кое с кем познакомлю.

Интерполовцы в наш разговор не вмешивались, и в отдельный кабинет мы шли под аккомпанимент щебета Даги, болтавшей с девочкой. Мы удобно расположились. Капитан Комаров как бы невзначай сунул руку в карман, вытащил исписанный блокнот, ручку. Мисс Дюпон соблазнительно закинула ногу на ногу. Даги, оставив девочку у компьютера, резким птичьим движением прыгнула в кресло, в котором свободно могли уместиться ещё две таких же хисаанки, и обменялась с Виктором несколькими фразами.

– Она готова говорить, – объявил русский. – Задавайте вопросы, господа офицеры.

– Скажите, уважаемая Даги Огери, не было ли перед высадкой шанту на вашу планету каких-нибудь необычных происшествий? – капитан Комаров задал первый вопрос. Если я ещё не утратил нюх на людей, этот господин – типичный полицейский следователь. Въедливый, дотошный и дьявольски везучий, если его взяли в Интерпол.

Даги, выслушав перевод Виктора, заговорила.

– Да, были, – произнесла она. – У нас произошло несколько взрывов на энергостанциях, но тогда между двумя континентами шла война, и эти взрывы каждый народ приписал врагам.

– И война вспыхнула с новой силой?

– Да.

– Что в первую очередь сделали шанту, когда высадились на вашу планету?

– Они остановили войну. Они уничтожили много хисаан-воинов, которые не захотели мира.

– А потом?

– Потом они сказали – вы живёте плохо, бедно, голодаете, и в то же время растрачиваете ресурсы планеты на бессмысленные войны между собой. Они сказали нам – живите мирно, работайте, и у вас всё будет. Они учили наших детей, из которых потом выросли великие учёные. Они помогли нам победить болезни. Но взамен они потребовали рабской покорности. Наши правители решили – свобода нам дороже прогресса в науке и технике. Тогда шанту объявили: хисаан неполноценная раса, если не смогли достичь гармонии в обществе. Хисаан будут рабами шанту. Наши предки взялись за оружие. Шанту многих хисаан убили. Многих забрали с собой, чтобы вывести себе рабов. Тот серый, которого ты мне показывал, хаэ Алекс, и есть потомок порабощённых хисаан. А мы – потомки тех, кто боролся за свободу и выжил.

– Шанту заключали с вашими правителями какие-нибудь договоры? – спросил Комаров.

– Был договор, – Даги ответила на своём корявом русском языке. – Договор мир и дружба между ними и хисаан. Тогда на Хисса приходил наследник империи.

Следователи переглянулись.

– История повторяется? – мисс Дюпон обратилась к коллеге по-английски.

– Боюсь, что да, – ответил тот. – Мы сейчас в ненамного лучшем положении, чем предки Даги.

– Простите, господа, я совершенно не понимаю, о чём идёт речь, – вмешался я. – Потрудитесь объяснить.

– Я тебе потом всё объясню, а ты пока слушай и делай выводы, – шепнул мне Виктор.

Даги продолжала отвечать на вопросы интерполовского следователя, а я, по совету Виктора, сидел и делал выводы. Примерно в середине этого интересного разговора я понял: плохи у нас дела. Во-первых, наши родственники – сволочи, каких поискать. Во-вторых, их нелады с родичами Даги в самом деле могут поставить существование человечества под очень большой вопрос. В общем, жили мы себе тихонько, никого не трогали, и – на тебе. Являются какие-то инопланетяне и начинают устраивать разборки у нас под носом… Правда, я ещё не разговаривал ни с одним шанту… Пусть они такие-растакие негодяи, но и хисаан, судя по рассказам Даги, тоже не рождественский подарок. Мстят они… Кому? Ни в чём не повинным? Отвязываются на тех, кто за себя постоять не может?.. Весёлые у меня выводы получились, нечего сказать.

Интерполовцы, закончив допрос, ушли, а Виктор, оставшись с нами в кабинете, снова подмигнул.

– Тут мой земляк меня кое с кем познакомил, – сказал он. – Примечательная личность, очень рекомендую… Прошу вас, Иотал.

Из боковой двери показался молодой, но весьма представительный джентльмен в дорогом чёрном деловом костюме. Единственная странность, которая меня поразила в его внешности – почти болезненная бледность. А в остальном – вполне нормальный человек.

– Познакомься, Гарри, этот господин – официальный представитель цивилизации натья на Земле, – в глазах Виктора мелькали искорки юмора, и я сперва подумал, что он пошутил.

– Моё имя – Иотал, – джентльмен протянул мне руку. – Рад знакомству с вами, мистер Паркер.

– Взаимно, – мой голос прозвучал несколько мрачновато. – Значит, ещё одна цивилизация? Не многовато для первого раза?

Иотал улыбнулся, и я понял, что это первый нормальный пришелец из всех, кого я уже встретил и кого ещё встречу.

– Это не самое страшное, что могло случиться с Землёй, можете мне поверить, – произнёс он, а я уловил слабый запах озона, исходивший от него.

– Я вам верю, мистер …Иотал, – я вымучил кривую усмешку. – Вы пришли к нам как посол или как инспектор полиции?

– Мистер Паркер, мой народ желает мира в Галактике, – сказал он. – К сожалению, ещё существуют воинственные цивилизации вроде шанту или хисаан. Или человечества. Я мог бы продолжить список, но вам это будет неинтересно. Так вот: в данный момент я – и посол расы натья, и инспектор галактического интерпола, если пользоваться вашими терминами. Моя задача – предотвратить столкновение шанту и хисаан, в которое они втянут и вас.

– Замечательно, мистер Иотал, только для чего вы всё это мне рассказываете? Я на Земле мало что решаю.

– Ваши правительства верят мне с большим трудом, а доказать свою правоту мне практически нечем. Поэтому я хочу обратиться к народам Земли через лидеров неофициальных – космонавтов, учёных, известных артистов… Шанту пока что ведут себя паиньками, а хисаан ещё не появились.

– А когда появятся, будет уже поздно что-то объяснять, – хмыкнул Виктор.

– Хорошо, что вы это понимаете, – Иотал вздохнул. – Плохо, что этого не хотят понимать ваши политики.

– Иотал, вы же прекрасно понимаете, что у нас свобода выбора существует только на словах. Выбирают не достойнейших, а тех, кто на данный момент всех устраивает – это не одно и то же.

– Так-то оно так, Виктор, – я был вынужден с ним согласиться. – Но я не хочу, чтобы нас лечили от этого шоковой терапией, как предков Даги.

Хисаанка, услышав своё имя, вздрогнула и вопросительно посмотрела на Виктора. Тот успокаивающе сказал что-то на её родном языке.

– Я ещё не сталкивался так близко с представителями расы хисаан, – сказал Иотал. – Если вы позволите, мистер Паркер, я хотел бы поговорить с уважаемой Даги наедине. Извините, мне понадобятся услуги одного лишь Виктора.

Я кивнул, почувствовав лёгкий укол обиды: меня к этой беседе не пригласили.

– Извини, старина, – Виктор похлопал меня по плечу. В его тоне я заметил нотку скрываемого превосходства. – В другой раз.

Вот теперь я наконец понял, почему европейцы недолюбливают русских.

АЛЕКСАНДР КОМАРОВ. НЬЮ-ЙОРК

Никогда бы не подумал, что можно быть такой сволочью и выглядеть таким ангелом.

– Вы что-то хотели мне сказать, инспектор?

Принцесса лучезарно улыбалась, но этим меня уже не проведёшь. Руку мне кто сломал? Дух святой?..

– Да, принцесса, – я убеждённый сторонник демократии, и кланяться Ахоне, как делали некоторые не слишком умные люди, не стал. – Могу я видеть вашего брата?

– Братец сейчас занят – говорит с президентом Соединённых Штатов. А я, как у вас говорят, за него.

– Простите, мадам, с вами у меня нет желания разговаривать.

Ахона тихо засмеялась.

– Вы злопамятны, Алекс, – она села в обыкновенное офисное кресло по-королевски грациозно. – Я же забыла, как вы обещали выкрасить салон автомобиля моими мозгами… Или за вас говорит уязвлённое мужское самолюбие?

– Принцесса, я ненавижу террористов.

– Бросьте, Алекс, – она взмахнула длинными, загнутыми кверху ресницами, продолжая улыбаться. – С нашей стороны были только средства. А как ими воспользовались – это уже на совести ваших недоумков, которые вообразили нас посланцами Всевышнего… Кстати, последние данные генетической экспертизы подтверждают прямое родство шанту и людей.

– Вас это должно радовать, – усмехнулся я, вспомнив, что у них психические и генетические нарушения распространены примерно так же, как у нас грипп. Ахона – психопатка с садистскими наклонностями. У принца Катиара по последним агентурным данным – акромегалия. Всё время какие-то порошки глотает, чтобы эта болячка его не изуродовала. Их постоянный спутник и советник Агелар бесплоден, как камень. Ну, и так далее.

– Вы правы, мой угрюмый инспектор, – засмеялась Ахона. – Меня радует этот факт. Это огромное счастье – после долгих поисков встретить родственников. Вы ещё не вышли в дальний космос, и потому не представляете, насколько редка во Вселенной разновидность именно нашего типа. Всякие серые, ушастые, когтистые и прочие уроды не в счёт.

– А также светящиеся и пахнущие озоном, – добавил я. – Так?

– Натья – только с виду такие миролюбивые, – Ахона сразу стала похожа на готовую к прыжку кошку. – Их оружие – не лазеры или преобразователи мерности пространства, а их змеиные языки. Они способны кого угодно заморочить своей ложью.

– Христос говорил: судите о дереве по плодам его, – я молча смотрел в окно офиса, за которым виднелось серое небо, сочившееся мелким дождём. – Пока что от Иотала я видел только хорошее.

– Они умеют ждать, Алекс. Им отпущен гораздо больший срок жизни, чем вам или нам.

Я обернулся и внимательно посмотрел на принцессу. Её золотистый облегающий комбинезон так и сверкал под лампой дневного света, чётко обрисовывая идеальную фигуру.

– И вы готовы в ближайшее время предоставить нам убедительные доказательства подлости натья, не так ли? – спросил я, саркастически улыбнувшись этой стерве.

Впервые за всё время Ахона посмотрела на меня с какой-то долей уважения.

– У вас богатый полицейский опыт, – промурлыкала она, не подав и виду, что недовольна моей догадливостью. – На планете Шанатра вы сделали бы блестящую карьеру при дворе моей матушки, императрицы Арес.

– Которая закончилась бы на электрическом стуле, или что у вас там применяется для казни, – я домыслил недосказанное.

– Это зависело бы от ваших личных качеств, Алекс.

– Извините, угождать императорам не умею. Потому как плебей, к тому же, гордый.

– Я это заметила, – Ахона тонко усмехнулась. – Но у наших сословий прозрачные границы. Талантливый плебей может заместить посредственного придворного, если захочет.

– Мадам, вы, кажется, меня на что-то уговариваете?

– Я раскрываю перед вами перспективу получить со временем огромную власть. Вам, людям, как нашим родственникам, отныне открыт путь к любой должности в империи Шанту.

– Это юридически неграмотно, принцесса. Земля – что-то вроде отдельного государства, и она в империю Шанту не входит… Или у вас другие планы на будущее?

– Я не могу знать, что на уме у моей матери.

– А я – тем более не могу этого знать. Поэтому, принцесса, мне было бы желательно побеседовать с вашим братом.

– Престол империи наследую я, Алекс, – Ахона соблазнительно изогнулась в кресле.

– Мне безразлично, кто у вас наследует престол, – грубовато ответил я. – Меня интересует политическая сторона наших отношений, а ваш брат как раз заведует этим вопросом.

– Фу, какой вы невежа, – усмешка принцессы стала похожа на оскал тигрицы. – Что ж, это простительно для правоверного республиканца. Братец через …два земных часа освободится, я скажу ему, что вы хотели с ним поговорить.

– Буду очень признателен, – я припомнил фразочку из репертуара куртуазного восемнадцатого века. Кажется, именно тогда у нас процветали всяческие императоры и принцессы. – До свидания, мадам.

– Не пренебрегайте моим обществом, Алекс, – Ахоне тоже вспомнилась наша романтическая литература. – Кто знает, каким боком однажды повернётся госпожа удача? Моя мать уже в солидном возрасте. Возможно, в скором будущем моё имя существенно сократится.

Вступая на престол, императоры Шанту оставляли только родовое имя – Арес. Арес… Кажется, у древних греков был бог войны с таким звучным именем. Очень может быть, что один из предков этой принцессочки посещал Землю, и произвёл настолько сильное впечатление на бедных ахейцев, что они его канонизировали… Я ушёл из офиса Ахоны в отвратительном настроении. Во-первых, хоть мы и докопали расследование взрывов до конца, инопланетян привлечь к ответственности не смогли – нашими законами это вообще не предусматривалось. Тут уж ругайся – не ругайся, а дело закрыто. Хорошо, хоть наших террористов переловили. Ахона сдала их за милую душу, как только они стали не нужны. Во-вторых, с Марса привезли кошкообразную даму, которая предупредила нас о грядущем нашествии её сильно обиженных на шанту сородичей. В-третьих, Иотал туманно намекнул, будто к нам скоро нагрянут и натья. Драчунов разнимать, как я понял. Иначе говоря, перспектива на ближайшее будущее вырисовывалась самая мрачная.

Катиар вернулся в свой нью-йоркский офис не через два, а через шесть часов – довольный, как мой котяра после сытного обеда. Чтоб я сдох, если принц не выудил из штатовского президента какие-то обещания. Правда, мы – такие подлые существа, что далеко не всегда выполняем данные обещания… Немного пообщавшись с натья Иоталом и хисаанкой Даги, я сделал один интересный вывод: в нашей галактике ВСЕ разумные гуманоиды свято держат данное слово. Кроме шанту, людей и ещё пары неприятных цивилизаций, встреча с которыми светит нам ещё не скоро. Обидно, конечно, оказаться в чёрном списке, но сейчас это может сыграть нам на руку – Катиару придётся хорошенько повертеться, чтобы добиться своего.

– Инспектор, сожалею, что задержался, – улыбочка принца была такой же сияющей, как у его сестры. – Но – положение обязывает… Какие у вас проблемы?

– Проблемы не у меня, а у вас, принц, – сходу рубанул я.

– Интересное вступление, – Катиар бросил на меня изучающий взгляд. – Присаживайтесь, инспектор, поговорим… Так какие У НАС проблемы?

– Вам что-нибудь говорит слово "хисаан"?

Катиар перестал улыбаться.

– В экспедицию на четвёртую планету уходили семеро, – с язвительной иронией сказал он. – Вернулись вдевятером. Насколько я знаю, люди так быстро не плодятся… Значит, вам известно, что хисаан – наши давние враги?

– И кое-что ещё сверх того.

– Вы откровенны, инспектор. Не боитесь?

– Не боюсь.

– Во имя первого императора! – засмеялся принц. – Вы мне нравитесь, Алекс! Для вас что я, что раб – всё едино… Итак, что говорят хисаан?

– У нас их посланница, – я заметил, что Катиар старательно скрывает искорки страха, то и дело мелькающие в жёлтых раскосых глазах. – Того, что она говорит, вполне достаточно для воссоздания истины.

– И вы ей верите?

– А почему, спрашивается, мы должны верить только вам?

– Мы всё-таки одного корня. А эти кровожадные твари… До меня доходили кое-какие новости об их приключениях. Посланцев других миров они убивают без разговоров. Одну планету, населённую разумными, они просто сожгли.

– У них были причины так плохо относиться к чужакам, – я хмыкнул в кулак. Диктофон в кармане исправно записывал нашу беседу. Наверное, к развязке у меня будет солидный компромат на его высочество – иногда он выдаёт очень и очень интересные вещи.

– Алекс, вы что, будете верить каждому слову какой-то кошки?

– Я верю прежде всего своей интуиции, принц, а она мне подсказывает, что у хисаан нет привычки врать. Возможно, они кровожадны, не буду спорить. Но способностью обманывать их кто-то явно обделил.

Катиар усмехнулся, вальяжно рассевшись в кресле.

– Пусть так, – согласился он. – И что из этого следует?

– Военный флот хисаан идёт к Земле. Вас что, это совсем не волнует?

– Так что вы предлагаете? Посредничество? Хисаан не станут вас слушать.

– Это уже наша забота, принц… Вы способны противостоять им в военном плане?

– Да. Только при этом от Земли мало что останется.

– И это вас совершенно не устраивает. Поэтому я предлагаю вам что-то вроде сделки. Мы уговариваем хисаан, а вы…

– А мы – свято соблюдаем все пункты договора между империей Шанту и планетой Земля, – принц нехорошо улыбнулся. – А кстати, рабство в вашей стране всё ещё вне закона?

– Хис-Гер мне не раб, – внешне невозмутимо сказал я, чувствуя, что начинаю звереть. Спокойно, Алекс, спокойно.

– А кто же? Друг? – Катиар произнёс последнее слово с таким отвращением, что я невольно фыркнул. – Дружба – химера, которой место на помойке.

– По-моему, это я уже где-то слышал.

– Да? – удивился Катиар. – Где же?

– Вы совсем не знаете земную историю, принц. А жаль.

Принц чуть прищурился – будто прицеливался.

– Даю обязательство изучить вашу историю, – сказал он, бросив беглый взгляд на дверь. – Я принимаю ваши условия, инспектор, и постараюсь убедить матушку тоже принять их.

– Хотелось бы как-то закрепить наше соглашение, – из его высочества надо вытянуть пусть секретное, но ОФИЦИАЛЬНОЕ согласие, иначе будет нам всем на орехи.

– Простого слова вам не достаточно?

– Я недоверчив, как вы, принц.

– Алекс, я не привык, чтобы МОЁ слово брали под сомнение, – необычно мягко сказал он. – Но, так и быть, из уважения к вам и вашему народу я готов дать имперскую клятву… Или вас удовлетворят только гербовый лист, золотые чернила и личная подпись императрицы Арес?

– Что вы, Катиар, я не настолько честолюбив, – усмехнулся я.

– Приятно иметь дело с достойным …союзником, – улыбнулся принц. – Я уверен, у вас в кармане записывающее устройство, и вы фиксируете каждое моё слово. Вы не боитесь, что я отдам команду своей охране, и вас обыщут?

– Вам лишние неприятности ни к чему, принц.

– Верно, Алекс, ни к чему, – Катиар, продолжая улыбаться, согласительно кивнул. – Мы, шанту и люди, как никто умеем пользоваться моментом… Вы желаете закрепить соглашение сейчас?

– Да, не будем откладывать это в долгий ящик.

– А если вы не сможете выполнить свои обязательства?

– Тогда вы имеете полное право не выполнять свои.

– Вы понимаете, что это означает конец человечеству?

– Зато у меня будет стимул хорошо поработать, – сказал я.

– Вас ничем не пробьёшь, Алекс, – уважительно проговорил Катиар. – Честное слово, если вы по какой-то причине не приживётесь на Земле, я возьму вас в советники – вместо этого тупицы Агелара, который шагу не сделает без одобрения моей матушки.

Я саркастически усмехнулся. Что ж, от этого принца всего можно ждать. Даже какой-нибудь каверзы – чтобы в самом деле выжить меня с Земли.

Опытный политик, Катиар понял меня с полувзгляда.

– Бросьте, Алекс, я не собираюсь вешать на вас чужие грехи, – сказал он. – Вам, наверное, и своих достаточно. Итак, к делу? Во имя блага империи Шанту я, Арес Катиар Тай…

Я прекрасно понимал, что если Катиару взбредёт в голову нарушить наше соглашение, он его всё равно нарушит. Но действовать ему теперь придётся с оглядкой на меня: я настолько склочная личность, что могу одну копию записи передать Ахоне. А та времени даром терять не будет: мигом помчится жаловаться мамочке-императрице. Договор с потенциальным врагом – это для неё криминал. Брат братом, но этой красотке лишний претендент на корону ни к чему.

– Почему я это делаю, инспектор? – принц посмотрел на меня сквозь свёрнутую в трубочку бумажку. – Почему я постоянно вам уступаю?

– Иногда и это необходимо, – произнёс я.

– Когда речь заходит о выживании – возможно… – Катиар небрежным жестом открыл ящик стола и бросил туда бумажку. – Теперь я посмотрю, как вы будете выполнять своё обещание.

– Постараюсь уж как-нибудь… – я поднялся. – Всего хорошего, принц.

На выходе из офиса я заметил двоих рослых мужчин-шанту, проводивших меня цепкими взглядами профессиональных телохранителей. Любопытный факт: у принцессы никакой охраны не водилось… У самой двери лифта меня перехватил советник Агелар.

– Уважаемый инспектор, – он даже удостоил меня лёгким поклоном, как "особу, приближённую к императорскому дому". – Прошу прощения, я отниму у вас совсем немного времени.

– Что вам угодно? – спросил я, ощущая смутную тревогу.

– Высокородная принцесса-наследница Ахона просила передать вам, что отбывает в город Москва, где и будет дожидаться вашего прибытия, – Агелар говорил по-английски с такой натугой, будто кантовал неподъёмные бочки.

– У меня неотложные дела в Нью-Йорке, так что её высочеству придётся немного подождать, – чётко ответил я. – Извините, я спешу.

Агелар чуть сузил и без того узкие щёлочки светло-голубых глаз, но больше задерживать меня не стал. Хотя, я видел, что ему не терпелось сказать ещё что-то.

Служебное авто дожидалось меня в подземном гараже. Пока я шёл от лифта до машины, мне всё время не давала покоя мысль: какого рожна Агелару вздумалось задерживать меня наверху? Ведь ничего такого особенного он мне не сообщил. Ну, укатила Ахона в Москву – велика важность. Мне совершенно пополам, куда она ездит… В тот момент, когда я машинально разблокировал электронный дверной замок, меня вдруг осенило: я не предупредил Карин, что должен ехать в исследовательский центр, куда поместили Курилина, Даги и её дочку Хиати!

Мобильный телефон я вчера, кажется, отключал на ночь – чтобы хоть один раз в месяц выбрать свои законные восемь часов на спокойный сон. Ну, конечно же, я ведь забыл его в гостиничном номере! И хлопаю теперь по карманам, голова садовая… Надо поворачивать назад, в холл, где я видел таксофоны… Лифт, как водится, был на самом верху. Пришлось ждать. А когда он наконец поехал вниз, в гараж, я услышал окрик охранника, сидевшего на "шлагбауме" выезда. Обернулся. Вот чёрт! Я же не заблокировал дверцу! Какой-то ловкач это углядел, и решил, гад, покататься! Сбил ограждение, вылетел на эстакаду… Но не успел я даже рот раскрыть, как моя машина взорвалась! Меня швырнуло на бетонный пол и хорошенько приложило темечком о чей-то бампер. Кому другому вполне хватило бы для отключки, но я за свою жизнь и карьеру в таких переделках побывал… Вскочил, не выпуская из рук "дипломата", и помчался к будке охранника, которая уже занялась от горящего бензина. Вытащил оттуда парня, раненого осколками стекла, сдёрнул с его пояса мини-радиостанцию и вызвал полицию. Беглый взгляд на эстакаду – и стало ясно, что там спасать уже некого. Одна дыра в бетоне чего стоила… Вот это номер! Кому же я так сильно надоел?

Задерживаться здесь до "выяснения" мне не улыбалось: флот хисаан мог появиться в окрестностях Земли в любой момент. Я привёл в чувство охранника, коротко объяснил ему, в чём дело. Три хороших прыжка – и я уже в лифте. На всякий случай решил подняться не в холл, а на второй этаж. И правильно сделал: в холле было уже полно полиции. Запасную лестницу ещё не блокировали, и я свободно вышел на улицу. Забрался в первую попавшуюся телефонную будку, набрал номер Карин, с трудом веря, что я более-менее благополучно пережил ВСЁ ЭТО.

К телефону на том конце долго не подходили. Наконец Карин сняла трубку.

– Карин, где ты пропала? – у меня как гора с плеч свалилась. – Меня только что чуть не размазали по всему гаражу!

– Алекс, опять твои шуточки, – Карин, кажется, мне не поверила.

– Хороши шуточки! Я теперь не знаю, как буду отчитываться за взорванную машину!

– О, чёрт! – Карин испугалась, сообразив, что я в самом деле не шучу. – Алекс, ты где?

– У офисного центра. Я сейчас ловлю такси и еду …ты знаешь, куда. Там и встретимся. Договорились?

– Договорились! Будь осторожен, Алекс!

Я четыре раза пересаживался с одного такси на другое: у меня после взрыва опять возникло ощущение слежки. А пока я петлял по городу, в голову лезли разные вредные мысли. Во-первых, я понял, почему Агелар задержал меня. Значит, к взрыву причастны шанту. Но кто? Ахона или Катиар? Или …сам Агелар, за которым угадывается рука императрицы? Я уверен, что её величество постоянно в курсе событий: связь у шанту была на высочайшем уровне. Во-вторых, если это всё-таки Катиар, то он – скотина. И в планы шанту действительно входит порабощение человечества. Ведь куда проще брать генный материал у бессловесных рабов, чем у свободных граждан свободной планеты. В их родственные чувства я верю с большим трудом. В-третьих: а что если Ахона сдала не всех своих террористов? Тогда можно порадовать полковника – дело не закрыто. После того, как несколько лет назад наркодельцы спелись с лидерами террористов, и были убиты несколько глав крупных государств, ООН дала нашей организации все мыслимые полицейские полномочия. И принцип Жеглова – "вор должен сидеть в тюрьме" – мы понемногу начинаем воплощать в жизнь. Ахона ещё сядет на нары, дайте мне немного времени. Чихать я хотел на её дипломатическую неприкосновенность. Кто только выдумал такую нелепость? По мне, натворил – отвечай, кто бы ты ни был.

К засекреченному насовскому центру, замаскированному под обычную фабрику, я добрался через сорок пять минут. Отпустил такси, погулял по улицам, избавляясь от мандража, и нырнул в тёмные прохладные коридоры. Карин объявилась минут через десять: тоже заметала следы. Нас провели к лифту и спустили на несколько этажей вниз, под землю… Встречал нас Иотал, которого срочно вызвали сюда буквально за час перед нашим приходом. Сказать, что натья был взволнован – значит, ничего не сказать.

– Флот хисаан через два часа будет в пределах лунной орбиты, – сходу выпалил он. – Вы готовы говорить с ними от имени правителей Земли?

– Готовы, – ответил я.

– На вас покушались, Алекс? – только сейчас я заметил, что Иотал пристально меня разглядывает.

– Машину разорвало в клочья, – сознался я. Мой помятый вид не дал бы мне соврать. – А в ней – какого-то любителя острых ощущений. Но об этом в другой раз и в другом месте. Где Даги?

– Здесь. Она и Виктор уже готовы вести переговоры. Ждут только вас.

– Не будем их задерживать, – проговорила Карин.

Иотал провёл нас в небольшой зал, до отказа набитый компьютерами и прочей сверхсложной электроникой, в которой я разбирался слабовато. Первым делом я заметил Даги и Курилина, взволнованно переговаривавшихся на языке хисаан. Инопланетянка всё время тыкала коготком в экран, на котором транслировалась картинка со станции "Альфа". На нём чётко были видны четыре сверкающие точки, которые медленно приближались, выстроившись чётким ромбом.

– Хисаан, – Даги вдруг повернулась к нам. – Идут. Надо говорить.

– Надо – значит, будем говорить, – я положил "дипломат" на стол и накрыл его своим плащиком.

Изображение на экране задрожало: заработала передающая установка. А через пару минут ожил второй монитор, побольше. И на нём, на фоне тесноватого помещения, показались несколько хисаан – мужчин и женщин. Они, судя по всему, тоже собрались у экрана. На миг в зале повисла тишина.

Виктор Курилин шагнул вперёд, к передающей видеокамере.

– Хисаан рован тэла Хатанна, – громко сказал он, прижав правую руку к груди. – Йор манэ-на, лати.

ВИКТОР КУРИЛИН. НЬЮ-ЙОРК. СЕКРЕТНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛ Ь СКИЙ ЦЕНТР НАСА

– Земля рада приветствовать хисаан, – сказал я, прижимая правую руку к груди. – Мы ждём вас, друзья.

Хисаан оторопело смотрели на меня, человека, который только что заговорил на их языке. Да ещё выдал несусветное – "друзья". Слыханое ли дело?..

– Ты говоришь на языке хисаан, чужак? – удивлённо спросил один из них, явный лидер. – Это ты спас нашу бывшую сестру Даги Огери?

– Я.

– Ты знаешь, что совершил преступление, чужак?

– С каких это пор спасение ЖИЗНИ стало преступлением? – парировал я.

Хисаан переглянулись.

– Странный хаэ, – сказал лидеру другой инопланетянин. – Странная планета. Они убивают друг друга, и в то же время спасают других.

– Где Даги Огери? – громко спросил лидер.

– Здесь, – сказал я. – Ты будешь с ней говорить?

– Будет, даже если не хочет! – Даги выскочила из-за спин связистов. – Ты думал, что если получил власть на планете, то можно делать всё, что заблагорассудится, Эктахан? Можно преследовать кого угодно и убивать кого захочется?

– Мы не можем жить в мире с хаэ, – огрызнулся лидер хисаан.

– Это ты так решил?

– Так решили наши предки, Даги, и не нам оспаривать их законы!

– Эктахан, ты давно выбросил свою детскую одежду? Пора бы наконец понять, что мы переросли древний закон мести… Или ты сам хочешь стать хаэ для других разумных?

Услышав это, я еле сдержался, чтобы не улыбнуться: наши беседы с Даги не пропали даром.

Эктахана аж передёрнуло.

– Ты дорого заплатишь за инакомыслие, – угрожающе произнёс он.

– Вот чего ты боишься – инакомыслия! – торжествующе пискнула Даги! – Слушайте его, хисаан! – теперь она обращалась к его спутникам. – Слушайте и вспоминайте, что нам завещали предки, которых так почитает Эктахан! "Однообразие мыслей – смерть разума". Так говорили наши предки!

– Верно, – хисаан одобрительно закивали остроухими головами. – Эктахан разгневан, а гнев – враг здравого смысла. Эктахан одумается.

"Он скорее себе пулю в лоб пустит, чем одумается, – мысленно усмехнулся я. – Да-а, я бы на месте Даги тоже сбежал от такого правителя".

– Послушай, Эктахан, – заговорил я, понимая, что спор между ним и Даги может длиться вечно. – Помнишь, я сказал, что мы ждали вас? Не хочешь узнать, почему?

– Хочу, – лидер хисаан немного успокоился.

– К нам заявились некие шанту. Безобразничают: взрывы устраивают, подкупают наших лидеров. Я даже слышал, будто люди стали исчезать. Мы с ними, к сожалению, в одиночку справиться не можем, потому и надеемся, что…

– Шанту? – Эктахан так близко подошёл к экрану, что я невольно сделал шажок назад. – Ты говоришь, шанту?..

И он, подняв лицо кверху …завыл. Я скорчил вопросительную мину и оглянулся на Даги. Откуда я знаю: может, хисаан так смеются. Или плачут. Даги, по крайней мере, ни разу не выла, и улыбается почти по-человечески.

– Шанту! – повторил Эктахан, перестав завывать. – Это они чуть не истребили наш род!.. Они угрожали вам, или вы приняли их добровольно?

– Они нам не угрожали, но у нас не было выбора, – ответил я.

– Тогда мы уничтожим вас вместе с ними.

– Эктахан, у нас есть один древний обычай, который называется законом гостеприимства. Если пришли не с войной – значит, принимаем.

– Плохой закон.

– Ну, дорогой мой, если бы мы ещё и этот закон не соблюдали… – тут я улыбнулся уже открыто.

– Все хаэ одинаковы, – в голосе Эктахана я уловил презрение. – Никаких договоров между нами! Вы будете уничтожены.

– Послушай, правитель, – я нахмурился. Теперь не до улыбок: этот парень не шутит. – Я уже говорил Даги, что такое поверхностное суждение недостойно разумного существа. Теперь я говорю это тебе. Ты готов убивать всех чужих только потому, что когда-то давно вас обидели какие-то негодяи. А ты не подумал, что чужие тоже что-то чувствуют, кого-то любят, создают прекрасное? Что они тоже способны испытывать радость и горе, боль и счастье?

– Ты говоришь, как наши предки, – тихо сказал Эктахан, не ждавший такой отповеди.

– Разве они не говорили, что каждая жизнь – ценность?.. Нет? Мы, люди Земли, заплатили и продолжаем платить за это знание слишком дорогой ценой.

Хисаан начали перешёптываться между собой: кажется, мнения у них разделились. А я с укором посмотрел на Даги. Рассказывая о своей родине, она уделила много времени истории, легендам и верованиям хисаан, но о недавних событиях упоминала исключительно вскользь. И только сейчас, немного побеседовав с их лидером, я сообразил: у них на планете далеко не всё в порядке.

– Я хочу говорить с вашими правителями, хаэ, – выдал Эктахан, посовещавшись со своим окружением. – Я раздвоился.

– Здесь представители нашей власти, – я посторонился, подпуская к камере Сашу Комарова и француженку Карин. – Они не знают языка хисаан, я буду переводить.

– Я готов говорить с ними, если Земля готова вступить с нами в союз против шанту, – сказал Эктахан, а я добросовестно перевёл.

– Мы не можем решать такие вопросы от имени всей Земли, – ответила Карин. – Не сердитесь, уважаемый. У нас есть встречное предложение. Вы официально заявляете о начале дипломатических отношений с Землёй, мы обмениваемся посольствами, а потом обо всём спокойно договоримся.

– Но вы уже договорились с презренными шанту!

– Мы, как самостоятельная планета, имеем право заключать договоры с кем угодно. Если между вами и шанту война, мы готовы предложить посредничество, – сказал Комаров.

– В переговорах? Мы можем говорить с вами, но не с ними.

– Знаете, уважаемый Эктахан, – Сашка усмехнулся. – Я тут немного пообщался с шанту, и вполне понимаю, откуда у вас такая ненависть к ним. Но и вы нас поймите: если хисаан и шанту начнут выяснять здесь отношения, наша цивилизация погибнет. А мы тоже хотим жить.

Эктахан, выслушав мой перевод, повернулся к сородичам.

– Эти хаэ могут быть нам полезны, – сказал он. – Пусть между нами будет ВРЕМЕННЫЙ мир.

Я перевёл это для людей, и краешком глаза заметил, с каким облегчением вздохнул Иотал.

– Согласны, – ответил ближайший к нему хисаан. – Я, Илан Иори, готов быть посланником на Земле.

– Даги Огери уже знает один земной язык и изучает другие, – я решил замолвить словечко за нашу подругу.

– Она будет советником посланника, – проговорил Эктахан. – Но пусть не надеется когда-нибудь вернуться. Она выбрала вас, пусть с вами и живёт.

– Я вернусь, Эктахан, – мрачно пообещала Даги.

– Ты опять хочешь расколоть наше общество?

– Мы с тобой потом поговорим. Наедине.

Хисаан отключили связь.

– Они согласны заключить с нами временный мир, – пробурчал я. – Если я что-то понимаю, нам оказана великая честь.

– Не иронизируйте, Виктор, – сказал Иотал, который не скрывал радости. – Вам действительно удалось то, чего до сих пор не удавалось никому – заключить с хисаан хоть какой-то договор.

– Я надеюсь, хисаан будут соблюдать его не так, как шанту? – Саша Комаров устало присел на край стола.

– Хисаан не нарушают слова, – Даги стрельнула в него острым взглядом. Под моим мудрым руководством она уже начала кое-как говорить и по-английски. – Эктахан был мой друг, теперь враг: он хочет убить Хиати.

– Даги, ты наконец расскажешь мне, что у вас там произошло? – я заговорил на её языке. – О каком расколе говорил Эктахан?

Хисаанка долго молчала, будто прикидывала, стоит ли с нами так откровенничать, или не стоит.

– Я виновата, – нехотя сказала она, подумав. Сказала опять по-английски. – Я привезла Хиати, стала ей как мать. Многие хисаан увидели – не все хаэ враги. Другие сказали: это исключение, которое подтверждает правило. Пока я была власть, Хиати росла как дети хисаан. Она способнее, чем наши дети. Хисаан раздвоились. Одни верны законам предков, другие решили быть друзья хаэ планеты Хатанна. Раскол. Потом – выборы. Эктахан сказал: будем едины, уничтожим хаэ. Он победил, я взяла Хиати и бежала. К вам. Это всё.

– Ничто так не сплачивает общество, как ненависть к врагу, – с грустной иронией проговорил Иотал. – Но зато ничто его так не разлагает, когда этот враг уничтожен… Виктор, мои искренние поздравления, – он пожал мне руку. – Не думал, что на Земле так много людей исповедуют принципы, близкие к нашим. Странно, что при этом у вас не прекращаются войны.

– Странно, что мы не вымерли ещё десять тысяч лет назад, – пробурчал Комаров. – А теперь я должен вам всем кое-что сказать. Полтора часа назад я чуть не стал барельефом на стене гаража. Взорвалась моя служебная машина. А случилось это сразу после того, как я вытянул из Катиара кое-какое соглашение.

Он достал свой диктофон, перемотал плёнку и включил. В комнате зазвучал приятный голос Катиара. "Во имя блага империи Шанту я, Арес Катиар Тай, принимаю посредничество людей в переговорах шанту с расой хисаан, и клянусь ни словом, ни действием не нарушать официальный договор, заключённый мной от имени империи с народом и правителями планеты Земля. Да покарают меня мои богоравные предки, если я нарушу эту клятву…"

– И так далее, – сказал Сашка, щёлкнув выключателем. – Конечно, после этого у Катиара был повод угрохать меня. Но не слишком ли быстро он это провернул? Чтобы поставить бомбу в машину, надо хорошо подготовиться, подследить удобный момент…

– Вы следователь, вам и карты в руки, – мрачно проговорил Иотал. – Я вас предупреждал, что шанту – опасные противники.

Комаров как-то странно посмотрел на него, но промолчал. К нам подошли техники, записывавшие видеоразговор с хисаан.

– Запись хорошая, качественная, – сказал один из них. – Нужен только перевод.

– Это ко мне, – я наконец получил возможность отвлечься от мрачных мыслей.

– Вы собираетесь прокрутить эту запись нашим шишкам? – хмыкнул Комаров, поймав за манжету руководителя этой лаборатории. – Я бы на вашем месте пустил её по всем телеканалам.

– Зачем? – удивился тот.

– Так, для смеха.

Начальник лаборатории понимающе улыбнулся.

– Сделаем, – кивнул он.

Ох, до чего же Сашка не любит всяческих правителей… Не свернул бы он шею на этой дорожке.

– Сегодня кое для кого будет бо-ольшой сюрприз, – подмигнул он мне. – Давай, Витя, постарайся. Переводи с выражением.

– Бить тебя некому, – пробурчал я.

– Ничего, скоро будет кому.

– Ну, землячок!..

– Ладно тебе, не кипятись. Я знаю, что делаю.

– Я надеюсь, что это так, – хмыкнул я, уже на выходе. – Даги, ты мне поможешь?

Даги сорвалась с места и по-птичьи легко подбежала ко мне – она боялась оставаться наедине с незнакомыми людьми.

– Виктор, – она уцепилась за мой рукав. – Мне страшно. Если шанту выстрелят, хисаан ответят.

Вот балда! Я, в смысле… Сашка, умник чёртов, догадался об этом гораздо раньше меня! Если ролик увидят все, в том числе и шанту, у них не останется ничего другого, как начать переговоры с хисаан. Если показать его только правителям… Ой, что будет!..

Через два с хвостиком часа кассету с роликом отправили в Белый дом. И почти одновременно крутанули по всем общенациональным каналам Америки. А ещё через час-полтора эта новость облетела весь мир… Что ж, за испорченную машину Сашка рассчитался сполна.

ИОТАЛ. ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ

– Мне здесь трудно, но интересно, – этими словами я закончил доклад, адресованный Высшей Этической Коллегии натья, которая постоянно требовала у меня отчёта.

Их беспокойство мне понятно. Да, эта планета – не самый лучший уголок нашей Галактики. Да, её обитатели ни на один день не прекращают убивать друг друга. Но это ЕДИНСТВЕННАЯ планета, кроме моей родины, где у меня есть НАСТОЯЩИЙ ДРУГ. Сей факт я тоже выложил Коллегии. Там большинство женщины, они достаточно чутко относятся к таким нюансам, как личные отношения с аборигенами. Вот пусть и решают, достойна ли планета Земля нашей помощи, или её следует изолировать. Впрочем, мы очень редко и очень осторожно принимаем решение об изоляции какой-либо планеты, как сделали это в отношении шанту. У Земли все шансы выкарабкаться. Удивительно, но здесь я наблюдаю такой впечатляющий спектр характеров, что диву даёшься – как это общество до сих пор не погибло от центробежных сил. Эйнштейн и Гитлер, Флоренский и Сталин, Мать Тереза и людоед Бокасса – список можно продолжать до бесконечности, я взял только самые яркие примеры двадцатого века. Сколько их было в прошлом человечества и сколько ещё будет в веке двадцать первом…

Два дня назад на Земле высадилось посольство хисаан. Их корабли остались на орбите, профессионально взяв на прицел корабль шанту. Те поначалу кривились, пытались ставить какие-то условия, но за стол переговоров всё-таки сели. Не иначе, Алекс встретился с Катиаром и кое-что ему напомнил. И наступило относительное затишье. Земляне уже начали пробное производство двигателей на основе хисаанских технологий – кажется, с Марса привезли разбитый аппарат Даги… Что мне в людях нравится, так это невероятная способность к плагиату. Не успел первый подобный двигатель поднять в воздух первый экспериментальный аппарат, как земные учёные уже объявили это СВОИМ достижением… Как говорят в этой стране – и смех, и грех.

Закончив видеоотчёт, я отправил его на нашу следящую станцию, уютно угнездившуюся на Луне. И позволил себе немного расслабиться. Вышел на балкон и блаженно растянулся в плетёном кресле. Эта дача – идеальное место для моего отдыха. Алекс, правда, сетует на отсутствие поблизости хоть какой-нибудь приличной речушки. Я не человек, и водоёмы меня интересуют только с эстетической точки зрения. Потому мне почти безразлично, есть ли здесь река. Зато воздух, который намного чище, чем в Москве – другое дело. Тишина… Только птицы поют, да изредка протарахтит двигателем машина соседа-дачника. После грохота огромных городов – это просто рай.

– Эй, Иотал, ты уже в нирване? – у меня за спиной раздался насмешливый голос Алекса, гостившего в этот выходной у меня на даче.

– Пытаюсь приблизиться к абхиджне, – за четыре года я научился понимать земной юмор, и отвечаю в тон. – А тут по балкону какое-то привидение в тапочках бродит, медитировать мешает… Садись, брат по разуму, пообщаемся.

Алекс засмеялся. Сел, открыл банку с "колой".

– Как тебе здесь? – спросил я.

– Замечательно, – Алекс с удовольствием потянул эту коричневую шипучку, которую я купил исключительно для него – сам её почему-то не выношу. – Я в смысле, что никого не надо выслеживать и ловить, как в прошлый раз. Сидишь и балдеешь… Ты бы хоть бассейн во дворе завёл, пришелец.

– Специально для тебя закажу в Штатах, – я усмехнулся. – Алекс, тебе обязательно вымокнуть, чтобы чувствовать себя отдохнувшим?

– Человек на девяносто пять процентов состоит из воды.

– Ах, да, я совсем забыл. Мне по долгу службы чаще попадались люди, на девяносто девять процентов состоящие из чистого спирта… Алекс, мне до сих пор не даёт покоя одна вещь… Я всё время пытаюсь понять, почему ты так невзлюбил Ахону? Неужели только из-за того, что она сломала тебе руку?

– Ты нашёл, о ком вспомнить… – Алекс поморщился. – Слушай, Иотал, давай хоть сегодня не будем о этом, а?

– И всё-таки, почему?

– Почему, почему… Сволочь она. Садистка, да ещё психованная. Угрожала продать в радиоактивные рудники, а теперь на шею вешается. Уже не знаю, куда от неё спрятаться.

– Если бы причина была только в этом, ты бы так не нервничал.

– Я ненавижу террористов.

– Я их тоже не очень люблю, но ты испытываешь к Ахоне не столько ненависть, сколько отвращение. И я вижу, как ты заботишься о том маленьком сером существе, которое живёт у тебя дома… Ты всё ещё пытаешься отучить его от привычки надраивать квартиру до нестерпимого блеска?

– Уже разочаровался, – Алекс грустно усмехнулся. – Похоже, это в нём заложено генетически… Помнишь, Даги говорила, что Хис-Гер – потомок порабощённых хисаан? Генетики шанту постарались на славу: послушные рабы у них получились. Только совершенно потерявшие желание так жить… Знаешь, что я надумал?

– Дать Хис-Геру российское гражданство, чтобы Катиар не вздумал забрать его?

– Ну, ты телепат, – мой друг нервно рассмеялся. – И это, в общем-то, тоже. Но есть ещё один момент. На чём основано общество шанту?

– На покорении разумных, – сказал я, ещё не догадываясь, куда он клонит.

– То есть, на рабском труде. Ты сам говорил, что шанту покорили уже около полусотни миров. Вряд ли аборигены тех планет, кто бы они там ни были, принимают это как должное. Хисаан вот воевать взялись – и выжили, несмотря ни на что.

– Ты это к чему?

– К дождю, – хмыкнул Алекс. – Я не думаю, что шанту уверенно контролируют все порабощённые планеты. Полста покорённых миров – это как минимум полста подпольных освободительных движений. Отсюда вывод: у наших милых родственничков есть вполне реальная перспектива нарваться на диверсии, партизанские войны, революции и прочие мелкие неприятности.

– Шанту уже подавляли восстания на разных планетах.

– Разрозненные восстания они, ясен пень, подавят. А пусть попробуют подавить восстание ОРГАНИЗОВАННОЕ, да на пятидесяти планетах одновременно… Ты нашу историю хорошо учил? Огромная римская империя долго не могла ничего поделать с армией Спартака. А этот фракиец имел реальные шансы победить. Если бы не предательство пиратов, он преспокойно увёл бы своё войско на свободу, как и планировал.

– Грандиозные у тебя планы, – улыбнулся я. – Как их воплотить, ты подумал? И скольким существам они будут стоить жизни?

– Жертв будет гораздо больше, если шанту не остановить.

Тут я вынужден с ним согласиться. Принципы натья, конечно, совершенны, но они делают нас безоружными перед злом. Всё-таки, мой друг прав, считая, что зло нужно останавливать. А без жертв здесь, как ни жаль, не обойдёшься.

– Я подумаю над твоим предложением, – сказал я, уже прикидывая возможные варианты действий. – Если мне удастся убедить натья в твоей правоте, мы получим верный шанс раз и навсегда поставить шанту на место… Но всё-таки, почему ты так плохо относишься к принцессе?

– Есть причина… Не хотел бы я говорить об этом.

– Ты воевал в Чечне?

Алекс остро взглянул на меня, и кивнул.

– Сейчас ты спросишь, был ли я в плену, – хмуро сказал он. – Да, был. Попался по глупости. Прохлопали разведгруппу боевиков, а патронов осталось – застрелиться не хватило бы… Повязали, увезли в горы. А дальше – почти по Лермонтову, только с вариациями… Короче, побыл я рабочей скотиной. На цепи нас держали, как собак. Перед работой обязательно лупили – авансом за будущее. Они считали, что так мы скорее сдохнем… Была там одна… язык не поворачивается назвать эту тварь женщиной. Все чеченки нормальные, женщины как женщины. Даже подкармливали нас иногда, хотя, у многих и мужья, и сыновья погибли. А эта… Молодая была, красивая. Ей поручали детей-заложников. Ты не видел, что она творила с ними, иначе сразу забыл бы обо всех своих пацифистских принципах… Однажды вечером она пришла к яме, и у нас на глазах отрубила голову годовалому мальчишке, за которого родители не смогли собрать выкуп. Вот тогда у меня крышу и сорвало. Выдернул цепь из колодки и… Весь аул видел, как я её удавил, но остановить меня никто даже не попытался. И я преспокойно ушёл. Потом, правда, кинулись догонять, но я как раз попал на какую-то иностранную миссию… Ну, теперь-то ты понял, почему я до сих пор молчал, как партизан?

Во время этой исповеди Алекс непроизвольно начал вспоминать тот кошмар, и я увидел. Всё увидел. Настолько отчётливо, будто меня самого сажали на цепь, кормили помоями и ежедневно били. Ни одному натья до сих пор не приходилось переживать ничего подобного. И …я начал сомневаться: действительно ли наши законы совершенны? Когда мы сталкиваемся с такими ребятами, как шанту, непротивление злу становится разновидностью зла… Хотел бы я знать, поверят ли таким объяснениям в Высшей Этической Коллегии. Что они, в самом-то деле, знают о шанту и людях, кроме донесений разведки?

– И ты, пережив всё это, остался самим собой? – тихо сказал я, постепенно отходя от ужаса.

– А тебе это было бы так уж трудно? – Алекс ответил на мой вопрос своим.

– Я бы умер в первый же день.

– А я выжил. Вот в этом-то и разница между нами… Да что мы всё о грустном? Мы отдыхать собрались, или что?

Мой друг – большой оптимист, несмотря на то, что следователь. Уже через пять минут он рассказывал анекдоты, заставив и меня забыть о своих страшных воспоминаниях. Но я уверен, что Алекс до самой смерти будет помнить войну, плен и ту ужасную женщину, которую ему пришлось убить… Я бы жить с этим не смог.

Телефон Алекс оставил на столе в гостиной, и потому не услышал его трезвон. Зато я услышал, и обратил внимание. Алекс побежал вниз, мигом изменившись в лице. Уж что, что, а интуиция у него как бы не получше моей: я тоже почувствовал нехорошее. И напряг слух.

Алекс вернулся на балкон – злой, взъерошенный.

– Вот тебе и выходной, – процедил он, вертя мобильный телефон в руках. – Перестрелка в Москве, средь бела дня. Угадай, кто её затеял?

– Шанту? – спросил я, от волнения с трудом удерживая человеческий облик.

– Двое шанту пристали к женщине. За неё кто-то вступился, так они его пристрелили. А тут милиция подоспела… В общем, давай, коллега, за дело.

Мои сборы недолгие: сел в машину, и порядок. Алекс быстро переменил спортивный костюм на деловой, взял оружие, и через десять минут мы уже мчались по трассе к городу… Шанту начали открыто убивать людей. Эта мысль мучила меня всю дорогу. Не слишком ли быстро они проявили свой "дружелюбный" характер? Тут одно из двух. Или они окончательно посходили с ума, или заподозрили неладное и хотят отвлечь наше внимание от своих контрмер. Ещё неизвестно, какой вариант хуже.

– Алекс, – я проводил взглядом очередной милицейский пост на подходе к Москве. – Мы, натья, так или иначе не сможем лишать разумных жизни, но если вы всерьёз надумаете развалить империю Шанту, мы предоставим вам свой космический флот.

Алекс посмотрел на меня со странной улыбкой.

– До этого ещё дожить надо, – философски произнёс он.

– Доживём, друг, – улыбнулся я. – Теперь я в этом уверен.