Не женское дело. Земля неведомая. Своя гавань. Лев и ягуар

Горелик Елена

Первые четыре романа цикла «Своя гавань».

Три человека. Именно столько выжило из двадцати восьми невольных «попаданцев», жертв некоего непонятного эксперимента, и «попали» аккурат в самую клопиную дыру семнадцатого века — на пиратские Карибы. Галка Горобец, по кличке Бешеная, гроза районной гопоты. Влад Волков — сын весьма «крутого» бизнесмена. И офицер вермахта — разносторонне образованный человек, мечтавший после войны открыть свою радиомастерскую.

 Карибы? Романтика? Пиратыпопугаипиастры? Чушь. Всё было гораздо грубее и приземлённее. Здесь самая главная задача — элементарно выжить. Не успели герои освоиться на необитаемом острове, как на нём появились пираты. Казалось бы всё, конец. Но Галка вцепилась в свой шанс, пусть и сколь угодно мизерный. Использовала для сохранения жизни и свободы всё, что могла, и даже чуточку больше. И победила.

 Отныне их жизнь стала бегом по лезвию бритвы. Свернуть некуда, спрыгнуть невозможно. Стоит оступиться — их ждёт позорная смерть. Стоит остановиться на достигнутом — сотрут в порошок сильные мира сего. Что же делать? Пиратствовать, пока не убьют? Бежать в Европу или Россию? Увы, там в те времена дела обстояли ненамного лучше, да и денег на дорожку никто просто так не даст. Но наши герои умудрились выбрать из двух зол третье: исполнить пиратскую мечту о своей гавани…

Содержание:

1. Не женское дело

2. Земля неведомая

3. Своя гавань

4. Лев и ягуар

 

Не женское дело

 

ЧАСТЬ 1

Родственные души

1

«Пристрелить бы того, кто это написал. — Галка раздражённо кликнула по „крестику“, закрывая Word. Файлик, скачанный с любимого интернет-журнала фантастики, не оправдал ожиданий: вместо авантюрно-фантастического сюжета, обещанного в аннотации — ура-патриотическая бравада на тему крутых современников-соотечественников, оказавшихся в прошлом. — Нет, сначала помучить. А уже потом приговорить к пожизненному расстрелу… Рукомашцы-ногодрыжцы, крутая десантура против капитана Блада. Герои нашего времени, блин…»

Уж кто-кто, а Галка в рукомашестве-ногодрыжестве кое-какой толк знала. Хотя внешне ну никак не была похожа на крутого бойца. «Пигалица с мабилой, — ухмылялась она, мимоходом заглянув в зеркало. — Причём непонятно, что больше — мабила или хозяйка». Маленькая, метр пятьдесят три от пяток до макушки, она питала слабость к большим вещам, будь то одежда, компьютер или телефон. И к чёрному цвету. Чёрный смартфон устрашающих размеров, болтавшийся на поясе, чёрная бесформенная футболка, чёрные и столь же бесформенные штаны, чёрные кроссовки, чёрный ноутбук на столе. Чёрным был и её мотороллер, не говоря уже о шлеме. Такой себе идеал байкера по «Арии». Кстати, Галкина любимая группа. Родители давно отчаялись отучить любимую и единственную дочь от этого «не девчачьего» увлечения, но Галка слушала по вечерам «Арию», а днём зарабатывала на торговле мобильными с лотка. Страсть как хотелось купить настоящий мотоцикл вместо этой «детской» тарахтелки. Конечно же, чёрный…

Единственное, что у неё было не чёрного цвета, так это пояс, которым она подвязывала тренировочное кимоно. Зелёный. Пока ещё зелёный.

Вот это было скорее не увлечением, а необходимостью. Когда каждый вечер волочёшь в сумке мобильных телефонов на сумму, достаточную, чтобы купить новенькую «Ладу», волей-неволей займёшься чем-нибудь зубодробительным. А то и начнёшь таскать в кармане что-нибудь холодное или огнестрельное. К огнестрельному душа как-то не лежала, да и менты были бы против, потому в объёмистом кармане помимо всего прочего валялся остро отточенный ножик. Самое интересное, что Галку с этим добром не приловили ещё ни разу. Да и в дело ещё пускать не доводилось, слава тебе господи. Самое большее, на что согласился батя — научить строптивую доченьку метать этот нож с любого положения и любой рукой. Благо он в своё (теперь уже далёкое) время успел как раз намахаться руками-ногами — довелось проходить службу во внутренних войсках. А у своих друзей — с точки зрения того же батьки, довольно сомнительных — «пигалица» научилась всяким полууголовным приёмчикам. Но, как ни странно, ничего этого ей в жизни пока не пригодилось. Или ещё всё впереди?

На компе валялись несколько продолжений только что прочитанной книги, но растягивать сие удовольствие до глубокой ночи не хотелось абсолютно. Галка схлопнула ноутбук, и тот послушно «выпал» в спящий режим. Только помигивал огонёк зарядки батареи — давно уже сдохшей, компьютер питался исключительно от сети. Зато кочевал по комнате из угла в угол; хозяйка однажды умудрилась запихнуть его в шкаф, между майками и, пардон, нижним бельём. Вообще-то Галкина комната приводила родителей в тихий ужас. Чтобы здесь хоть когда-нибудь хоть что-нибудь оказывалось дважды на одном и том же месте? Да ни за какие блага в мире! Найти что-либо в этом бардаке исхитрялась лишь одна Галка, да и то только благодаря хорошей зрительной памяти. Но что касается мобилок, тут наблюдался идеальнейший порядок. Товар, как-никак, да ещё наполовину чужой. Одно из отделений шкафа было отведено под склад, которому позавидовал бы иной магазин мобильной связи. Только здесь царила радующая глаз чистота и ровнёхонькие, хоть линейку прикладывай, ряды коробочек. Галка окинула своё мобильное хозяйство суровым взглядом, убедилась, что всё в порядке, и аккуратно закрыла дверцу. До завтра спокойно полежит, а завтра выходной. Её ждёт радиорынок, лоток и покупатели. Далеко не всегда вменяемые, между прочим…

Утро вечера мудренее.

2

Ещё одна «милейшая» черта Галкиного характера, превращавшая как будто самую заурядную девчонку в невыносимое существо — она терпеть не могла пустоголовых воображал. А Владик — или, как его звали все окрестные дуры на выданье, Владичек — был именно таким. Красив, ничего не скажешь. Но в голове только две мысли: как модно «прикинуться» да с кем сегодня переспать. Этот красавчик очаровывал направо и налево, без разбора, лишь бы на выбранном объекте была юбка. Но, во-первых, Галка давно забыла, когда в последний раз юбку надевала, а во-вторых — вот та самая черта характера. Крайняя степень нетерпимости к патологической глупости. Владик же, несмотря на экстремальные увлечения неуживчивой соседки по двору, всё-таки попытался добавить в свой донжуанский списочек и её… на свою голову. Даже изволил зазвать в свою гламурную компанию. Хмурая Галка совсем не обрадовалась такой перспективе, но отказаться не могла: всё-таки день рождения подруги. Немного подумав, она всё же решила пойти, хоть и не нравилась ей затея. Ох, не нравилась.

Владик в тот вечер превзошёл сам себя. Он вообще любил быть центром компании, а тут ещё специфика приглашённых: на полтора десятка гостей только трое парней. Словом, пустили козла в огород. Из присутствующих девчонок только Галка да её подруга-именинница не смотрели на него восхищёнными взглядами. Катька, было дело, с ним уже встречалась. Два раза. И этого ей хватило на всю жизнь. Да вот незадача: теперь он встречался с её двоюродной сестрой, и приходилось с этим как-то мириться. Ну а Галка вообще таких типажей не переносила. Однако именно этим вечером Владик решил пойти на штурм этой крепости. Нашёл время. А главное, способ. Решил прикинуться умным, и начал нести какую-то ересь про чёрные дыры, скорость света, марсианские каналы и прочие вещи, об истинном значении которых имел понятие весьма приблизительное. Галка начала тихо киснуть со смеху. А когда Владик торжественно объявил, что нынешним августом Марс настолько приблизился к Земле, что можно было наблюдать его полярные шапки в полевой бинокль, громко захохотала.

— Ты чего? — Владик, уже понимая, что промахнулся, не смог сдержать досаду.

— Ничего, — ответила Галка, утирая салфеткой слёзы, выступившие на глазах. — Не, ну ты кадр — дядю Мишу уделать!

— К-какого ещё дядю Мишу? — не понял Владик.

— Задорнова. Ух, давно так не ржала! Ты… того… подумал бы об эстраде, что ли? В разговорном жанре у тебя конкурентов не было бы.

— Да будет тебе, соседка, — лучезарно улыбнулся Владик. — Или ты в Интернет не лазишь? Там столько всего интересного пишут — тебе самой не мешало бы почитать. Получить образование, так сказать. Природа не терпит пустоты, даже в черепушке.

— Верно базаришь, — Галка тоже показала в улыбке все тридцать два зуба, и Владик на всякий случай отодвинулся подальше. Ну её, ещё укусит… — Природа действительно не терпит пустоты. Но это не значит, что свой чердак, — тут девчонка многозначительно постучала пальцем по лбу, — обязательно забивать всяким сетевым мусором.

Тут заржали двое парней, которые по милости Владика оставались в тени. Потом подключились девчонки, а потом разговор вовсе уехал на другие темы. Но Владик не забыл, что над ним сегодня посмели посмеяться. И не забыл, кто. Спустя какое-то время последовал бородатый анекдот про разницу между самцом и мужчиной — мол, мужчина лишь тот, у кого есть деньги. Галкин отец никак не мог похвастать высоким заработком, и Владик откровенно, по-хамски на это намекал. Галка сделала вид, будто это её не касается. Но когда Владик столь же по-хамски поинтересовался, нужен ли ей мужчина, хитро прищурилась:

— Мужчина, говоришь? — хмыкнула она. — Если по-твоему мужчина — это самец с деньгами, то на фига мне такое счастье?

Первой не выдержала Катька. Её хохот сделал бы честь любой ведьме с Лысой горы. Секунду спустя ржали уже все. Кроме самого Владика и Галки. Той было просто противно, и она не знала, как выкрутиться и поскорее свалить домой. Хоть бы позвонил кто из предков… Владик же довольно ловко перевёл стрелки на другую тему, и через пару минут все благополучно забыли, над чем недавно так весело смеялись. В общем, день рождения выдался тот ещё. Катька, правда, к подруге была не в претензии, но «красавчик» возненавидел Галку всеми фибрами души. Одна из девчонок по секрету сообщила, будто бы он поклялся сделать Галкину жизнь невыносимой. Он пытался. Честно пытался. Обзывал то «шмакодявкой», то «вороной», пробовал настроить против неё девчонок со двора, даже подговаривал парней, её соседей, сделать ей какую-нибудь подлянку. Галке это было абсолютно по барабану: с девчонками она почти не общалась, а парни сами этого Владика не очень-то уважали. Даже подозревали в нестандартной ориентации. Это, конечно, вряд ли было правдой, но неприязнь всё равно присутствовала.

И вот этот самый Владик вдруг ни с того ни с сего объявился на Галкином горизонте. Точнее, просто позвонил, в половине восьмого, когда она как раз собиралась тащиться на рынок со своей сумкой. Поинтересовался, есть ли у неё в продаже какая-нибудь «Нокия» из последних. Смерть как не хотелось с ним контачить, но, во-первых, это заработок, а во-вторых, такая «Нокия» у неё как раз имелась. Грех не содрать с этого субчика сотни четыре сверх закупочной цены. Больше не позволяла совесть, меньше — жадность. Потому Галка назначила встречу у лотка на радиорынке, собрала по-быстрому сумку и побежала вниз, заводить своё двухколёсное чудо.

Удивительно, но Владик даже не опоздал. Доходы родителей позволяли ему покупать новую машину каждые три месяца, но он не изменял своему джипу вот уже второй год, так понравилась эта конкретная модель. Припарковался на стоянке и скоренько подскочил ко входу. Сунул контролёрше билетик и погнал на второй этаж. Там вовсю шла подготовка к торговой страде: продавцы раскладывали мобилки под стекло, приклеивали ценники, обменивались уговоренными запчастями, зарядными устройствами, инструкциями, прочими мелочами, перечислять которые тут нет смысла. Тем же самым занималась и Галка. Сосед по двору застал её за распаковыванием обещанного телефона. Девушка без лишних предисловий коротенько рассказала о возможностях предлагаемого аппарата. Там было всё, разве что кроме встроенного телевизора. Покрутив золотистую «Нокию» так и эдак, Владик, не торгуясь, достал из кармана пачку крупных купюр, отсчитал требуемую сумму и с видимым удовольствием заправил туда сим-карту из своего старого мобильного.

— Стильная штучка, — сказал он, любуясь большим ярким экраном своего приобретения. — Не стыдно будет появиться в приличном обществе… Слушай, соседка, а ты сегодня после трёх случайно не занята?

— Занята, — процедила Галка, сразу смекнув, что главной причиной визита был совсем не телефон. — Надо ехать на офис, сдать выручку, проверить купленное, выгавкать свою долю.

— И долго это?

— Долго.

— А если я тебя встречу после базара?

— Не застанешь, — Галка изо всех сил старалась сдержать раздражение. — Это за тебя папочка зарабатывает, а ты тратишь. А я сама зарабатываю, сама трачу. И вообще, — жёстко добавила она, пресекая попытку повозражать, — на фига тебе это надо? Просто для приколу или поспорил? Только честно.

— Ни то, ни другое, — Владик почему-то стушевался. — Ладно, не бери в голову. Телефон и правда классный. Если кто из моих захочет такой, я тебе свистну, о'кей?

— Договорились.

Из странного Галка отметила только полное отсутствие в «сегодняшнем» Владике дешёвого выпендрёжа. Того, на что как раз клевали его многочисленные подружки. То ли что-то понял, то ли действительно решил поприкалываться. Ну, а если поспорил — Галка мысленно поклялась ему что-то оторвать. Чтобы раз и навсегда отбить у него охоту к таким «приколам».

А в общем, неплохой почин. Две сотни с этого телефона точно её.

3

Торговля прошла нормально. Не золотые горы, конечно, но восемьсот гривен чистого дохода в кармане не каждый базарный день случаются. Есть что отложить на покупку мотоцикла, дать сотню маме на хозяйство, прикупить подшипников для бати, а то жаловался, что не может никак дождаться, пока именно такие появятся на городском авторынке. Который — положа руку на сердце — больше был похож на автосвалку. Ещё останется сходить в центр, зацепить у знакомых пару дисков со свежими фильмами. Ну и оплатить абонемент на следующий месяц в секцию айкидо. Сто пятьдесят гривен по нашим временам не деньги, а жизнь по-любому дороже. Галка распределила денежку, купюры покрупнее сунула в свой тайничок, купюры помельче отдала родителям, решив не связываться со знакомыми автолюбителями. Пусть папа сам достаёт что ему нужно. Пару раз укусила бутерброд, хлебнула чаю и убежала вниз, седлать свой мотороллер.

Тренировка заканчивалась в восемь. Было по-осеннему холодно, жёлтые и красные резные листья, сорванные ветром с кленовых веток, закладывали красивые виражи и ложились на тёмный от мороси асфальт. Галка не торопилась. Сколько было случаев, когда малолетние недоумки устраивали гонки по улицам, забывая, что они там не одни. Хоть и не принято плохо говорить о покойниках, но всё равно — недоумки. В отличие от них, Галка чтила ПДД, и не только потому, что иначе оштрафуют. Она у родителей одна. Потому никогда и ни при каких обстоятельствах не давила на газ, когда впереди по курсу маячил красный «глаз» светофора. И поминала нехорошими словами тех, кто, в отличие от неё, так делал.

«Жёлтый. Блин, не успела. И дождик припустил… Ладно, не сахарные, не растаем».

Двигатель мотороллера тихонько стрекотал на холостом ходу в ожидании зелёного света, когда Галка ощутила неприятный укол. Будто ледяной иглой в сердце. Захотелось немедленно съехать на обочину, переждать. Девушка знала, что такие вот уколы с бухты-барахты не случаются. Не по опыту, понятно — от матушки наслушалась. Но именно в этот момент светофор мигнул жёлтым. Сзади заревел движком грузовик. Галка, сцепив зубы, выждала, когда загорится зелёный, и осторожно, как по тонкому льду, выехала на перекрёсток.

Последним, что она увидела, оказался передок «лэнд крузера», медленно и неотвратимо, как в страшном сне, надвигавшийся на неё слева.

«На красный поехал, му…»

4

«Уй, блин… Как это меня угораздило?»

Это была первая мысль, когда к ней вернулась способность соображать. И память. Удара Галка не почувствовала, зато последствия явно не соответствовали его предполагаемой силе. «Лэнд крузер» весит больше тонны, а ехал тот… нехороший человек на скорости не ниже восьмидесяти кэмэ. Маленький мотороллер должно было раскатать по асфальту тонким слоем, вместе с ней. Следом вернулось ощущение верха и низа. Галка лежала на спине и пока не рисковала открывать глаза. Нужно было сначала проверить все ли части тела на месте. Руки-ноги вроде бы при ней, и даже слушаются. Только в ушах какой-то ритмичный шум. «Контузило, наверное. Видно, по черепушке приложило». Только после этого Галка открыла глаза.

И увидела полное звёзд безлунное небо.

«Что за фокусы?»

Она точно помнила, что на дворе октябрь 2007 года от Рождества Христова, что шёл дождь, и было прилично холодно. А здесь звёздное небо. Что бы там ни было, а пострадавших в ДТП обычно увозят на «скорой», ей никто не дал бы валяться до поздней ночи на дороге. Не находя логического объяснения этой странности, Галка сделала усилие и села. Голова тут же отозвалась тупой пульсирующей болью. Сброшенный за ненадобностью шлем «порадовал» хозяйку здоровенной вмятиной слева. Кусок прочного пластика вовсе неизвестно куда подевался. В общем-то, шлем спас ей жизнь: левый висок наливался тяжестью и болел… Но Галка не думала об этом. Она сейчас вообще ни о чём не думала. Только тупо смотрела перед собой.

Она сидела на плотном, утрамбованном прибоем песке. А метрах в пяти от неё с воспетым Гомером гекзаметрическим ритмом шумело, плескалось море.

— Ёлки зелёные, где я?!!

Ответа не последовало по той простой причине, что отвечать было некому. Вот тут Галка испугалась по-настоящему. Оказаться чёрт-те где, вокруг ни души, и самое главное — совершенно непонятно, что произошло. Шок не проходил минут пять. А когда прошёл, захотелось сказать что-нибудь эдакое, из категории «Написано на заборе». Кто-то другой на её месте уже пребывал бы в состоянии паники, но Галку одолевал всего лишь страх, а это вполне можно было контролировать. «Если только это не глюки от удара по голове, — она попыталась себя успокоить. — Сотрясение вообще-то штука с сюрпризами. Иди знай… Или это мне вовсе снится. А я сейчас преспокойно валяюсь в больничке, под капельницей… Ну, если так, то жить можно. Рано или поздно приду в сознание. Хоть будет что вспомнить».

Чуток приободрившись, Галка встала. Между тем здесь было определённо теплее, чем должно быть в октябре на широте её родного города. Пришлось снимать куртку. Левый рукав превратился в клочья, но рука под ним оказалась целёхонька. Девушка не удивилась. Мало ли какие во сне могут быть несуразицы. Только сон этот был на редкость реалистичным. И море шумело совсем так же, как в Крыму, и вода солёненькая. И песчаный берег, заросший какой-то тропической растительностью — как в Ливадии. И звёзды…

Звёзды.

Между прочим, батя в своё время учил её хоть приблизительно определять своё местонахождение по положению созвездий в данное время года. Так вот: если верить звёздам, к которым Галка присмотрелась повнимательнее, находилась она где-то неподалёку от экватора. «Ковш» Малой Медведицы «окунулся» в море, Большой Медведицы вообще не было видно, зато градусах в сорока над горизонтом стояла хорошо знакомая ломаная линия Кассиопеи. А Млечный Путь сиял так, что перед ним померкло всё, доселе виденное Галкой на родном, насквозь прокопчённом выхлопами небе. Восхищение перед этим великолепием на какое-то время заставило её забыть обо всех странностях. Но всё тот же вопрос: «Где я?» — напомнил о себе болью в левом виске. Часы разбиты, мобилка работала, но в автономном режиме, с отключённым GSM-модулем, как это обычно случалось вне зоны приёма. На экране горела всё та же дата 20.10.2007, и время — 20:38. Галка отлично помнила, как, выезжая, посмотрела на экран. Было пятнадцать минут девятого. Около ЦУМа она ещё обратила внимание на цифры в углу большого видеоэкрана — было 20:26. А ещё минут через пять на том дурацком перекрёстке… Словом, в отключке, если верить часам, она пробыла очень недолго. Сколько же прошло на самом деле, одному Богу ведомо.

«Не похоже это ни на глюк, ни на сон, — подумала Галка, снова ощущая ледяную пустоту, заполнявшую её существо. — Слишком много достоверных деталей, такое невозможно навоображать, хоть и в бреду. Значит…» Голова раскалывалась, но она, бросив пробитый шлем, поплелась вдоль берега. Если всё-таки верить своим глазам, звёздам и необъяснимому ощущению, будто сейчас глубокая ночь (а не глюканутому телефону с его 20:38), то находится она не где-нибудь, а на каком-то из тропических островов. Несложные подсчёты, базировавшиеся на времени года и положении созвездий, позволяли сделать только такой вывод. Точнее она могла бы определиться с помощью GPS-приёмника, встроенного в мобильный, но он не работал. То ли вырубился от удара вместе с GSM-модулем, то ли вообще не находил сигнал от спутника. Ну, что ж, если мобилка не в порядке, это ещё не повод вешать нос. Тропики? Пусть будут тропики. Карибы, к примеру. Курортные острова с оживлёнными морскими трассами. Рано или поздно на неё кто-нибудь наткнётся, если этот островок необитаем. А если обитаем, то автоматически отпадает и эта проблема. Закавыка с властями? Так мало ли русских и украинских туристов шляется по миру?.. Одним словом, Галка ещё не знала, как именно выкрутится, но что выкрутится — была уверена на все девяносто девять.

Сейчас главная задача вообще выжить.

Смертельно захотелось спать, но какой уж сон после всего случившегося? Галка брела по берегу, пока не наткнулась на выброшенное морем бревно. Откуда оно тут взялось, девушка думала в последнюю очередь. Просто села и, тупо уставившись в слабо светящуюся линию прибоя, оцепенела в странной, навалившейся на неё апатии. Такое с ней бывало только пару раз в жизни, когда выматывала нервы на сто двадцать процентов. Даже компьютеру нужна перезагрузка, если в него понавешать лишнего. Что уже говорить о таком сложном приборе, как человеческий мозг? Лучше всего было бы выспаться, но сон не шёл. Придётся посидеть вот так, без единой мысли в голове. Помедитировать на морские волны. Глядишь, к утру появятся какие-нибудь свежие идейки.

5

«Остров. Тропики. Пальмы, пляжи, райские птички, тудыть их налево… Сбылась мечта идиотки… Нет, это стопудово не сон и не глюк».

А Галка, кроме шуток, мечтала однажды съездить в какой-нибудь крутой круиз по райским островкам. Вот, съездила, называется. Теперь крутись как хочешь, подруга. Беглый осмотр этого клочка суши не утешал. Действительно, остров. Безлюдный. С пологой горушкой в середине и небольшой бухтой. Покрытый небольшим, но густым лесом, из которого даже вытекал тоненький ручеёк, впадавший неподалёку от бухты в море. Здесь дотошная Галка углядела тропинку, протоптанную сквозь заросли, тесно облепившие ручеёк. Ширина тропки была как раз такова, чтобы прошёл один человек. Даже ветки кое-где были подрублены, и срезы выглядели довольно свежими. «Это хорошо. Значит, сюда могут заплывать какие-нибудь яхтсмены за водичкой. Обоснуюсь-ка я тут поблизости». В необходимости какой-никакой крыши над головой Галка была уверена. Иди знай, когда ещё заплывут сюда те любители паруса. Да и жрать хотелось… Завалявшийся в кармане огрызок шоколадки — после тренировки с хлопцами поделилась — она разделила на квадратики, два из которых отправила в рот. Шоколад быстро растаял, только растравив проснувшийся желудок. Напившись воды, Галка провела полную ревизию своего имущества. В карманах кроме остатков шоколада обнаружились: смартфон, ножик, ключи от квартиры и запасные от мотороллера, сотня гривен по двадцатке, несколько мелких монеток, календарик на текущий год с видом на Днепр, две таблетки анальгина, полпачки «Пэл Мэл», зажигалка, гелевая ручка и кусок медной проволоки. Выключив наконец бесполезный мобильный, Галка тщательно отсортировала добытое из карманов. Сигареты она с чистой душой закопала в песок: курила очень редко, а переводить на них ставший драгоценным газ из зажигалки было кощунством. Остальное было распределено по карманам, а пружинный нож — привешен к поясу, благо там была металлическая скоба как раз для такого случая.

Теперь следовало позаботиться о хлебе насущном. Шоколад шоколадом, а животик уже начинало подводить.

Первое же исследование лесочка выявило обилие бананов, и Галка сразу наелась их, сколько вместил желудок. На кокосовые пальмы, росшие прямо у неширокого пляжа, ещё надо было умудриться залезть. Подобранный орех пришлось раскалывать камнями, найденными у подножия горушки. Пресловутое кокосовое молоко оказалось кисловатым, а мякоть явно перележавшего ореха по вкусу напоминала мыло. Или «Баунти», которое «райское наслаждение». Положив себе найти способ добывать орехи прямо с пальмы — ибо простому смертному туда без подъёмного крана было не забраться, — Галка продолжила исследование своего временного — как она надеялась — пристанища. Здесь оказалась масса птиц. А где птицы, там можно добыть яиц и мяса. Если умеючи, конечно. Более крупных, чем птицы, кандидатов на жаркое этот островок вряд ли мог прокормить. Галка звериных тропок и не видела, а у ручья они обязаны были быть. Словом, умереть с голоду здесь мог бы только полный дурак, но разносолов не предвиделось. Разве что научиться делать муку из сушёных бананов и печь какие-нибудь лепёшки. Да и то — если её робинзонада затянется, в чём она не была уверена.

Ну и жильё… Пришлось изрядно поработать ножиком, зато к обеду, когда солнце как раз подползло к зениту, у неё уже был вполне пригодный для обитания шалашик из молодых пальмочек и широких длинных листьев. От урагана, который в Карибском море частый гость, не защитит, но тенёк даст. Да и спокойнее как-то, если крыша над головой.

Короче говоря, на первое время она обеспечена. Теперь осталось только набрать сушняка для костра на вечер — Галка надумала запечь бананчиков к ужину — и вот тогда можно будет поломать голову над своим мудрёным положением.

6

«Робинзону Крузо было проще: у него под рукой оказались припасы с раздолбанного корабля. А у меня только нож, зажигалка да голова на плечах… Хотя не так уж и мало, если подумать».

Что это не сон и не глюки, Галка окончательно убедилась, пока собирала сушняк в лесу. Поваленные прошлыми ураганами пальмы были к её услугам. Порубить их на дрова пока было нечем, и она придумала нарезать ножом кору на полоски и настрогать со ствола длинные толстые стружки. Естественно, с непривычки пару раз порезалась. Зализывая болючие ранки, Галка явственно ощущала солоноватый привкус крови. Кстати, копра с кокосовых орехов тоже неплохо горела. Из неё же можно будет наделать верёвок… Нет, это точно не мерещится. Всё явь. Если только её не загнали в какую-нибудь глючную «Матрицу». Это была одна из версий, но маловероятная. На первом месте стояла природная аномалия, только, во-первых, локальная, а во-вторых, спровоцированная особым состоянием человека в экстремальной ситуации. Не зря же столько разговоров идёт вокруг этой темы. А ситуёвина была экстремальнее некуда. Если не верите, можете сами попробовать попасть под «лэнд крузер». Вторым пунктом у Галки числились шутки пришельцев. Третьим — эксперименты какой-нибудь жутко засекреченной конторы. И только четвёртым значился вариант со сбойной «Матрицей». В любом из этих четырёх вариантов ей пока светило только выживать на этом островке и ждать, пока кто-нибудь приплывёт пополнить запас воды.

Костерок из копры и пальмовых стружек весело горел, прокаливая песок под ним. Галка решила воспользоваться технологией австралийских аборигенов, умудрявшихся запекать кенгуру целиком, только вместо несчастного сумчатого у неё пеклись завёрнутые в собственные листья бананы. Сперва выкопала ямку, наложила камней, развела там нехилый костёр, а когда он прогорел, положила сверху пальмовых листьев, потом бананы, потом опять листья, потом засыпала песочком и развела костёр сверху. Получилась импровизированная печка. Галка пекла бананы впервые в жизни, потому не знала, сколько времени положено их там держать. Придётся испытывать методом научного тыка, благо пальмовой стружки она запасла дня на три. Пару раз она расковыривала палочкой песок, принюхивалась. Наконец запах, шедший от запекаемой снеди, ей более-менее понравился, и она аккуратно, стараясь не обжечься, сдвинула костерок в сторону, вместе с песком под ним. Получилось не ахти как, костёр чуть было не пришлось разводить снова. Зато печёные бананы вышли настолько удачными, что Галка слопала все десять штук, даже не заметив. Теперь можно посозерцать закат и подумать над перспективами.

Закат выдался прозрачным и таким тихим, что морская гладь в бухте стала почти зеркальной. И в этом зеркале дрожал золотой солнечный столб. Галке казалось, ещё немного, и по этой дорожке можно будет пройтись. В лесу орала какая-то птица, судя по голосочку — попугай. «Если засижусь здесь, обязательно поймаю, и научу кричать „Пиастры! Пиастры!“ — с иронией подумала девушка. — Хоть будет с кем поговорить, а то ведь от одиночества, бывает, и крыша едет. Кому я буду потом нужна со съехавшей крышей?..» Птичий крик стих, и наступила тишина, нарушаемая только тихим плеском волн. И тогда Галка услышала…

Голос.

Она не исследовала остров на все сто процентов, ограничившись наблюдением с плешивой вершины горы, куда не без труда продралась сквозь тропическую растительность. Не заметив никаких следов человеческого жилья, она было успокоилась. А сейчас оставалось только гадать, кто там голосит. Может, с восточной стороны бросила якорь какая-нибудь прогулочная яхта, и можно будет напроситься в гости к её хозяевам. Галка достаточно хорошо говорила по-английски, чтобы как-то объясниться с каким-нибудь американцем. Да и острова вокруг, если это действительно Карибы, либо англо-, либо испаноязычные. Может, там какой-нибудь бедолага, которого выбросило на берег в прошлый шторм. Октябрь на дворе, как раз самое время всяким «Катринам» по Карибскому бассейну носиться. Галка только определилась с примерным направлением, откуда могло принести звук, как он повторился. Уже чуть громче. Недолго думая, она привесила ножик на пояс и побежала выяснять, кто там кричит.

Пока она оббежала вокруг леса по пляжу, крик повторился ещё четыре раза. Теперь с направлением проблем не возникало. Кто-то сидел на восточном берегу и отчаянно орал, надеясь, что на его вопли сбежится всё население острова. Так оно, по сути, и было, если учесть, что Галка считала себя единственным человеком на этом клочке суши. «Идиот какой-то, — промелькнула мысль, пока девушка старалась держать правильное дыхание во время бега. — Блажит на всю округу, будто другого занятия не нашёл». С её точки зрения, нормальный человек, попав на безлюдный остров, прежде всего должен был поработать головой и руками. А не бродить по берегу, надрывая глотку. Человек же, поступавший иначе, не вызывал у неё ничего, кроме недоумения: как это хомо сапиенс может быть таким бестолковым? Хотя по опыту Галка знала — очень даже может.

Следующий «сеанс» взывания к небесам заставил Галку в немом изумлении застыть на месте. Неизвестный кандидат в Робинзоны… кричал по-русски! Классическое «Люди, помогите!!!» Кричал с таким надрывом, будто если не увидит живого человека, тут же скончается от разрыва пятки.

— Тьфу, — процедила Галка. — Занесло, блин, соотечественника… Ну и чего бы, спрашивается, я так орала? — гаркнула она, показываясь из-за деревьев.

Закаты в этих широтах быстрые, раз — и готово. Но было ещё не настолько темно, чтобы не узнать человека в лицо. Соотечественник, сидевший на песке в позе полнейшего отчаяния, при звуке её голоса вскочил… и Галке чуть не пришлось ловить челюсть обеими руками.

Владик.

Где-то с полминуты оба так и стояли — с выпученными от удивления глазами и отвисшими челюстями. Первой, что неудивительно, пришла в себя Галка.

— Ну, блин… — Несмотря ни на что — ни на их былую грызню, ни на экстремальность ситуации — она даже обрадовалась. Хоть одна живая душа на этом острове, да ещё сосед по двору. — А ты тут с какого перепугу взялся?

— Ты? — Владик ещё не опомнился, и его хватило только выдушить из себя это слово.

— Не, блин, тень отца Гамлета! Ты тут как оказался, спрашиваю?

— Не знаю, — честно ответил сосед по двору, уже догадавшись, что давно пора очухиваться. — Ехал спокойно, никого не трогал. Вдруг лопается колесо, меня выносит на встречную, а там…

— «Лэнд крузер»?

— Хуже. Длинномер гружёный, блин… Дальше ничего не помню.

— Ясно, — скривилась Галка. Ситуации-близнецы, вся разница лишь в габаритах и тоннаже транспортных средств. — Прочухался уже тут, на песочке? Блин, Бермудская аномалия местного производства… Ты хоть в курсе, где мы сейчас?

— Нет…

— Где-то в тропиках.

— Гонишь! — Владик испугался так явно, что у него затряслись руки.

— Хотела бы я гнать, да не получается. Во, звёзды повыглядывали. Видишь, где Полярная?.. Отож. Ладно, не фиг тут торчать. Пошли, у меня там местечко классное, возле ручья.

И Галка решительным шагом направилась в лес, всем своим видом демонстрируя: мол, не пойдёшь следом — флаг тебе в руки. Совершенно деморализованный Владик поплёлся за ней. А что ещё ему оставалось делать? Услышь он про тропики от кого-нибудь другого — покрутил бы пальцем у виска. Но Галку, при всей своей к ней прошлой неприязни, он знал как человека, совершенно не способного над кем-то издеваться, да ещё в такой странной (если не сказать хуже) обстановке. Больно уколоть словом она могла, да ещё как! Но разыгрывать, когда сам себя не помнишь от страха, — никогда. Потому поверил если не совсем безоговорочно, то процентов на девяносто с гарантией.

Что ж, тропики так тропики… Спасибо, хоть не другая планета.

7

— Ёханый бабай, у тебя руки что, из жопы растут?!! Свалился на мою голову, горе луковое!!! В последний раз показываю!..

Галка многого не умела, но если за что-то бралась, делала на совесть. И терпеть не могла, когда ей попадались патологические неумехи. Но Владик по части полнейшей неприспособленности к жизни переплюнул всех. Как выяснилось, его основные умения сводились к клацанью по компьютерной клавиатуре и кручению баранки своего джипа. Он не только не мог самостоятельно залить бензин в бак. Он даже не представлял, как это делается! Всё, что от него до сих пор требовалось для этого — сунуть купюру работнику заправки. Если ломался комп, он вызывал мастера, ибо даже не был в курсе, как потом прицепить все провода к системному блоку. Однажды обжёгся: купил комп, привёз домой, сам кое-как собрал. Комп, естественно, включаться не захотел. А вызванный на дом мастер, обнаружив интерфейсный кабель монитора, повёрнутый на сто восемьдесят градусов по отношению ко входу видеокарты и забитый туда молотком, обложил незадачливого любителя в три наката с переборами. И безапелляционно заявил: если ты идиот, компьютер тебе не нужен. Владик потом купил себе другой комп, получше. Но собирать его сам не рискнул. Да и владел этой машинкой на уровне «продвинутого юзера» — то есть знал, как набить текст и войти в Интернет. И таков он был во всём, кроме донжуанства, естественно. Только здесь оно ему было ни к чему. Галка давно прицепила к нему кликуху «Галопом по Европам», намекая на сугубую поверхностность всех его знаний. Другая кличка была вовсе неприличной, и касалась как раз его рук, росших не оттуда, откуда положено. Словом, она видела его насквозь, а при таком раскладе Владику ничего бы не обломилось в любом случае. Ну, не любила она пустопорожних красавчиков, особенно когда они совершенно оторваны от жизни.

Кое-как, через «мать-перемать», Галка научила своего непутёвого Пятницу поддерживать огонь и, чтобы не терял даром времени, скручивать из копры какие-никакие верёвочки. Будет чем связать жерди для его шалаша, чтоб не ночевал, как сегодня, под открытым небом, накрывшись собственной курточкой. Если шалаш развалится, пусть сам на себя и пеняет. Сама же она отправилась на берег, поискать чего-нибудь более питательного, чем бананы. Реквизировала на всякий случай у Владика величайшую драгоценность, найденную в его карманах — английскую булавку. Вдруг для чего-нибудь сгодится. Больше ничего пригодного для островной жизни там не нашлось — жвачка, мобилка, ключи, деньги, абонемент какого-то элитного клуба… Словом, пока он занимался женской работой, Галка принялась за мужскую. Присмотрела местечко — камни у южного мыса — и принялась разыскивать какую-нибудь съедобную живность. Под ведро приспособила свой побитый жизнью и «лэнд крузером» шлем. И, пока солнышко начало припекать, в импровизированном «ведре» валялось десятка три устриц. В её родном городе этих моллюсков подавали только в дорогих ресторанах и по таким ценам, что лично ей легче было, наверное, съездить их наловить. По крайней мере, Галка ни разу в жизни устриц не пробовала. Хоть она всем своим существом ненавидела запах сырых морепродуктов, но желудок настойчиво требовал чего-нибудь посытнее. А тут одни питательные вещества.

Возвращалась Галка в приподнятом настроении, весело шлёпая босыми ногами по мелкой воде. Прозрачной настолько, что были видны не только мелкие камушки, но и мальки какой-то рыбёшки, гревшиеся на солнце. Стайки таких мальков испуганно шарахались от её ног. Пару раз она видела крабов, но те тоже проворно смывались подальше, поглубже. Ничего, главное, что они здесь водятся, а уж как их поймать, Галка обязательно придумает. Можно надёргать ниток из Владикова свитера, сплести сетку и сделать сачок, например. Ещё она слышала, будто тут есть морские черепахи. Она всё же надеялась, что до черепахового мяса очередь не дойдёт, потому как она где-то когда-то читала, эти звери весили вдвое больше взрослого мужика. Попробуй поймай такой сюрприз… Сюда обязательно кто-нибудь высадится, и их заберут. Но до этого светлого дня ещё надо было дожить. А потом, кстати, объяснять, каким макаром они сюда попали. Галка поморщилась. Врать не хотелось, а правда была такова, что их сразу в дурдом, без направления врача… В природные аномалии мало кто верит. Придётся вешать лапшу про затонувшую неподалёку русскую или украинскую яхту. Тоже версия не ахти, но хотя бы более правдоподобная.

Тёмный продолговатый предмет в воде Галка разглядела не сразу, а разглядев, приняла за запчасть от какого-нибудь судового механизма. Мало ли тут кораблей разбилось? Впрочем, любая железяка сейчас была подспорьем, и девушка, пристроив на бережку свой шлем с уловом, полезла в море. Опять вымокла до нитки, зато теперь у неё в руках оказалось… нечто. Именно нечто — ржавое, смахивающее на странный затвор. На утолщённом конце, где ещё можно было разглядеть какой-то механизм, болталось несколько деревянных ошмётков. Выскочив на берег, Галка подобрала своё хозяйство и потопала к месту стоянки, попутно разглядывая находку.

Море загадало загадку в своём стиле. Ржавая железяка с клочками дерева на остове. Ещё видно, что стержень гранёный. Механизм на одном конце. Присмотревшись повнимательнее, Галка разглядела приблизительное устройство этого механизма. И чуть не запрыгала от радости. Море подбросило ей остатки старинного пистолета. Ведь в семнадцатом и восемнадцатом веках в тропических водах было не продохнуть от пиратов, и подобные находки здесь не были чем-то из ряда вон выходящим. Зато, когда вернётся домой, будет чем похвастать — настоящий старинный пистолет, пусть и ржавый! Наверное, если как следует побродить тут с металлоискателем, можно будет и пиратский клад отыскать. Усмехнувшись этой мысли, Галка пошла дальше. Тут довольно-таки жарко, не хватало дотащить до стоянки протухших устриц.

Где-то далеко над морем прокатился приглушённый громовой раскат. Галка по привычке взглянула на небо. Чисто. Ни облачка.

«Сюрприз, однако, — подумала она. Гром при ясном небе мог означать что угодно. И она была абсолютно уверена, ей не послышалось: что бы там ни было, а слуховыми галлюцинациями до сих пор не страдала. — Кто это может тут так шуметь? Владику ничего говорить не буду, а то вообще отморозится. Или истерику устроит по поводу нашего одиночества. Говорят, с красавчиками это бывает… Зато я буду настороже, и теперь ничего не просплю».

8

Гром среди ясного неба больше не повторялся. Видимо, он был так далеко, что его донесло сюда случайным порывом ветра. Зато к вечеру этот самый ветер стал крепчать. Немножко попрохладнело, а на небе появились облачка. Устриц честно поделили пополам, и Владик, имевший опыт обедов и ужинов в элитном «Бартоломео», показал, как нужно их есть.

— Вот и отличненько, — обрадовалась Галка. — Будешь, значит, на хозяйстве, а я на добыче. Распределим мужские и женские роли с точностью до наоборот.

— Это значит, что ночью ты будешь сверху? — Владик уже совсем оправился от первоначального потрясения и заговорил своим томным бархатистым голосом, от которого сходили с ума не только неопытные девчонки, но и дамы постарше.

Услышав такое, с позволения сказать, предложение, Галка поперхнулась. А потом заржала так, что слышно было, наверное, на противоположном конце острова.

— Ты… ты чего, «Голубой лагуны» пересмотрел? — она в буквальном смысле слова повалилась на песок. — Уй, блин, Казанова нашего розлива!.. Ы-ы-ы!

— Ну, не хочешь — не надо, — пожал плечами Владик. — Силой я тебя заставлять не буду.

Представив, каким манером он заставлял бы её «силой», девушка зашлась в новом приступе хохота. А Владик, как ни странно, совсем не обиделся.

— А я вообще-то мириться приходил, — сказал он, когда Галка отсмеялась.

Та сразу поняла, о чём шла речь. О визите за мобильным. И насторожила ушки. Владик был из тех, что оскорбляются на всю жизнь, а её словесные подковырки на Катькином дне рождения были из разряда оскорблений. Она, собственно, рассчитывала таким образом от него раз и навсегда отделаться. А оно вон как получилось.

— Я это поняла, — кивнула Галка. — Только не поняла, что за причина. Не объяснишь?

— У меня нет друзей. — Вечернее небо и костёр на природе вообще-то располагают к откровенности, а сейчас кроме них двоих на острове никого не было. Почему бы не поговорить начистоту? — Приятелей до фига, а вот друзей, таких, которым можно было бы доверять на двести процентов — нет. О тебе говорят, что ты человек надёжный. Вот я и подумал…

— Так чего ты от меня теперь хочешь? Дружбы? — голос девушки был ровным, без особых эмоций. — Оно, конечно, дело хорошее, только дружбу тоже надо заслужить. Усекаешь? Это тебе не магазин — пришёл, увидел, заплатил. Просто так тоже не подойдёшь похлопать по плечу и сказать: «Здорово, чувак! А давай дружить?» Песочница, блин… Дружбы тоже надо оказаться достойным.

— Ясно, — Владик смотрел на костёр, где, потрескивая, сгорала пальмовая кора. — Что ж, будем стараться.

— Бог в помощь…

Спать завалились каждый в своём шалашике. Причём уснули почти мгновенно, как только упали на подстилку из всё тех же пальмовых листьев. И не снилось им в эту ночь ничего.

В отличие от Владика, Галка спала беспокойно. Просыпалась от малейшего подозрительного шороха, настораживала уши. Но это был всего лишь ветер, необъяснимо окрепший к ночи, да шум прибоя. Это ей совсем уже не понравилось. Неизвестно, как в тропических морях, а на родине ночной ветер обычно приносил дождь. Особенно осенью. Пережить тут нашествие урагана ей вовсе не улыбалось. Но небо не затягивало кисеёй перистых облаков — авангарда ураганов. А насчёт здешней розы ветров она была не в курсе, и потому не знала, чего ждать.

«Мандраж такой… Аж странно, — подумала девушка, беспокойно ворочаясь на шуршащих пальмовых листьях. — Хотя мы и так в предельно странной ситуации, но так меня „телепало“ только раз — перед тем как сюда зашвырнуло. А если сюда никто не приплывёт? Сложно представить, что тогда с нами станет… М-да. С нами. И правда, Влад хоть и мажор недоделанный, но он человек. И я человек. Я его не брошу в любом случае».

С такими тревожными мыслями она наконец уснула более-менее крепко. И проснулась от странного звука: будто где-то совсем недалеко стукнули деревом по дереву. В этих широтах не бывает медленных европейских рассветов, похожих на таинственные мистерии. Хлоп — и готово. То есть светло. Только по звёздам и определишь, что скоро утро. Да ещё по ощущениям, которым за недолгое пребывание на этом острове Галка привыкла доверять. Она прислушалась. Ветер к утру стих, и звук невозможно было бы объяснить тем, что в лесу два дерева стукнулись одно о другое. И если ей не померещилось сквозь сон, то звук шёл из бухты.

«Чёрт… Говорила, не просплю, а всё равно проспала, дура».

Тихонечко, чтобы не разбудить Владика, мирно дрыхшего в собственноручно возведённом шалаше, она выбралась на край леса. Свой временный лагерь они разбили так, чтобы в случае чего не торчать у всех на виду. А то ведь и яхтсмены разные могут быть. Попадётся ещё какая-нибудь мадам Вонг… Словом, Галка решила проявить разумную осторожность: сперва присмотреться к гостям острова, а потом уже решать, идти на контакт или погодить. Будь остров менее гостеприимен, выбирать бы не приходилось. А так — есть чем набить желудки и прикрыться от солнца, значит, есть и выбор. Уж очень не хотелось попасть из одной передряги в другую, ещё хуже.

Плеск воды, бьющейся о деревянный борт. Да. Этот звук Галка не спутала бы ни с каким другим. Зря, что ли, выходила с отцом на лодке порыбачить? Лодка? Яхта? Девушка осторожно высунула голову из кустов.

Всё-таки лодка. И в ней человек пятнадцать. Но не на лодку сейчас смотрела Галка, мысленно проклиная всё на свете. На фоне стремительно светлеющего неба чётко вырисовывался трёхмачтовый парусник. Самый что ни на есть старинный, будто сошедший с иллюстраций к «Одиссее капитана Блада». И выглядел этот корабль так, будто его недавно использовали в качестве мишени на артиллерийском полигоне: в борту кое-как заделанные дырки, средняя мачта — кажется, она называется «грот»? — треснула у основания, даже отсюда видно. Обложив как следует судьбу, подсунувшую ей такое «приключение», Галка повнимательнее присмотрелась к лодке. Народ там тоже был… живописный, если не сказать хуже. Загоревшие до бронзового цвета лица, черт которых из её засады было не разглядеть. Кто в рубашках, кто в кожаных безрукавках, кто голый по пояс. Галка на миг подумала, что из лодки сейчас потащат съёмочное оборудование — скажем, снимают очередное продолжение «Пиратов Карибского моря». Натура ведь самая подходящая. Но увы. Лодка уткнулась носом в песок, и «живописный народ», выскочивший оттуда, вскинул на плечи какие-то мешки и бочонки.

— Твою мать… — зло процедила Галка. Видел бы её сейчас кто-нибудь из знакомых — бежал бы без оглядки.

Тихонечко, стараясь не задеть ни одну веточку, она подалась назад. Туда, где её точно не могли видеть.

«Картина маслом. Название — „Приплыли“, — думала она, делая всё возможное, чтобы не выдать своё местопребывание ни единым звуком. А сердце колотилось так, что она даже испугалась: услышат! — Перемещение пространстве и времени. А ведь это пираты… Вот что за пистолетик я нашла… Ёлки тресни, вот и не верь после этого фантастам… Так. Делать-то что будем?»

Вопрос был из разряда «на засыпку». С одной стороны, торчать на этом островке всю оставшуюся жизнь не имело смысла, хотя бы по той причине, что кроме пиратов они тут рискуют никого больше не увидеть. Да и прятаться всю жизнь не получится. Значит, надо выходить на контакт. Но тут вырисовывается другая проблема: пираты есть пираты, как бы их в книгах ни приукрашивали. Судя по обрывочным данным, которые Галка время от времени вылавливала в Интернете, отморозки они были ещё те. Ценили только золото, пытали пленников, уважали одну лишь силу и вообще были полными беспредельщиками. А уж как они относились к женщинам — Галкины современники, подпольные работорговцы, отдыхали, нервно куря в коридоре.

Остаётся надежда на одно неприятное свойство человеческой натуры.

«Золото, говорите, ценят? Ну, ну…»

9

— Подъём! Влад, подъём, говорю! Твою дивизию… Вставай, ты, крейсер «Аврора»!

— Что… что такое?

— Тихо! — зашипела Галка, зажав ему рот. — Мы тут не одни.

Владик не сразу понял, отчего Галка так волнуется, и попытался было оттолкнуть её и повозмущаться. Но встретился с ней взглядом, и передумал. Ну то есть он попросту застыл от страха: сейчас его соседка по двору была опасна, как никогда. Отчего-то Владику на ум пришло сравнение с её ножом. Он встал на четвереньки, и, стараясь не шуметь, посмотрел в том же направлении, куда смотрела Галка. Они устроились неподалёку от ручья, но не у самого его берега. И в стороне от найденной тропки. Это их и спасло, во всяком случае, от нежелательного внимания семерых мужиков, тащивших к ручью бочонки. Пятеро из них волокли посуду, двое имели на руках по ружью старинного образца и по паре пистолетов за поясом. И у всех на поясах болтались сабли. Эти типы прошли по тропе к маленькому затону, где и принялись наполнять свою тару ключевой водицей… Владик снова перевёл взгляд на Галку, и увидел, как та медленно перехватила нож с заранее выпущенным лезвием, остриём от себя. Потом он рискнул посмотреть ей в лицо. И страх почему-то прошёл. Просто бывают люди, которые не только не раскисают в момент опасности, а становятся похожими на вот этот нож — существами, сделанными из легированной стали. Напади сейчас на них кто-нибудь, да хоть эти господа с бочонками — в первые же секунды недосчитались бы одного, а то и двоих. А там уже как Бог даст. И Владик начал заражаться этой её уверенностью. Хоть и понятия не имел, что ему делать.

Водоносы ушли, и Галка едва слышно вздохнула.

— Отлично, — прошептала она. — Ситуёвина — зашибись.

— Что делать будем? — Владик задал вслух вопрос, которым мучилась сама Галка.

— Думать, — девушка всё ещё смотрела в сторону, куда ушли семеро гостей. — Не похоже это на киносъёмки, хоть стреляй. Они явно шли с опаской.

— Значит, это…

— Пираты Карибского моря. Только, в отличие от Джека-Воробья, настоящие.

— КТО?!!

— Цыц! — тихо и страшно зашипела Галка. — Будешь орать, я тебя сама зарежу, не стану ждать, пока они, — кивок в сторону, куда ушли мужики, — тебе кишки выпустят!

— Блин… — Владик был бледен настолько, что Галка даже испугалась за него. Он боялся. Очень боялся. И даже не пытался это скрывать. — Значит, это мы ещё и во времени…

— Давай вспоминать, что мы вообще знаем о пиратах, — девушка не переставала следить за зарослями. Если сейчас кто-нибудь услышит, как они тут перешёптываются, мало им не покажется.

— Ну… они нападают… в море…

— Не только в море. — Галка, в отличие от Владика, чуть побольше времени уделяла самообразованию и, в отличие от всё того же Владика, умела выделять из потока информации более-менее значимые факты. — На суше тоже отмечались будь здоров. Народ они были горячий, верно?

— Точно, сразу за пистолеты и ножи, — кивнул Владик, тоже с перепугу кое-что припоминавший. — А ты… ты что, собираешься с ними переговоры вести? Они же…

— Знаю. — Усмешке Галки обзавидовался бы и граф Дракула. — Я тоже не пальцем деланная. В крайнем случае, их станет на пару человек меньше. Но это в очень крайнем случае. А я думаю уболтать их забрать нас с собой. В цивилизацию.

— Как?!! — Владик, забывшись, вскрикнул, и Галке пришлось пригрозить ему кулаком. — Как ты собралась их убалтывать? — чтобы не схлопотать по фейсу, он едва слышно шептал. Но лицо, и без того бледное, было теперь ещё и перекошено нескрываемым ужасом. — Знаешь, что они с женщинами делают, когда никто не видит?

— Догадываюсь. А знаешь, что с нами будет, если мы тут останемся? Сегодня пришли эти, через неделю, месяц, полгода — придут другие, не лучше. Долго мы с тобой сможем сохранить силы на устрицах и бананах? Лично я не оптимистка и предпочту выбираться отсюда как можно быстрее. Похоже, эти ребята собрались тут застрять. Я видела, барахло с собой в лодке волокли. Так что время у нас есть. И мы с тобой должны придумать себе такую легенду, чтобы и заинтересовать этих товарищей взять нас на корабль, и на вранье не попасться, хотя бы по первому времени. А там найдём способ сбежать, лишь бы оказаться где-нибудь недалеко от обитаемого берега.

— Риск — благородное дело, но не до такой же степени! — возмутился Владик. — Ты точно с дуба рухнула! Ты же и слова сказать не успеешь, как они тебя быстренько оприходуют!

— Ты давай мозгами шевели, придумывай легенду, — хмыкнула Галка. — А я уже подумаю, как это всё подавать. Чтобы не оприходовали.

Владик махнул рукой. Если она хочет смерти — пусть лезет на рожон. А он отсидится в кустах. О чём и сообщил.

— Щас тебе, отсидишься ты в кустах, — язвительно прошептала Галка. — Если они увидят меня, то потом всё равно островок обыщут. И тогда в оборот возьмут уже тебя. Нравится?.. А, не нравится. Тогда слушай сюда. У меня тут заготовочка наметилась…

Минут пять она объясняла Владику свою задумку. Тот слушал весьма скептически, но не перебивал. Во всяком случае, это было уже что-то более определённое. Маленький шанс. Если они вывалились из родного двадцать первого века куда-нибудь в семнадцатый-восемнадцатый, то здесь нужно как-то выживать. Без папиных денег, без джипа, без приятелей, охраны, элитных клубов… Но ведь Галка и дома как-то выживала без всего этого. Значит, и он, если захочет, сумеет? И когда-нибудь сможет защитить её? Он мужик, а должен отсиживаться в кустах, пока девушка рискует головой. С другой стороны — соседка права: самое большее, что он может сделать ножом — порезаться. А уж кого-то защищать…

Галка дождалась, пока солнце взойдёт достаточно высоко. С корабля к тому времени прибыли ещё две небольшие шлюпки, на берег высадилось как минимум человек сорок. Продырявленный корабль отбуксировали ближе к берегу и принялись выгружать шлюпками оттуда всё подряд — поклажу, какие-то мешки, бочки. Потом настал черёд пушек. Бронзовых. Дульнозарядных. Похожие Галка видела только в городском музее — свидетели былой славы лихих казаков Богдана Хмельницкого мирно выстроились рядком во втором зале. Высадившиеся тут же принялись сооружать временный лагерь. Видимо, собирались задержаться здесь на несколько дней. Корабль, там, хоть как-то отремонтировать, днище почистить, ещё чего-нибудь. Прятаться от них все эти несколько дней не с руки. Лучше объявиться, но так, чтобы у пиратов — а Галка теперь абсолютно была уверена, что это настоящие пираты — не возникло никаких сомнений в её словах. А заинтересовать и удивить она их действительно могла.

Пока одна группа морячков каталась между берегом и кораблём, перетаскивая на пляж свой инвентарь, другая развела костёр. Среди них выделялись трое: два мужика, одетые так же, как и остальные, но, во-первых, в более-менее новое и чистое, а во-вторых, начальственного вида. И ещё один невысокий, седой, в простых рубахе и штанах, в жёлтом головном платке, но тоже державшийся независимо. Капитан и его офицеры — сообразила Галка. Из этих троих один держался более властно, вызывающе, что ли. И на рожу был — только детишек пугать. Второй больше соответствовал Галкиным понятиям о дворянине семнадцатого века. Загорелый, как и все, но на лицо не в пример симпатичнее капитана. Уже не скажешь «рожа», во всяком случае. На троих у начальничков было одно выражение лица — хмурое. Точно кто-то на них здорово наехал. Тут веселиться не от чего. Команда тоже не выглядела особо счастливой, но во всяком случае повеселее капитана и офицеров. А уж когда они выгрузили своё имущество и поджарили на костре мясо, то даже затянули какую-то песенку. Галке пришлось ждать этого добрых два часа, но она никуда не торопилась. Каково приходилось сейчас Владику, она могла представить, но лишь бы он не вздумал высовываться или шуметь. Соображалки должно хватить, всё-таки высшее экономическое за плечами. В общем-то затягивать с визитом тоже не стоило. Страх — штука коварная. Иного он и разума лишить может. Вот так и кидаются некоторые сквозь кусты, не помня себя от страха, а их первой же пулей…

Ветерок донёс до неё запах жареного мяса, фруктов и чего-то спиртного. Дождавшись, когда народ примет грамм по двести, Галка мысленно помолилась, поправила закатанную до колен штанину и осторожно, сантиметр за сантиметром, подтянулась почти к самому краю зарослей. Прислушалась. Говорили эти люди по-английски, но как-то не так. Оно и понятно: за триста с чем-то там лет любой язык бы переменился. Но — ещё одна странность — Галка не испытывала никаких языковых трудностей. Она каким-то десятым чувством понимала всё сказанное и почему-то была уверена, что ей удастся объясниться.

«Почему это случилось именно с нами?»

Вопрос, занозой засевший где-то в глубине, долго не мог пробить себе путь «наверх», к её сознанию. Но вот пробился, и Галка не могла дать ответа.

«Почему именно я? Кому и, главное, для чего это понадобилось? Я не верю в такие случайности…»

Ждать пришлось ещё не меньше получаса. Но в итоге от костра поднялся один из пиратов и отправился в кусты. Зачем — догадаться несложно. Галка осторожненько подобралась к тому месту, которое он выбрал для удобрения местной почвы, дождалась, когда процесс закончится, и встала в полный рост у дерева…

10

Первой реакцией джентльмена, увидевшего перед собой хитровато улыбавшуюся девчонку, было схватиться за рукоять большого ножа. Строго говоря, Галка сильно подозревала, что это у него вообще было вколочено на уровень коленного рефлекса. Как и её реакция на любое нападение. Однако ей повезло. У коренастого рыжеватого крепыша голова работала явно быстрее рук, и нападать он не спешил.

— Привет, — Галка не стала провоцировать пирата на активные действия своими активными действиями, и стояла, не шевелясь. Важно было протянуть первую ниточку. — А я уже и не думала, что когда-нибудь увижу людей…

— Что-то я тебя тут в прошлый раз не приметил, — недружелюбно проговорил незнакомец. — Кто такая?

— Наш корабль затонул… где-то неподалёку. Я в ваших широтах и долготах не сильно разбираюсь, и вообще тут в первый раз. Если ты не против, то я готова предложить вашему капитану весьма выгодную сделку.

— Что ж ты не вышла на берег? — хмыкнул пират. — Сразу бы кэпу всё и объяснила. Я тут при чём?

Девушка оглянулась, посмотрела сквозь кусты на тусовку у костра и так улыбнулась, что её собеседник всё понял и без слов.

— Приятель, вас там сорок человек, — едко сказала Галка, всё-таки решив прибегнуть к словам. — А я ещё жить хочу.

Пират усмехнулся, на этот раз веселее. Видно, оценил юмор.

— Я Билли, — представился он. — А ты что за птичка?

— Галина, — ответила девушка.

— Как? Алина? — удивился Билли. — Хм… Это где так девчонок называют, хотел бы я знать?

— Узнаешь, если проводишь меня к капитану, — Галка подмигнула. — Ему-то я точно всё выложу.

— Уверена, что капитану понравится твоё предложение? Если нет, лучше тебе вообще не показываться ему на глаза.

— Не так страшен чёрт, как его малюют, — девушка снова обернулась к пляжу.

Пират наконец убрал руку с ножа и присмотрелся к ней повнимательнее. Девка так себе, не уродина, не красотка. Маленькая, но жилистая. Из странностей только непривычно короткие волосы да штаны. Ну, мало ли. Иной раз купцы своих дочек мальчиками обряжают, чтобы не было, так сказать, эксцессов на кораблях. Эта и сейчас вполне могла бы назваться мальчишкой, под такими обносками всё равно не разобрать, что к чему. Только почему-то не стала. Да и голосок приятный, звонкий… Он расплылся в улыбке.

— Добро, провожу тебя к кэпу, — сказал он. — Только услуга за услугу, девочка. — Билли ещё раз оценил её фигуру и улыбка стала ещё шире. — Я помогу тебе, а ты не ломайся, когда я к тебе подкачу. Ясно? Давненько я на берегу не был, а ты хорошенькая, хоть и щуплая.

— Ага, это типа предложение руки, сердца и прочих органов? — девчонка тоже заулыбалась. И что-то в этой улыбке было непонятное. Такое, что Биллу почему-то не хотелось тянуть к девочке руки, как бы он там ни соскучился по женскому обществу. — Давай договоримся так: ты проводишь меня к капитану, а я, если ему НЕ понравится моё предложение, так и быть, ломаться не стану. Но только с тобой одним, за остальных базара не было. Ну а если кэп согласится взять нас на борт, то я сделаю тебе хороший подарок. Такой, что ты до конца дней своих благодарить меня будешь. Идёт?

— Кого это — «нас»? — этот пират, кажется, тоже умел вычленять из потока информации самое главное.

— Меня и брата.

— Чёрт… За двоих мы не договаривались, девочка.

— А я за него сама добазарюсь, — сказала Галка. — Ну, мы идём? А то твои приятели, чего доброго, пойдут тебя искать, и наш с тобой договор накроется медным тазом.

— Чудно ты болтаешь, — сказал Билли. — Ладно, пошли. Но смотри мне, уговор есть уговор.

— Дык, ясен пень…

Галка в какой-то момент подумала: повезло ещё, что умный попался. Вышел бы какой-нибудь дуболом с двумя извилинами — и всё. Даться она бы не далась, не для того два года училась в секции, такие бабки платила. Но серьёзной драки с целой компанией пиратов она бы не пережила.

Это был момент истины. Первые несколько секунд были для Галки самыми тяжёлыми. Казалось, будто в неё полетели сразу сорок пуль. Или камней. «Кто такова? Откуда взялась?» Галке стоило больших усилий удержать спокойствие на лице и в душе. Эти господа таковы, что если почуют слабину, разорвут в клочья. Первый вал схлынул… Для начала тусовка попросту сообразила, что не стал бы их приятель Билли вот так запросто выходить из лесу бог знает с кем, если бы не убедился, что это существо не опасно. Опасного он бы незатейливо пришиб на месте обнаружения. Но девчонка… Откуда? Ведь в прошлый раз, когда воду брали, не было на острове ни души. Странно. Билли вообще-то знает, что нужно делать с девчонками, при которых нет бдительных папаш, братцев, муженьков или охраны. Только почему-то ведёт её прямиком к кэпу. А девка держит себя так уверенно, будто не на острове, не среди четырёх десятков морских волков находится, а посреди главной площади какой-нибудь европейской столицы… Галка хорошо разбиралась в людях. Пару раз это умение помогало ей избегать ментовских подстав — подошёл типа покупатель, а гривен нет, только баксы. Продайте телефончик, девушка, а то такой облом идтить менять. Ещё обманут… Далеко не все подобные «валютчики» были подставой, и Галка, бывало, продавала мобилки за доллары, но ментам не попадалась ни разу. Просто потому, что умела верно угадывать эмоциональный настрой человека. Или группы людей. Как и в этом случае. Удивление, любопытство, интерес — больше простой, человеческий, чем вполне определённого рода. Один её странный вид мог заставить их, прежде чем распускать руки, хоть чуть-чуть задуматься. Жаль, не всех. Вон сидят трое, слюна так и капает… Один из них, чернявый, и правда был хорош. Она бы даже сказала — красавец, из породы «настоящих мужчин». Может, не такой умный, как Билли, но всё же… Девушка не возражала бы, если бы вместо Билли в кусты отошёл именно он. Тем не менее до капитана Галка добралась без приключений. Он и правда рожей не вышел: хоть сейчас на съёмки «Властелина колец», на роль саруманового урукхая, без особого грима. И габариты соответствующие. Да ещё бородатый. Только глаза выдавали чертовски умного человека. Впрочем, дураки в капитанах никогда не засиживались. Двое офицеров — «дворянин» и седой, — занимавшиеся своими делами, сейчас же подтянулись к шефу. Первый, и так хмурый, тут стал совсем мрачным. Второй, наоборот, любопытничал, хоть и старался этого не показать.

— Кого это ты приволок, Билл Роулинг? — поинтересовался капитан.

— У неё к тебе дело, кэп, — Билли сжато, одной фразой, пояснил ситуацию. — Кажется, она тут с того шторма, который наделал делов неделю назад.

Взгляд капитана проассоциировался у Галки с рентгеном. Или, скорее, с аппаратом в аэропорту, который просвечивает чемоданы. Девушка поняла: ей сейчас не стоит раскрывать рот. Пусть капитан первым задаст вопрос. По нему точно можно будет судить об этом человеке и о своих перспективах. Команда же тем временем постаралась расположиться одновременно и в почтительном отдалении от руководства и так, чтобы слышать каждое слово.

— Я понял, — хмыкнул капитан. — Сейчас мы наверняка услышим занимательную историю о знатном и богатом папочке, который осыплет нас золотом за доставку любимой доченьки в Порт-Ройял.

«Порт-Ройял, — автоматически отметила про себя Галка. — Значит, точно Карибы, семнадцатый век. Действую по варианту „А“… В каком году Порт-Ройял снесло землетрясением? Читала где-то… Блин, не помню…»

— Может быть, мой отец и не так знатен, как хотелось бы, но сделка для вас будет выгодной в любом случае, — Галка заговорила холодным деловым тоном, какой у неё обычно прорезался при разговорах с непосредственным начальством. Договор договором, а свои кровные иной раз приходилось вырывать чуть ли не зубами. — Три тысячи золотых за то, что вы заберёте отсюда меня и моего брата, и доставите по месту назначения. Плюс возможность дальнейшего взаимовыгодного сотрудничества с нами или нашими компаньонами.

— Мы не извозчики, — таким же деловым тоном ответствовал капитан.

— А мы и не пассажиры, — ответила Галка. — Люди, готовые платить за путешествие в один конец три тысячи, это уже ценный груз, не так ли?

— Сомневаюсь, чтобы у тебя был в кармане хотя бы медяк, — усмехнулся седой.

— Разумеется, все её денежки в папочкиной конторе, — едко произнёс капитан. — Которую мы можем и не найти… Кто такая, откуда, имя?

— Галина Волкова, из России, — представилась Галка. С Владиком по одному из вариантов был уговор обзываться его фамилией, потому как её собственная — Горобец — звучала слишком непредставительно. Хоть и подходила ей необыкновенно: маленькая, серенькая, громко чирикает… — У нас пока нет своего флота, способного пересечь океан, потому работаем через голландцев.

— Россия… Россия… — задумался кэп. — Это где такая страна? Что-то не припомню.

— Восточнее Польши, — соизволил наконец подать голос «дворянин». — Я там не бывал, но один мой голландский коллега ходил в их северный порт.

— Архангельск, — Галка знала только один русский северный порт, подходивший по времени.

— Ему там не понравилось, — с едкой иронией добавил «дворянин».

«Ещё бы, — ехидно подумала девушка. — Небось, рожу по пьяному делу помяли. О времена, о нравы…»

— Если ваш коллега судит о стране по портовым кабакам, то я вас разочарую, — не менее едко сказала она вслух. — Эти заведения одинаковы во всех странах мира, где вообще имеются порты.

— Туше. — Губы «дворянина» тронула усмешка, в которой уже не было ни ехидства, ни иронии. — Капитан, предложение выгодное. Нам нужны деньги на ремонт.

— Сам знаю, — капитан смотрел сейчас не на Галку, а на команду, ожидавшую его решения. — Три тысячи… В какой монете?

— Испанские реалы, — Галка назвала единственную валюту этого времени, которую смогла вспомнить.

— Тогда по три тысячи с каждого — с тебя и с братца. Кстати, а где он? Сидит в кустах и трясётся от страха, пока сестрица договаривается с английским капером?

— Не судите его строго, — Галка позволила себе холодную усмешку. — Он слишком привык к тому, чтобы ему всё подавали готовеньким на тарелочке.

— А ты?

— Я — другое дело.

— Ясно. Наследничек фамилии и состояния, а при нём охрана, надёжнее которой не придумаешь — родная сестра, — не понять, говорил капитан серьёзно или насмехался. Скорее, насмехался. — Три тысячи с носа, тогда согласен.

— Четыре за двоих, — Галка выбрала себе легенду купеческой дочки, и теперь обязана была хотя бы для приличия поторговаться. — Я хорошо знаю пределы финансовых возможностей нашей семьи. К тому же, учитывая состояние вашего корабля…

— «Орфей» даёт десять узлов даже с треснувшей мачтой и обросшим днищем, — в голосе капитана прозвучала нотка гордости за свой корабль. — Ладно, так и быть. Пять тысяч за обоих, и вы на борту. Не согласны — можете куковать здесь, пока вас не сожрут индейцы-каннибалы или не попадётесь испанцам.

— Или другим каперам, — со сдержанной улыбкой добавила девушка. — Идёт. Вся сумма по прибытии в Порт-Ройял, наличными.

— Как зовут этого вашего компаньона-голландца? — прищурился капитан.

— Брок, — Галка ляпнула первое, что пришло на ум. То ли в Интернете где-то такое фамилиё выловила, то ли по телику когда-то слышала…

— Питер Брок? — переспросил седой. — Это не тот, случайно, брат которого ходит в Европу на торговом галеоне и шлюпе?

Галка чуть было язык не проглотила. Надо же — вслепую попасть прямо в десятку! Хотя голландцев здесь, наверное, много…

— Откуда мне знать? Я на море человек новый, и в кораблях не разбираюсь. Но их точно было два, один побольше, другой поменьше.

— Знаю я этого Брока, — подтвердил седой, кивнув капитану. — У него контора в Порт-Ройяле, хотя мог давно отвалить на Кюрасао. Жмот, но дело с ним иметь можно. Если её батюшка такой же, денежки ты получишь.

— Ладно. — «Рентгеновский» взгляд капитана снова ощупал Галку с головы до пят. — Тащи своего братца.

Галка, стараясь не терять достоинства — подняла планку, так держи, — кивнула и не спеша пошла обратно. Через временный лагерь пиратов. Краем уха она услышала, как капитан подозвал Билли, что-то у него спросил.

— …обещала какой-то подарок, — услышала девушка.

«Трепло, — нелестно подумала она о своём новом знакомце, чувствуя, как подступает холодное спокойствие. В последний раз с ней такое было перед тем, как она заслужила свой зелёный пояс. — Находка для шпиона, блин…»

— А ну-ка, парни, — сзади раздался голос капитана, — пощупайте хорошенько эту девочку.

Перед Галкой тут же нарисовалась «группа товарищей» в количестве пяти ухмыляющихся пиратов. И среди них, к сожалению, тот самый чернявый красавец, который ей понравился…

— Чёрт!

— Спокойно, Джеймс, — капитан перехватил руку штурмана — того самого «дворянина» — собравшегося взяться за саблю. — Не горячись. Девка нашей породы. Спорю на десять песо, выкрутится…

…Пятеро, перекрывших ей путь, для человека, хорошо знакомого с айкидо, не представляли смертельной угрозы. Хотя двое из них были изрядные шкафы, Галка и не таких по татами валяла. Даром, что воробей. И когда один из них, здоровяк, подошёл слишком близко, девушка улыбнулась. Так, как улыбалась только один раз в жизни. Когда объявила Лысому войну. «Или ты уйдёшь из района сам, или тебя вынесут вперёд ногами». Девушка улыбалась, а глаза — две серые льдинки. Она смотрела как сквозь прицел.

— Пять тысяч, парни, — голосок её был ну чисто мёд. — Около сотни на рыло, и ещё кэпу на орехи останется.

— Остынь, Сэмми, — чернявый, почему-то переменив настроение, удержал здоровяка за рукав. — Ты на эти денежки десять шлюх в порту купишь.

— Чего? — не понял здоровяк. Судя по всему, в этом случае Создатель компенсировал габаритами острую мозговую недостаточность.

— Того, — продолжала улыбаться Галка. — Сотня в кармане по прибытии в Порт-Ройял. Что непонятно?

Пираты расступились. Не столько потому, что заела жадность, сколько из-за капитана, кивнувшего вполне удовлетворительно. И девушка, насвистывая какую-то песенку, спокойненько пошла себе по песочку. Но в её душе спокойствием и не пахло.

Никто из тех пятерых пиратов пока не понял, что один или двое из них могли умереть прямо на этом пляжике. Ведь Галка сейчас, как никогда, была готова к убийству. Но они это ещё поймут. Когда придёт время.

11

— Влад! — Галка всунулась в кусты, в которых стояли их шалаши. — На выход с вещами! Всё путём, договорилась за нас обоих. Только имей в виду: в нашем плане корректировка, ты теперь мой брат.

— Ну ничего себе! — хмыкнул Владик, выходя — точнее, выползая на четвереньках — из-за толстого дерева. — Не стыдно тебе врать незнакомым людям?

— Извини, я не знала как по-английски звучит «сосед по двору», — ехидно усмехнулась Галка. — Как и планировали, я назвалась твоим фамилиём. На мужа ты не потянешь, не в моём вкусе. А слово «дружба» в отношении мужчины и женщины эти товарищи понимают только в одном смысле. Остаётся только вариант с братом.

— Это точно пираты? — Владик всё ещё сомневался.

— Они самые. Будь спок, прокатимся по Карибскому бассейну в лучшем виде. Может, капитана Блада повстречаем где-нибудь, — хохотнула Галка. — Только кэп предупредил, что они не извозчики. Придётся повкалывать. Полы драить умеешь?.. Ясно: научат. Шмотки при тебе? Пошли.

Владик процедил сквозь зубы что-то насчёт Домостроя, своевольных девчонок и наглости в качестве второго счастья, но ему повезло: Галка этого не услышала. Она-то, в отличие от него, углядела, что за ней следили. Двое. Видимо, капитан ей не доверял ни на грош. Одного из двоих она вполне могла достать броском ножа, но воздержалась. И гуманизм тут вовсе был не при чём. Просто не хотелось обострять отношения с самого начала. Если Галке не изменяло её предчувствие, кровушки ей ещё пролить доведётся. Она ведь только притворилась холодной и дьявольски уверенной в себе торгашкой. Выложиться пришлось чуть не до донышка. Но тут уже неважно, кто сильнее на самом деле. Как там гласит чуть ли не первая заповедь военной хитрости? «Если ты слаб, покажи, что силён. Если ты силён, покажи, что слаб». Его величество блеф сыграл свою роль. Пираты поверили в её опасный спектакль, теперь оставалось только поддерживать миф о богатой купеческой дочке.

Галка по пути коротенько рассказала Владику содержание своей недолгой беседы с капитаном, благо по-русски тут никто не понимал. Тот только кивал, запоминая и стараясь ничего не напутать. Купцы, голландец-компаньон, буря неделю назад, крушение, жизнь на острове. Проще классического «Поскользнулся. Упал. Закрытый перелом. Очнулся — гипс». Владик только возмутился насчёт непутёвого братца, но тут пришлось быть самокритичным. Что, в самом деле, он умеет в жизни? Разве что готовить, и то только по настроению. Всё. Нет: ещё строить из себя пуп земли. И правда, непутёвый…

Временный лагерь пиратов поразил Владика в самое сердце. Нет, он совсем не был против отдыха на природе. Но хоть каких-то санитарных норм люди должны были придерживаться! А эти, объев мясо, побросали кости где попало, и там же устраивались спать. Между объедков. Видимо, ночью выспаться не довелось. Галка этого, казалось, не замечала. Просто шла себе мимо, твёрдо выдерживая курс прямиком к капитану… Увидев этого самого капитана, Владик мысленно выругался. Вот так он и представлял себе пиратов — за поясом целый арсенал пистолетов, на боку сабля, рожа кирпича просит. И людоедская улыбочка на этой роже. Если бы не безбашенная Галка, он бы и на пушечный выстрел не подошёл к такому разбойнику. А той как с гуся вода. Ничего не боится.

— Господи, — хмыкнул капитан, разглядев спокойную, как дверь, Галку и бледного от страха Владика. — Вот ведь повезло, нечего сказать… Эй, парень, ты трястись-то перестань. Не съедят.

— Он невкусный, — Галка решила поддержать шутку, в своём стиле, понятно. — Какие будут распоряжения, кэп?

— Идите к Жаку, он вас приоденет и к делу приставит. Будете отрабатывать проезд и пропитание, пока не придём на Ямайку. Там рассчитаемся, и вы уже сами решите, иметь с нами дальше дело или нет.

Галка разумно решила не приподнимать завесу над своим будущим после прибытия на Ямайку. Там видно будет.

Тот самый чернявый красавец, представившийся как Дуарте (имени своего он не назвал, видимо, по врождённой скромности), с улыбкой, в которой явно сквозила насмешка, проводил их к боцману. Владик, глядя на крепкого мужика, способного пальцами гвозди гнуть, невольно сравнивал его со щуплой на вид Галкой… и тихо млел от приступов страха. Он бы этого типа даже с места не сдвинул, не то что защищать «сестру», если вдруг тому приспичит чего-нибудь не того.

«Как она не боится?»

На сей раз заразиться её уверенностью не получалось, хоть плачь. Владик сильно подозревал, что если сейчас откроет рот что-то сказать, его зубки выстучат мелкую дробь.

Галка обернулась на ходу.

— Не дрейфь, сосед, — улыбнулась она. — Чего трясёшься? Они такие же люди, как мы с тобой — две руки, две ноги, на плечах тыква.

Владик нервно хихикнул, но стресс есть стресс, и он давал о себе знать. Потому он попытался вообще отстраниться от происходящего. И дядьку лет пятидесяти с жёлтым платком на голове он разглядывал так, будто смотрел фильм. Про пиратов, естественно. Вообразил, будто между ним и этим живописным персонажем находится экран. Полегчало. А «персонаж» тем временем набил трубку, запалил. Выпустил облачко едкого табачного дыма.

— Вот что, детки, — сказал он, обращаясь почему-то к одной Галке. — Звать меня будете Старый Жак. С этого момента и до прибытия в Порт-Ройял я ваш отец, мать и дедушка с бабушкой. Мои приказы теперь для вас — закон. Выше меня только капитан, а выше капитана — Бог. Это раз. Слуг и служанок на корабле не держим, так что прибираться придётся самим. Это два. Если на нас нападут, драться будете наравне со всеми, а там уж как карта ляжет. Это три. Если что неясно, можете задавать вопросы, пока я добрый.

— Хорошо, — лучезарно улыбнулась девчонка. — Как я понимаю, чем меньше вопросов я буду задавать, тем лучше?

— Верно мыслишь, девочка. Только я вижу, люди вы не морские, и наука будет вам не лишней. Начнёте за компанию с парнями с кренгования. Для салаг поясняю: нужно будет очистить днище нашей посудины от наросшей там дряни, — боцман выпустил ещё один клуб дыма. — Растолковать, зачем?

— Не стоит, я в школе хорошо училась, — ответила Галка.

— Учёная девка, — хмыкнул Жак. — Это вообще ни в какие ворота… Ладно, детки, теперь оденьтесь по-людски. Больно смотреть на ваши обноски. Одежду найдёте вон в том сундуке, — он ткнул трубкой в сторону кучи мешков и сундуков. Ближайший, похожий на лежащий на боку шкаф, видимо, использовался в качестве гардероба. — Как оденетесь, подкрепитесь, чем Бог послал, и за работу.

Владик мысленно возмутился: его эксклюзивный прикид обошёлся никак не дешевле полутора тысяч баксов. И, в отличие от Галки, он в воду в штанах не лез. А тут — обноски. Михаил Воронин наверняка бы обиделся, узнай он, как обозвали его штучный шедевр. Но возмущаться вслух почему-то не хотелось. А Галка, смеясь над его мыслями — давно убедился, что она его насквозь видит, — уже тащила «брата» переодеваться.

12

Пока то да сё, день покатил к вечеру, и кренгование корабля отложили на завтра. Всё равно ещё не все дыры в борту закрыли. Поэтому Галке, несмотря на грозные обещания дядюшки Жака, особо делать было нечего. Равно как и остальным, кроме троих-четверых, заменявших погибшего плотника. О том, что «Орфей» с горем пополам выкарабкался из боя с двумя испанцами, любопытной девчонке рассказал всё тот же Билли. Он и правда был любитель поболтать, а девчонка ему явно понравилась. Чем? Ну, хотя бы отсутствием страха, во всяком случае, его внешних проявлений. Галка беззлобно зубоскалила, отшучивалась. И вообще заметила, что пираты не такой уж красноречивый народ, как думают некоторые беллетристы. Да, капитан с офицерами и лидеры команды просто обязаны были изъясняться как минимум доходчиво. Остальные в большинстве своём гораздо лучше управлялись с такелажем и саблями, чем с собственным языком. Оттого на одно слово любого пирата Галка отвечала десятком своих. Уж что, что, а язык у неё был приделан, как надо. Владик же намертво замолчал, даже когда его приставили жарить мясо на ужин. К слову, мясо было ещё довольно свежим. Возможно, вчера утром где-то бегало или плавало. До изобретения холодильников оставалось ещё две с половиной сотни лет, в тех широтах и в октябре было достаточно тепло, потому в море пираты обычно брали солонину и неважно выпеченные галеты, если вообще не сухари, быстро плесневевшие в трюме. Откуда же свежатинка?

— Эх, упокой, Господи, душу грешника Джонни, — сказал Билли, когда неугомонная Галка задала вопросик про свежее мясо. — Славный был охотник.

— Дельфинов, что ли, промышлял? — не успокаивалась девушка.

— Морских коров, — сообщил Билли. — Испанцы его вчера убили. Ладно, наймём другого индейца, у нас на берегу среди них полно друзей. Придётся до тех пор сидеть на солонине.

Солонину Галка честно попробовала. Не деликатес, но есть можно. Если выбрать оттуда червячков. Она сильно заподозрила, что кусок с жирным червём (наверное, какая-нибудь личинка) ей подсунули специально, чтобы полюбоваться на реакцию европейской барышни. «Барышня», однако, преспокойно выкинула личинку и продолжала жевать мясо как ни в чём не бывало. Хотя больше всего на свете хотелось не сходя с места выдать съеденное обратно. Чего ей стоило в тот момент удержать на физиономии спокойное выражение, лучше не говорить. А пираты, только девушка отлучилась за водой, начали со смешками, но не без уважительных ноток обсуждать слова капитана: «Девка нашей породы». Галка действительно попала как рыба в воду. Почему-то ни с кем раньше ей не было так легко общаться, как сейчас с этими флибустьерами. Головорезами, разбойниками, грабителями, вполне заслужившими репутацию «морских волков». Хотя, а сама-то она кем была? Немножко студентка, немножко торговка, немножко «блатная». В общем, тоже не идеал… Словоохотливый Билли сразу обзнакомил её со своими приятелями, и сейчас они всей нескучной компанией засели у костра. Заодно заочно представил начальничков: мол, кэпа зовут Джон Причард, штурмана — кстати, он дворянин, бывший морской офицер — Эшби. Ну, а с дядькой Жаком, боцманом, Галка уже познакомилась. Было ещё довольно светло, но пираты не обольщались. Темнеет здесь в самом деле очень быстро, это вам не Европа… На ужин, кроме мясной зажарки, были свежие бананы, от которых Галку после островного сидения уже начинало потихоньку тошнить. Но пираты наворачивали их так, что скоро около костра образовалась неслабая куча кожуры. Запивали они это дело, естественно, ромом, от которого вредная девчонка отказалась наотрез. Тогда Билли приволок бутылочку вина, реквизированную, видать, с какого-то захваченного корабля. Для прекрасных дам лучше не придумаешь, так сказать. Галка возражать не стала, и в итоге после второго стаканчика разговор перешёл на более рискованные темы. Приставать к ней никто пока не решался — кэп запретил, не хватало ещё ценный груз испортить, — но раздевающих взглядов после «подогрева» заметно прибавилось.

«Ага, — думала Галка, попивая слабенькое винцо, видать, местного, карибского производства. На её вкус чуток кисловато, но это после крымских вин домашней выделки. Ведь только этим летом ездила к подруге в Керчь, напробовалась. — Сразу видно — некрасивых женщин не бывает. Бывает мало водки. Ну, ладно, только заведитесь, сразу начнётся концерт по заявкам радиослушателей…»

— …Тут кэп не сплоховал, и сразу скомандовал на абордаж, — Билли рассказывал девушке о предпоследнем, более удачном рейде «Орфея». О том самом, где они разжились, кроме всего прочего, и вином, остатки которого сейчас и допивали. — Взяли купца, а там трюм полупустой. Только вино да кожи. Ну, хоть что-то, тоже товар. Да ещё сам корабль и двое пассажиров, муж и жена, богатые испанцы. Оставили их только ради выкупа. Честное слово, не посули они денег, отправились бы за борт оба. Сразу. Даже баба. Длинная, худющая, как жердь, и на рожу словно лошадь. На такую никто из парней бы не польстился.

— По трезвому делу — точно. Надо было выпить, — хмыкнула Галка. — Или ты столько не вылакаешь?.. Ладно. Худые вам не нравятся, значит? Так ведь и я не толстая, а некоторые из вас на мне уже глазами дыры протёрли.

— Ты — другое дело, — сказал Дуарте, тот самый красавец, с которым, между прочим, сама Галка не прочь была бы поболтать без свидетелей. — Ты маленькая, но ладная. Не скелет ходячий, как та испанка.

— Верно, — поддакнул Билли. — Какая радость, когда бабу даже ухватить не за что?

— Значит, в твоём вкусе женщины упитанные? — улыбнулась Галка, наливая себе третий стаканчик, но и не забывая о закуске. — Насколько?

Билли показал, насколько. Пираты заржали, а Галка вздохнула с притворным разочарованием.

— У-у-у… — весело протянула она. — Мне так за всю жизнь не откормиться. А я только собралась к тебе поприставать. Ну, значит, не судьба.

Билли, наверное, в первый раз за всё время не нашёл, что сказать. А компания у костра заржала ещё громче.

— А вот мне нравятся маленькие и худенькие, — к Галке поближе подсел здоровенный француз Ксавье, по прозвищу Грот. Билли недовольно заворчал, но остальные, предвидя очередную забавную «штучку», которую наверняка отмочит девчонка, вежливо попросили его заткнуться. — Жерди понятно: на такой бабе, как на сходнях, того и гляди, синяков себе наставишь о рёбра. Толстая — того лучше. Пока на неё взберёшься… Вот ты точно другое дело. И не куча сала, и всё при тебе.

— И разглядеть успел, — хихикнула Галка. Пока это шутки, но она всё равно была настороже. — Только не пойму, когда именно, вроде при вас купаться не ходила… Так говоришь, нравятся маленькие?

— Нравятся.

— А ты им? — весело спросила девушка. — Что-то меня сомнения берут. Ведь если твою рубашку подвесить вместо паруса, разницы никто и не заметит.

Пираты снова заржали: Грот действительно был размером с двух Билли, а тот в свою очередь — с двух Галок. Французу и прозвище-то дали в честь самой большой мачты на корабле, как раз из-за нестандартных габаритов. Из-за них же, видать, и возникали проблемы по части общения с «маленькими и худенькими».

— Будет вам, — получив такой «от ворот поворот», Ксавье стушевался, но место около Галки уступать обратно не спешил. — Что я, за девушкой приударить не могу? Сами слышали, что кэп сказал: если она сама кого выберет, ему до этого дела нет.

— Так ведь это если выберет, а ты отбор не прошёл, — Билли решительно — и не без труда — отодвинул Грота и занял облюбованное местечко.

— Можно подумать, ты прошёл, — напомнил ему Дуарте. И подмигнул девушке. — А ты, Алина, вовсе не трусиха. Не боишься говорить с нами на такие темы? Всякое может случиться, мало ли, что там кэп сказал. Он сказал и отвернулся.

— Если бы я боялась, то вообще бы к вам не вышла, — Галка отхлебнула ещё винца. Под очередной кусочек жареного мяса пошло просто замечательно. — Ну и, кроме того, я ведь ещё не выполнила своё обещание. Насчёт подарка. Помнишь, Билли?

— Помню, — Билли уже ничему не удивлялся. Опять девчонка готовит какой-то фортель.

— Тогда, если никто не возражает, я могла бы объяснить, почему я иногда позволяю себе рисковать, — вполне серьёзно сказала Галка. — Почему нас с братцем одних отпустили. Вот ситуация: сижу я тут на каком-то мешке, пью вино, закусываю. Вдруг кто-то из вас в самом деле решает наплевать на приказ капитана и пытается меня схватить… Представили? Ну, тогда нападайте. Сперва хотя бы ты, Билли. Для примера.

— Как это — нападать? — опешил Билли, а остальные примолкли. Творилось и вправду что-то несуразное.

— Как умеешь, так и нападай, — Галка неторопливо сделала ещё глоточек. — Только всерьёз, без поддавков. Представь, что ты взял корабль на абордаж, а я — безденежная пассажирка, и как раз в твоём вкусе, — девушка развела руками, повторяя его же жест, когда он описывал свои пристрастия в отношении женской фигуры.

Билли сперва хохотнул, не веря своим ушам. Потом быстро, очень быстро метнулся к Галке, пытаясь схватить её за футболку — она хоть и прибарахлилась из сундука, но переодеться решила завтра. Только девушки на месте почему-то не оказалось. А ещё миг спустя он уткнулся носом в тот самый мешок, где вот сейчас сидела девчонка. Правая рука оказалась заведенной за спину, и в позвоночник между лопатками упёрлась маленькая ножка. Пошевелиться он тоже не мог: при малейшем движении руку от кисти до плеча насквозь пробивала боль.

— Первое правило: не зевай, — он услышал над собой Галкин голосок. — Второе правило: нельзя недооценивать противника, даже если он слабее тебя. У него могут оказаться и сильные стороны, о которых ты не знаешь. Третье правило: не бойся того, кто сильнее тебя. И у самого сильного найдутся слабые места, если поискать.

— Это и есть тот подарочек, который ты обещала? — придушенно спросил Билли.

Прочая тусовка, похоже, только сейчас сообразила, что девчонка проделала весь этот фокус без какой-либо задней мысли. А ведь поначалу подумали, будто она собралась сделать их приятелю больно, и кое-кто даже дёрнулся её скрутить. К тому же Билли она сразу выпустила, и тот, усевшись, принялся разминать руку: на запястье чётко отпечаталась маленькая пятерня.

— Да, — Галка подтвердила их догадку, и пираты успокоились. — Но почему же я должна делать его тебе одному, когда у тебя такие славные друзья?.. Я слабее любого из вас. Но никто из вас не сможет меня схватить. Даже ножиком бы не дотянулись. А всё благодаря моему учителю, который сделал меня… не непобедимой, но во всяком случае четверо или пятеро для моей скромной персоны опасности не представляют. Хоть с оружием, хоть без него… Хотите, я вас научу?

— Ты ведь и в лесу могла меня… того, скрутить, — хмыкнул Билли.

— А зачем? Ты же не нападал, — девушка пожала плечами и заняла своё место на мешке. Опрокинутый стаканчик подобрала с песка, плеснула воды, сполоснула и снова налила вина. — Ну, так как, братва? Учить мне вас? Если я, маленькая и худенькая девушка, озадачила здорового крепкого парня, то представьте, как вы сможете удивить испанцев? Подумайте.

Пираты переглянулись.

— Ты наверняка показала нам не всё, что умеешь, — хмыкнул Дуарте. — Давай договоримся. Если сейчас отобьёшься от пятерых, как сейчас нам свистела, я первый скажу: Алина, учи меня. Если нет — не обижайся. Тут я тоже буду первым, а за мной остальные.

— Базара нет, — Галка залпом выпила своё вино — ни дать ни взять, приняла фронтовые «сто грамм» для храбрости. При этом Дуарте заметил в её взгляде что-то странное, до боли похожее на сдерживаемый гнев. Затем она поднялась, отошла на свободное место. — Ты выставил условия, я согласилась. Мне всё равно, кто и как будет нападать. Сами определитесь, ладно?

Солнце ещё не коснулось моря нижним своим краем, и снова нарисовало на зыбкой воде золотую дорожку. Галка не смотрела на пятерых, поднявшихся от костерка. Она не держала на них зла. Пираты есть пираты. Специфика данной эпохи, если так можно выразиться. Чтобы они смогли хоть чуточку себя переделать, должно произойти чудо. А Галка чудес творить не умела.

Так и есть: Дуарте, Грот, Дубина Сэм, Джон — молодой, только недавно из юнг — и Тэд. Как раз те, кто больше всего прожигал девушку похотливыми взглядами. Умница Билли отошёл в сторонку. Не то чтобы он так уж сильно верил в Галкины способности. Просто не хотелось опять повалиться носом вниз… Галка знала, что проиграть не может. Хотя бы потому, что она по совету сэнсэя всегда перед боем — даже тренировочным — отставляла все чувства куда-нибудь в сторонку. До лучших времён. Хочешь победить — не давай страстям тобой командовать… Девушка сейчас была безмятежна, как лесное озеро в безветренную погоду, чего никак не скажешь о пятерых пиратах. Не очень крепкое вино, от которого она тем не менее захмелела, осталось где-то в ином мире. Вместе со всеми чувствами и эмоциями. Здесь были только она, её противники… и эта солнечная дорожка.

— Нападайте, — ровным голосом сказала она.

13

Судовой журнал «Орфея»

23 октября 1669 года от Рождества Христова. Писано рукой капитана Джона Причарда.

Подобрали на одном из островов Рока двоих московитов — брата и сестру. Взялся доставить их в Порт-Ройял за пять тысяч реалов. Если врут насчёт денег, я им не завидую.

Девчонка оказалась не так проста, как я думал. В ней, как и во всех смертных, есть страх, но она его не показывает. Спокойно болтает с парнями, которые в иной ситуации давно бы развлеклись с ней по своему обыкновению. Если бы Эшби снова не встрял со своим благородством. Впрочем, девка и здесь меня удивила. Оказывается, она владеет каким-то боевым искусством, способным сделать человека вчетверо сильнее и быстрее. Пятерых парней, усомнившихся в её умениях, она разметала по песку удивительно ловко. Кажется, они собрались этому делу учиться. Что ж, пусть поучатся. Мне нужны хорошие бойцы.

25 октября 1669 года от Рождества Христова.

Сегодня в полдень закончили кренгование и починку бортов. До вечера погрузимся и отправляемся в Порт-Ройял.

Мальчишка-московит недурно готовит. Лишь бы не разбаловал парней своими блюдами. Где я потом возьму такого кока? Его сестра принялась за обучение всей команды и заодно травит им какие-то байки.

26 октября.

Отплыли с острова.

Эшби бурчит что-то себе под нос. Прямо не говорит, но я по его роже читаю так же хорошо, как он прокладывает курс по своим лоциям и звёздам. Старый Жак доволен девчонкой, говорит, парни на её уроках ведут себя как примерные английские матросы на линкоре. Но болтает, есть и недовольные. Баба на борту и так далее. Вразумил одного, остальные заткнулись.

29 октября.

Открытое море. Ветер зюйд-зюйд-ост, скорость меньше трёх узлов. Еле ползём. Экономим продукты. На горизонте парус.

30 октября.

Ветер окреп, появилась надежда на скорое прибытие в Порт-Ройял.

Сам наблюдал, как парни валяют друг друга по палубе. Девчонка разбила их на пары и заставляет отрабатывать приёмчики друг на дружке. Старый Жак говорит, что она не только учит, но и сама учится морской науке. Сверх того ведёт какие-то записи и, по словам того же Жака, читает их парням по вечерам. То-то они, как стемнеет, стали ржать, как некормленые лошади. Видимо, я что-то упустил, недооценил эту пигалицу.

1 ноября.

На горизонте Порт-Ройял. Почти семьсот миль за неделю. Недурно.

По словам Эшби и Жака, кораблю нужен серьёзный ремонт. Если девчонка солгала, денег нам, даже если её с братцем продать, хватит лишь на закупку продуктов и замену грот-мачты. Придётся либо идти в одиночный рейд на испанца, либо искать Моргана. После его удачного налёта на Маракайбо испанцы злы, как никогда ранее, в чём мы уже имели несчастье убедиться.

14

— Порт-Ройял, — Галка, свободная от вахты — пассажиров на пиратских кораблях действительно не бывает, даже за деньги — смотрела вперёд. — Город, который мы с тобой могли бы увидеть только под водой.

— А что с ним не так? — поинтересовался Владик — тоже пока свободный от камбуза.

— Я где-то читала, его землетрясением снесло. Морем накрылся. Только никак не вспомню, в котором году. То ли в тысяча шестьсот девяносто первом, то ли в девяносто пятом…

— Двадцать с гаком лет ещё ждать. Ну, тогда нам с тобой беспокоиться не о чем, — хмыкнул Владик. — Кроме одного: где взять эти чёртовы пять тысяч?

— Надо — значит, найду где, — процедила Галка. Это было самое уязвимое место их плана. — В крайнем случае, кого-нибудь ограблю.

— Можем просто сбежать.

— Щас, — едко сказала девчонка. — Этот Причард одного из нас, сто пудов, на борту оставит, в заложниках. А сам с другим отправится искать лавку голландца. Который нас и знать не знает. Так что лучше в город с капитаном идти мне. Так будет надёжнее. Я-то как-нибудь вывернусь, дома от блатняка отгавкивалась, довольно успешно, как видишь. До сих пор жива, здорова. А ты точно не вывернешься. Привык за папочкиных халдеев прятаться…

— Дался тебе мой папочка, — Владик мрачно посмотрел на неё.

— Дался или не дался, а ничему он тебя не научил, — огрызнулась Галка. — Думал, его бабки всё заменят. Сильно тебе они тут помогли?.. Вот и я о том же, — добавила она, заметив, что Владик и сам не свой. — Ну, ладно, не сердись. Сама как на иголках. И вот ещё… Если увидишь, что что-то не так — прыгай за борт. Плыви. Так у тебя хоть какой-то шанс будет…

Ради похода в город капитан позволил ей одеться во что-то более приличное. И естественно, мужское — парижских платьев на корабле не наблюдалось. Впрочем, Галка скорее дала бы себя утопить, чем влезла бы в корсет. Нашлись даже более-менее новые испанские (в лучшем смысле этого слова!) сапоги всего-то на два размера больше нужного. Но после переодевания её невозможно было отличить от юнги, принарядившегося для парадного выхода. Кэп даже саблю выделил от своих щедрот. Правда, она была тупая, но по башке кого-нибудь огреть — самое то. Галка чувствовала себя хуже не придумаешь. Сапоги тяжёлые, так и норовят свалиться с ног. Кое-как соорудила что-то наподобие знаменитой портянки, чтобы в самый ответственный момент не потерять обувку. А то ещё на складе перед дядькой Жаком отчитываться. Сабля, длинная и тяжёлая, с непривычки колотила по ногам. Пояс на штанах, не рассчитанный на девичью талию, болтался. Пришлось затягиваться кушаком. Стильная серая кожанка без рукавов поверх новой рубашки смотрелась прилично, хоть это радовало. Ну, а растрёпанные ветром патлы — кого тут этим удивишь?

— Сойдёт, — крякнул капитан, когда хмурая девушка выбралась на палубу. — За девчонку точно не примут.

— Я безумно счастлива, — буркнула себе под нос Галка.

— Братец твой здесь останется, для надёжности. А то вдруг у тебя возникнет желание меня надуть, — Причард предупредил её ещё разок, для доходчивости.

— Ты получишь свои деньги, — мрачно пообещала Галка и полезла следом за капитаном на верёвочный трап.

Старый Жак ждал их в шлюпке, и, как только девушка спрыгнула, они отвалили от борта.

Порт-Ройял построили на западной оконечности длиннющей песчаной косы, образовывавшей огромную бухту. Лучшего места для стоянки кораблей не вообразить. Особенно, в спокойную погоду. Сейчас погода была именно спокойная, но волны тут ходили — как на Днепре в сильный ветер. Хотя, что такое река, даже большая, по сравнению с морем?.. «Орфей» бросил якорь чуть дальше, чем обычно, сразу за двумя фрегатами и бригом. Потому шлюпке пришлось пройти мимо этих бортов, и Галка на какое-то время отвлеклась от своих тяжёлых раздумий. Она ещё по дороге замучила Старого Жака расспросами. Что за корабль «Орфей»? Барк? А чем барк отличается, скажем, от фрегата или галеона?.. Линии корпуса, парусное вооружение, количество пушек, водоизмещение — всё играло роль при классификации корабля. Их двадцатипушечный барк, например, отличался от такого же по количеству орудий и водоизмещению фрегата лишь обводкой корпуса, и наличием у второго типа корабля прямоугольного паруса на бизани. Тогда как у «Орфея» на бизани наличествовал парус «бригантина», дополненный сверху топселем. Галка на память раньше не жаловалась, однако названия парусов, элементов рангоута, стоячего и бегучего такелажа у неё в голове почему-то не держались, то и дело выпадали. Пришлось записывать. Но зато по писанному она уже загоняла эти названия куда положено. Заколачивала, как гвоздём. И, проплывая в шлюпке мимо фрегатов, мысленно перечисляла наименования парусов и рей.

Это здорово помогло ей, во-первых, не думать о своём патовом положении, а во-вторых, навело на одну бредовую идею. Шанс её реализовать, понятно, был мизерный, но он хотя бы имелся. В отличие от варианта «плаванья по течению», от которого можно было ждать только полного провала. Если она проиграет, ей и Владику конец. Хорошо если просто прирежут или пристрелят. А могут ведь продать какому-нибудь ямайскому плантатору, дабы «возместить убытки», намёки уже звучали… В общем, у Галки возник еретический план, и она собралась воплотить его в жизнь. Если появится такая возможность.

Дорогу к конторе голландца Брока знал дядька Жак. Он и вёл туда всю честную компанию. За ним следовала Галка, в последний раз прокручивая в мыслях свой сумасшедший план. Замыкал процессию Причард, зорко следивший, чтобы девчонка не улизнула. Ну, не верил он людям на слово, что поделаешь. Словом, каждому из троих было чем заняться. И, когда минут через десять боцман остановился у дверей конторы — не самой богатой, на Галкин поверхностный взгляд, — каждый был готов к любому исходу событий.

Первое, что бросилось в глаза всем троим — чёрный траурный трен. И мрачный хозяин, отстранённо разбиравший какие-то бумаги. Сердце Галки дало сбой. В дом этого человека пришло горе, а тут она со своей доморощенной легендой. Все планы к чертям. Теперь лишь бы выбраться отсюда живой, что, при наличии за спиной готового ко всему Причарда, довольно проблематично.

— Здорово, Питер, — Жак поприветствовал его как старого знакомого. — Что у тебя стряслось?

— Беда, Жак, — тяжело вздохнул голландец. — Третьего дня я узнал, что мой брат погиб в море.

— Чёрт…

— К-как — погиб? — у Галки в голове всё смешалось настолько основательно, что даже начал заплетаться язык. «Брат голландца погиб. Это мой шанс, и я не должна его упускать!» — мелькнула единственная в этом бедламе здравая мысль.

— В море, — повторил голландец. — Простите за любопытство, юноша, но кто вы?

— С вашим братом из Европы шёл русский купец… кажется, Волков, — пояснил Причард. — А это его дочь, которая должна мне пять тысяч реалов.

Какая бы каша сейчас ни была в Галкиных мозгах, мгновенный, сразу же подавленный страх в глазах голландца она всё же заметила. И не нашла ему объяснения. Хотя купец семнадцатого века вряд ли сильно отличался от своего собрата-бизнесмена из века двадцать первого. Брат погиб, его компаньон тоже. Есть шанс прикарманить себе всё состояние, а тут объявляется дочка братова компаньона, да ещё с долгами перед пиратским капитаном. И Галка уже приготовилась было выложить Питеру Броку свой вариант легенды, когда её настиг очередной сюрприз.

Голландец заговорил на ломаном русском языке.

— Я говориль! — в отчаянии воскликнул он, бросив бумаги на конторку. — Я писаль господин Вольков, что здесь опасний места! Он меня слюшаль? Нет! Мой брат погиб, ваш отец тоже погиб, а я польний банкрот!

От такого нокаута Галка на пару секунд просто потеряла сцепление с реальностью. «Я же всё придумала!!! — билась в разом опустевшей голове сумасшедшая мысль. — И Брока этого, и купца Волкова!.. Этого не может быть!!!»

— Этого не может быть… — прошептала она по-русски, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— К сожальению, может. — Брок понял её по-своему. Подошёл к девушке, положил ей руку на плечо. И перескочил на английский, так как, видно, исчерпал весь свой запас русских слов. — Дитя моё, — сказал он. — Примите мои соболезнования. Увы, такова эта жестокая жизнь, и воды здесь действительно опасные. Если бы ваш отец не был так упрям…

— Объясни, Питер, — Жак не говорил по-русски, и потому не очень-то понимал, что происходит.

— Увы, беда постигла не только меня, — начал голландец. — Мой брат действительно шёл из Европы с московским купцом, который первым среди своих решился самолично сопровождать свои товары, не надеясь на посредничество нашей компании. Неподалёку от Кюрасао, куда их занесло штормом, он нарвался на английского капера, который перебил всех на борту… Откуда я знаю? Так ведь этот пёс посмел явиться с призом и захваченными товарами в Порт-Ройял. Увы, моя жалоба, поданная сэру Модифорду, успеха не имела, и я вынужден бессильно наблюдать, как капитан Уоллес тратит деньги, по праву принадлежащие мне… и этой юной девице.

«Юная девица» тем временем стояла, как мешком по голове стукнутая. Всё ещё не могла выйти из шокового состояния. «Я всё выдумала… Но КАК это могло стать реальностью?!!» Дело обстояло ещё хуже, чем тогда на острове. Там хоть не было Причарда за спиной, зато была масса времени на раздумья.

«Надо хоть слезу из себя выжать, — подумала она, начиная потихонечку приходить в себя. — А то явилась доченька, которая по погибшему отцу даже не всплакнёт».

— Капитан Уоллес… — глухо проговорила она по-русски. — Что у него за корабль?

— Фрегат «Лис», — охотно сообщил голландец. По-английски. — Вам-то это зачем, мисс Волкова? Я не последний деловой человек Порт-Ройяла, но мне было отказано в удовлетворении жалобы. И я, к сожалению, при всём желании не могу ссудить вам пять тысяч для оплаты вашего долга этому джентльмену, — он сдержанно поклонился Причарду. — Теперь я сам на мели.

«Фрегат „Лис“. Шестнадцать бортовых и две кормовых пушки, зелёная полоса вдоль борта. Название… Да, там точно было написано „The Fox“… Мы проплывали мимо него в гавани… Это невероятно, но мы с Владом спасены. Кто это так озаботился? И зачем? ТАКИХ случайностей не бывает… Плевать. Сейчас нужно будет сыграть максимально правдиво. Чтобы даже Станиславский не сказал своё знаменитое „Не верю!“ Я справлюсь. Я должна… Господи, если это твоих рук дело, спасибо».

Галка спиной чувствовала раздражение Причарда. Ещё бы: накрылись почти верные пять тысяч, а это стоимость хорошего ремонта для «Орфея». Но она всё время, проведенное в конторе Брока, усердно изображала убитую горем дочь, узнавшую о смерти отца. Даже слёзы глотала. Молча. А стоило им выйти, как она, издав горловой рык, в ярости стукнула кулачком по косяку двери.

— Вот что, детка, хватит убиваться, — Причард цапнул её за воротник и развернул лицом к себе. — Ты обещала пять тысяч. Мне плевать, что там стряслось с твоим папенькой, но я хочу получить свои деньги. Ясно?

— Ты получишь свои деньги, — Галка задыхалась от ярости. Вполне искренней, надо сказать: этот Причард изрядно её достал ещё за время плавания.

— Каким образом? Пойдёшь уговаривать Уоллеса отдать батюшкино наследство? Я его знаю. Ты не успеешь и рта раскрыть, как огребёшь пару унций свинца в лоб или пару футов железа в брюхо. Или кое-что в другое место. Так что…

— Кэп, не кипятись, — вмешался Старый Жак. — Пойдём отсюда, тут слишком много лишних ушей, — он кивнул на дверь конторы.

Разговор продолжили на улочке, выводившей прямиком в порт. И опять-таки на повышенных тонах.

— Ну и что ты теперь будешь делать? — Причард, дождавшись, пока с улочки уберётся нежелательный свидетель — прохожий — схватил девушку за локоть. — Слушай, детка, если я не увижу денег, ты за компанию с братцем влипнешь в большие неприятности. И тогда моли Бога, чтобы он подарил вам обоим быструю смерть!

— Я сказала, ты получишь деньги! — зло процедила девушка. Красные от слёз глаза, искажённое яростью лицо… Станиславский был бы доволен. — Я ограблю этого Уоллеса. Надо будет — зарежу, но золото из него выгрызу. Ясно?!! А будешь меня прессовать, вообще ничего не получишь!

— Девочка, неужели ты думаешь, будто справишься с Уоллесом? Я и то не рискую с ним связываться!

— Это значит, ты не в доле? — Галка только распаляла свою ярость. — Хорошо. Ты получишь только пять тысяч. А я — всё остальное.

— Чёрт… — Причард от удивления даже забыл разозлиться. — Да ты… Ты просто сумасшедшая! Ты хоть представляешь, куда лезешь, и какие твои шансы справиться в одиночку?

— А, так ты всё-таки в доле, — девчонка сейчас немножко напоминала Медузу Горгону — злое лицо, растрёпанные тёмные волосы. — Я так и думала.

— Послушал бы ты её, кэп, — Старый Жак, как ни странно, заинтересовался. — Кажись, девка замыслила что-то стоящее.

— Скажи, Жак, почему я никогда не вёл совместных дел с Уоллесом? — зло прищурился Причард. — Не потому ли, что он редкостный ублюдок, способный ради барыша потопить даже союзника? Он один из ближайших прихлебателей Моргана, а с ним я не хочу враждовать. Я даже фартинга не поставлю за голову девчонки, если она полезет туда одна, и ровно один фартинг, если она кого-нибудь уболтает на эту авантюру!

— Что такое? — Галка повторила его язвительный тон. — Бравый капитан кого-то испугался?

— Дура!!! — заорал на неё Причард. — Ты хоть знаешь, что я сделаю с твоим братцем, когда Уоллес отправит тебя следом за папенькой? Я расскажу!

— Постой, кэп, — снова встрял Жак, в отличие от капитана разглядевший, что Галка, несмотря на все удары судьбы, держится довольно уверенно. — Остынь. Не такое уж это безнадёжное дело, как ты думаешь… Говори, девочка.

Причард засопел, как бык, увидевший красную тряпку. Но он был чертовски умён, и привык полагаться на чутьё своего боцмана.

— Говори, — процедил он.

Галка, сама злая, как чёрт, пару секунд переводила дух. А потом минут пять излагала свой план. Не очень складно, не вникая в мелкие детали, но вполне логично. Во всяком случае, в глубоко посаженных глазках Причарда мелькнула заинтересованность.

— А тебе палец в рот не клади, детка. Отхватишь руку до самого локтя, — хмыкнул он. Рычания в его голосе поубавилось. Лишь появилась язвительная насмешка. — Удивительно, как вы, купчишки, легко превращаетесь в пиратов.

— Души родственные, — буркнула Галка.

— Значит, так, — подытожил капитан. — Я поговорю с парнями. Жак за тобой проследит, чтобы вдруг не сбежала. Твой братец останется на «Орфее». На случай, если всё-таки сбежишь. А ты хорошенько подумай, что будешь делать и говорить. От этого, между прочим, зависит твоя собственная жизнь.

— И твои денежки, — напомнила Галка. — Пять тысяч будут у тебя в кармане гарантированно. Всё, что сверху, разделим по этим вашим понятиям, законам Берегового братства.

— Хорошая идея, — усмехнулся Причард. — С твоей стороны — твоя жизнь и жизнь братца. С моей — помощь и риск рассориться с Морганом. Как думаешь, Жак, сделка честная?

— Думаю, да, — кивнул боцман. — Девчонка знает, чем рискует, и потому стараться будет на совесть. Так же, как и ты.

— Тогда по рукам. — Причард, если Галка не ошибалась, сам составил какой-то план. — Поверю тебе ещё разок. Последний. Обманешь — я тебя и со дна морского достану.

— Разве девчонка виновата, что какой-то ублюдок прирезал её отца? — Жак, ни дать ни взять, в этой коллизии принял сторону Галки. Почему — чёрт его знает. — Провалиться мне на этом месте, кэп, если голландец не темнит. Я-то его не первый раз тут встречаю. Когда два года назад прошёл слух о смерти его брата, оказавшийся потом сплошным враньём, он так не страдал. Даже когда не знал, что это враньё.

— Проверь, — сказал Причард. — Ладно. Сделаем, как я сказал. Посмотрим, что из всего этого выйдет.

У Галки в голове до сих пор колокольным звоном отдавалась мысль: этого не может быть. Сразу же вспомнился вариант «глючная „Матрица“», который она поначалу задвинула на последнее место. Какой-нибудь агент Смит нажал не на ту кнопочку, и запустился интерфейс «семнадцатого века». Ещё утром она была на двести пятьдесят процентов уверена, что идея использовать фамилию Владика и имя Брока пришли к ней случайно. Теперь такой уверенности не было совершенно. В самом деле таких совпадений не бывает. Либо кто-то искусно подстраивает «интерфейс» под неё, либо далеко не все её идеи — это именно её идеи.

«Господи, на всё воля твоя, — мысленно помолилась Галка. — Но это была только первая часть Марлезонского балета. Если вторая не удастся, весь Порт-Ройял встанет на уши, и тогда мне петля… Если ты для этого меня сюда вывел, Господи, пошли быструю смерть. А нет — так помоги…»

На пирсе она поискала глазами фрегат «Лис». И, разглядев, недобро усмехнулась… Причард это заметил и мысленно похвалил девчонку. В самом деле, она с ним одной породы. Разве только более отчаянная. Не нарывалась ещё, видать. Капитан снова присмотрелся к Галке. Прицельный взгляд, отвердевшие черты лица, сжатые кулачки… Хищница увидела добычу, и теперь не упустит её, пока не получит своё или не сдохнет.

«Вот уж точно родственные души, чёрт подери, — подумал он. — Жаль, что она девка. Была бы парнем, и разговора бы не было. Мне такие люди нужны. Хотя…»

— Идите в «Сломанный якорь», — сказал он Жаку. — Ждите нас там, после заката подгребём. И чтоб без всяких твоих штучек, — он для порядку рыкнул на девушку. — Я терпеть не могу, когда меня дурят.

— Уговор есть уговор, — мрачно сказала Галка.

— Всё будет в порядке, кэп, — пообещал Жак. — Идём, Алина.

Вода у пирса, как и в наши времена, была замусорена всякой всячиной. Волны гоняли пустые, не успевшие ещё утонуть или разбиться, бутылки, какие-то тряпки, щепки, обрывки верёвок, даже драный башмак. Галка сильно подозревала, что если сюда нырнуть, на дне обнаружится пара-тройка скелетиков в мешках с камнями… Только что она избежала той же участи. Но дело не окончено, и у неё всё ещё сохраняется неплохой шанс стать таким вот подарочком для подводных археологов будущего. То-то они удивятся, обнаружив в обоих пятых нижних зубах фотополимерные пломбы… Старый Жак не знал, о чём сейчас думала Галка, но в её положение, как ни странно, вник.

— Пойдём, — повторил он, хлопнув её по плечу. — Выпьем за упокой души твоего отца.

 

ЧАСТЬ 2

«Из-за острова на стрежень…»

1

«Если дело выгорит — напьюсь к чёртовой матери».

План был прост и сложен одновременно. По-тихому подгрести к «Лису», повязать или — если будут «возникать» — перерезать часовых. Капитан Уоллес, по данным разведки в лице Старого Жака, должен к полуночи явиться на корабль в компании какого-то неизвестного, с которым уговаривался о приватной встрече. Его и таинственного собеседника надлежало приласкать чем-нибудь по головушке. А потом, затащив в каюту, привести в «съедобное» состояние и поговорить по душам. Дальше — там видно будет. По обстоятельствам. Или отпустить на все четыре стороны, а они потом поднимут вой на весь Порт-Ройял, или камень на шею. Ничего нового, обыкновенный наезд. Криминал во все века применял этот нехитрый приёмчик, будь то лесные разбойнички времён Робин Гуда, карибские флибустьеры или наши современники «братки». Просто? Хм… Если принять за входящие данные тот факт, что «Лис» ходил под английским флагом и стоял на якоре в английском порту, не так-то всё и просто. Особенно с юридической точки зрения. Причард не зря так взъярился на Галку: оно ему надо — наживать проблемы с Морганом и его «крышей»-губернатором? Но потом подумал, и решил, что если обстряпать дельце максимально тихо, то ни одна собака не гавкнет. Единственным фактом, облегчавшим нашим авантюристам их задание, было то, что команда «Лиса» гуляла по кабакам, и её прибытие на борт ожидалось не раньше утра. Когда все проспятся и проблюются. Так что полтора десятка самых отчаянных оторвиголов с «Орфея» имели неплохие шансы на успех.

Шлюпку часовые заметили бы моментально. Даже в темноте, она ведь не сплошная. Потому первые шестеро диверсантов отправились вплавь на короткую дистанцию. Ждать пришлось недолго. Тихо сняв часовых, эти шестеро проверили корабль на предмет наличия ещё какого-нибудь неудачника. Не обнаружив таковых, они подали сигнал, и шлюпка подплыла к левому, обращённому к морю, борту «Лиса».

— Всё чисто, — один из диверсантов, Дуарте, доложил своему шефу, самолично прибывшему на борт захваченного корабля. — Никого.

— Теперь ждём капитана, — проговорил Причард.

Галку он предусмотрительно держал рядом с собой. А та, давно оправившаяся от пинков судьбы, только рада была поучаствовать в этой авантюре. Во всяком случае, так казалось со стороны. Среди пятнадцати, поднявшихся на борт «Лиса», было семь канониров во главе с Пьером Бертье. Ещё один человек на «Орфее», кроме Билли, дядьки Жака и штурмана, который почему-то не видел в Галке потенциальную добычу. Девушка пока не знала, почему, но Пьеру доверяла. А он в свою очередь старался не давать её в обиду. Только здесь он присутствовал по несколько иной причине…

Ещё не настала полночь, когда они заметили приближавшуюся от берега шлюпку. Не подозревая никакого подвоха, капитан «Лиса» преспокойно поднялся на борт, где его аккуратно тюкнули по темечку и так же аккуратно отволокли в каюту. Тот же «приятный» сюрприз ожидал и его таинственного спутника. И восьмерых гребцов. Этих, правда, оттащили не в каюту, а в трюм, где и связали. Поднимались-то они по трапу по одиночке, и не могли видеть, что там творится за фальшбортом. А увесистые мешочки, первым делом найденные в капитанской каюте, сложили на шкафуте у левого борта под охраной четверых самых надёжных матросов с «Орфея». Чтобы удобнее было потом грузить в свою шлюпку. Галка только удивилась, как точно сейчас пираты воспроизвели сценку, описанную у Сабатини. Кажется, именно так капитан Блад впервые познакомился с братом испанского адмирала. Причард на знакомство с Уоллесом не нарывался — они и так хорошо знали друг друга. Просто относился к этому типу как вор в законе к беспредельщику: с опаской, но без всякого уважения. И теперь не упустил случая напомнить кое-кому о законах Берегового братства.

Уоллеса привели в чувство просто и незатейливо: полведра забортной водицы в морду. Подействовало. Капитан «Лиса» тряхнул головой, отфыркнул воду, попавшую не туда, куда надо. Пару секунд он смотрел осовевшим взглядом пьяного: явно не въезжал в ситуацию. А когда «въехал», зло выругался.

— Ну и сволочь ты, Причард, — процедил он, узнав своего коллегу с «Орфея» и часть его банды. — Я не знал, что ты нападаешь на своих из-за угла.

— Кто бы говорил, — Причард нехорошо усмехался. — Ты, Бернард, наверное, сидишь сейчас, и думаешь — за каким чёртом твой старый друг Джонни вдруг явился к тебе без приглашения? Не будем тратить время на загадки и отгадки. Скажу прямо: ты перешёл мне дорогу.

— Как? — Уоллеса можно было понять. Ему и в голову прийти не могло, что он однажды встанет поперёк дороги другому пирату.

— Тот голландец, которого ты взял в последнем рейде. Там были мои пять тысяч.

— Чёрт… — Что-то определённое — уже облегчение. Теперь капитан Уоллес хотя бы знал, о чём вообще речь. И заговорил куда более примирительно. Ещё бы… — Поверь, Причард, если бы я знал, что там твои денежки, прошёл бы себе мимо. Но теперь-то что? Купца не вернёшь, товары проданы, часть денег уже поделена и пропита.

— Не прибедняйся, Уоллес, — Причард изобразил более-менее добродушную усмешечку. Вся его команда была в курсе: если кэп так улыбается, держись от него подальше. — Или я тебя не знаю? С тебя пять тысяч реалов. И раз уж я был вынужден самолично являться к тебе за своими деньгами, то ты заплатишь ещё и неустойку. Если у тебя что-то останется после того, как вот эта девочка потребует своё наследство.

Он вытолкнул вперёд Галку. Девушка наполовину ожидала такого оборота, хоть и надеялась, что обойдётся. Не обошлось. Теперь придётся засветиться.

— Девочка? — Уоллес, честное слово, думал, что это юнга.

— Да, — та заговорила. Ровным, ничего не выражающим голосом. — Я дочь русского купца, которого ты зарезал. И я требую свои деньги.

— Возьми, — криво усмехнулся Уоллес. Женский пол в его понятиях существовал только ради одного-единственного дела, и эта девка даже человеком-то для него не была. — Если не надорвёшься.

— Уж я-то точно не надорвусь, — процедила Галка. — Там, на палубе, такие славные мешочки…

— Сука.

— От такого слышу.

— Морган вас за это дело обоих на рею вздёрнет, — пообещал Уоллес. — Он обязательно узнает, что случилось.

— Морган, в отличие от тебя, уважает законы Берегового братства, — сказал Причард.

— А кому он поверит, Джонни? Мне или тебе? — язвительно проговорил Уоллес. Такое впечатление, будто это не он сейчас сидел привязанный к стулу в собственной каюте. — Я с ним ходил на Маракайбо. А ты не пошёл — или побоялся, или, что вернее всего, не поверил в успех нашего похода. Так что забирай свои паршивые пять тысяч, и молись, чтобы я случайно не обмолвился адмиралу о твоём позднем визите.

— Вот ты как заговорил, — хмыкнул Причард. — А я уж подумал, мы решим дело по-хорошему… Эй, парни, расшевелите этого типа, — он кивнул на таинственного спутника Уоллеса, который только-только начал приходить в себя.

Двое пиратов вскинули незадачливого гостя на второй стул и даже с насмешкой поправили съехавший парик…

— Твою мать! — искренне возмутилась Галка, узнав этого человека. — Брок, чёрт его возьми!

— Вот это сюрприз, — Причард знал о подозрениях своего боцмана, но чтобы они оправдались таким вот образом — никак не ожидал. — Ещё один любитель пригребать чужое добро чужими же руками… Послушай, Бернард, — он снова улыбнулся Уоллесу, — что у тебя за делишки с этим толстозадым?

— Не твоё собачье дело, — огрызнулся Уоллес. — Ты никому, никогда и ничего не сможешь доказать, так что катись, пока я добрый.

— Ах, ты у нас добрый…

— Морган вам всем перед повешеньем поджарит пятки. А чтобы не подгорело, смажет салом.

— Значит, капитан Уоллес нормального человеческого языка не понимает, — встряла Галка, заметив, что Причард задумался. Морган — это местный пахан, с ним ссориться никому не стоило. — Ладно. Я это затеяла, я за базар и отвечу. Только вам, капитан Уоллес, от этого легче точно не станет.

— Хорошо. — Причард понял, что она имела в виду, и уступил ей сольную партию. В случае успеха они все получат, что хотели. В случае неудачи он так или иначе остаётся при деньгах, а гнев Моргана обрушится на девчонку. — Займись этим. Только смотри, не перестарайся. Нет доказательств, говоришь? — он с насмешкой посмотрел на Уоллеса. — Сейчас будут.

Девушка кивнула. Она уже знала, что и как делать.

— Ба, мастер Питер, — Галка подошла к стулу, на котором сидел окончательно пришедший в себя и скорчившийся от страха голландец. — Надо же — какие люди, и без конвоя… А ну смотреть мне в глаза!!! — неожиданно громко и зло рявкнула она, дёрнув купца за гладко выбритый подбородок.

— Я… я не понимаю, чего вы… от меня хотите!.. — голландец, несмотря на своё заикающееся заявление, всё же понял, что попал в хороший переплёт. Эта девчонка не шутки шутить пришла. Во всяком случае, вид она имела самый решительный.

— Говори, что у тебя за дела с этим, как ты выразился, псом?!! — девушка была зла, как никогда. Ведь его присутствие здесь могло означать только одно: голландец «заказал» родного брата. И ей впервые в жизни нестерпимо захотелось убить человека. Именно этого. Да не просто убить, а как следует измочалить, в кровь и мясо, чтобы помирал как можно дольше. Не дождавшись ответа, она что было сил ударила Брока по лицу и яростно закричала по-русски: — Говори, сука, не то убью! Говори! Говори!!!

Ещё удар. Ещё… У неё на костяшках пальцев появились кровоточащие ссадины, но боли она не чувствовала. Только ярость. По её мнению, человек, ради денег не пощадивший брата, не имел права называться человеком. Голландец визжал от ужаса: эта чёртова московитка действительно пришла по его душу. Неспроста она с пиратами связалась, ох, неспроста… А злоба Галки была такой искренней, что он сразу и безоговорочно поверил в перспективу свой скорой смерти.

— Я не хотель!!! — заорал он по-русски, захлёбываясь кровью, хлынувшей из разбитого носа. — Мой кредитор сказаль, конфискует мой контор, если нет деньги платить долг! Тогда я нанималь этот человек, чтоби он убиль мой брат и его компаньон, ваш отец! Архангельск далеко, никто би не узналь!.. Нет, умольяю вас, не бейте!!! Я всьё скажу!!! Я дольжен биль сей час забрать свой доля от его добича, которий мои люди помогаль продать! Это биль мой спасений от банкрот!..

— Так-то лучше, — Галка внезапно успокоилась, и только сейчас Причард задумался: что именно было игрой? Её гнев или вот это спокойствие? — А теперь, мастер Питер, будьте так любезны, изложите всё вышесказанное на бумаге и по-английски. Есть здесь бумага и перо?

— Вот сволочь, — зло процедил Уоллес. Купцы, бывало, нанимали пиратов, чтобы те разделались с их конкурентами или лишними компаньонами. Но пока это было шито-крыто, всё обходилось. Говорят же сами пираты — море умеет хранить свои тайны. А письменные показания — это уже серьёзная вещь. Теперь придётся либо откупаться от властей, либо, если не хватит денег, повиснуть в петле. — Тебе, сучка, это с рук не сойдёт, обещаю.

— Я бы на вашем месте не рисковала раздавать такие опрометчивые обещания, — Галка не осталась в долгу. — Ну, что, кэп, всё в порядке?

— Ты была убедительна, как никогда, — съязвил Причард, наблюдая, как голландец, прижав левой рукой платочек к расквашенному носу, косо, криво, но строчит свои признания. — Что ж, Бернард, — он подошёл к Уоллесу. — Раз ты не пожелал решить дело миром, будем считать, что я взял тебя на абордаж. Впрочем, так оно и есть. Деньги я забираю. Купчишку выкину на берег, и если он хоть словом заикнётся о том, что видел и слышал, ему несдобровать, — он выдернул из-под рук голландца листок, на котором тот только что поставил свою подпись. — Лучше всего, если господин Брок покинет наши воды, если не хочет вообще покинуть этот мир до срока… Всё ясно?

Голландец закивал и постарался, чтобы это выглядело максимально правдиво.

— А я, как только утром придут с берега мои люди, немедленно отправлюсь к Моргану, — пообещал Уоллес. — Учти, Джонни, я сделаю всё, чтобы ты отправился в своё последнее плаванье ко дну ещё в этой гавани!

— Зря вы это сказали, — негромко произнесла Галка.

Причард понял, что у неё на уме. Он и сам думал о таком варианте, но девка его и правда удивила. Оказывается, они и мыслят если не одинаково, то в одном направлении. Ну а Уоллес наконец сообразил одну простую вещь. Морган на берегу, а Причард — здесь. И он, Уоллес, в его лапах…

— Пойдём отсюда, — сказал Причард. Билли и Дуарте подхватили голландца под руки и выволокли на палубу — сажать в шлюпку. Один знак — и Грот, стоявший за спиной связанного Уоллеса, свернул тому шею.

«Первый скелет в моём шкафу, — подумала Галка, услышав влажный хруст ломающихся шейных позвонков. — Аминь».

— Туда ему и дорога, — проговорил Причард. — Пьер, займись тут своим дельцем. Мы подождём.

Бертье с канонирами ушли вниз, в крюйт-камеру. Галка не знала, но догадалась, зачем. Следы замести. Уоллеса Морган бы им точно не простил. А вот несчастный случай — совсем другое дело. Морган сам так потерял два корабля — свой прежний флагман «Оксфорд» и «Ямайского дельца» со всем грузом. Поговаривали даже, что он тогда чудом спасся. Ну а на этот раз чудес не будет. Море действительно умеет хранить свои тайны.

Они уже вернулись на «Орфей», когда запальный фитиль, воткнутый Пьером в одну из пороховых бочек «Лиса», наконец прогорел. Фрегат вспух изнутри, сквозь разломанные бимсы и доски палубы вырвались эффектные красно-жёлто-оранжевые языки огня, поджигавшие такелаж. Полетели горящие обломки. Бахнуло по ушам — нечего делать. На соседних кораблях — и на «Орфее» тоже, между прочим — объявили тревогу. А «Лис», на котором ещё «сыграл» боезапас батарейной палубы, уже уходил носом под воду… Несчастный случай. Бывает. Правила техники безопасности и в наше время мало кто соблюдает…

Причард смотрел не на тонущий фрегат, а на девчонку. Что-то в ней было неправильно. Да, бывают и такие девки, что могут фору любому мужику дать. Встречать не довелось, но слышал. Но он не мог понять, что движет этой. Её соотечественников он тоже не встречал. С поляками судьба сталкивала. Но тех-то хоть можно было уразуметь. А девчонка… Такое впечатление, что Господь ошибся, вложив в девичье тельце душу отчаянного пирата. Но Господь, как учила церковь, не ошибается. И если что-то делает, то с какой-то определённой целью, которую простым смертным знать не обязательно. Причард же простым смертным себя давно уже не считал, и не отказался бы выведать, для чего Создателю понадобилась эта неправильная девчонка.

— Всем, кроме часовых, спать, — приказал он, когда тревога, вызванная взрывом «Лиса», улеглась. Они тут не при чём, пусть у губернатора теперь голова болит. — Деньги ко мне в сундук. Утром поделим… А ты, девочка, и в самом деле непроста, — он удержал Галку за рукав. — Только учти, дороги домой тебе уже нет.

— Я догадалась, — процедила Галка. У неё болела голова, и она не отказалась бы поспать часок-другой в своём закутке, которую здесь гордо именовали «каютой для гостей». — Ты получил свои деньги?

— Получил.

— Я выполнила обещание?

— Выполнила.

— И что теперь?

— Утром решим, — сказал Причард. — Везучая ты, девочка. Другой на твоём месте уже лежал бы на дне гавани, с дырой в башке. Не поделишься секретом?

— У меня его нет, — устало ответила Галка.

— Сдаётся мне, что есть. Хотя, даже ты можешь о нём не знать, — капитан отпустил её. — Иди спать. Завтра тоже будет нелёгкий день.

На миг Галке показалось, что за мачтой шевельнулась тень. Но она решила, что это действительно померещилось от дикой усталости. Вымотаться сегодня пришлось побольше, чем на острове. Её окружила цепь очень странных совпадений, которые гарантированно не могли быть простой случайностью, и с этим тоже следовало что-то делать.

Но для начала нужно было просто выжить. А это и в наше время не такая уж лёгкая задачка.

2

Владик ушам своим не верил.

То есть он как обычно надеялся на лучшее и рассчитывал на худшее. Но поверить в то, что рассказала Галка, не мог.

— Так не бывает, — это было первое, что он сказал, когда подобрал свою челюсть. — Режь меня на куски, но это больше похоже на баг в игре, чем на реальность.

— Тебе лучше знать, я играми не увлекаюсь… Вернее, не увлекалась, — Галка не была так уверена в себе, как показывала.

— Блин… Хотел бы я теперь знать, где тут выход с уровня, — в голосе Владика прозвучала едкая насмешка. Как подозревала Галка, над самим собой.

— Это жизнь, Влад, а не компьютерные баги, — со вздохом сказала она. — К большому моему сожалению. Но в совпадения я тоже не верю. Такое ощущение, что нас кто-то ловко сюда затащил, и швырнул на игровую доску вместо потерянных фигур. На фига? Чем мы-то тут можем быть полезны?.. «Выхода с уровня» не жди, не будет. И наш дом теперь здесь, в семнадцатом веке, чтоб он провалился…

Подавленное состояние, в котором они оба пребывали утром, все приписали плохой новости о гибели мифического отца. Но если тут на корабле хорошенько присмотреться к каждому, найдутся истории и покруче. К примеру, штурман Эшби. О нём не сильно болтали, но Галка имела подозрение, как именно офицер королевского флота мог оказаться на пиратском корабле. Видать, с начальством не поладил. А у англичан на флоте в те времена за такие дела вешали. Даже адмиралов. Так что никого особенно не волновали личные проблемы двух выходцев из далёкой северной страны. Особенно когда предстоял делёж неожиданно свалившихся денежек. С «Лиса», море ему пухом, утащили двенадцать с чем-то там тысяч реалов. Об их истинном происхождении знали немногие. Поделить решили пока пять тысяч, а остальное потратить на ремонт корабля. Капитан, как было заведено у пиратов, вынес этот вопрос на рассмотрение команды и получил добро.

— Отлично, — сказал он, когда сорок два человека, собравшиеся на палубе, — всё, что осталось от его команды после близкого знакомства с двумя испанскими кораблями, плюс двое русских — дружно одобрили его предложение. — Поделим всё по договору. Но сперва я должен решить ещё один вопрос… Идите сюда, оба.

О ком зашла речь, я думаю, ни у кого не возникло сомнений. Конечно, о Галке с Владом. Эти двое, хмурые — отоспаться при всём желании не получилось, оба были на взводе — вышли вперёд. Капитан с большими сокращениями рассказал команде, в чём дело. Мол, остались детки сиротами, но показали себя с лучшей стороны. И вообще, если бы не вредная девчонка, вам бы сегодня не пировать в порту. Так что он принял решение предложить этим двоим подписать договор. Согласятся — примем. Не согласятся — скатертью дорожка. Но при этом Причард так посмотрел на девушку, что та поняла: лучше согласиться, чем быть сегодня же вечером застреленной из-за угла. Или того хуже. Зачем она понадобилась этому пирату?

— Ну, как, согласны? — тон капитана тем не менее был даже дружелюбен. — Для девчонки, само собой, будет только одна поблажка: отдельный угол. В остальном Жак будет спрашивать с неё как со всех прочих. Но зато двойная доля с добычи за обучение команды своим азиатским штучкам. Парню — должность кока и одна доля. Мне понравилось, как он готовит.

— Идёт, — согласилась Галка. Ничего хорошего она не ждала.

— Согласен, — обречённо произнёс Владик.

— Жак, неси бумагу.

Подписав типовой пиратский договор, оба наших героя, ставшие теперь полноправными членами команды, без особого энтузиазма ждали финала этой сцены.

— Очень хорошо, — Причард был доволен. Что он в Галке разглядел, не знала даже сама Галка. Но то, что он не хотел отпускать её с корабля, было видно невооружённым глазом. — С тобой, парень, всё ясно. Сегодня пойдёшь с Жаком в порт закупать продукты. Дальше сам знаешь, что делать. Вот с девочкой будет отдельный разговор… До сих пор ты была пассажиркой, и тебя защищал мой приказ. Но теперь ты мой матрос. Тебе придётся не только стоять на вахте и ходить на абордаж. Если кто из парней тебя захочет, или самой кто-то понравится, мне до этого дела нет. Впрочем, если ты сможешь себя защитить, мне до этого тоже дела не будет… Все слышали?

«Сукин сын, — подумала Галка, чувствуя, как её захлёстывает злость. — Я тебе это припомню».

— Где денежки, кэп? — сказала она вслух. — Кажется, ты обещал честный делёж.

— Наша порода, — захохотал Причард. — Вот теперь вижу, ты нигде не пропадёшь. Ладно, иди сюда. Ты помогла эти деньги добыть, тебе по договору двойная доля. И ещё сотня сверх того — за сообразительность.

Делёж продолжался не больше получаса, дядька Жак уже давно прикинул, сколько кому положено. Самое интересное, что каждый подходил и сам отсчитывал из мешка, сколько боцман скажет. У всех на глазах, чтобы не было никаких подозрений. «Крыс», пытавшихся заначить лишнюю монетку, выгоняли с корабля — таков был пиратский закон. Но, говорят, попытки не прекращались. На «Орфее», правда, такого не случалось уже давно. Может быть, потому, что Причард таких не выгонял. Просто топил. Словом, набив карманы, команда отправилась гулять по портовым тавернам. Капитан и штурман пошли заказывать новую мачту и нанимать людей в команду. Жак повёл Владика знакомиться с торговцами, снабжавшими пиратов свежими продуктами. А Галка тоже отправилась в город. В компании Билли и Пьера. То есть тех двоих, кому могла хоть сколько-нибудь доверять на этом корабле.

Надо же, в конце-концов, хоть посмотреть на город, которому через двадцать с небольшим лет предстояло оказаться на дне морском.

3

С корабля она ушла последней, а вернулась первой, таща корзинку с покупками. На свои честно украденные она прежде всего прикупила нормальную одежду. Ну то есть могло бы быть и получше, однако новые штаны и сапоги не норовили с неё свалиться. Плюс взяла себе несколько пар чулок, больше похожих на связанные из тонкой нити длинные носки. Надевать под сапоги, как большинство местных пиратов. Кое-что привезла и для Владика. И на самом дне корзины — три бутылки хорошего вина. Отдала пятнадцать песо, сумасшедшие деньги, но вино было настоящим французским. Во всяком случае, так сказал Пьер, а он в этом разбирался получше неё. Они уже выпили этого вина на троих, в той таверне, причём Галка явно старалась набраться поосновательнее. Билли и Пьер, заметив, что с ней неладно, побыстрее вытащили её оттуда и отправили на «Орфей». И, захватив остаток вина с собой, девушка без лишних возражений позволила себя увести. На душе у неё было удивительно мерзко…

— Держи. Пригодится.

Она оглянулась на голос. Билли, заведовавший корабельным арсеналом, протягивал ей два пистолета.

— Спасибо, — сказала девушка. — Но я с огнестрельным оружием раньше дела не имела. Только с ножами.

— Не беда, покажу, как с ними обращаться. И вот ещё, — вручив ей пистолеты, Билли взял с бочки саблю. — Для меня маловата, а тебе точно будет по руке. Бери, не стесняйся. Хорошая испанская сталь. Я бы тебе барахла не предложил.

— Спасибо, — Галка поблагодарила его ещё раз.

— Э, да ты совсем не в духе, — Билли давно это заметил, но высказался только сейчас. — Нет, Алина, я тебя понимаю. Сам остался без родителей в девять лет. Только вот что я тебе скажу: не вздумай утворить какую-нибудь глупость. Ты славная девчонка, хоть и злюка, и я не хочу, чтобы тебя скормили рыбам…

— …предварительно оттрахав всей кучей, — Галка была пьяна, но не настолько, чтобы не соображать. А соображала она быстро и недомолвку Билли угадала сразу. — Тебе тоже несладко в жизни пришлось. Но оказаться на моём месте я бы и врагу не пожелала. Ты знаешь, каково это — ходить по палубе, зная, что каждый или почти каждый только и норовит затащить тебя в трюм? А ты знаешь, что я в свои двадцать ещё ни с кем, ни разу?.. Удивился, правда? Хотя я последнее время только и делаю, что удивляю вас по самое некуда.

— Чёрт… — Уж на что Билли был тёртый калач, но и то поразился такой внезапной откровенности. — Не злись, Алина. Я-то тебя не обижу, сама знаешь. Бертье тоже. Штурман у нас из благородных, он к дамам не пристаёт. За остальных так ручаться не могу. Но я твой друг.

— Давно?

— Давно. И я порву любого, кто посмеет тянуть к тебе лапы.

— Если от него что-то останется после общения со мной, — хохотнула Галка. — Шучу, естественно.

— Шуткой тут, как по мне, и не пахнет… Вот что, — Билли явно придумал какой-то выход из нелёгкой ситуации. — Бери-ка саблю и пошли на шкафут.

— Зачем?

— Затем. Ты учила меня драться без оружия в руках, а я поучу тебя драться с оружием. В жизни пригодится.

Галка улыбнулась. Печально, но тепло. И это, пожалуй, была первая её искренняя улыбка за эти дни.

— Что бы я без тебя делала, — с иронией сказал она.

— Пропала бы, — усмехнулся Билли, хлопнув её по плечу. — Ещё на острове. Ладно, пошли. Завтра утром команда явится на борт, и тебе придётся нелегко.

Билли быстро сообразил, что девчонку ещё рано обучать на острых саблях. Приволок две палки, и долго натаскивал новоявленную ученицу правильно махать ими. Единственное, чему её учить не приходилось, так это быстроте. А затем Галка сообразила объединить айкидо с теми приёмчиками, которым её обучал Билли. Вот тогда несладко пришлось самому учителю, и они снова вернулись к настоящим саблям. Хотя основатель айкидо Морихэй Уэсиба наверняка был бы против использования его искусства для человекоубийства, у Галки сейчас попросту не было выбора. До моральных высот сэнсэя Уэсибы ей было далеко, а жить пока ещё не перехотелось…

У меня до сих пор болят руки с непривычки. Абордажная сабля — тяжёлая штука. Даже эта испанская, которая, как клялся Билли, будет мне в самый раз. Кстати, такая тренировочка — отличный способ разогнать хмель, застрявший в мозгах.

Герой одного фантастического сериала — землянин, случайно попавший на край вселенной и затесавшийся в нескучную компанию разноцветных инопланетян — беглых зэков — помнится, говорил: я убиваю, чтобы выжить. За точность цитаты не ручаюсь, но смысл примерно такой. Вот и я готовлюсь убивать, чтобы выжить. «Жестокий век, жестокие сердца». Шекспир был прав. Но я не хочу становиться зверем, готовым на всё, лишь бы сберечь свою шкуру. Если передо мной встанет выбор — сделаться таким зверем или остаться человеком — я выберу второе. Даже если за этим выбором будет стоять смерть.

И всё же это не значит, что я буду спокойно дожидаться, пока меня убьют. Я буду драться. Я буду драться так, как здесь не дрался ещё никто, стану как эта абордажная сабля — острой и смертельно опасной. Знаете, почему? Потому что у меня появились друзья. Настоящие. Билли и Пьер. Они поняли, что я хотела им сказать, обучая их айкидо. Значит, когда-нибудь поймут и другие, один за одним. Ради этого стоит жить. Чтобы и они сделали однажды тот же выбор…

Галка сидела у носового фонаря. Она записывала свои впечатления на листках бумаги, одолженных у штурмана. Перо и чернила одолжила у него же. Пальцы, понятно, извозюкала, потом оттирай чёрные пятна. Зато семнадцатый век глазами человека будущего стоил таких жертв. Не то чтобы Галка надеялась когда-нибудь попасть домой. Просто было интересно, насколько её саму со временем изменит эта эпоха. Она уже изменилась, и очень сильно. Чего стоила одна «беседа» с голландцем, закончившаяся его кровавыми соплями и признанием в «заказе» родного брата. Ссадины на костяшках пальцев уже затянулись корочками и чесались. Честно говоря, Галка не отказалась бы проводить господина Брока до дома. Чтобы он уже никогда не покинул Порт-Ройял. Причард почему-то его отпустил — ну и Бог с ними обоими. Сейчас у Галки появилась довольно жизнеспособная версия, объяснявшая её с Владиком пребывание в иной эпохе.

«Может, и был некий русский купец, решивший сплавать на Карибы, — думала она, отложив гусиное пёрышко в сторону. — Может, даже и детей своих с собой взял, мир повидать. А тут ураганы, пираты, компаньоны хуже всяких разбойников. В то же время — относительно, конечно — мы с Владом оба попадаем в идиотские аварии. Нас зачем-то выдёргивают из двадцать первого века, чтобы выбросить в семнадцатом. Получается, мы по сути заняли место погибших детей купца… Зачем?.. Опять этот вопрос — зачем… М-да, ситуёвина… Значит, нам дорога на Русь заказана в любом случае. Кто там сейчас царь? Кажись, Алексей Михалыч, батюшка Петра Первого. Тот ведь только через два с половиной года родится. А впрочем, всё равно. Нам судьба тут пиратствовать. Если не прибьют в первом же бою, конечно».

Штурмана она заметила давно, но не реагировала. Мало ли зачем он тут бродит. Но краем глаза послеживала. С ним ей ещё не удалось как следует поговорить. То он занят, то её к делу приставили, то вообще нужно срочно деньги искать. Джеймс Эшби показался ей достойным человеком. Не без своих «тараканов в голове» — покажите, у кого их нет? — но всё-таки умный, образованный, ведёт себя прилично. Иногда даже слишком прилично. А вот сейчас целенаправленно идёт на бак, к сидящей на бухте каната девушке.

— Простите, что помешал, — сказал он, заметив, чем эта девушка занята. — Не будет ли бестактным с моей стороны поинтересоваться, что вы пишете?

— Дневник, — ответила Галка. — Могу дать почитать, если вы знаете русский язык.

— Увы, — штурман усмехнулся. — Язык вашей родины не изучал. Но надеюсь, с вашей помощью мне всё-таки удастся это сделать. Не откажете бедному английскому эсквайру в такой просьбе?

«Тонкий британский юмор, — не без иронии подумала Галка. — Сиди теперь и думай, всерьёз это, или он так искромётно пошутил».

— Не откажу, если английский эсквайр поможет бедной русской девушке немного лучше освоиться в этих местах, — в тон ему ответила она. И добавила уже серьёзно: — Такое мерзкое ощущение — будто идёшь с завязанными глазами по краю пропасти.

— Чем сложнее человек, тем труднее ему в этих водах, — Эшби присел с ней рядом. Он знал, что девушка не поймёт его неправильно. — Вы попали в жестокий мир, мисс Алина. Однако я вижу в вас силу, достаточную для того, чтобы пройти все испытания. Но вы не жестоки, и это может вас погубить.

— А вы? — спросила Галка. Вот что она умела лучше всего, так это задавать неудобные вопросы. — Вы жестоки?

— Лишь по необходимости, — честно ответил Эшби.

— И я лишь по необходимости.

Штурман взял её за пальцы. Повернул тыльной стороной кверху. К скудному свету масляного фонаря. Корочки заживающих ссадин в этом свете казались чёрными.

— Мне рассказали, что произошло на борту «Лиса», — негромко произнёс он. — Вам нелегко было избить человека до крови?

— Этого? Задавила бы с особенным удовольствием, — мрачно призналась Галка.

— Понимаю. Ваш отец…

— А также брат купца… Я ненавижу таких. Которые ради куска золота готовы сжить всех со свету, лишь бы самим вкусно жрать и сладко спать.

— Но мы с вами пираты, мисс Алина, — усмехнулся Эшби. — А пираты идут на смерть и убивают ради куска золота. Чтобы оставшиеся в живых могли весело прогулять награбленное с портовыми девками… прошу прощения. С вашими принципами на этом корабле вам будет нелегко.

— Так же, как и вам.

— Я штурман. Без меня Причард не смог бы вывести «Орфея» даже из бухты Порт-Ройяла. Потому со мной считаются. Вам же придётся ещё доказывать своё право быть равной со всеми. Впрочем, я думаю, вы и с этим справитесь. Но чего это будет вам стоить?

— Половины жизни как минимум, — сказала Галка, аккуратно закрывая чернильницу. — Я не прошу помощи…

— Называйте меня по имени, мисс Алина. Мне это будет приятно.

— Хорошо, Джеймс, — девушка посмотрела на него своим «прицельным» взглядом, но, не обнаружив никакого подвоха, успокоилась. — Я не прошу у вас помощи, она сейчас только навредит. И вам, и мне. Если я проиграю, пусть это будет моё поражение. Если судьба победить, вместе отметим эту победу хорошим вином. Сегодня купила какого-то французского, на вкус очень даже ничего. Идёт?

— Согласен, — Эшби посмотрел на ют, где виднелась фигура часового.

— Тогда спасибо вам за перо и чернила, — девушка улыбнулась и протянула ему означенные принадлежности. — Бумагу, извините, испортила своими каракулями.

— Я дам вам ещё, — Эшби улыбнулся в ответ. — С одним условием.

— С каким?

— Поделитесь своими впечатлениями не только с бумагой.

— Ну… Я, в общем, и так братве читаю…

— Если вы не против, я буду присоединяться к вам во время этих чтений.

— Господи, да я только рада этому буду! — Галка и правда обрадовалась. Один из немногих людей на «Орфее», кто не вызывал у неё злости или отвращения, сам напрашивался в компанию. Разве это плохо?

— Тогда я приду, — Эшби поднялся, собрался уйти, но в последний момент обернулся. — Ещё раз простите за назойливость, но я кое-что слышал о порядках в Московии…

— В России, — автоматически поправила Галка.

— Хорошо, пусть будет по-вашему — в России. Говорят, у вас богатые и знатные дамы не смеют показаться из дому. Только в церковь и обратно. Но вы не похожи на домашнюю девочку. Скорее, наоборот.

Галка усмехнулась, вспомнив школьные уроки истории. Женщины допетровской Руси действительно сидели по теремам. И книжек в большинстве своём не читали, и боевыми искусствами точно не баловались.

— Вот потому я здесь, а не там, — сказала она, не желая углублять этот вопрос. — Замнём тему?

— Как скажете. Но я, признаться, рад, что вас занесло на «Орфей». Здесь не так много образованных людей, с которыми можно перемолвиться разумным словом, — Эшби сказал это совершенно серьёзно. — Спокойной ночи, Алина.

— Спокойной ночи, Джеймс, — пожелала ему в ответ Галка.

Судьба, забросившая её так далеко от родного дома, как будто немного смилостивилась. Даже если Эшби, Билли и Пьера не будет завтра рядом, всё равно она знает, что в этом мире есть люди, готовые протянуть ей руку помощи. Трое. Пока только трое, но и этого достаточно, чтобы не чувствовать себя совершенно одинокой в чужом — во всех отношениях — веке. А это если не половина победы, то хорошее подспорье, чтобы к ней стремиться.

А утром, когда на борт явилась нагулявшаяся команда и новички, набранные Причардом, Галка была готова ко всему. Весёлая злость — как раз то, что должно ей помочь.

«Я всё преодолею, — подумала она, зорко следя за Причардом, о чём-то беседовавшим с Эшби на квартердеке. — Но я подохну или буду капитаном».

4

Новичков, набранных по кабакам Порт-Ройяла, конечно, предупредили о некоторых необычных аспектах службы на «Орфее». Мол, есть там человек, делающий парней непобедимыми в рукопашном бою. Думали, мужик. А тут — девка. То есть сперва они приняли её за мальчишку-юнгу. Но только сперва. Такого приятного голоска у мальчишек не бывает.

— Ого, — ухмыльнулся один из новеньких, кряжистый детина со шрамом во всё лицо. — Я верно понял, для чего тут эта козочка?

— Для того же, для чего и ты, красавчик, — звонко и весело ответила девчонка. — Как звать?

— Жером, — представился детина. Несмотря на габариты, не уступавшие параметрам Дубины Сэма, извилин у этого товарища было явно побольше. — Ещё называют Меченым или Пересмешником. А ты и есть тот непобедимый боец, о котором болтали парни с этого корабля?

— Что-то вроде того, — Галка не стала скромничать.

— Такой воробушек? — засмеялся Жером. — Ты даже мою руку не обхватишь.

— Не веришь? — весело прищурилась Галка. — Так ведь я могу урок начать прямо сейчас и прямо с тебя. Должен же ты, в конце концов, за «козу» ответить…

«Старожилы» «Орфея», заслышав такой разговор, начали подтягиваться на шкафут. Кажется, назревал интересный поединок. Галка была быстрой и ловкой, а Жерома-Меченого знали как отличного кулачного бойца. Каждый из них прекрасно знал своё дело, и от этого предсказать исход не взялся бы никто. Хотя вон кто-то начал биться об заклад. Билли рискнул поставить на Галку пятьдесят песо. Кто-то ставил втрое больше за Жерома. А эти двое, отложив в сторону оружие — Галка не упустила случая эффектно метнуть свой ножик в мачту — приготовились к бою.

То, что этот Жером будет способным учеником, Галка поняла сразу. Тоже быстрый, ловкий, но в три раза тяжелее и впятеро сильнее. Ему не хватало лишь умения угадывать намерения противника да способности держать свои эмоции на коротком поводке. Дать себя коснуться такому спарринг-партнёру — значит, гарантированно проиграть. Галка уходила от его ударов и захватов лишь потому, что два года только этому и училась. Она всё-таки была быстрее, хоть и ненамного. И видела каждое его движение ещё до того, как оно начиналось. Сэнсэй немало времени уделял этому на тренировках. Так что этот поединок — со стороны всё выглядело чертовски красиво, зрители были довольны сверх меры — продлился не больше полутора минут. Галка ушла от очередного удара влево, всё-таки ухватила Жерома за запястье и слегка помогла ему потерять равновесие. После чего не менее эффектно закрутила его вокруг собственной оси, рванула назад. Меченый охнул от неожиданности и завалился на спину. А Галка, угадав следующее движение — ухватить за ногу — мгновенно выпустила его и отскочила.

— Если бы у тебя в руках была сабля, ты был бы уже мёртв, — сказала она, переведя дух. — Ты понял, о чём я. Ладно, подъём. Классно дерёшься. Ещё бы чуть-чуть хладнокровия, цены бы тебе не было.

— А тебя хрен поймаешь, — Жером, не привыкший, чтобы его валяли по палубе, смутился. Однако не обиделся — плюс в его пользу. — Меня за последние пять лет никто с ног не сбивал. Чёрт меня подери, если я не поставлю бутылку лучшего в Порт-Ройяле вина человеку, способному это сделать!

— От угощения не откажусь. На берегу, — Галка улыбнулась, вытаскивая свой нож из мачты. — А сейчас, джентльмены, после наглядной демонстрации возможностей бойца айкидо перейдём к теоретической части. Она не так велика, как думают некоторые, но не менее важна, чем практика… Если кому-то что-то не нравится, шлюпка в вашем распоряжении.

— Да всё в порядке, — ответил за всех другой пират, мужик лет за тридцать, но уже с обширной сединой. — Верно, парни? Ну и что, что она девка. Кто из нас мог одолеть Жерома? Никто. А она одолела. Мне плевать, где она научилась этим дьявольским штучкам. Хоть бы и в аду. Только я пришёл сюда не для того, чтобы испанцы нашинковали меня при абордаже, и потому буду учиться хоть у девки, хоть у чёрта.

Пиратская философия Галке уже была известна, но она, честно говоря, ожидала худшего. Видимо, на этот раз Причард набрал в команду народ, не обделённый мозгами. А это хоть немного радовало.

— Что ж, — холодно усмехнулась она. — Добро пожаловать в ад, джентльмены. Как говорил один мой соотечественник, тяжело в учении — легко в бою. Так что пощады не ждите. Гонять буду, как чёрт грешников по сковородкам. Но сперва всё-таки теория…

Билли, выигравший благодаря её победе сто пятьдесят песо, лучезарно улыбался. Теоретическую часть он уже знал, но лишний раз послушать не отказался… Галка коротко объясняла новичкам те заповеди айкидо, которые, как надеялась, они всё-таки когда-нибудь поймут. А поняв, кое-что в своей жизни, может, и пересмотрят. Билли же смог? Почему не смогут эти?.. Да, ей будет тяжело находиться с ними на одном корабле в длительных рейдах. Это сейчас, после гульбы по кабакам, они более-менее спокойны. В море, глядишь, заскучают. А там и приставать начнут. Чтобы этого не происходило в дальнейшем, Галка должна была как следует постараться сейчас. Пираты не тронут того, кого уважают. Значит, она должна добиться, чтобы её зауважали. Непростая задачка. Но жизнь, как правило, простых задачек и не подсовывает.

Небо над Порт-Ройялом было как перевёрнутая чаша. Голубое по горизонту и синее-пресинее в зените. Море, отражавшее это небо, казалось жидкой бирюзой. Галка смотрела на них так, будто это была книга, на страницах которой таинственными знаками выписана её судьба…

…Старый Жак молча наблюдал за уроком, когда к нему подошёл капитан.

— Что скажешь? — спросил Причард.

— Из девки будет толк, — произнёс Жак. — Поверь моему опыту.

— А её братец?

— Из него тоже будет толк. Если он сам того захочет.

— Добро, — Причард не без удовольствия наблюдал, как девчонка показывает новичкам очередной приём. — Проследи за этим.

— На что тебе эта девочка? Только драке своей учить? — спросил Жак. — Не спать же ты с ней собрался.

— У меня на худышек не стоит, — скабрезно хмыкнул Причард. — Нет. Она тут не для этого. Для чего — сам вскорости поймёшь. И больше не задавай таких вопросов, Жак, если не хочешь лишиться своего места.

Жак криво усмехнулся… и промолчал.

5

Судовой журнал «Орфея»

3 ноября.

Ночью взорвался фрегат «Лис», стоявший на якоре в кабельтове от нас. Благодарение Господу, нас не задело обломками. Что ж, людям следует лучше хранить свой порох.

Получил плату от девчонки. После гибели отца вернуться на родину она не может. Предложил ей подписать договор с дополнительными условиями. Оставил за ней право выгнать с корабля тех из новичков, кто окажется тупее палубной доски. По её словам, это искусство дураку не дастся в руки всё равно, так зачем на него продукты переводить. Я согласен. Дураки и правда на борту ни к чему.

4 ноября.

Набрали полсотни новичков. Эшби опять что-то ворчит про висельников, но я ему быстро напомнил, откуда он сам взялся на моём корабле.

Девчонка умнее, чем я думал. С командой у неё сложились самые дружеские отношения, чего не скажешь о её пугливом братце. Даже Дубина Сэм, поначалу ворчавший по поводу бабы на борту, и тот доволен. Однако в ответ любую попытку распустить руки девчонка без разговоров применяет своё адское искусство. Уверяет, будто оно пришло к ним из Японии, но я там не был, и не склонен этому верить без веских доказательств. Но девчонка явно из тех, кому благоволит фортуна. Другая бы не выдержала и половины того, что довелось выдержать ей. Был бы на её месте парень, я бы сказал, что из таких получаются хорошие капитаны. В этом случае я не знаю, что сказать. Парни относятся к ней с уважением, и мне уже совсем не так смешно, как было поначалу.

8 ноября.

Отремонтировали грот-мачту, заделали лишние дыры в борту, подновили такелаж. Завтра выходим в рейд, пощиплем испанцев у берегов Эспаньолы.

11 ноября.

Мы в открытом море. Скорость четыре узла с четвертью, курс на южное побережье Эспаньолы, где есть шанс перехватить какого-нибудь испанца, идущего в Санто Доминго.

Девчонка продолжает обучение команды. Новички почти все ходят в синяках, и я догадываюсь об их происхождении: по-видимому, это работа самой девчонки и троих её закадычных приятелей. Дуарте, Билл Роулинг и канонир Бертье. Старый Жак говорит, среди новеньких зреет недовольство. Ничего. Это до первого абордажа. Поручил ему как следует натаскать девчонку драться на саблях. Её брат в бою годится разве что заряжать пистолеты. Чёртов купчишка полагал, что ему всё будут подавать на золотой тарелочке. Но я ему ещё покажу, как он заблуждался.

12 ноября.

Прошли сквозь шторм. Благодаренье Господу, нас не слишком далеко отнесло с курса. К вечеру по левому борту показались берега Эспаньолы.

13 ноября.

На горизонте парус. Эшби смотрел в трубу. Клянётся, что это испанский галеон, и у него сломана бизань. Приказал готовиться к бою.

14 ноября, утро.

Испанец ковыляет, что было сил, стараясь дотянуть до берега, но это ему уже не удастся. У него больше пушек, однако я приказал зарядить картечью. Подойдём с кормы, ударим в упор, затем на абордаж. Если будет на то воля Господня, вечером запишу, как прошёл бой.

6

«Ну, блин… Мало того, что этот хитрожопый капитан умудрился-таки оставить нас на борту — теперь ему позарез надо с кем-нибудь подраться! Нет, я понимаю, пираты есть пираты. А нас зачем в этом дерьме марать?.. Догадываюсь…»

Галка и в той, прежней жизни не отличалась ни учтивыми речами, ни покладистостью. Ну, а после более чем двухнедельного общения с толпой головорезов её характер вовсе стал невыносимым. Волю кулакам давала по любому поводу. А впрочем, пираты по большей части только такое «общение» и признавали. Намечались, правда, некоторые сдвиги к лучшему. К примеру, после того, как она стала читать им свои путевые заметки, написанные с таким едким юмором, что парни то и дело перебивали чтение взрывами хохота. Во-первых, у неё появились друзья в прямом смысле этого слова, а не в том, в каком обычно понимали здешние пираты дружбу между мужчиной и женщиной. Во-вторых, капитан уже давно понял, что имел глупость пригласить на борт потенциального конкурента: Галка понемногу, шажок за шажком, завоёвывала авторитет среди команды, и если так пойдёт и дальше, то она станет на «Орфее» тем, что в наше время принято называть «неформальным лидером». Судить его за это не стоило. По тем временам только полный псих мог предполагать в девушке оного лидера, а капитан на психа похож не был. Галка, правда, пока с трудом отличала фор-брамсель от фор-марселя и бакштаги от топенантов, но Старый Жак всех уверял, что это легко поправимо ежедневной дрессировкой. И гонял её по вантам с утра до полудня. А с обеда до темноты заставлял учиться фехтованию. На ладонях у Галки даже появились мозоли от канатов и сабельных рукоятей. Зато мышцы, почти бесполезные в урбанизированном двадцать первом веке, заметно окрепли. Сейчас ей гораздо легче было «тягать концы», чем поначалу. Уставала она тогда зверски. После отбоя заваливалась в любезно отведенном ей закутке, по какому-то недоразумению именовавшемуся каютой — не в кубрике же ей ночевать, в компании нескольких десятков мужиков! — и мгновенно засыпала. Чтобы наутро бодренько вскочить и выполнять очередное поручение Старого Жака — драить палубу, чинить драные паруса (та ещё работка), вязать узлы, заниматься теоретической подготовкой, а уже после этого учить команду искусству боя без оружия. Сейчас ей это всё давалось куда проще…

Испанец, оставшийся после шторма без бизань-мачты и двух верхних рей на грот-мачте, давал дёру. Отделавшийся в тот же шторм лёгким испугом, «Орфей» догонял его довольно быстро по меркам этого времени — через часок можно будет обменяться любезностями из всех стволов. Словом, нет у испанца ни единого шанса доползти до Санто Доминго. Если только не принесёт нелёгкая корабли береговой охраны. Тогда уже сам «Орфей» станет дичью. Эту опасность капитан понимал лучше всех на корабле — иначе какой он капитан? — и самым приемлемым выходом для него было бы покончить с испанцем как можно скорее… Ветер окреп, и «Орфей», забрав его всеми парусами, помчался на противника. Высокая корма испанского галеона уже представляла собой удобную мишень, но капитан не торопился открывать огонь. Хотя «привет» от испанца уже прилетел: пара ядер, пущенных из кормовых орудий, подняли фонтаны метрах в пятнадцати от бушприта «Орфея».

— Бог свидетель, не мы выстрелили первыми! — засмеялся Причард. — Готовьте крючья и сабли, парни, сегодня повеселимся так, что чертям в аду завидно станет!

Тактика была немудрёной: подойти поближе, переждать залп испанца, всадить с полного борта картечью, чтобы хорошенько проредить ряды противника, потом залп из стрелкового оружия — и вперёд на абордаж. Испанцы слыли грозными противниками, а уж на галеоне должно было быть не меньше двухсот человек команды. Пиратов же было девяносто четыре, включая капитана и офицеров. И Галку с Владиком. Негусто, но зачастую соотношение бывало ещё хуже. Любивший потрепать языком Билли рассказывал, как они вышли из боя с испанцами двадцать второго числа, за день до высадки на острове. Галка слышала тогда далёкий отзвук этого боя, занесённый по прихоти своевольного ветра. Подловили они милях в сорока к востоку от Кюрасао испанского купца, завязалась драка. И тут черти принесли два испанских фрегата. «Орфей» сумел выскочить лишь потому, что шальное ядро снесло фок-мачту одного из испанцев, и та, падая, запуталась в вантах его напарника. Пока корабли расцепились, пираты были уже далеко. Одним словом, джентльменам удачи эта самая удача сопутствовала далеко не всегда. Дуарте говорил, из трёх рейдов только один обычно заканчивался захватом приличной добычи, и это ещё считалось признаком везения: хорошо уже то, что в остальные два раза не пошли на корм рыбам.

Испанский капитан, сообразив, что выброситься на берег не успеет, стал разворачиваться правым бортом к преследователю. Залп восемнадцати пушек, будь он чуть поточнее, мог бы сразу пустить «Орфей» на дно. Пиратский корабль отделался несколькими дырками в носовой части, да повредило одно из орудий на батарейной палубе. Расстояние между кораблями быстро сокращалось. Пираты уже показывали испанцам абордажные крючья и верёвки — мол, мы вас сейчас пачками вязать станем. Испанцы не оставались в долгу: с их борта доносились солёные словечки и подначки. Эта «артподготовка» длилась минут пять — ровно столько, сколько понадобилось «Орфею» для занятия огневой позиции… Впервые попав на парусник, Галка даже не подозревала, как долго перезаряжаются пушки семнадцатого века. Бертье потратил три дня, чтобы просветить любопытную девчонку на этот счёт. Рассказал, как забивать в ствол пороховой картуз, засаживать что-то вроде пыжа, как после выстрела охлаждать её водой, зачастую смешанной с уксусом (на батарейной палубе после залпа хоть противогаз надевай), какой тип боеприпаса применяется в той или иной ситуации. Даже дал пальнуть разок из пушки. Теперь Галка была в курсе, что испанец перенервничал и поторопился. Ударив ядрами справа, он тем самым заполучил минут на десять (как минимум, и то если их канониры сработают идеально чётко) уязвимое место размером во весь борт, и теперь отчаянно пытался сделать поворот фордевинд. Причард, понятно, такой возможности ему не предоставил. Тяжёлый галеон не мог повернуть так же быстро, как барк, и «Орфей» смачно всадил испанцу залп картечью с расстояния пистолетного выстрела.

— Мушкеты к бою! — гаркнул капитан. — Поднять флаг!

Британский флаг соскользнул с клотика «Орфея», а вместо него появилось чёрное полотнище со скрещёнными саблей и шпагой. Испанцы ответили нестройным — не все пушки успели зарядить — залпом, тоже картечью. Кое-кого из пиратов убило, несколько человек ранило. Здоровенного мужика, стоявшего рядом с Галкой, зацепило в ногу. Девушка, дождавшись команды Старого Жака, стала на одно колено, приложилась из кремнёвого французского ружьишка и отжала курок. Отдачей её пребольно двинуло в плечо. Грохот, дым — она перестала видеть, что происходит на борту испанца. Но тут капитан крикнул:

— На абордаж!

Каждый выхватил по паре пистолетов и пустил пули в белое облако. Оттуда пришёл такой же ответ. Ещё несколько человек скорчились за фальшбортом — кто ранен, кто убит, не понять, — но шестеро самых здоровых пиратов уже взмахнули абордажными крючьями. Железные «кошки» впились в фальшборт и палубу галеона.

— Взяли, якорь вам в задницу!!! — заорал Старый Жак.

Матерясь по-русски, Галка вместе со всеми вцепилась в канат и тянула что было сил, рискуя порвать связки. «Взялся за гуж — не говори, что не дюж. Вот тебе и романтика дальних морей, чёрт бы её побрал». Корабли столкнулись так, что затрещали борта. И тут же на палубу галеона посыпались вооружённые до зубов пираты…

7

Её оставили на «Орфее» с двадцатью канонирами. У них был чёткий приказ: беречь корабль любой ценой, если испанцы, пользуясь численным превосходством, вздумают прорваться сюда и учинить какое-нибудь безобразие. Вроде взрыва крюйт-камеры, например. Случись такое, пираты даже с вариантом захвата повреждённого галеона далеко бы не ушли. А на выстрелы рано или поздно примчится береговая охрана. Словом, неприятностей было бы выше крыши.

Саблю она пока не доставала. Пару пистолетов разрядила перед абордажем, но пока испанцев на «Орфее» не наблюдалось, можно было это исправить. Особого беспокойства от того, что её не взяли в абордажную команду, Галка не испытывала. Чтобы научиться махать саблей так же лихо, как пираты, нужно время. И вообще, это время ещё надо как-то прожить.

— Пошла жара, — хмыкнул Владик. Его, как полного салагу, оставили сторожить камбуз. Но он всё-таки вышел на палубу, посмотреть на первый в его жизни настоящий морской бой. — А тебя почему не взяли? Ты же у нас гроза Карибского моря.

— Так, а ну быстро за фальшборт! — рыкнула на него девушка. Стрельба на палубе галеона шла нешуточная, пираты и испанцы вовсю состязались не только в остроте сабель, но и в меткости. А пуля, как известно, умом не блещет.

— Галя, ты чего! — Владик не узнавал соседку по двору: сейчас она была ничуть не лучше головорезов, дравшихся с испанцами.

— Ничего! — Галка, казалось, готова его сожрать без соуса. — Пристукнут — сам будешь виноват!

Владик покорно спрятался за толстыми досками фальшборта. Умирать ему в самом деле не хотелось. Бертье криво усмехнулся. Сам он пулям не кланялся, и считал любого мужчину, который не поступал так же, неисправимым трусом. С его канонирской колокольни, этот сопляк не заслуживал никакого уважения. Зато его сестрица — другое дело.

— Баба в штанах и мужик в юбке, — хмыкнул Пьер. — Вообще-то, это правильно, Алина. Должен же быть хоть один мужик в семье.

Галка хоть и была не в юбке — одевалась так же, как большинство матросов, в полотняную рубаху и кожаные штаны, нацепив сегодня для большего удобства высокие сапоги, — но мысленно согласилась с канониром. Владик не был «голубым», даже относился к ним с нескрываемым презрением, но чаще всего вёл себя как изнеженная барышня. Золотая молодёжь, туды её налево…

— Смотри в оба, — мрачно ответила французу девушка. Предчувствие говорило ей, что капитан подстраховался не напрасно.

Не успела она это сказать, как с высокого борта испанца свесились несколько канатов.

— К бою! — скомандовал Бертье.

Галка с усилием взвела тугие курки пистолетов и расположилась за бизань-мачтой. Секунд через пять на ют «Орфея» стали спрыгивать злые, все в пороховой копоти, испанцы.

— Пли!

Канониры, больше привычные управляться с пушками, дали ружейно-пистолетный залп. Ещё бы чуть больше меткости в такой стрельбе — и были бы они просто идеальными вояками. Но не всё же в одни руки… Галка пустила одну пулю мимо, вторая досталась ближайшему к ней испанцу. Но тех осталось в строю ещё человек тридцать во главе с офицером. С криком: «Заряжай!» — Галка бросила Владику свои пистолеты, выхватила саблю и кинулась в бой, совершенно не думая о том, что может быть убита. Как там говорил сэнсэй? «Мысль о смерти притягивает смерть». У кого он эту фразочку слямзил, не имело значения. Только Галка твёрдо помнила, что боящийся смерти — не боец… Удивительно, но ей удалось отбить клинок испанца и возвратным движением рубануть его наискось по груди. Будь на нём кираса — спасла бы. А так… Испанец схватился за рану и осел на палубу, тут же окрасившуюся тёмно-красным. Его товарищ, более опытный фехтовальщик, очень быстро выбил саблю из руки девушки. Но это ему не помогло. Галка уже «переключила режим». Время потекло медленно-медленно, как в страшном сне. Уход с плоскости удара, захват, разворот на левой ноге. Она прижалась к испанцу вплотную, как корабль перед абордажем, и повела его вкруговую в смертельном танце. Потом руки, обхватившие его запястье, пошли влево и вверх, усиливая его же первоначальный импульс движения и заставляя потерять равновесие. Руки у девушки действительно окрепли за эти дни, но и раньше из её захвата было сложновато вырваться, а теперь и подавно. Испанец невольно вскрикнул, когда его запястье хрустнуло, а рукоять сабли оказалась почему-то в ладони этой чертовки. Да, он теперь отдавал себе отчёт, что судьба свела его в бою с девчонкой. Но он не успел в полной мере осознать свой позор: чёртова девка рванула назад. Будь здесь Жером-Меченый, он бы узнал этот приём. Испанец неловко завалился на спину, и последним, что он успел увидеть перед смертью, был его собственный клинок, входящий в вырез кирасы…

Сзади стукнул пистолетный выстрел. Галка мгновенно сбила следующего противника подсечкой, обернулась. Пока оборачивалась, выстрелили ещё раз. Здоровенный испанец, каким-то образом миновавший яростно дерущихся канониров, наскочил на Владика… Ну то есть он до него не добежал. Перепуганный, с закушенной губой, Галкин сосед выстрелил в него два раза подряд. Только после этого испанец упал. «Ну, даёт, — мелькнула у Галки мысль. — А я-то думала, он безнадёжен…» Додумать ей не дал сбитый с ног и успевший подняться испанец. Этого пришлось успокаивать не с помощью айкидо, а запрещённым ударом ниже пояса. Ногой. В тяжёлом сапоге. После чего незадачливого испанца, скорчившегося в три погибели, уже гораздо проще было вышвырнуть за борт. А дальше драться уже стало не с кем: канониры, потерявшие только троих человек, убили, побросали за борт или взяли в плен всех диверсантов. Что ж, значит, не напрасно Галка валяла их по палубе добрых три недели…

Из семнадцати лужёных глоток вырвался ни с чем не сравнимый рёв: пираты, вскинув оружие кверху, сообщали миру о своей победе. К семнадцати мужским голосам присоединился восемнадцатый — звонкий, девичий. В ответ такой же, разве что более мощный, рёв донёсся с палубы галеона. Всё было кончено.

«Я не верила, — думала тяжело дышавшая Галка, мрачно глядя на радующихся канониров. Она вспоминала читанный накануне происшествия файл. — Я думала, всё — фантазия автора. А это просто желание жить…»

Позеленевший Владик, бросив пистолеты, свесился за борт. Отдавал матушке-природе недавно съеденный завтрак.

8

Вы думаете, этим всё закончилось? Фигушки.

Захватив корабль, пираты взяли кроме всякого добра ещё человек двадцать пленных, включая капитана и его семью. На кой чёрт испанец тащил за собой в море жену и троих детей?.. Солдат заставили переносить добычу на «Орфей», а благородного дона с семейством доставили на палубу пиратского корабля. Причард разумно решил не связываться с призовым кораблём — ну его, с таким довеском точно не смоешься. Приз попросту решили затопить, для чего канониры уже закладывали пороховую «мину» в крюйт-камере галеона, где остался «лишний» порох. Капитан приказал вытащить абордажные крючья, а Бертье собственноручно поджёг длинный фитиль. Пятнадцати минут, пока он тлел, оказалось достаточно, чтобы «Орфей» отошёл на безопасное расстояние. Затем последовал взрыв, и галеон упокоился вечным сном в какой-то миле от берега Эспаньолы.

Покажите мне, какому капитану понравится, когда от его команды остаются жалкие ошмётки, а корабль пускают на дно? Вот и дон Алонсо, испанский капитан, был явно не в настроении. Мягко выражаясь. Его матросы и один уцелевший офицер ожидали решения своей судьбы у квартердека, охраняемые пиратами. Его семья — жена, два сына и дочь — находилась там же. Хорошенькое дело. При таком раскладе у него немного шансов поговорить с этим англичанином так, как он того заслуживает.

— Сеньор капитан, — несмотря на «хорошее» настроение, испанец был учтив. — Надеюсь, у вас имеется каперское свидетельство? В противном случае власти любой колонии, даже английской, могут осудить вас за разбойное нападение.

— Разумеется, у меня есть все необходимые бумаги, — Причард знал, что не красавец, и что усмешка делает его похожим на людоеда. — Желаете ознакомиться?

— Верю вам на слово, — процедил дон Алонсо. — Теперь хотелось бы определиться относительно нашего будущего.

— Рад, что наша дружеская беседа перешла в практическое русло, сеньор, — со всей возможной учтивостью ответил Причард. Если с тобой говорят по-человечески, почему бы не ответить тем же? — Давайте обойдёмся без предисловий. Двадцать тысяч реалов выкупа за вас, столько же за ваше семейство.

— У меня нет таких денег, сеньор капитан.

— Дон Алонсо, я настоятельно советую вам их поискать. Ибо в противном случае мне придётся обойтись с вами и вашей семьёй не по-христиански. Вы проиграли бой, и согласитесь, что по всем законам я имею право требовать от вас репараций.

— Выкуп, разумеется, будет выплачен в казну его величества короля Англии? — испанец не удержался от той единственной шпильки, которую ещё мог подсунуть англичанину.

— Вас, дон Алонсо, это должно заботить в последнюю очередь, — Причард стал проявлять признаки раздражения. — Королю Англии всё равно, откуда берётся его законная доля от всех моих деловых операций.

— Разумеется, — ядовито ответил испанец, вкладывая в это слово всё, что думал по поводу столь неразборчивого в средствах короля. Но зарываться не стоило: не он был хозяином положения, а этот пират. — Сеньор капитан, уверяю вас, сорок тысяч реалов для меня неподъёмная сумма. Вы пустите по миру не только меня самого, но и всех моих родственников в Испании.

— Полноте вам прибедняться, дон Алонсо. Неужто вы ещё не успели запустить пятерню в колониальную казну? — хохотнул пиратский капитан. — В жизни не поверю.

— Увы, сеньор капитан. Я не казнокрад.

— Врёт, как сивый мерин, — Владик, навострив уши, прислушивался к этой душещипательной беседе.

— Кто? — Галка старалась не выпускать из виду и сбившихся в кучку пленных, и любезно беседующих капитанов.

— Испанец.

— Это ты с чего взял-то? — Галка удивленно уставилась на него.

— Ну… По роже видно… — Владик вдруг смутился, даже покраснел. — Я с детства сразу определял, когда люди врут. При личном разговоре, понятно, не с экрана. Не знаю, как это получается, но получается, и всё…

— М-да, весело… Значит, на раз брехню сечёшь? Будем знать, — усмехнулась Галка. — Но если испанец врёт, кэп это тоже просёк, хоть и не ясновидящий, как ты. А это значит, что нам нужно быть наготове.

— Ты точно рехнулась, — Владик чуть не перекрестился — соседка по двору его иногда просто пугала.

— Может быть. Но у кэпа сегодня будет трудный день, обещаю…

…Разговор на квартердеке обещал затянуться надолго, однако Причард хорошо знал способ поторопить и самого прижимистого из испанцев. Надёжнее не придумаешь…

— Что ж, дон Алонсо, — он решил подвести итог. — Видимо, к голосу разума вы не желаете прислушаться. Может быть, сердце подскажет вам что-нибудь дельное, а?.. — он подошёл к поручням и обратился к команде: — Парни! Выкупа за пленных не будет! Делайте с ними, что хотите!

Испанец побледнел, схватился за поручень — у него подкосились ноги.

— Сеньор капитан, я…

Причард, однако, его не слышал. Он поначалу не понял, что именно не так. Что мешает ему в должной мере натешиться унижением пленника. Потом сообразил. Сколько он себя помнил, команда всегда отзывалась на подобные слова весёлым гоготом, и начиналась свистопляска. Мужчин либо загоняли в трюм, либо убивали и бросали за борт, а женщин «пускали по кругу». Но сейчас всё было не так. Задние ряды — по большей части, это были новички, набранные в Порт-Ройяле — радостно заржали, но те, кто стоял впереди, почему-то начали переглядываться между собой, шушукаться. Одним словом, непорядок. Капитан присмотрелся… и тихо выругался сквозь зубы. Около пленников с хорошо знакомой ему бесшабашной улыбочкой прохаживалась девчонка. Улыбаться-то она улыбалась, но в глаза посмотришь — и увидишь свою смерть.

— В чём дело? — поинтересовался капитан, начиная медленно сатанеть. Кто-то осмелился поставить под сомнение его авторитет на корабле! — Я отдал приказ.

Кто-то из матросов двинулся было к двум перепуганным испанкам — даме средних лет и её дочери, девчонке лет пятнадцати. Старший брат, видать, ещё не успевший отметить своё семнадцатилетие, храбро заслонил собой мать, сестру, мелкого братишку и приготовился геройски умереть. Но видно ещё не вышел его срок на земле.

Около самого носа непонятливого — или слишком послушного приказам — пирата свистнул клинок.

— Через мой труп.

Галка небрежно помахивала саблей, а левая рука как бы невзначай легла на рукоять ножа, который она теперь носила раскрытым в высоком голенище. Как она его метает, знала вся команда: девушка с полубака попадала в муху, сидящую на грот-мачте. А уж каким тоном она заговорила… В общем, самоубийц не нашлось. Хотя все были в курсе, что на саблях она не дока, и если завяжется бой, то для неё он станет последним. Но оказаться среди тех пяти или шести неудачников, которых она наверняка прихватит с собой — извините, дураков нет. Пусть лучше противник в бою зарубит, чем вот так, по глупости, из-за каких-то двух тощих испанок. Или кэп сам попробует ей голову снять, если больно охота позориться перед командой.

— Не горячись, капитан, — вмешался Эшби, заметив, что Причард собирается кое-кого немедленно отправить на нок-рею. — Мёртвые не возвращаются.

Капитан чуть было не поблагодарил его за хорошую мысль, но вовремя передумал. Девчонка не смотрела на него, но он понял одну вещь: она что-то пыталась ему доказать. Узнать, что именно, он мог только от неё. Но для этого следовало оставить ей жизнь. Хотя она ослушалась капитана и теперь подлежала суду. Если не докажет, что была права — вперёд, на рею…

— Пленных в трюм, — гневно прорычал он. — И эту… защитницу справедливости — тоже. Пусть остынет.

Вроде бы ничего не изменилось, но призрак смерти, который все без исключения видели за спиной девушки, исчез. Галка с ехидной улыбкой на хитрющей физиономии отдала оружие своим друзьям, Билли и Дуарте. И без комментариев отправилась под арест. Её, ошалевших от таких крутых перемен в своей нелёгкой жизни испанцев и хватающегося за сердце дона Алонсо молча отправили в трюм, на отсидку.

— Джеймс, — капитан негромко окликнул своего штурмана. — Может, хоть ты понимаешь, что происходит на моём корабле?

— Честно говоря, не очень, — признался Эшби. — С таким я сталкиваюсь впервые.

— Ладно, — капитан медленно опустил пудовый кулачище на поручень. — Разберись, что к чему. Пусть девчонка посидит в трюме, ей не помешает. Заодно пленных посторожит. Вечером распорядись, чтобы её ко мне привели. Поговорить надо.

— Перед судом?

— После суда она может замолкнуть навсегда. А я бы дорого дал, чтобы узнать, какие мысли у неё в черепушке бродят… Чтоб меня разорвало, Джеймс, не так она проста, как кажется.

Эшби хотел было добавить, что она и так не проста, но молча согласился с капитаном. Странное ощущение чужого, не свойственного этому миру, не покидало его с того момента, когда он впервые увидел эту девушку. Капитан прав, тут нужно разобраться. И желательно без лишнего шума.

9

— Не переживай, Воробушек, мы всё переиграем, — Дуарте тихо, чтобы не услышали лишние уши, сказал, когда настала её очередь лезть в люк.

Воробушком Галку первым прозвал Жером. Так и приклеилось. К тому же она с невероятной для увесистых мужиков скоростью носилась по вантам. Как птичка. Раз — и уже на брам-рее или вообще на грот-марсе. Владик тогда ещё посмеялся: мол, нашлась сестра Джека-Воробья. А девушка состроила рожицу, до того похожую на этого киношного персонажа, что Владик вовсе скис со смеху. Сейчас, правда, ему было не смешно. Он маячил за спинами пиратов, не пытаясь подойти к люку: уже схлопотал за такие попытки пару ощутимых тычков под рёбра. Глаза у него были совершенно полоумные.

— За братцем твоим балованным присмотрим, никто не обидит, — совсем уже тихо пообещал Билли. — Ты только подумай хорошенько, что будешь на суде говорить. Кэп смелых любит.

«Не под соусом, случайно?» — хотела спросить Галка, но удержалась. Судя по всему, капитан «Орфею» и впрямь достался умный. Хоть и сволочь.

— Спасибо вам, братцы, — сказала она вслух.

— Это ещё за что? — весельчак Дуарте сейчас выглядел как не в своей тарелке.

— За то, что вы не дерьмо.

Пожалуй, она единственная в трюме не была подавлена всем случившимся. И ей было плевать на косые взгляды испанцев. Они-то видели в ней врага. Даже жена дона Алонсо, которой она, если хорошенько подумать, попросту спасла жизнь. Когда захлопнулась крышка люка, и мрачную тишину трюма прорезал лишь неизбежный на паруснике скрип рангоута, сеньора вдруг разразилась потоком проклятий, от которых повяли бы уши у любого пирата. Галка обрадовалась, что не знает испанского языка, но о содержании этой эмоциональной речи догадалась и без переводчика. Сеньора тоже каким-то образом догадалась, что её не поняли, и перешла на английский язык… Уж на что Галка считала себя невоспитанной и грубой, но знатная испанка оставила её далеко позади себя.

— Мария! — остановил её дон Алонсо. — Не забывайся! Сеньорита только что спасла жизнь и честь наших детей, и её могут за это повесить.

— Молю Господа и святого Яго, чтобы это случилось как можно скорее! — гневно воскликнула сеньора. — Я буду счастлива узнать, если этой грязной английской еретичке перед повешеньем всыпали плетей, как рабыне!

— Как вы добры, — ехидно отозвалась Галка, усаживаясь на какую-то бочку. — Но скажите мне, вы, светоч христианской добродетели, кто ещё на этом корабле вас защитит, если со мной сделают всё вышеперечисленное?.. То-то же.

— Вы говорите как весьма образованная девушка, — кажется, дону Алонсо было немного стыдно за свою жену. — Могу ли я узнать, какая превратность судьбы привела вас на пиратский корабль? Неужели вы…

— Нет, это не то, о чём подумала, но пока ещё не сказала ваша супруга, — Галка засмеялась. Откровенничать с испанцами её не тянуло, потому она собралась закончить этот разговор как можно скорее. Сеньора Мария гневно зыркнула на неё, но, повинуясь молчаливому приказу мужа, удержала-таки язык за зубами. — Не обо всём можно говорить с каждым встречным, согласитесь. Могу только сказать, что я не англичанка, и что меньше всего на свете думала оказаться именно здесь. Но раз уж оказалась, то стараюсь по мере сил остаться человеком.

— Это дорогое удовольствие в наше жестокое время, сеньорита.

Галка подумала: «И в наше тоже». Эта мысль так и осталась при ней.

— Ну, знаете, сеньор, лучше умереть человеком, чем жить скотиной, — сказала она. — А вы готовы платить такую же цену?

— У меня семья, сеньорита. Я должен думать прежде всего о них… — вздохнул испанец.

— Тогда мой вам совет: не зажимайте денежку. Я почему-то уверена, что сорок тысяч у вас где-то прикопаны и ещё на безбедную жизнь останется. Сейчас это лучшее, что вы можете сделать для своей семьи.

— А вы… Вы ведь получите долю из этих денег? — теперь в голосе дона Алонсо прозвучало возмущение.

— Если меня не повесят, — рассмеялась девушка. И… запела. По-русски.

Призрачно всё в этом мире бушующем. Есть только миг — за него и держись! Есть только миг между прошлым и будущим, Именно он называется жизнь.

При звуках незнакомой речи у многих испанцев глаза полезли на лоб. Они не знали, о чём эта песня, но… Не зря, наверное, в двадцатом веке уверяли, что музыка — универсальный язык. Люди, отродясь не слышавшие русского языка, не разумом — сердцем понимали её смысл…

Вечный покой сердце вряд ли обрадует, Вечный покой — для седых пирамид. А для звезды, что сорвалась и падает, Есть только миг, ослепительный миг. Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия, Но не всегда по дороге мне с ним. Чем дорожу, чем рискую на свете я? Мигом одним, только мигом одним! [8]

10

— Что… что она делает? — капитан решил, будто ослышался.

— Поёт, — хмыкнул Старый Жак. — По-русски. Ни хрена не понять. Уже три часа заливается, и ни разу не повторилась. Испанцы воют, умоляют избавить их от этой пытки. А по мне так недурно голосит, я бы ещё послушал.

— Успеешь наслушаться, — буркнул Причард. — Что парни говорят?

— Говорят, она была в своём праве, и ты не можешь её ни казнить, ни выгнать с корабля в первом же порту.

— Так… — Капитан, и без того хмурый, как грозовая туча, совсем помрачнел. Положительно, девчонка выиграла этот первый поединок с ним. Нужно было, во-первых, сохранить своё лицо перед командой, во-вторых, показать, что его слово на борту «Орфея» значит очень многое, а в-третьих, придётся каким-то образом договариваться с девчонкой. Да, именно договариваться, как бы дико это ни звучало. Может, она и не желает его подсиживать, но первый шаг к месту на квартердеке уже сделала. — Веди её сюда. Перемолвлюсь парой слов.

— Только не убейте друг друга, — заржал Жак. — Что ты, что она — одного поля ягоды.

— Веди давай, не то шею тебе сверну, дублёная шкура! — взъярился Причард. — Одна нога здесь, другая там!

Старый Жак знал, что в такие моменты капитану лучше не перечить. Через пять минут девушку доставили к нему.

— Садись, — он хмуро кивнул в сторону сундучка, на котором в самом деле было довольно удобно сидеть. Каюта не была особенно просторной, и они сидели совсем рядом друг с другом. — Разговор будет серьёзный, и чем он закончится, зависит от степени твоей откровенности. Ложь я нутром чую, так что лучше тебе говорить правду. И запомни: далеко не каждый капитан стал бы разбираться, в чём тут соль. Что не ясно?

— Да всё яснее некуда, — сказала вмиг ставшая серьёзной Галка. — Раз всё сказанное останется только между нами, почему не пооткровенничать? Только без обид, кэп. Хочешь правды? Хорошо. Буду говорить то, что думаю, и боюсь, не всё сказанное тебе понравится.

— Это меня устраивает, — разбойничья рожа Причарда вообще могла напугать кого-нибудь с нервами послабее, а сейчас, казалось, он вовсе готов был съесть девчонку. С косточками. — Выкладывай начистоту — какого чёрта тебе вздумалось поиграть в благородство?

— С чего ты взял, будто это была игра? — Галка его нисколько не боялась, и он это чувствовал. — Одно дело померяться саблями с вооружённым противником, когда твои и его шансы равны. Тут я крови не боюсь, ты мог в этом убедиться. И совсем другое — воевать с безоружными.

— Потому что это подло? — прищурился капитан.

— Потому что это занятие для дерьма, а я человек.

— Значит, хочешь выплыть чистенькой из нашего болота. Видал я таких чистоплюев, с пеньковым галстуком на шее.

— Так повесь меня, — девчонка ехидно усмехнулась. — Нет, кэп, ты этого не сделаешь. А знаешь, почему? Ты не можешь понять, чего я хочу на самом деле, и тебя это бесит. Ты думаешь, будто я мечтаю выжить тебя с корабля? Выбрось из головы. Да, я хочу однажды стать капитаном, как бы это ни было для тебя нелепо. Но не это главное. Знаешь, о чём я думала, когда встала между испанцами и командой? Я не хотела, чтобы парни оказались дерьмом…

— Бабьи глупости, — капитан намеренно не повышал голос — ещё не хватало, чтобы их подслушали. — Все мы и так дерьмо. Испанцы есть испанцы, а я ненавижу их. Веришь, что у меня есть для этого причины?

— Верю.

— Тогда засунь свои умные рассуждения себе в… карман и не дёргайся. Не то в следующий раз я тебя точно повешу.

— Ах, вот мы как заговорили, — голос и взгляд девчонки стали злыми. — Погоди кипятиться, кэп. Выслушай до конца, а потом уже можешь бушевать, сколько влезет. Ты ведь меня, кажется, пооткровенничать вызвал? Думаешь, я не понимаю, куда попала? Да, здесь не парадиз. Да, вы — морские волки, а не ангелы с крылышками. Да, испанцы тоже одной с вами закваски. А теперь представь на минутку, что ты отдал приказ команде… гм… развлечься с пленными. И команда этот приказ выполнила. А я как дура стояла в сторонке, молчала в тряпочку и размышляла о жестокостях этого мира. Что же тогда выходит? Испанцы дерьмо потому, что они испанцы. Ты дерьмо, потому что отдал такой дерьмовый приказ. Парни тоже дерьмо, потому что его выполнили. И я дерьмо, потому что всё это допустила. Шикарная картина: корабль, доверху набитый дерьмом. И вообще, весь мир дерьмо, потому что злые творят зло, а типа добрые возводят очи горе и скорбными голосами философствуют о том, как это плохо… Самому не противно? Лично мне это уже давно остофигело. А если бы ты хоть раз поинтересовался, что я впариваю парням на тренировках в теоретической части, то ты бы и сам кое до чего допёр, без моих пояснений. Как допёрли многие парни. Всего три недели я их учила, заметь!

— Ага, они вот так сразу стали ангелами во плоти, — едко проговорил капитан.

— Не переигрывай, кэп. Крыльев никто не отрастил. Просто парни увидели, что можно жить людьми, а не дрянью. Может, кому-то из них такая жизнь и понравится, хотя оставаться человеком здесь чертовски трудно. Испанский дон и тот заявил, что это дорогое удовольствие.

— Он прав, чтоб меня разорвало, — согласился капитан. — Удовольствие не из дешёвых. И ты, ради того, чтобы остаться человеком, готова повиснуть на нок-рее?

— И я, ради того, чтобы остаться человеком, готова повиснуть на нок-рее, — повторила Галка, хитровато прищуриваясь. — А также ради того, чтобы остались людьми те, кто мне дорог. Тебе это непонятно?

— С твоим характером место или на верёвке, или на мостике, — проворчал Причард. — Чёрт раздери, да будь ты парнем, я бы ни минуты не сомневался, что выйдешь в капитаны. Если до того не прибьют.

— Я буду капитаном, — ровным голосом ответила девушка.

— Тогда учись им быть, пока я жив, — Причард подался вперёд. Заглянул ей в глаза. — Я не стану тебе мешать, если ты дашь слово, что не станешь мешать мне.

— Я даю слово, — Галка сказала это так же, как и про непременное желание стать капитаном. — Но если сегодняшняя ситуация повторится, я сделаю всё то же самое.

— Упрямая девчонка, ядро тебе в корму, — капитан вдруг рассмеялся и хлопнул её по плечу. — Добро. Считай, что мы договорились. Но я не стану каждый раз вызывать тебя на подобные разговоры. Ясно?

— Я вообще-то с первого раза поняла, — ответила девчонка.

— Язык у тебя без костей… Ладно. По законам Берегового братства ты подлежишь суду. Не думаю, чтобы парни захотели увидеть тебя на верёвке, да и мне ты там тоже не нужна, так что всё обойдётся. На первый раз. Про наш уговор никому ни слова.

— Ясен пень, — Галка усмехнулась, подумав при этом: «Ага, был бы ты такой покладистый, если бы сегодняшняя добыча была с гулькин нос, и братва бы меня не поддержала. Политик, мать твою… Хочешь держать всех в уздечке? Может, у тебя это и получится. Когда-нибудь. Например, когда я буду ходить в море на собственном корабле».

— Приятно иметь дело с умным человеком, — капитан не спеша набил трубку крепким табаком и закурил. В маленькой каюте сразу стало нечем дышать. — Однако ты можешь быть чертовски опасной, если захочешь. Не завидую тому, кто достанет тебя до самых кишок. Но на одной палубе мы может быть и уживёмся.

Галка разумно оставила последнее слово за ним. Братва братвой, но слишком настырно демонстрировать свои амбиции не стоило. Сабля — штука острая, а когда вешают, говорят, это тоже больно. Вот когда команда будет готова пойти за ней хоть к чёрту в пасть, тогда можно подумать и о своём корабле. А Причард пусть потом набирает себе другую команду.

Суд, естественно, продлился не больше трёх минут, и закончился, как и предсказывал капитан, в пользу строптивой девчонки. Улыбающийся Дуарте отдал ей оружие, команда выкрикнула здравицу капитану, и все разошлись довольными. Сегодня был бой, и Галка объявила выходной по тренировкам. К тому же по корабельной традиции после боя капитан выставлял команде ром — выпить за победу и за помин души погибших. А что такое ром? Строго говоря, местная самогонка из тростникового сахара, только выпускаемая в промышленных масштабах. Малопьющая девушка всё-таки сделала пару глотков. Традиция, как-никак. Ощущения были мерзкие — действительно, самогон, — но она и виду не показала. Чем заработала в свою копилку ещё одно очко.

11

— Всё, — хихикала Галка, когда команда пошла по кабакам, спускать добычу, а она с Владиком отправилась на прогулку. — Завтра к утру от Порт-Ройяла останутся одни головешки: братва гуляет.

— Ну и лексикончик у тебя, — Владик до сих пор не мог привыкнуть, и морщил свой породистый нос. — Тюремно-блатной, если не сказать хуже. Где ты успела набраться таких словечек?

— В Интернете, где же ещё? Ну, и нынешняя обстановочка располагает… — Девушка проводила весёлым взглядом какого-то благородного сэра, уже успевшего к четырём часам пополудни нализаться в хлам. За сэром следовал чернокожий слуга и нёс его шляпу. — Мы ведь с тобой сейчас кто? Правильно: флибустьеры. А кто такие флибустьеры, если хорошо подумать? Та же братва, даже живут по понятиям. Они тут законами Берегового братства называются. Некоторые, как наш кэп, наезжают исключительно на испанцев — этих кличут флибустьерами. Некоторые наезжают на всех подряд, и это уже классические пираты. Таких тут не очень любят. Но все без исключения во время наездов творят беспредел. Испанцы, правда, тоже не отличаются миролюбием, но то, что тут вытворяет некий Олонэ, ни в какие ворота не лезет. Беспредельщик каких поискать. А уж Морган тот и вовсе типа местный пахан, я тебе о нём рассказывала.

— Да, повезло нам, называется, — хмыкнул Владик. — Я не в том смысле, что не туда попали. Я про наше время. Откуда эта шваль уголовная повылазила, когда Союз развалился? С западными странами понятно, у них если заглянуть под демократическую маску, так и увидишь рожу мистера Причарда. Но ведь у наших предков не было такой традиции, как пиратство.

— Правда? — хитро прищурилась Галка.

— Назови хоть одного русского пирата, — подбоченился Владик.

— А и назову. Даже песенку спою. Спорим?

— Спорим!

— На что?

— А на золотой, — Владик выудил из кармана испанский реал — сегодня днём капитан, как и полагалось, поделил добычу согласно договору. Так что вся команда была при деньгах.

— Хорошо, пусть будет на золотой, — Галка улыбнулась во все тридцать два зуба. — Давай.

— Ты ещё не выиграла, — напомнил Владик.

— Зато ты уже проиграл! — девчонка засмеялась в голос, и, никого не стесняясь, запела:

Из-за острова на стрежень, На простор речной волны, Выплывают расписные, Острогрудые челны.

Владик хлопнул себя по лбу, рассмеялся… и подхватил припев. Голос у него оказался красивый, хорошо поставленный. Хоть сейчас на сцену.

Выплывают расписные, Стеньки Разина челны…

Прохожие не обратили никакого внимания на двух весело поющих молодых людей, одетых по-флибустьерски. Мало ли, что взбредёт на ум корсарам после удачного рейда… Поют? Пусть себе поют, лишь бы в драку не лезли.

«Волга, Волга, мать родная, Волга, русская река, Не видала ты подарка От донского казака! Чтобы не было раздора Между вольными людьми, Волга, Волга, мать родная, На, красавицу возьми!» Мощным взмахом поднимает Он красавицу княжну И за борт ее бросает В набежавшую волну.

Над Порт-Ройялом, английским городом, которому больше подошёл бы «Весёлый Роджер» на флагштоке форта, разносилась русская разбойничья песня. Виновник появления которой только сейчас начинал мутить народ на вольном Дону…

12

Единственная девушка на одной палубе с сотней мужиков, иногда неделями не видевших берега. Да ещё пиратов. Приходилось всегда быть начеку. Айкидо есть айкидо, но Галка была заведомо слабее любого мужчины на этом корабле, если не считать изнеженного Владика, и дать себя схватить означало полное поражение в этой сумасшедшей игре. От постоянного нервного напряжения без конца болела голова, но девушка всей кожей ощущала любое враждебное намерение. И к моменту первого абордажа имела на своём боевом счету пять вывихнутых плечевых суставов, десятка два выбитых зубов, троих выкупанных в забортной воде, несколько сломанных рёбер и даже одну ножевую рану в живот. Этого кадра не откачали, но он сам был виноват, первым схватившись за ножик, тут все свидетели были на стороне Галки. А уж синяков-то… Парни ходили в фингалах, как в орденах. Кэп в эти дела не вмешивался, но сам почему-то не приставал. Видимо, она ему не понравилась. И слава богу, если честно. Вот Эшби и Старый Жак, если непотребство происходило у них на глазах, вмешивались. И своей властью разгоняли драчунов по углам, если вовсе не наказывали внеочередной вахтой. На корабле должен быть порядок. К сожалению, они видели далеко не всё, и Галке пришлось стать комком нервов, чтобы не закончить свои дни в качестве корабельной принадлежности общего пользования. Или за бортом, что намного вероятнее — она скорее бы отправилась к акулам в гости, чем стала выгадывать лишние мгновения жизни ценой унижения. Однажды дошло до того, что трое матросов сговорились затащить её в кубрик. Вот тут Галка не на шутку их озадачила. Девчонка попросту подслушала этот сговор. Никому ничего не сказав, преспокойно отправилась драить палубу. А когда трое обормотов, играя в кости на днище перевёрнутой бочки, начали плотоядно поглядывать в её сторону, подцепила швабру, ведро и пошла прямиком к ним. Остановилась и сказала:

— Даже не думайте.

— Ты о чём? — опешил один из троих.

Ничего не ответив, Галка мило улыбнулась и забросила ведро на верёвке за борт. Трое «заговорщиков», мгновенно забыв о прежних планах, быстренько свернули своё казино и мотанули вниз. Видать, подумали, будто она умеет читать мысли… На другой день был бой с испанцем. Со всеми последующими событиями. Какое-то время команда её сторонилась. Мало ли… А через неделю Галка краем уха услышала перепалку в кубрике. Напрягла слух… Громче всех возмущался Бертье.

— Нельзя с ней так! — орал он. А как умеют орать канониры, вы должны догадаться. Им порой приходится перекрикивать орудийную пальбу. — Она по своей воле у нас на борту, дралась наравне с нами и убила четверых испанцев! Ты можешь похвастаться, что каждый раз убиваешь четверых в бою, Сэмми? Вот если бы ты взял её на борту испанца как приз, тогда другое дело, а так что выходит?

— Она знала куда нанималась! — ревел другой голос, Грота. Тоже труба иерихонская. — Ты не хочешь, чтобы её имели все по очереди? Бросим жребий. Кому выпадет, тот и будет один её иметь, а остальные пусть по трактирам пробавляются!

— Говорю тебе — нельзя с ней так!

— Тихо!!! — всеобщий гам перекрыл голос Дуарте. — Не хватало нам только драки на борту! Алина шла с нами в бой, её в самом деле нельзя разыгрывать на жребий, как портовую девку. Пусть она сама выберет, с кем ей быть. Я не прав?

— Прав! Прав! — послышались другие голоса.

— Добро, — ответил Бертье. Уже гораздо тише, и Галка едва его расслышала. — Но смотрите мне! Кто её обидит — будет иметь дело со мной!

— Знаю, Пьер. Ты говорил, она на твою сестру похожа…

Дальнейшего разговора она уже не услышала, но и так всё было ясно. Теперь следовало ожидать делегации. И делегация объявилась. На следующий день, когда была её вахта на камбузе. То есть она вытащила на палубу рыбу и, морщась от отвращения, чистила её на бочке. Потому как делать это в закрытом помещении было выше её сил. Вот тут-то и подкатили человек пятнадцать, как раз те, с кем она чаще всего общалась. Кое-кого даже числила в друзьях. Галка бросила мгновенный взгляд на Бертье. Или ей тогда показалось, или канонир в самом деле готов был провалиться сквозь палубу. Строго говоря, если бы не Пьер и Билли, ещё неизвестно, как бы всё могло сложиться. Только потом Галка узнала, что по какой-то прихоти судьбы оказалась похожей на сестрёнку канонира, оставшуюся с его матерью в Тулоне. И видать по той же прихоти судьбы, он стал относиться к ней соответственно, как к сестрёнке.

— Ага, — хмыкнула девушка, втыкая большой ножик, которым она соскребала рыбью чешую, в бочку и вытирая руки грязной тряпкой. — Это, надо полагать, посольство мира?

— Вот что, Воробушек, — если Галку не обманывало зрение, Дуарте тоже был не очень-то рад, но искренне считал, будто поступает всем во благо. — Тут такое дело… В общем, чтобы не было драки на борту, мы предлагаем тебе самой выбрать одного из нас. Будешь ему женой, а остальные как-нибудь перебьются…

— Неплохо, — девушка изобразила холодную усмешку и принялась полоскать руки в морской водичке, плескавшейся в ведре. — Знаете, как это у нас называется? Без меня меня женили. На мнение потенциальной невесты вы все, как это тут водится, дружно положили с прибором?

— Так ведь, Воробушек, ты должна нас понять, — сказал Грот. Он был как раз одним из немногих, кто не чувствовал себя не в своей тарелке, хоть и отличался слегка корявым языком. Но не всем же быть цицеронами. — Ты такая миленькая, и ничья. А нам каждый день смотреть на тебя да облизываться… Ну, словом, ты меня поняла. Ты с нами по одной палубе ходишь, в бою вот отличилась. Значит, нам не чужая. Мы и хотим решить дело по-хорошему. Назови одного, кто тебе нравится. Остальные будут знать, что у тебя есть муж, и отстанут.

— Если у меня нет мужа, то можно и поприставать, — Галка не смотрела ни на одного из них, во избежание, так сказать. Иначе кто-то уже лежал бы с пробитой головой. Уж очень удобно стояло ведро… — А если есть, то ему кайф, а остальным завидно. Увесистый аргумент. Ну, хорошо. Предположим — только предположим, я ещё не дала окончательного ответа! — что я согласилась выбрать одного из вас. Во-первых, спасибо за любезность, что хоть предоставили мне право выбора. А то я уже думала, до конца дней своих буду считать вам кости. Во-вторых, согласитесь, девушка должна выбрать идеального, по её мнению, мужчину, чтобы прожить с ним до конца тех самых дней. Верно?

— Верно, — вздохнул Ксавье. Его можно было спокойно разделить на четыре таких Галки, но он хорошо помнил, как она валяла его по палубе. И был одним из тех, кто очень уж настойчиво добивался её благосклонности.

— Ну, ребятки, тогда держитесь, — девчонка потёрла ручки, состроив ехидную рожицу. — Щас начну перебирать женихов. Только не обижайтесь, рубить буду правду с плеча, дело-то серьёзное… Итак, кто тут у нас первый в очереди? Ты, Грот? Спору нет, ты отличный матрос, но голова у тебя годится только на то, чтобы ею пить, курить и матом ругаться — это все подтвердят, кто тебя знает. Насчёт подраться ты тоже первый. После меня. Как, по-твоему, я стерплю, если тебе вдруг приспичит меня ударить? Никогда в жизни. Ты — то же самое. И наша с тобой совместная жизнь закончится скандальным разводом на пятой минуте, гм, супружества. Разве не так?.. Может, ты, Сэмми, хочешь ко мне посвататься?

— А что? Я бы с радостью, — широко улыбнулся Дубина Сэм.

— Ты тоже вроде бы неплох, — Галка прищурилась. — Пока рот не раскроешь. А когда раскрываешь, все думают — лучше бы он молчал, сошёл бы за умного.

— Так ведь ты мне того… нравишься…

— Случайно не с тех пор, как я тебя в песочке вываляла? — напомнила вредная девчонка, вызвав смешки пиратов. — Ладно, твоя кандидатура тоже отпадает. Меня за такого мужа точно засмеют… Кто у нас дальше? Ты, Джон? — она ткнула пальчиком в грудь третьего, самого молодого из собравшихся. — Не вопрос, на рожу смазливый. В бою тоже неплох, голова светлая — все паруса уже выучил, в отличие от меня. Плаваешь хорошо. Летаешь вот не очень. Особенно за борт, когда думаешь, что ты тут самый крутой, и можешь справиться со мной в одиночку. — Эти слова неожиданно вогнали молодого парня в краску, а остальные заржали уже в полный голос. — А ты, Ричи? Всё бы ничего, да ты ни по-французски, ни на родном английском двух слов связать не в состоянии, а уж о том, чтобы по-русски, и вовсе мечтать не приходится. Я девушка образованная, мне как будто нужен муж, у которого язык приделан, как положено, а не задом наперёд… Ты, Тэд? Как пришли в Порт-Ройял, спустил всё до гроша за картами. Хороший из тебя получится муженёк, нечего сказать… Ты, Жером? Говорят, ты ни одной юбки в порту ещё не пропустил. А мне, по-твоему, будет в радость выковыривать тебя из шлюхиных постелей?.. О, Ральф! И ты здесь?.. Знаете, парни, что он отмочил на днях? Ну, это просто песня! Представляете, подговорил двух таких же, как он, охламонов затянуть меня в кубрик. Впрочем, шептались они так «тихо», что их и на грот-марсе, наверное, было слышно. А башками своими осиновыми не подумали, что это могло кончиться резнёй на борту?.. Теперь перейдём к руководящему составу, отсутствующему на нашем совещании… Кэпа не предлагать, гоблины не в моём вкусе. Штурман весь такой из себя правильный, что даже не знаешь, с какой стороны к нему надо подходить, не нарушая правил хорошего тона. Это я для него слишком невоспитанная. Дядька Жак нам всем за отца, к тому же он лет двадцать пять как женат… Кто же остаётся?

— Ну, если ты так будешь рассуждать, то тебе тут никто не пара, — хмыкнул Дуарте.

— Ты тоже в списке кандидатов, Жозе? — Галке он нравился, но она уже мечтала стать капитаном… — Ты ведь и правда ко мне, как положено, с предложением руки и сердца подъехал. Со второго захода. Даже цветочек подарил, спасибо. Обещал любить, на руках носить, никому не отдавать. Помнишь? Зато я помню, как на острове ты собирался делить меня с четырьмя приятелями. Было, Жозе? Было. А я, кроме всего прочего, ещё и злопамятная… Ты, Билли?

— Нет, Воробушек, — вздохнул Билл. — Я не в списке. Ты мне как сестра.

— Ну да, это после того мы с тобой побратались, как я тебе по загривку настучала, — девушка улыбнулась уже без ледяного холода. Ситуация медленно, но верно оказывалась под её контролем. — А до того? Ладно, кто старое помянет… В общем, всем уже всё ясно? Мне, чтобы чувствовать себя человеком, мужик под боком не нужен. Без обид, парни. Просто я не такая, как все.

— Тебя, наверное, никто ещё не обнимал как следует, — проговорил Дуарте. Отказ девушки, которая без шуток нравилась ему, стал первым за эти годы ударом по его самолюбию. Но стерпел, мысленно кляня себя последними словами за происшествие на острове. Что ж, головой надо было думать, а не одним местом. — Тогда бы ты по-другому говорила.

— Может быть, — согласилась Галка. — Только не хочу я замуж, хоть стреляйте. Штаны мужу стирать, рубашки штопать, пироги печь, платочки крестиком вышивать, а там, глядишь, детки пойдут. Пелёнки, горшки, прочие прелести, и всё это — на берегу. Ведь не потащит же любящий супруг жену с младенцем в море… Да я удавлюсь от тоски на третий день. Честное слово, лучше погибнуть при следующем абордаже, чем такая жизнь.

— Значит, ты не выбираешь никого? — Билли как будто обрадовался, но виду не казал, чтобы не сглазить.

— Верно, — кивнула Галка. — Чем принадлежать всем понемногу или одному, но ненадолго, лучше вообще быть самой по себе. Зачем заморачиваться с этим делом, если результат заранее известен? А так будет проще жить и вам, и мне. Идёт?..

…В ту ночь она впервые нормально выспалась, зная, что никто не придёт ломиться в хлипкую дверцу конуры, которую на этом корабле точно сделали для незваных гостей. А потом был второй подряд абордаж с хорошей добычей, третий… И кто-то — наверняка Бертье, больше никто бы такого не придумал — пустил слух о том, что с этой девушкой на борт «Орфея» пришла удача. Вот тут Галка поняла: победа. Что такое для пирата спугнуть удачу, она уже знала.

Чужой век, чужое море. Они приняли её, явившуюся из иной эпохи, предварительно испытав на излом, как и всех прочих. Галка не сломалась. Не сдалась, когда, казалось, иного выхода просто не было. Удача тоже сказала своё слово. Может, прав был Пьер?.. Она никогда раньше не выигрывала там, где требовалась удача, даже в автоматах на трамвайных остановках. Всего, что имела, добивалась упорным трудом. А здесь? Другой мир, другие правила игры.

Но и Галка тоже стала другой.

 

ЧАСТЬ 3

Фортуна: вид сзади

1

Чем море берёт человека за душу? Может, неземной радостью солнечных бликов на волне, когда солнце стоит почти над самой головой? А может, вечерним прохладным шёпотом, нескончаемым разговором воды и песка? Или мутной, полупрозрачной зеленью штормовой волны? Никто не знает…

Сегодня команда снова гуляла по кабакам Порт-Ройяла. В седьмой уже раз на её памяти. «Орфей» бросил якорь сегодня на рассвете. Затем последовал делёж добычи, и теперь над портовыми притонами дым стоял коромыслом. А она сама отправилась в облюбованный трактирчик, где хозяин-француз недорого, а главное, вкусно кормил. Владик готовил совсем даже неплохо, но нужно было дать желудку отдых от солонины и рыбы. Оно, конечно, сытно, не поспоришь. Но когда две недели приходится есть только это, иногда добавляя маисовые лепёшки вместо хлеба, волей-неволей соскучишься по нормальной пище.

Хозяин, едва завидев постоянную — и весьма щедрую — посетительницу, расплылся в любезной улыбке, засуетился. Лично подал заказанный девушкой черепаховый суп, целый поднос фруктов и бутылочку баснословно дорогого в этих местах бургундского. Настоящего, не какой-нибудь там подделки, сварганенной из местных сортов винограда. Хозяин знал, что постоянная клиентка не только исправно платит за съеденное, не требуя сдачи, но и отменно учтива в обращении. Это никак не вязалось со слухами, которые о ней ходили, — мол, отчаянная голова и драчунья, каких мало. Болтали даже, будто в последние два рейда «Орфея» именно она возглавляла абордажную команду. А «Орфей» уже месяцев восемь как не знал неудач. К сожалению, трактир стоял не на набережной, и команда столь удачливого судна бузила по другим заведениям. Хорошо хоть эта девушка заходит, не стесняется. Отчего же не уважить гостью, отличавшуюся от прочих посетителей полными золота карманами и приятными манерами?

Галка сидела за отдельным столиком, почти рядом со стойкой, и имела возможность в любой момент заказать любое блюдо, какое ей понравится, но решила ограничиться супчиком из черепахи. Вкусная вещь, что и говорить. А уж если под хорошее вино, так просто неповторимо. Такой обед обычно поднимал у неё настроение, но сегодня это средство не действовало. И на то была своя причина. Седьмой подряд удачный рейд «Орфея» не только поднял до небес, если так можно выразиться, рейтинг капитана Причарда, но и заметно увеличил его состояние. И это, увы, стало сказываться на нём не в лучшую сторону. Только вчера, накануне прибытия в порт, кэп взъярился на Билла, и чуть было не схватился за оружие. А за что? Билли всего лишь выразил всеобщее мнение, что Причард, так сказать, обнародовал не весь перечень добытого. Не вмешайся Эшби и Галка, неизвестно ещё, чем бы это кончилось. Но не понравилось ей это до чёртиков.

«Оборзел наш кэп, — думала она, неспешно попивая вино. — Братва базарит, завёл приятельские отношения с губернатором. Ещё бы: инглезы всегда ценили в человеке его состояние, а не то, каким способом оно добыто. Если так пойдёт и дальше, начнёт ещё, как Морган, развешивать оппозицию по реям… А что делать? Чёрную метку ему слать? Тоже мне, Билли Бонс нашёлся. Бунтовать в открытую? Это можно, но нужен веский повод, и дать его должен он сам. Иначе выйдет не по законам Берегового братства, и тогда на фиг пошлют уже меня… М-да, задачка на засыпку…»

Задачка, может, и была на засыпку, только для кого-то другого. Причард не ошибся. Если и ходил по палубе «Орфея» человек, способный реально организовать бунт против него, то это была Галка. Алина-Воробушек. Девушка, совершившая по тем временам невозможное: ей удалось завоевать почти безграничное доверие команды. И не только тем, что она учила своих друзей-пиратов бою без оружия. Не только тем, что заковыристо ругалась и лезла в драку, если что-то было не по ней. Не одной своей безбашенной отвагой, с которой она бросалась в бой. Даже не редкой для любого времени способностью быть со всеми на равных. С ней, как поговаривали пираты, была удача, а вот этот аргумент для них перевешивал всё остальное.

«А ведь я тогда материлась по поводу „крутых современников-соотечественников“, — она волей-неволей возвращалась к воспоминаниям о последних днях в родном мире. — То ли нет дыма без огня, то ли… я даже не знаю, что и придумать-то. Я здесь оказалась не такой уж и чужой… Хотя автор там изрядно накрутил по части человеческой психологии. Пираты никогда наобум не напали бы на корабль величиной с половину тутошнего города, это я теперь точно знаю».

Сделав ещё глоток, девушка вдруг услышала, что кто-то за её спиной помянул «Орфей». Навострила ушки, незаметно огляделась. Позади неё, через стол, сидела непривычно скучная компания из четверых пиратов, накачивавшихся ромом. Процесс начался, видно, давно, но речь этих посетителей ещё не потеряла логической связности.

— …Говорят, в этот рейд «Орфей» захватил торговый галеон, набитый серебром под самую завязку, — один из четверых тоскливо и завистливо вздыхал, мысленно подсчитывая чужую добычу. — Тысяч на двадцать, не меньше. Везёт же некоторым…

— А не спознался ли Причард с нечистым? — засомневался второй.

— Вряд ли, — третий, судя по бульканью, наливал ром себе в здоровенный стакан. — Правда, Причард нынче в гору пошёл, только нечистый тут не при чём. Это я вам точно говорю.

— С чего ты это взял? — хмыкнул второй. — Лично у чёрта осведомился? Не-ет, такая удача неспроста, говорю вам. Что-то тут не то.

— Я другое слышал, — сказал четвёртый, кажется, самый трезвый из всей компании. — Встретил я месяц назад одного своего приятеля, с которым мы раньше вместе на испанца ходили. Он уже год на «Орфее». Так вот: он говорит, удача повернулась к ним лицом с тех самых пор, как они подобрали на острове какую-то девку. То ли полячку, то ли московитку, чёрт их там разберёт. Эта девка сперва им каким-то мудрёным манером по шее накостыляла, а потом их самих учить принялась. Вот с тех самых пор, говорит, у них денежки и не переводятся.

— Так ведь баба и есть самый что ни на есть верный признак сговора с нечистым! — воскликнул второй. — От баб всё зло в мире, помяните моё слово!

Как бы ни были невеселы мысли Галки, но сейчас её разобрал смех. Она честно старалась сдержаться, но всё-таки прыснула, и пропитанная ромом четвёрка дружно уставилась на неё. Со спины её легко было спутать с парнишкой, зачем-то нацепившим абордажную саблю. Немудрено, что один из них, длинный и худой — как раз тот самый, что горой стоял за версию сговора с дьяволом — поднялся и, шатаясь, направился к ней.

— Эй, ты, салага! — рыкнул он. — Как ты смеешь смеяться надо мной? Да ты знаешь, кто я?

— Треска сушёная, — ответила Галка, негромко смеясь. Ситуация была вполне контролируема и забавляла её.

— Да ты… Ты вообще кто такой? — рассердившись, пьяный пират хватанул девушку за кожаную безрукавку, надетую поверх рубахи. То есть он успел, конечно, коснуться грубоватой кожи местной выделки, из которой эта безрукавка была сшита. Но тут пол таверны почему-то ушёл из-под ног, а потом пребольно ударил его по физиономии. И ещё рука, оказавшаяся заведенной за спину, вдруг взорвалась отрезвляющей болью во всех суставах.

— Хочешь знать, кто я? — звонким голоском мурлыкнул «салага». — Пойди в порт, где парни с «Орфея» гуляют, они тебе растолкуют. Возможно, даже с помощью слов, но за это не поручусь.

Двое приятелей поверженного пьянчужки поднялись с лавки, собираясь кое-кого размазать по стенке, но их более трезвый приятель, видимо, обо всём уже догадался, и хватал их за рубахи.

— Сидите, идиоты! — расслышала девушка. — Это же она!

— КТО?!!

Галка, рассмеявшись погромче, отпустила своего пленника.

— Иди проспись, треска сушёная, — напутствовала его она. — Захочешь подраться, найдёшь меня. А так — нечего и приставать.

Рука у пирата болела, видать, сильно, иначе он снова полез бы в драку. По всему видно, до сих пор не сообразил, кто это так лихо его скрутил. Но когда приятели растолковали, «кто есть ху», уставился на неё чуть ли не в ужасе. А Галка, расплатившись за обед, спокойненько себе ушла.

Трактирных пьянчужек она выкинула из головы, как только вышла на улицу. Нужно было найти Билла, Дуарте и Бертье. Владик пошёл со Старым Жаком и двумя матросами закупать продукты для следующего плаванья, разговор с ним тоже предстоит, но это будет не раньше вечера. Да и Жаку совсем не нужно знать, что на корабле запахло бунтом. Зря, что ли, он по три раза на день бегает к Причарду на доклад? Галка терпеть не могла доносчиков, но Старый Жак, нутром почуяв эту неприязнь, однажды сказал ей: «На корабле должен быть порядок, девочка, а откуда ему взяться, если капитан не в курсе, что творится у него на палубе?» Девушка тогда ответила, что это, конечно, так, только всё равно наступит момент, когда дядюшка боцман в должной мере оценит благодарность Причарда. Словечки были двусмысленные, но Жак только нахмурился. И тогда, вопреки обычаю, не донёс о них капитану. А разговор этот случился в день захвата последнего трофея. «Может, дядюшка Жак и не безнадёжен, — думала Галка, пробираясь улочками к набережной. — Но в таком деле на него нечего рассчитывать. Хрен его знает… Сиди потом, гадай на ромашках — донесёт, не донесёт… Я должна точно знать, чего ждать».

2

Своих друзей Галка застала там, где и думала застать — в одном из портовых кабаков. В приятном обществе бутылок и шлюх. Набраться под завязку они ещё не успели, но веселы были сверх меры.

— Ага, фестиваль «Играй, гормон» в разгаре, — хмыкнула Галка, глядя, как они тискают хохочущих девок. — Народ, на два слова, — сказала она, подойдя поближе. Сказала по-русски: за восемь месяцев, проведенных на одной палубе, вся команда научилась её понимать. Так же, как она научилась понимать по-французски — добрая треть команды была родом из этой страны. И по-испански — надо же знать, о чём думает противник?

Девок не без сожаления отпустили, резонно полагая, что повеселиться с ними ещё успеют. Дела команды не касаются никого, кроме самой команды.

— Говори, Воробушек, — Дуарте знал, что девушка не жалует ром, и только потому не предложил ей опрокинуть стаканчик. — Лишних ушей здесь нет.

— Я, собственно, пришла о вчерашнем побазарить, — Галка, завидев на столе свеженькую пшеничную краюху, тут же отломила кусочек и принялась жевать. От хорошо выпеченного хлеба она не отказывалась никогда.

Билли нахмурился.

— Нашла о чём вспоминать, — буркнул он. — Может, ты объяснишь, с чего это кэп на меня вызверился? Если я не прав, пусть вывернет карманы, и докажет, что я осёл. Но за саблю хвататься — это перебор.

— Сдаётся мне, ты его за живое задел, — предположил Бертье. — Нет дыма без огня. Может, кэп и крысятничает, а тут ты со своим длинным языком, которому мало места за зубами.

— Может, и так, — кивнул Дуарте. Потом подмигнул девушке. — Ты, Воробушек, уже, видать, что-то задумала, а? Или я тебя плохо знаю?

— Есть у меня одна идея, — Галка подтвердила его подозрения. — Нужно каким-то макаром проверить капитановы дела… А как? Рыться в его бумагах? Я не самоубийца, а вас подставлять не хочу. Проследить, с кем он контачит на берегу?

— Это дело, — кивнул Билл.

— Я за это возьмусь, — согласился Дуарте. — У меня здесь родственник торговлю ведёт… Чего уставились? Я разве не говорил, что у меня матушка англичанка?

— Не прошло и года, как мы узнали о тебе что-то новое, — хихикнула Галка. — Ладно, скрытный ты наш, подключай родственника. Надо будет — я золотишка на это предприятие отсыплю. У меня в заначках больше тысячи реалов… А вы чего уставились? Я же, в отличие от вас, в роме не топлюсь и по бабам не бегаю.

Её друзья заржали так, что с потолка слетели несколько хлопьев сажи.

— Удовольствия — вещь недешёвая, — весело улыбалась Галка. — Всё, братцы, похихикали и хватит. Дело-то серьёзное. Проблема не в том, крысятничает кэп или нет. Даже если да, пусть он этим золотом подавится. Но подставлять свою шкурку под испанские сабли ради того, чтобы мистер Причард в один прекрасный момент слинял в Англию и отгрохал там себе особнячок на нашей крови… Обидно ведь, правда?

— Так-то оно так… — вздохнул Бертье. — Только разве это с нами одними происходит? Сплошь и рядом. Наберётся какой-нибудь говнюк добычи и быстренько в Европу. Хорошо ещё, если собственную команду губернатору как преступников не сдаст. Чтобы не пришли однажды по его душу.

— Тебе, небось, приятно думать, что не ты один под началом у говнюка ходишь? — подначил его Дуарте, не забывая краем глаза послеживать, чтобы никто посторонний их не слышал.

— Ты сперва докажи, что кэп — крыса, — осадила его Галка. — А потом уже решим, что с этим делать будем. Я не хотела бы брать на себя грех и разделываться с невиновным.

Мимо прошёл толстый трактирщик с большущим подносом: за одним из соседних столов гуляли матросы с другого корабля. Наши заговорщики примолкли. Проводили его взглядами. Потом, чтобы не возбуждать подозрений, громко затребовали добавочной выпивки и закуски. Получив требуемое, они выпили по глоточку, после чего продолжили.

— Ты прямо как крючок-законник рассуждаешь, — проговорил Бертье. — «Доказательства», «а вдруг не виновен»… Хотя, может, оно и правильно. Только иной прощелыга сто лазеек найдёт, чтобы за закон спрятаться. А иной честный человек по этому же закону выходит жутким злодеем. Вот, скажем, Эшби. Знаешь, как он к нам попал? Сказал своему капитану пару ласковых. По делу, между прочим, а его в кандалы и под виселицу. Что его спасло? Только то, что в колониях нужны были рабочие руки. Так и отправили английского дворянчика на плантации. У него эта история кнутом по спине написана, вдоль и поперёк. Откуда я знаю? Так мы ведь с ним вместе спину гнули. Вместе и сбежали. Я ведь раньше с Олонэ ходил, был его канониром. Однажды испанцы долбанули нас, когда этот ублюдок посадил корабль на рифы, и мы парились на берегу. Всех пленных продали на свои плантации, только по дороге испанца перехватил английский фрегат. Нас пересадили из одного трюма в другой, и вместо Венесуэлы мы попали на Барбадос. Сменяли шило на мыло, как ты говоришь… Одним словом, везде весёлая жизнь, Воробушек. А ты надумала её изменять к лучшему. Кишка не тонка?

— Слаб тот, кто признаёт свою слабость, — уклончиво ответила Галка. — Не знала, что вы с сэром Джеймсом горбатились на плантациях. Теперь многое понятно… Ну а что до нашего кэпа, то тут пока полный туман. Вся надежда на тебя, Жозе. И на твоего родственника-торговца.

— Не подведу, — сказал Дуарте. Потом, заметив, что в их сторону начали оглядываться, сменил пластинку. — Слушай, Воробушек, — он широко улыбнулся и приобнял девушку за плечи. — Выходи за меня замуж, а? Вся команда знает, что я влюблён в тебя по уши.

— Когда это ты успел? — засмеялась Галка, поддерживая его игру.

— Да в первый же день, когда ты нас… гм… просвещала, с помощью своих приёмчиков. Любовь с первого взгляда. Не веришь?

— М-да, крепко я тебя тогда стукнула… — девушка подмигнула весело ржущим Билли и Пьеру. — Нет, ну сам посуди, — она начала загибать пальцы. — Ругаюсь, дерусь, готовить не умею, зато обожаю командовать, на берегу никаким якорем не удержишь. Зачем тебе такая жена?

— Я бы уж нашёл, зачем, — негромко сказал ей Дуарте. И она поняла: на этот раз в его шутке только доля шутки.

Обычно Галка находила массу весомых аргументов, чтобы срезать такого шутника — от колкого словечка до сабли. Только Жозе Дуарте ей нравился. Без всяких шуток. И она знала, что нравится ему. В другой обстановке уже давно дошло бы до свадьбы. Но была здесь одна существенная проблема.

«Я хочу быть капитаном…»

А это автоматически означало для неё полный отказ от личной жизни. Мужчина-капитан мог оставить свою жену на берегу. Женщина-капитан со своим мужем так бы поступить не смогла. А допускать, чтобы её мужа дразнили «ночным капитаном», она не хотела. Потому и держала португальца на расстоянии.

— Ладно тебе, — сказала она, чувствуя, как сердечко бьётся чаще обычного. — Оставим шутки, парни, сейчас будет не до них.

— Как скажешь, — Дуарте ничего не знал о желании Галки непременно стать капитаном, и понимал её сдержанность как отсутствие каких-либо чувств, кроме дружеских.

— Вообще-то, Воробушек, тебе надо было сказать «да», — Билли решил, что шутке ещё найдётся место. — Хотел бы я посмотреть тогда на рожу Дуарте.

— Билли, ёлки зелёные! — нахмурилась Галка. — Вот уж точно язык без костей! Если бы ты умел держать его за зубами, сам бы давно был капитаном. Кончай базар, делом заниматься надо!

Предчувствие, не раз спасавшее ей жизнь за эти месяцы, пока нашёптывало ещё невнятные эмоции. Но и этого ей было достаточно, чтобы помрачнеть. Если сложить все известные ей факты и помножить на это пока ещё неясное предчувствие, картина получалась нехорошая.

Она не раз смотрела в лицо смерти, но тогда она представляла собой испанские корабли, стрелявшие в неё ядрами из всех орудий. Но подкрадывающиеся со спины шаги костлявой девушка учуяла впервые…

Компашка у нас вообще-то зашибись. Сказал бы кто раньше, что попаду в такое, гм, пёстрое общество — послала бы на фиг…

Судари и сударыни, а вы знаете, как становятся пиратами? Могу просветить.

Вариант первый. Джеймс. В прошлом офицер королевских ВМС. Что и в какой ситуации он наговорил своему капитану, тайна за семью печатями. Капитан далеко, а Джеймс, понятно, не скажет. Скромный. Но ценой этих слов стал суд, приговор к повешению и лицемерное помилование в виде карибской каторги. Дальше побег, и он — пиратский штурман.

Вариант второй. Билли. Лондонский вор, можно даже сказать, авторитет. Долго не попадался, но однажды всё-таки приловили, когда залез в богатый и хорошо охраняемый дом. Дальше путь известен. Приговор, помилование в виде каторги, побег — и он у пиратов.

Вариант третий. Пьер. Наивный мечтатель, захотевший повидать мир и заодно неплохо заработать. Семнадцати лет отроду купил на честно заработанные ливры место на корабле, уходящем в Кайонну. Обещали нелёгкую, но хорошо оплачиваемую работу. Действительность оказалась грубой, как никогда: по приезде пассажиров незатейливо продали с молотка, как рабов на плантации. Дальше опять путь известен: побег, пираты.

Вариант четвёртый. Жером. Лесоруб с Эспаньолы. Ночью явились злые испанцы, перебили всю семью, а его, как сильного и здорового парня, захватили в рабство. Побег, пираты…

Вариант пятый. Жозе. Сын португальского купца. Был продан за батюшкины долги после смерти родителей от какой-то местной болячки. Плантации, побег, пираты.

Вариант шестой, седьмой, восьмой… Их, как видите, множество, и я имела неосторожность добавить к ним ещё один. Свой. Смею надеяться, уникальный.

3

«Ещё один рейд, и хватит. Пора бросать якорь».

Встреча с губернатором Причарду не очень понравилась. Чем больше в его сундуке звенело золотишка, тем любезнее становился этот чёртов сэр, чтоб ему в аду гореть. Но в этот раз капитан «Орфея» услышал нечто, насторожившее его. Сэр Томас Модифорд был столь любезен, что приоткрыл завесу над некоторыми планами официального Лондона относительно заморских колоний. Чуть-чуть, самую малость. Но для умного человека, коим Джон Причард и был, вполне достаточно. Потому и решил: пора бросать якорь. Где-нибудь в Плимуте, скажем. Или, если не удастся уговорить местного шерифа забыть его прошлые делишки, в Бристоле. На худой конец сгодится и Саутгемптон. Того, что у него уже есть, вполне хватит купить какое-нибудь доходное дело. А если последний рейд выдастся таким же удачным, как этот, то, пожалуй, останется ещё на приличный дом с обстановкой и прислугой, да на посвататься к какой-нибудь купеческой дочери. Как ни верти, а осёдлому человеку нужна жена. Опять же, род кому-то надо продолжить.

Зря он вчера сорвался на Билла Роулинга. Ох, зря. Эта пигалица — он даже в мыслях не называл девушку-московитку по имени — всё видела, и наверняка всё поняла. Теперь от неё не отцепишься. Что же делать? Отвалить в сторону сейчас? Потом, чего доброго локти придётся кусать: мог наполнить заветный сундучок доверху и не наполнил! Скажут, девки испугался. С другой стороны, эта девка была опаснее трёх мужиков. От тех хоть знаешь, чего ждать. А эта… Старый Жак неправ. То есть прав только в том, что девчонка так же дьявольски умна, как сам капитан. Но Причард, как ни бился, так и не смог понять, по какому руслу текут её мыслишки. Так что вполне можно было дождаться от неё какого-нибудь сюрприза. Если не принять меры.

«Чёрт раздери, но ведь она принесла мне удачу…»

Эта мысль вертелась в голове волчком. Что бы там ни болтали учёные жуки, а люди-талисманы существуют. Потому, кстати, Причард и держался за девушку. Особенно когда она сумела переломить ход событий в свою пользу. А ведь прояви она тогда хоть малейшую слабину — пошла бы по рукам, как пить дать. Или, что вернее, за борт. Он позволял ей то, чего не позволил бы никому больше — отделил толику власти над командой — и не спускал никаких оскорблений в её адрес. Не хватало спугнуть удачу, когда дела пошли так хорошо. Только теперь, когда ставки стали особенно высоки, в игру вмешались силы, с которыми Причард справиться не надеялся. Оставалось лишь вовремя отойти в сторону.

Впрочем, если удастся правильно намекнуть понятливой девчонке на истинное положение дел… Кто знает? Может, и не понадобится свататься в Англии к какой-нибудь дуре купчихе. Никаких нежных чувств он к девушке не испытывал. Просто не хотел отпускать от себя живой талисман.

Необходимые бумаги от губернатора он, кстати, уже получил. На себя и, чем чёрт не шутит, на девчонку. Можно двигать хоть завтра.

«Нет. Я ещё схожу в один рейд».

4

Взглянув на очередное пополнение, Галка скривилась, будто сжевала целый лимон. Ох, как прав Эшби: Причард опять набрал по тавернам всякого отребья. Покрытые шрамами, обветренные рожи отпетых бандитов, а если к одежде их присмотреться — тушите свет, сливайте воду. Вся гамма от холщовых рубах до расшитых камзолов (правда, явно с чужого плеча и изрядно ободранных), и от стильных ботфорт до полного отсутствия обуви. Девятнадцать человек. Ровно столько, сколько погибло в этот рейд.

Парни рассказывали, раньше гибло больше. Иногда по полкоманды.

— Ой, блин… — процедила Галка, делясь с Биллом своим мнением. — Как обычно всё придётся начинать с нуля. С абсолютного.

— С нами тебе будто легче было, — хмыкнул Билли.

— Вы уже были командой. А эти джентльмены… Ладно, не буду выражаться. С Богом?

— С Богом…

Новички уже были в курсе, куда они нанялись, и кто их будет муштровать. Но кривых усмешек всё ещё хватало. Слухи о непомерно драчливой девице ходили уже и за пределами Ямайки. Те, кто не знал Галку в лицо, пытались себе вообразить девушку, способную повести в бой несколько десятков мужчин. И воображение зачастую рисовало им гром-бабу под два метра ростом. А тут какой-то воробей. Плюнь — и утонет. Только смеяться над этим воробьём почему-то никому не хотелось.

— Ну, здорово, народ, — Галка с первого же захода держалась уверенного тона — чтобы эти господа сразу почуяли в ней лидера. — Раз уж вам легла карта ходить по палубе «Орфея», то советую усвоить раз и навсегда: я учу не побеждать, а побеждать и оставаться в живых. Кто не понял, в чём тут разница, два шага вперёд. И берег примет вас с распростёртыми объятиями.

— Да понятно всё, — ответил кто-то из новичков.

— Вот и замечательно, что дураков среди вас нет, — продолжала Галка. — Дураки нам на борту не нужны. Итак, попрошу сразу запомнить несколько существенных вещей. Во-первых, всё, что я вам стану говорить, вы будете не только внимательно слушать, но и хорошенько запоминать. Знаете, почему? Потому, что обормоты, думавшие, будто они умнее всех, давным-давно кормят рыб. Кстати, их туда отправили испанцы, с которыми вы, я надеюсь, тоже скоро встретитесь. Во-вторых, искусство боя без оружия — это не дармовщинка. Чтобы постигнуть это искусство в полной мере, нужно быть человеком. Тоже в полной мере. Только тогда оружием сможете стать вы сами. Сабля, по правде сказать, будет вам уже не особенно нужна. Если кого-то не устраивает, что придётся как следует поработать над собой, грешным — проваливайте на берег. Дерьма на борту нам тоже не надо. В-третьих — и это, наверное, самое главное — вам придётся научиться не только действовать сообща, но и полагаться на товарища больше, чем на самого себя. Вот тогда, и не раньше, вы станете настоящей командой, а не бандой отморозков. А что касаемо законов Берегового братства, — девушка уже знала, какой вопрос витает над толпой новых учеников, — то три перечисленных мной пункта нисколько им не противоречат. Если есть среди вас знатоки законов, они подтвердят. И на закуску… Бой есть бой, тут вопросов нет. Либо ты испанца, либо испанец тебя. Но после боя… Если увижу или узнаю, что кто-то из вас насиловал женщин или пытал пленников — отрежу яйца и заставлю сожрать. Девок по кабакам хватает. А пытать безоружных — это занятие для дерьма, которого, как вы уже знаете, нам на борту не нужно. Кому что не ясно?

— Урок-то когда начнётся? — спросил один из новичков, невысокий жилистый малый, в котором наверняка текла индейская кровь.

— А он уже начался, — усмехнулась девушка. — Впрочем, если кто-то из вас сомневается, что человеку под силу самому стать оружием не хуже закалённого клинка, я вам кое-что покажу… Ты, ты, ты и ты, — она указала на четверых, на вид самых проворных пиратов. — Нападайте.

— Как нападать-то? — опешил один из четверых, тот самый метис.

— Как хотите.

Четверо новичков немного помялись: им было неловко. Вот так прямо взять и нападать? Всем вместе, что ли? Да на девчонку размером с птичку? Потом, когда неловкость уступила место любопытству, один из четверых «избранников» протянул руку… Через секунду с небольшим он уже катился под ноги своему товарищу, не понимая, что произошло. Второй попробовал ударить её кулаком в лицо. Тот же результат: его будто подхватил ураган. Коснулся, закрутил и унёс на палубу. Третий и четвёртый попытались, действуя сообща, поймать девушку за руки. И только чудом не столкнулись лбами. Галка в последний момент чуть подправила их траекторию: это тренировка, а не бой. В бою они оба уже валялись бы у её ног с разбитыми черепами. Первые двое повскакали на ноги, но нападать не рисковали. Шут с ней, с этой девчонкой, она и правда, как стальной клинок. Не ровён час напорешься. Остальные смотрели на девушку кто с проклюнувшимся таки уважением, кто даже с долей восхищения, кто с испугом. А Галка стояла, уперев руки в бока. Так спокойно, как она, мог смотреть только очень сильный человек. Это они чувствовали, что называется, спинным мозгом.

— Ещё вопросы есть?..

…Кто на что годен, Галка видела уже на первом занятии. Спасибо сэнсэю, что потратил на неё полных два года. Спасибо родителям, вырастившим её человеком. Спасибо друзьям, не давшим опуститься до скотства, когда для этого были все предпосылки… Никому на корабле, даже Владику, она этого не рассказывала. Ей было стыдно признаться, что однажды она нарушила те самые правила, которые сейчас вдалбливала в пиратские головы. Не издеваться над слабыми… Никто не знал, почему Галка звереет до потери самоконтроля, когда сталкивается с насилием над беззащитными. А она в такие моменты не видела ничего, кроме боли и унижения, плескавшихся в глазах малолетнего пацана, у которого она выбивала карманные деньги. «За что?..» Не хватило ей, видите ли, на сигареты. Угораздило же поверить Лысому, что это круто!.. Нет, не было это ни круто, ни даже прикольно. Потому что в глазах глотавшего слёзы малявки она увидела своё отражение… и вздрогнула от отвращения. К самой себе. Здоровая сильная девка выкручивает руки малолетке только потому, что он слабее. И кто она после этого? Нет, чтобы Лысому в морду дать. Вот это точно было бы круто… Длившаяся потом полный год война между Галкой и компашкой Лысого шла с переменным успехом, но она, собрав крепких ребят, в итоге его из района выжила. И с тех пор готова была порвать в клочья всякого, кто глумился над слабым. Между прочим, про отрезанные яйца она пиратам не для красного словца сказала. Был прецедент. Месяца три назад. Теперь все знали, что у неё слова с делом не расходятся, и совершенно справедливо боялись за свои мужские достоинства. Поначалу. Потом те, до кого начинали доходить её казавшиеся странными идеи, не насильничали уже потому, что это было недостойно. Но как уздечка для начинающих опаска годилась. Это всё-таки пираты, а не салаги-срочники, только что из школы.

Новички уже отрабатывали уклонение от удара, когда из люка показалась взъерошенная голова Владика. Бледного, как смерть. Он ещё слова не успел сказать, как Галка уже знала: что-то стряслось. Сделав «брату» знак помолчать, она кивнула Биллу, заметившему то же самое.

— Продолжай занятие, — сказала она. — Посмотрю, что там такое.

И помчалась вниз. Владик действительно был перепуган, даже руки дрожали. Галка знала, что он не испугался и вооружённого испанца. Что же стряслось сейчас?

— Там… в трюме! — свистящим шёпотом, чтобы не слышали на палубе, сообщил он. — Дядька Жак воет и головой об бочку бьётся. Ему письмо только что с берега передали. Быстрее, а то он что-нибудь с собой сделает!

Рассуждать, что в том письме было, Галка не стала — не до того. Просто кинулась вниз, рискуя свернуть шею на лестнице. Последние ступеньки она преодолела в полёте, и устояла на ногах только благодаря своей выучке… Старый Жак действительно обнаружился в трюме, и именно в том состоянии, которое описал Владик. В руке он держал скомканный листок бумаги. А в лицо ему было лучше не смотреть. Такое Галка видела только в фильмах про Вторую мировую, когда по сюжету некоторым солдатам приходило известие о гибели всей семьи на оккупированной территории. Это всегда и во все времена страшно, когда плачут крепкие, самого чёрта не боящиеся мужики… Галка и Владик, не сговариваясь, бросились к нему, подхватили под мышки, усадили на ящик с ядрами. Руки у боцмана тряслись.

— Что? Дядюшка Жак, что случилось? — допытывалась у него Галка.

— Вот… — он с трудом разжал пальцы. Комочек бумаги чуть не упал в лужу воды, неизбежной в любом трюме, но девушка его подхватила. Быстро развернула и при скудном свете, пробивавшемся сквозь щели настила, увидела неровные строчки, написанные крупным почерком. По-французски.

— Блин… Я ж читаю только по-русски и по-английски, — девушка скрипнула зубами. — Скажи, дядюшка, что случилось! Твоя семья?..

Старый боцман тихо и жутко завыл.

— Моя жена… мои дети… — только и удалось разобрать. — Испанцы их… Весь город…

Галка поняла это ещё до того, как услышала, и почувствовала, как где-то внутри неё загорелся адский огонёк. Семья боцмана жила в городке Пор-де-Пэ, что расположен на побережье Гаити прямо напротив Тортуги. За восемь месяцев «Орфей» заходил туда трижды, и Старый Жак успел познакомить Галку со своими детьми. Его сын, ровесник Владика, и впрямь был таким непутёвым, как рассказывал Галке не в меру разговорчивый Билли: всё по кабакам да по девкам. Владика хоть к делу приставить удалось, а на этого никакая родительская воля не действовала. Зато дочь, семнадцатилетняя Жанна, отца всегда радовала. Она с первого же визита как приклеивалась к Галке, так и не отцеплялась от неё до самого отплытия. Девушки подружились… И вот теперь Галка узнала, что этой весёлой рыженькой девчонки больше нет. А виновен в этом какой-то урод, ходящий под испанским флагом.

Она обняла Старого Жака, как обняла бы отца.

— Они уже там, где их не достанет ничьё зло, — её шёпот был спокоен и необъяснимо страшен. Куда страшнее плачущего мужика. — Ты увидишь их, когда придёт твоё время. Но пока оно не пришло, остаётся только отомстить. Это всё, что мы можем для них сделать.

Старый Жак вначале, видно, не понял, что она сказала. А когда понял, сгорбился, прижал к себе обоих молодых людей, и заплакал. Уже без тоскливого воя подраненного, вдруг оставшегося одиноким волка. Это были обычные человеческие слёзы, пусть и горькие, но уносящие безысходность. Ведь Галка только что подарила ему плохонькую, но цель в жизни. Отомстить испанцу, а там можно и на дно, крабов кормить.

Когда они, кое-как успокоив боцмана, поднялись на палубу, Владик посмотрел Галке в глаза. И узнал это выражение. Точно так же она смотрела, когда Причард отдавал испанских пленников на растерзание команде. Попробуй встань у неё на пути — и не заметишь, как умрёшь.

Только теперь Галка не улыбалась.

5

Пока капитан улаживал свои дела на берегу, на квартердеке командовал Эшби. Штурман, он же по совместительству старпом. И он, узнав от Галки о случившемся, перед закатом собрал на мостике тех, кого по праву можно было назвать костяком команды «Орфея». Старого Жака, совершенно поседевшего от постигшего его несчастья, Бертье, Галку, Дуарте и Билла. Первым делом Эшби прочитал то чёртово письмо. Один из знакомых Старого Жака, чудом уцелевший при разгроме Пор-де-Пэ, описал всё как было. Самой ценной частью письма оказались сведения об испанце. По словам автора письма, бывшего моряка, это был большой военный галеон под названием «Сан-Хуан де ла Крус», о сорока двух пушках. Он вошёл в бухту под французским флагом, когда никаких других кораблей там не наблюдалось. Потом развернулся бортом, поднял испанский флаг и дал залп в упор. Не самый укреплённый в этом море форт был превращён в развалины ещё через десять минут. А потом высадился десант… Что было дальше, рассказывать не стоит. Нервные клетки не восстанавливаются. Автор письма сообщил лишь, что успевшие убежать и возвратившиеся потом жители похоронили по-христиански тех, кто убежать не успел. Вернее, то немногое, что от них осталось. Имени капитана испанского галеона не сообщалось, и, судя по всему, автор письма его не знал.

— Название корабля уже что-то определённое, — проворчал Дуарте. Ему, как сыну португальца и англичанки, совсем несладко приходилось на родине. А родился он в Кадисе. Потому испанцев ненавидел едва ли не сильнее, чем все присутствующие, вместе взятые. — Военный галеон тоже не маленькая штучка, за пазуху не спрячешь. Найдём. И скормим их акулам.

— Трёхмачтовый барк против такого галеона… У нас небольшие шансы, — Эшби профессионально оценил обстановку.

— Но они есть, — Галка не была профессиональной морячкой, но в человеческой психологии разбиралась лучше него. — Количество пушек тут не главное. Когда… это случилось?

— Десять дней назад.

— Значит, они скорее всего уже пришли в Санто Доминго с докладом, и снова готовятся в рейд… М-да, а ведь сдаётся мне, это на нас охота.

— Почему? — хмуро спросил Бертье. В Пор-де-Пэ были его друзья, и он теперь не знал, живы ли они.

— Потому что мы за восемь месяцев прихватили семь богатеньких испанцев. Это в довесочек к шуткам Моргана в Маракайбо. Когда они такое прощали? — проговорил Билли, уловивший, куда гнёт Галка.

— Вот и решили, что клин клином вышибают, — добавила девушка. — Против корсаров выпустили своего капера. В случае чего можно будет преспокойно скорчить невинную рожу и заявить на голубом глазу — мол, я не я и лошадь не моя. Какой такой капер? Не знаю никакого капера!.. Блин, как это уже задрало…

— Я сообщу капитану о случившемся, — проговорил Эшби. — Алина, Дуарте, Жак, вы со мной. Остальные — ждите распоряжений.

Галка отметила, что ни один из них даже не поставил перед собой вопрос — идти на испанца или не идти. Все решали только одну проблему: как идти. И что при этом делать, чтобы самим не оказаться на дне морском. Но что ещё скажет капитан… В его желание пожертвовать своими личными делами ради тех, кто жертвовал ради него жизнью, она уже не верила. Особенно после того, как Дуарте подлил маслица в огонь, шепнув ей на ушко сведения, полученные от родственника-торговца. Теперь она была абсолютно уверена в том, что кэп собрался смазать лыжи, оставив их на произвол судьбы и властей. Ведь денежку в Европу в нехилых по тем временам количествах просто так не переводят, если учесть, что Причард давно потерял связь с роднёй. Одним словом, у неё, в случае чего, был против капитана непотопляемый аргумент.

Команда её поддержит. Она это знала твёрдо. Парни верят ей, как никогда не верили даже самим себе.

А ведь ещё восемь месяцев назад она была вынуждена доказывать им своё право на существование… Где и когда это было? В другой вселенной?..

Причарда обнаружили в гостинице, где он обычно снимал комнату во время стоянок. Сидел за столом и что-то писал. На стук в дверь ответил пожеланием посетителям провалиться в ад, но Эшби сухо представился.

— У нас дело, капитан, — сказал он.

— Входите, чёрт бы вас побрал…

Увидев состав делегации, он немного поубавил свою спесь. Эти четверо могли без страха пойти в бой против двадцати, и выйти победителями, так что следовало быть с ними повежливее. Да ещё не хотелось показывать своё плохое настроение при девушке.

— Что такое, Джеймс? — спросил он, окинув взглядом хмурые лица вошедших.

— Читай, — Эшби положил перед ним на стол злополучное письмо.

Причард бегло прочёл, хмыкнул, протянул мятую бумагу обратно.

— А я здесь при чём? — спросил он.

Все четверо так на него и уставились.

— Блин, во даёт! — Галка как обычно опомнилась первой и ринулась в атаку. — Он тут не при чём, понимаешь! Твой боцман не жалел жизни ради тебя. Ты не думаешь, что это предполагает хоть какую-то благодарность с твоей стороны?

— Захлопнись! — рыкнул на неё Причард. Талисман талисманом, а место своё пусть знает. — «Орфей» выйдет в море только тогда, когда я скажу. И только по тому курсу, который будет нужен мне. Кому не ясно, я готов повторить из пистолета.

— Вот это уже никуда не годится, кэп, — сказал Дуарте. — «Орфей» не твоя прогулочная лодка, а мы тебе не рабы. И по законам мы имеем право тебя сместить. Забыл? Так я напомню.

— А я напомню тебе, что твоё место на баке, — Причард угрожающе приподнялся. — Возвращайтесь на корабль. Завтра утром выгрузим на мол все пушки, я уже заплатил за доставку новых. Что будет дальше, я сам решу. Ясно?

— Предельно, — процедил Эшби. — Пошли.

По выходе из гостиницы все четверо угрюмо молчали. В таком же молчании вышли к порту. И только на молу Галку прорвало. Она выдала на-гора такую словесную конструкцию, сооружённую из деталей русского и английского нецензурных, что даже у бывалых моряков покраснели уши.

— Простите, братцы, накипело, — сказала она, немного успокоившись. И только тогда заметила, что и Эшби, и Жак, и Дуарте смотрят на неё с немым вопросом: что делать? Они ждали её решения.

Они ждали приказа капитана.

Вот тут камень мола ушёл у девушки из-под ног. Её признали капитаном. Мечта сбывалась самым неожиданным способом, какой только можно было придумать.

— Выходим в море, — глухо проговорила она, не чувствуя ни рук, ни ног от волнения. — Ночью. Скрытно. Жозе, сообщи парням, пока до зелёных чертей не упились: после семи склянок всем быть на корабле. А этот… пусть на берегу загорает. — И добавила, с чувством: — Дерьмо нам на борту не нужно.

— Есть, капитан, — совершенно серьёзно ответил Эшби.

— Есть, капитан, — каким-то странным тоном сказал Дуарте и побежал назад, в город.

— Так держать, девочка, — Старый Жак опустил грубую ладонь ей на плечо. — Верный курс взяла. Не сбейся только.

Галка ничего не ответила. Но подумала, что теперь её курс от неё самой не очень-то и зависит. Впрочем, она получила именно то, что хотела.

6

Никаких «новых пушек» Причард не оплачивал. И не думал даже. Просто когда к нему пожаловала делегация с требованием немедленно поднимать паруса, он окончательно понял, что нужно делать. Разоружить корабль от греха подальше, продать его к чертям собачьим, а команда… Вряд ли ему простят такой вот финт, но он будет уже на пути в Англию, а без корабля кому они нужны? Девчонку теперь никакими правдами и неправдами на туманный Альбион не сманишь. Она явно что-то знала. Знала, но офицерам пока не сказала. Если бы они тоже знали, кто-нибудь из них наверняка выдал себя, хоть словом, хоть взглядом. Но нет. Чтобы сообщить команде, нужно иметь доказательства. А их у неё наверняка не было.

Под утро Причарду приснился родной Плимут. Бедная лачуга, в которой он рос, почти не видя отца, месяцами пропадавшего в море. Мать, в тридцать шесть лет выглядевшая на все пятьдесят, он сам, три брата и две сестры… Где они теперь? Двое братьев на дне, третий где-то пропал без вести. Старшая сестра ещё на его памяти пошла в портовый кабак шлюхой, чтобы хоть как-то помочь матери кормить младших. Вторая сестра, слава богу, сейчас замужем за голландским купцом, живёт если не припеваючи, то вполне безбедно. Ну а он… Что ж, ему тоже выпала не худшая доля. Разве мало он пролил своей и чужой крови, чтобы сколотить кое-какое состояньице? Можно будет, вернувшись, разыскать сестёр и, возможно, их детей. Родня всё-таки…

Поднялся он как обычно, с рассветом. Велел недавно купленному негру-слуге почистить его лучший камзол. Предстоит визит к губернатору: он ведь собрался сообщить его светлости, что намерен покончить с пиратским ремеслом и вернуться на родину. А заодно предложит ему купить «Орфей» по сходной цене. Такой славный корабль мог бы достойно украсить собой флот его величества. Испанцы теперь боятся одного его имени. Если его светлость пожелает, пусть берёт барк вместе с командой. Но губернатор, скорее всего, команду отправит в лучшем случае на улицу. В худшем, если станут возмущаться, так и вовсе на галеры. Или на виселицу. Зачем ему своевольные пираты? Лишняя головная боль. Губернатор хорошо знал свои обязанности. А новости, приходившие из Лондона, недвусмысленно намекали на скорый конец флибустьерской вольницы. Англия — руками пиратов — уже в достаточной мере ослабила Испанию, чтобы не опасаться сколько-нибудь существенной конкуренции с их стороны. Это означало, что такая стихийная сила, как флибустьеры, должна была быть обуздана. Ведь в противном случае она грозила выйти из-под контроля. Первый же намёк, сделанный губернатором, заставил Причарда забыть обо всём, кроме сундучка с накопленным за этот год золотишком. Конечно, до тех неблагословенных времён, когда флибустьеров объявят вне закона, ещё далековато, но оказаться в тот момент в этих водах Причарду не улыбалось. Лучше в самом деле бросить якорь на родине.

Он уже надевал шляпу, когда в дверь постучали.

— Джо, открой, — он окликнул слугу.

«Наверное, пришло письмо от компаньона, — подумал он. — В самый раз».

Это действительно было письмо. Но не от компаньона с Барбадоса, которому он недавно переправил тысячу песо. Письмо, принесенное двумя хмурыми типами пиратской наружности, было надписано рукой штурмана Эшби и запечатано его перстнем. «Мистеру Джону Причарду, дом Мейерса». В вопросах субординации Эшби всегда был пунктуален, как точные часы, и никогда не забывал именовать его капитаном. Вот что значит английская военно-морская выправка. Но сейчас он наименовал его «мистером», а это могло означать что угодно. Сломав жирную на ощупь восковую печать, Причард уже точно знал: произошло нечто необратимое.

— Читайте, мистер, — сказал один из двух «почтальонов». — Там всё написано. Нам поручили проследить, чтобы всё вышло согласно законам.

«Отрешили», — мысль пронеслась в его голове, как чайка над кораблём, почему-то не взволновав его так, как он ожидал.

«Мистер Причард, — гласило письмо. — С превеликим сожалением сообщаю Вам, что команде „Орфея“ стали известны факты сокрытия Вами части добычи, подлежащей законному разделению согласно договору. Доказательством этого послужили бумаги, найденные нами в капитанской каюте. На общем собрании было принято решение отстранить Вас от командования кораблём, и, в соответствии с законами Берегового братства, команда избрала нового капитана…»

«Эшби, чёрт бы тебя побрал! Чистоплюй лондонский! Ты сам хотел жить в моей каюте!»

Удар был болезненным, но по сравнению с тем, что его ждало впереди, он оказался только цветочками. Ведь письмо ещё не дочитано.

«…избрала нового капитана, коим стала мисс Алина, именуемая также Спарроу, [11] — прочёл Причард. — Капитан Спарроу принесла клятву в соответствии с обычаями, и приказала немедленно выходить в открытое море. В связи с чем мы были лишены возможности вручить Вам решение команды лично, в чём приносим Вам свои извинения.
Джеймс Эшби, эсквайр, штурман барка „Орфей“».

Но и это было ещё не всё. В письме оказалась приписка, сделанная другим почерком. И Причард, даже не заглядывая в подпись, узнал руку девчонки.

«Жаль, что так получилось, Причард, — писала эта стерва. — Ты умён, и мог бы при большом желании уделать даже Моргана. А вместо этого вцепился в сундук с деньгами, как клоп в перину. Ты напоминаешь мне фрегат в луже. Вроде все пушки на месте, рангоут в порядке, паруса наполнены ветром — а никуда не движется. Впрочем, что теперь говорить? Ты предал нас. Потому я считаю данное тобой слово относительно меня недействительным и беру назад своё обещание — не зариться на твоё место.
Алина-Воробушек, капитан „Орфея“.

Катись в Англию. Флаг тебе в руки, барабан на шею, ядро в штаны и линкор навстречу.

PS. Извини, но денежки, найденные в твоей… прошу прощения, уже моей каюте, я поделила, как положено. Так будет справедливо».

Уходя на берег, Причард в каюте много не оставил. Но и это было болезненно. А больше всего уязвило то, что теперь «Орфеем» командует какая-то девчонка. В море без году неделя, даром что отличный боец. Если она стала — подумать только! — капитаном, то вряд ли надолго. Как бы ни был высок её авторитет, рано или поздно она совершит ошибку. И тогда…

— Всё по закону? — осведомился один из посыльных, наверняка какой-нибудь умудрённый опытом пират, знаток обычаев; всех висельников в лицо не упомнишь.

— По закону, — процедил Причард. — Можете идти.

Обычно, будучи до такой степени разъярён, Причард начинал бушевать. При этом, как правило, страдали посуда, мебель и окружающие. Сейчас он чувствовал себя кораблём, выброшенным на мель. Как там написала эта дрянь — «фрегат в луже»? Сволочь. Ведь была же великолепная возможность её повесить! Нет, решил оставить на борту. Поверил в её удачу. Может, и не зря поверил, но теперь-то он остался ни с чем!

«Ещё не знаю, как, но я вышвырну её с „Орфея“. И всех её прихвостней тоже».

…К губернатору Ямайки, Томасу Модифорду, Причард вошёл как ни в чём не бывало. После обмена дежурными приветствиями и ничего не значащими фразочками его светлость позволил себе хитрую усмешку.

— До меня дошли слухи, — проговорил Модифорд, — будто «Орфей», подняв французский флаг, покинул бухту Порт-Ройяла. Скажите, это правда?

— К сожалению, — ответил Причард. Его бесила эта слегка насмешливая любезность. «Встретились бы мы с тобой в открытом море, сэр…» — До команды тоже дошли кое-какие слухи, и они меня сместили.

— Кто теперь командует «Орфеем»?

— Вы не поверите, ваша светлость. Девчонка.

— Мисс Спарроу? — казалось, губернатор даже не слишком удивился. — Я наслышан о ней. Девушка редкой отваги. Но не думаю, что в ближайшее время она станет частым гостем в английских гаванях…

— Это означает, что в данный момент…

— Вы меня понимаете с полуслова, мистер Причард, — улыбнулся губернатор. — Вы положительно рождены для английского флота, а не для палубы пиратского корабля… Знаете, мне ведь поручено собрать эскадру для борьбы с пиратами, не имеющими каперского свидетельства. Эта информация не предназначена для широкого распространения. Вы, пожалуй, третий человек на Ямайке, который в курсе — после меня и Моргана. И я сообщил вам это в расчёте на то, что вы согласитесь принять под своё командование бриг «Акула», недавно пришедший из Плимута. Разумеется, вы достойны большего, но большего, к сожалению, у меня сейчас нет.

— Это честь для меня, ваша светлость, — Причард изобразил поклон, сдерживая холодную улыбочку.

— Надеюсь, вы оправдаете моё доверие, — кивнул сэр Модифорд. — Ибо в противном случае я не смогу гарантировать вам спокойное возвращение на родину.

«Чёрт… Это меньше, чем мне хотелось бы, но больше, чем я рассчитывал получить. Что ж, повоюем за его величество короля Англии».

7

— Я бы дал сто реалов, чтобы посмотреть на рожу Причарда, когда он открыл наше послание, — оскалившись, сказал Билл. При прежнем капитане матросов, даже неформальных лидеров команды, крайне редко допускали на квартердек. Сейчас он и Дуарте там почти поселились.

— Меня больше волнует, что он сделает после того, как получит письмо, — сказала Галка. Её не покидало ощущение, будто там, на уходящем под горизонт ямайском берегу осталась одураченная смерть. А эта старуха терпеть не могла, когда добыча уходила у неё из-под носа. — В Англию после нашего посыла он точно не поедет. Побежит к губернатору клянчить другой корабль?

— Он низложен. Кто из братьев теперь пойдёт к нему на борт? — засомневался Дуарте.

— Будто Причард не найдёт по портовым дырам всякого говна, — фыркнула девушка. И заметила, как аристократа Эшби передёрнуло от этого образного выражения. Только переделать себя она уже не могла. Поздновато прививать хорошие манеры. — Вот что, парни, идём-ка мы на Тортугу.

— Я думал, мы идём в Пор-де-Пэ, — мрачно сказал Старый Жак.

— Причард тоже так думает. В общем-то, это совсем рядом, но теперь днём раньше или днём позже мы попадём в Пор-де-Пэ, уже не имеет значения. Зато имеет большое значение тот интересный факт, что у нас нет никакого каперского свидетельства, — девушка посмотрела на французский флаг, плескавшийся по ветру на клотике «Орфея». — Это, — она указала на него пальцем, — не документ. Любой желающий может арестовать и повесить нас совершенно безнаказанно. А мы навестим месье д'Ожерона и предложим ему наши услуги. Вот тогда мы побеседуем на равных и с испанцем, и с Причардом.

— Вы правы, капитан, — Эшби оторвался от своей подзорной трубы, в которую созерцал горизонт. — Документ необходим. В противном случае мы просто окажемся вне закона.

— Тогда лево на борт, — сказала Галка. — Курс норд-ост. Идём к мысу Тибурон.

— Есть, капитан, — отозвался Эшби, и, набрав воздуху в лёгкие, рявкнул на весь корабль: — Лево на борт! Курс норд-ост! Шевелитесь, черти солёные, шкот вам в глотку!

Услышав, как орёт и выражается изысканный английский джентльмен, Галка невольно улыбнулась. Но затем улыбка куда-то подевалась. Капитан — это ответственность за всю команду и за корабль. Раньше было проще: делай, что велят кэп с боцманом, и всё будет о'кей. Принимать ответственные решения самой оказалось чертовски трудно. Хоть и интересно.

«Ничего. Я всему научусь. Дрейк и Морган тоже не родились на мостике».

Оставив на зюйд-весте позади себя тающую береговую линию Ямайки, «Орфей» вышел в открытое море. Они долго шли галсом галфвинд. К вечеру ветер переменился на попутный, и барк побежал быстрее. Теперь можно было особо не беспокоиться. Если ветер не переменится или не стихнет, то завтра после полудня на траверзе уже будет мыс Тибурон, а там дорога известна. Целый день она изводила Эшби вопросами по навигации. Целый день Эшби натаскивал её в искусстве хождения под парусом и управления кораблём. К вечеру у неё уже пухла голова, но ей вовсе не хотелось нарушать установившуюся на «Орфее» традицию. Сбегав в каюту, которую она успела утром выдраить до блеска и вышвырнуть оттуда оставшиеся шмотки своего предшественника, принесла пухлую тетрадь в кожаном переплёте и серебряный карандашик, которым разжилась на каком-то из трофейных кораблей. Примостилась на поручне и что-то там себе записывала, пока не стемнело. А как стемнело, спустилась на шкафут, где коротали время свободные от вахты матросы. Галка знала: никакая работа не заставит пиратов удержаться от перемывания косточек новому капитану. Особенно если этот капитан — с ума сойти! — девушка. Слух у неё был острый, она действительно услышала мелькавшее в разговоре слово «Воробушек». Собравшиеся были в основном из числа старожилов «Орфея», помнившие бесшабашную девчонку, лихо раскидывавшую пятерых их приятелей по песку. У них на глазах всего за восемь месяцев сугубо сухопутное существо каким-то невероятнейшим образом превратилось в капитана. И за счёт чего? Исключительно на безграничном уважении, которое эта девочка сумела к себе внушить. Но это ненадолго, если она не сделает всё возможное, чтобы команда доверяла ей и дальше.

— Семь футов под килем, кэп, — не без грубоватой иронии в голосе поприветствовал её Жером, некогда бывший лесорубом и попавший в плен к испанцам. От этого плена у него и осталась памятка через всё лицо. Первый зубоскал «Орфея», если не всего Порт-Ройяла, он полностью оправдывал оба своих прозвища — Меченый и Пересмешник.

— И тебе того же, по тому же месту, — в тон ему ответила Галка. Зубоскалить она умела не хуже Жерома. — Где остальные?

— В кубрике, — ответил хмурый Владик. Пираты обступили его с расспросами — мол, если выпало служить под началом твоей сестрицы, так давай, парень, рассказывай. «Брат» только пожимал плечами, отвечая: она ничего от вас не скрывает, вся как есть на виду.

— Закат, — Галка посмотрела на горевший чистым золотом западный горизонт. — Обычно в это время от вас не отобьёшься — почитай, чего про нас наврала, да послушай, чего мы тебе наврём.

— Так ведь… того, — зубоскал Меченый отчего-то стушевался. Невиданное зрелище. — Неудобно как-то приставать к капитану… с такими глупостями…

— А что, что-то изменилось, Жером? — весело улыбнулась девушка, заложив карандашик за ухо. — Ах да, на корабле больше нет мистера Причарда. Разве это причина отменять хорошую традицию?

Пираты переглянулись между собой, и их рожи начали расплываться в улыбках. Иногда великолепных, белозубых, но чаще всего щербатых. Галка не умела читать мысли, однако то, о чём думали её матросы, было написано на их лбах крупными буквами. Мол, мы не ошиблись в выборе, и это наш прежний Воробушек.

«Они мне верят, — думала Галка, пока желающие послушать её свежий рассказ выгребались из кубрика и устраивались поудобнее. — Потому что я верю им. У меня не будет доносчиков. Если мне как капитану необходимо знать, чем дышит команда, я пойду к ним сама. Понимаю, что выбиваюсь из традиций эпохи, но я в этом вопросе менять себя не стану».

Эта тетрадка была десятой или одиннадцатой по счёту. Что-то вроде дневника, где Галка описывала впечатления от своих морских похождений. Сегодня был не самый обычный день, и парни наверняка хотят узнать, что она думает по поводу своего назначения капитаном. Но начала Галка с упоминания о несчастье, свалившемся на боцмана. Ведь именно с этого каша и заварилась…

Как сказал однажды дядюшка Жак, капитан — это тот, кто знает ЧТО делать. А команда — это те, кто знает, КАК делать. Буду придерживаться этого курса, но и кораблевождению тоже не в облом поучиться. Не хватало ещё, чтобы мы однажды сплавали вертикально из-за моего невежества.

Ну и ещё один интересный нюанс, который я бы хотела разъяснить парням. Сейчас я достаточно знаю о классах и силе кораблей, чтобы понимать: против сорокапушечного военного галеона у нас с двадцатью пушками шансы небольшие. Хоть «Орфей» и является одним из самых больших и быстроходных барков, с огневой мощью противника тоже стоит считаться. Но выход есть. Один мой соотечественник говорил: воюют не числом, а умением. Осмелюсь от себя добавить ещё один штрих. Воюют не только умением, но и должным образом поданной информацией… Вот парни спрашивают, для чего мы потащились на Тортугу? Только за французским каперским свидетельством? Нет, не только. Если я не ошибаюсь, то на островах обязательно найдутся люди, которые так или иначе сообщат испанцам, что трёхмачтовый барк «Орфей» ищет встречи с военным галеоном «Сан-Хуан де ла Крус». За всеми не уследишь, так почему бы не использовать это в своих целях? Я знаю, парни на «Орфее» давно забыли, что такое страх. Но я в жизни не поверю, чтобы люди, какими бы уродами они ни были, вообще не боялись ответственности за разорённый город и замученных жителей. Искра страха тлеет в их душах независимо от того, что они сами думают по этому поводу. Если умело раздуть её, то страх изъест противника ещё до того, как мы встретимся…

8

Первого августа 1670 года «Орфей» бросил якорь в Кайонской бухте.

По дороге туда случилось только одно происшествие, удостоившееся записи в судовой журнал. Неподалёку от мыса Тибурон «Орфей» повстречался с испанской шхуной, медленно ползшей против ветра из Сантьяго-де-Куба в Санто Доминго. Быстроходный барк, шедший налегке — загружены они были только боеприпасами и порохом — легко развернулся, нагнал шхуну. Приблизился. Галка сложила руки рупором, и тоном капитана Жеглова, разговаривавшего с засевшим в подвале Горбатым, предложила на выбор — либо сдаться без боя, и в этом случае она гарантирует испанцам жизнь, либо полезть на рожон, но тогда пусть не обижаются. Испанцы думали недолго, минут пять. Прикидывали свои шансы. Потом, после того как им напомнили об истекающем времени, спустили флаг. Перетащив их груз в свой трюм (табак, вино, немного золотых и серебряных слитков — тоже под ногами не валяется), пираты спокойно двинулись к намеченной цели, а жертвы столь дерзкого нападения долго переваривали случившееся. До сих пор ни один пират не отпускал захваченный корабль и на нём живых — более того, вооружённых! — испанцев. И ни один пиратский капитан не интересовался у своего испанского коллеги в любезном междусобойчике, не видали ли они, скажем, галеон «Сан-Хуан де ла Крус»? Точно не видали? Если увидите, будьте так любезны, передайте весточку: мол, мы сгораем от нетерпения всадить им пару ядер на ватерлинию. За Пор-де-Пэ. Разве вы не в курсе, сеньор капитан? Ах да, вы ведь идёте с Кубы… И уж подавно им не приходилось ещё иметь дело не с пиратом, а с пираткой. Испанский капитан, надо полагать, такого в своём судовом журнале понаписал, что дон Мигель де Сервантес, автор бессмертного «Дон Кихота», только поаплодировал бы его богатейшей фантазии. Галка по примеру Билла с радостью отсыпала бы сотню реалов тому, кто показал бы ей эту запись. Но увы, не довелось.

На всякий случай — чем чёрт не шутит, пока Бог спит? — Галка велела команде оставаться на корабле и держать пушки наготове, а сама в сопровождении Эшби и Бертье отправилась в город. Напроситься на аудиенцию к губернатору д'Ожерону было не так уж и сложно. Понимая выгоду, которую флибустьеры приносили французской казне, месье д'Ожерон не чинился и принимал пиратских капитанов без особой задержки. Кроме того, «Орфей» в последнее время заработал себе громкую славу, и мариновать его капитана в приёмной больше получаса не позволяли ни правила хорошего тона, ни любопытство. Так что наших героев приняли со всей подобающей учтивостью.

Лицо месье губернатора, увидевшего капитана «Орфея», вытянулось от изумления. Всякое, мол, видал, но такого… Мило улыбающаяся невысокая девушка, одетая по-мужски, любезно представилась и представила своих офицеров.

— Разве «Орфеем» командует не капитан Причард? — Д'Ожерон поборол изумление, на какой-то миг лишившее его дара речи.

— «Орфеем» теперь командует капитан Спарроу — ваша покорная слуга, — девушка хоть и говорила по-английски, но ни весёлой иронии, ни какого-то незнакомого акцента спрятать не смогла. — К сожалению, в Порт-Ройяле с Причардом вышла не очень приятная история, и команда его сместила. Но я надеюсь, это не помешает нашим деловым отношениям.

— Чем могу быть вам полезен, мадемуазель?..

Одним словом, беседа быстро перешла в деловое русло и закончилась выдачей каперского свидетельства. Естественно, не задаром — месье Бертран д'Ожерон делал на продаже таких бумаг неплохой бизнес, да и капитаны потом при дележе добычи учитывали как долю французского короля, так и личную долю губернатора. Потому-то Галка и решила по пути обобрать какого-нибудь купца. Они ведь всё равно пираты, а остававшихся денег не хватило бы ни на оплату свидетельства, ни на закупку продовольствия в дорогу. Иди знай, где и когда они отловят того мерзопакостного испанца.

От Тортуги до Пор-де-Пэ всего ничего, только узкий проливчик одолеть. Но попали они туда уже затемно. Серебряный, пошедший на ущерб диск луны, поднимавшейся на востоке, высветил мачты трёх кораблей, стоящих в гавани разгромленного города. Флагов по темноте видно не было, но Эшби мог по профилю корабля определить его государственную принадлежность. Двое были французами, третий — английским бригом.

— Ага, привет из Порт-Ройяла, — усмехнулась Галка, выслушав штурмана. — Хорошо хоть не горячий, но и это, я так понимаю, не за горами.

— Вы думаете, это Причард? — Эшби посмотрел на неё с нескрываемым удивлением. — Не слишком ли быстро?

— В его положении сейчас медлить не стоит. Губернатор, того и гляди, против шерсти погладит.

— На берегу вам в любом случае следует соблюдать осторожность, капитан, — сказал Эшби.

— Ясен пень…

9

Испанцы, помня о близкой Тортуге, не стали учинять тотальный грабёж населения. Просто ворвались в город, вырезали всех, кто не успел унести ноги, прихватили по-быстрому деньги и драгоценности, какие нашлись по пути следования. И подожгли дома. С того дня прошло две недели, пожары давно потушили. Но сгоревший Пор-де-Пэ в лунном свете и сейчас был похож на обугленный скелет…

Старый Жак, завидев пепелище, оставшееся от его дома, не сказал ни слова. Сел на камень, сгорбился. Подошёл какой-то старик. Как поняли Галка с Владиком, автор письма. Жак со стариком молча обнялись.

— Где их похоронили? — тихо спросил боцман.

Галке ещё никогда не приходилось видеть столько свежих могил одновременно. Старик, давний приятель Жака, рассказал всё, что знал, и что не вошло в письмо. Не всё можно было доверять бумаге. К примеру, один из уцелевших, сумевший как-то спрятаться в самом городе, видел богато одетого испанца, и даже сумел расслышать, как к нему обращались «дон Мануэль». Это уже было что-то. Галка думала на всякий случай ещё разок заглянуть на Тортугу и порасспросить народ насчёт испанских капитанов с таким именем. Всё же лучше, чем искать ветра в поле. Ещё она отметила, как держался старина Жак. Он уже пережил первую, самую страшную боль. Теперь был странно спокоен. О чём он думал, можно было догадаться без особого труда: о мести, конечно. Если бы не это…

— Кто из вас капитан Спарроу? — негромко окликнул её незнакомый голос.

Галка оглянулась. В свете луны и тусклого фонаря, принесенного с собой, были видны только силуэты. Пятеро. Двое держат факелы. Тот, кто к ней обращался, говорил по-французски. Она понимала этот язык достаточно хорошо, но говорила на нём с таким диким акцентом, что предпочла ответить по-английски.

— Я, — сказала она. — Кто вы?

— Франсуа Дюшан, представитель губернатора в Пор-де-Пэ, — у француза с английском языком, видимо, обстояло так же, как у девушки с французским, и эта двуязычная беседа ему явно была не по душе. — Имеете ли вы французское каперское свидетельство, дающее право поднимать наш флаг?

— Имею, — Галка сообразила, откуда ветер дует. С Ямайки. Не зря она столько времени присматривалась к Причарду, ох, не зря. А он, помнится, любил повторять: всё должно быть по закону, хотя бы на бумаге.

— Предъявите, будьте добры.

Галка без лишних слов вынула из-за пазухи ещё не помятый патент с новенькой печатью. Месье Дюшан подозвал одного из своих людей с факелом, рассматривал бумагу так и эдак, потом недовольно крякнул.

— Свидетельство выдано сегодня, — проворчал он, возвращая девушке документ. — Очевидно, сведения, полученные мною вчера, уже устарели. Что ж, пройдёмте со мной, я должен с вами переговорить. Не будем нарушать покой усопших.

— Всё в порядке, — сказала Галка по-русски, заметив, что Владик беспокоится. Шут их тут поймёт — пригласят вроде кофею попить, а выведут в кандалах. С них станется. — Передай всем, буду на пристани до полуночи. Если не управлюсь, пусть идут меня искать.

— Сделаем, — пообещал Владик.

По дороге Галка думала не о Дюшане, а о своём «непутёвом братце». Восемь месяцев на борту «Орфея» его мало изменили. То есть, конечно, перемены произошли. Он хотя бы перестал воображать себя центром Вселенной, вокруг которого всё вращается. Но зато донимал «сестру» нытьём по поводу своего… вернее, их незавидного положения. Мол, я всё понимаю, но неужели нельзя было найти способ уехать в цивилизованную Европу? Обязательно надо было связываться с пиратами? За это время Галка раз двести услышала про свой дурной вкус, раз триста — про жуткий характер, и уже не сосчитать сколько раз — про полное нежелание возвращаться в родное время. Она обязательно объяснит ему, почему это уже маловероятно. Даже при условии явления «виновников торжества», бьющих себя пяткой в грудь и клянущихся доставить на родину в целости и сохранности. Прямо под колёса «лэнд крузера», например… Но за последние дни, с тех самых пор, когда Галку избрали капитаном, кое-что во Владике переменилось. Он стал непривычно молчалив, тенью ходил за Старым Жаком. Что уже совсем невероятно, пошёл к Билли и потребовал (!) у него абордажную саблю. Теперь таскал эту саблю в любой выход на берег и опять-таки не отходил от Жака. «Да, Влад не безнадёжен, — думала Галка, когда месье Дюшан со товарищи привёл её к одному из немногих домов, пощаженных пожаром и испанцами. — Мне почти не нужно было себя переделывать, чтобы ужиться на одном корабле с толпой пиратов. Кем я была дома? Торговкой мобилками, с претензиями на почётное место среди районной братвы. Кем я стала сейчас? Флибустьерским капитаном. В чём разница? Лично я особой разницы не вижу. Разве что меня слушаются с полуслова, а не после третьего подряд упоминания их матери, да убивают здесь незатейливо, без словесного поноса про демократию с гуманизмом. А Владу-то каково, с его мажорскими замашками? Был сыном владельца крупной строительной фирмы, а стал корабельным коком. То есть при его „умении“ обращаться с оружием — уже не юнга, но ещё не матрос. И отношение соответствующее… Ладно, я с ним переговорю. Когда выйдем в море».

Дом уцелел лишь снаружи. Внутри, оказывается, кто-то успел побывать. То ли испанцы, то ли уже местные мародёры. Но заради временного местонахождения представителя власти сюда приволокли пару грубых стульев и стол — всё со следами деятельности огня.

— Присаживайтесь, капитан, — Дюшан отпустил сопровождающих и остался с девушкой-пираткой один на один. — Я здесь недавно, но считаю своим долгом придерживаться цивилизованных правил общения с людьми, кто бы они ни были. Потому должен сразу вас предупредить: берегитесь англичан.

— Я видела в гавани английский бриг, — кивнула Галка. — Если на его борту находится тот человек, о котором я думаю, то нам, пожалуй, лучше до рассвета отправиться выполнять поручение господина д'Ожерона, — она достала из-за пазухи вторую бумагу, с подписью и личной печатью губернатора. — А поручает он нам выйти в море и перехватить галеон «Сан-Хуан де ла Крус».

— Он посылает вас на верную смерть, мадемуазель, — хмуро произнёс Дюшан. — Ему не хотелось бы ссориться ни с Модифордом из-за вас, ни с английскими каперами из-за Модифорда. Потому и отправляет вас с барком против военного галеона без какой-либо поддержки. Ну, разве что вы имеете против испанца какой-то туз в рукаве… Однако и в этом случае я не знаю, чем могу вам помочь.

— Информацией.

— Какой именно?

— Не думаете ли вы, что испанец явился в гавань Пор-де-Пэ по чьей-то любезной наводке? Ведь, говорят, в тот момент в порту не было ни одного корабля, способного пощипать ему пёрышки, и смылся он удивительно оперативно, так что суда с Тортуги не успели даже выйти из гавани.

— Вы полагаете, в городе были осведомители?

— Я полагаю, они тут и остались.

— Merde… — ругнулся Дюшан. — Простите. Вы предлагаете способ их выявить?

— И да, и нет. — Девушка, казалось, совершенно не заметила крепкого словечка, и достала из кармана сложенный вчетверо листок, уже без подписей и печатей. — Вот здесь я по мере своих скромных сил постаралась изложить суть моего предложения. По-английски читаете? Прошу вас, сделайте так, чтобы информация, изложенная на этом листке, осталась строго между нами. В противном случае я не могу поручиться за успех своего похода.

— Я запомню содержание вашего… письма и немедленно сожгу, — пообещал Дюшан. Пробежал взглядом по строчкам. Кивнул. — Хорошо, мадемуазель. Выходите в море на рассвете. Постараюсь до того времени вам ответить.

— Ещё один важный момент, месье, — Галка посмотрела на внезапно заплясавший язычок свечного огонька. Свеча была бедняцкая, сальная, и здорово чадила, распространяя запах горящего смальца. Судя по всему, другой сейчас под рукой попросту не нашлось. — В моей команде треть — французы. У многих из них здесь погибли и пострадали родственники, друзья…

— Понимаю. Однако с прискорбием должен сообщить, что испанцы, будь они прокляты, украли городскую казну. Если бы я был в городе…

— Вас не было в городе? — новость только подкрепила подозрения Галки насчёт стукача. — Плохо. Это означает…

— Понимаю, — умница Дюшан прервал её на полуслове: он догадался, что это означает. Осведомитель, знавший о его поездке за город, мог быть только из его окружения. — С другой стороны, это облегчает нам нашу общую задачу, раз уж мы объединили усилия для поимки испанского разбойника.

— У которого к тому же можно будет разжиться средствами для облегчения страданий жителей вашего города, — Галка тоже понимала его с полуслова. — Но если у него обнаружится испанский каперский патент? В этом случае я обязана арестовать его не как разбойника, а как военнопленного, и сопроводить на французскую территорию.

— Молю Бога, чтобы он у него не обнаружился, мадемуазель… капитан, — проговорил Дюшан. Если Галка ещё не сошла с ума, представитель французских властей, только что проверявший, в порядке ли её документы, тонко намекал на… А впрочем, после того, что натворил это чёртов дон Мануэль, с ним спокойно можно было делать что угодно.

— Ну, это будет зависеть от многих обстоятельств, — сказала она. — Лично мне бы не хотелось нарушать закон, но ведь я — пират. А с пирата какой спрос, верно? С другой стороны, мне бы совсем не хотелось лишиться каперского патента, за который я только сегодня днём выложила кругленькую сумму.

— Уверяю вас, капитан, господин д'Ожерон весьма снисходительно относится к тем, кто возвращается в Кайонну с хорошей добычей…

…Письмо, доставленное с берега двумя французскими солдатами — один на вёслах, другой сторожил конверт с личной печатью Дюшана — стало сигналом к отплытию. «Орфей», взяв рифы, тихо проскользнул мимо английского брига. Жёлтый с нездоровым красноватым оттенком рассвет лучше всякого оракула предвещал шторм. И встретить его хотелось бы не в проливе… Прочитав письмо Дюшана, Галка сунула его себе за пазуху и пошла на ют. Спать сегодня почти не пришлось, и она вышла на палубу с чашкой свежезаваренного кофе — на корабле в этом отношении было в ходу самообслуживание, если кто-то хотел что-то прибавить к своему рациону, сам становился и готовил. А кофе здесь был — что-то с чем-то. Галка мысленно поклялась утопиться в луже, если (в случае возвращения в двадцать первый век, конечно) хоть раз купит что-нибудь кофейно-растворимое. Наслаждаясь натуральным вкусом ароматнейшего кофе, Галка по обыкновению присела на поручне. И не без интереса посмотрела на палубу английского брига. Там только начиналась утренняя суета. Кажется, англичане тоже собирались в море. Девушка криво усмехнулась, узнав человека, ходившего по мостику. А этот человек, что неудивительно, узнал её. И смотрел скорее с вызовом, чем с угрозой.

Галка помахала ему рукой. На прощанье.

10

Шторм нагнал их уже около северо-западной оконечности Гаити. «Орфей» переждал его, бросив якорь в какой-то бухточке с подветренной стороны, и на следующее утро вышел в открытое море почти без повреждений. Опытные моряки, хорошо знавшие повадки испанцев, строили предположения по поводу того, где следовало бы искать «Сан-Хуан де ла Крус». Наверняка испанец крейсировал где-то около берегов Гаити, выискивая следующую цель для атаки, будь то корабль или город. Типичная пиратская тактика. Эшби советовал выждать, пока испанец на кого-нибудь нападёт и, повреждённый и нагруженный, поползёт в Санто Доминго. Галка, наоборот, стояла за активный поиск. Не хватало дождаться второго такого наезда, как на Пор-де-Пэ. Победила дружба: решили заняться крейсированием около острова Беата, лежащего неподалёку от одноимённого мыса. Этого пункта, если испанец к югу от Эспаньолы, ему никак не избежать. А немногочисленные свидетели уверяли, будто испанец драпанул из Пор-де-Пэ на запад. Следовательно, тортугские пираты перекрыли ему все прочие пути отступления, и наверняка сторожили сейчас северное побережье Эспаньолы. Так что «Орфей» теперь скользил по зыбкой после недавнего шторма воде, имея на горизонте остров Беата, а марсовые внимательно всматривались вдаль — не покажется ли парус.

Галка не требовала, чтобы к ней непременно стучались в светлое время суток, но команда будто сговорилась. За каким бы вопросом ни шли к капитану, обязательно в дверь — тук-тук. Уважали. Потому-то она предпочитала проводить время на юте. Это «тук-тук» надоело ей хуже горькой редьки ещё в первый день, а тут можно спокойно поговорить без всяких помех. Но сейчас Галка сидела в каюте. Ей нужно было хорошенько кое над чем поразмыслить, а палубная суета только отвлекала.

Ну, вот, опять стучат…

— Кто там?

— Я, — девушка узнала голос Владика. — Не сильно помешаю?

— Заходи. Ты-то мне как раз и нужен.

С кем ещё, если не со своим современником, она могла как следует обсудить явившиеся на ум мысли?

Едва переступив порог, Владик сперва подумал, что Галка зачем-то решила завесить маленькое окошко шторами: в комнате стоял какой-то туман. Затем закашлялся. И только потом, когда оглушённые обонятельные рецепторы наконец включились, понял: Галка курила, как паровоз.

— Ты куришь?!! — возмутился он.

— Не знал? — хмыкнула Галка. В зубах у неё была небольшая, изящная деревянная трубка, будто нарочно сделанная для женщины. Но набит в эту безделушку был крепчайший кубинский табак, и потому-то в комнате висел плотный сизый туман. — Дымлю с четырнадцати лет. Пока не пошла на айкидо, сигареты изо рта не выпускала. Сэнсэй быстро отучил.

— Плохо отучал, — Владик быстренько распахнул окно, и дым начал понемногу выветриваться. — Чёрт, Галя, ты бы на себя со стороны посмотрела. Ведёшь себя как мужик.

— Как пират, — уточнила девушка, выпустив колечко дыма. — Ладно тебе. Я курю-то хорошо если раз в год. Когда нервы на взводе, или нужен мозговой штурм, как сейчас.

— Метод Шерлока Холмса? — едко усмехнулся Владик. — Замечательно. Тогда скажите мне, Холмс, над какой такой задачкой трудится ваш идеально отрегулированный инструмент под названием «мозг»?

— Элементарно, Ватсон, — без намёка на иронию ответила Галка. — Над тем, чем ты мне все уши прожужжал за эти месяцы. Как мы сюда попали, и что с этим делать.

— Ну, ну, интересно, — на Владика сегодня что-то нашло: ехидный был, как чёрт. — Поделись результатами своего штурма.

— Садись, — она ногой пододвинула к столу табуретку. — Рассказывать буду долго и обстоятельно. Очень рекомендую крепче держаться. Выводы будут офонаренные. Скажу сразу: вернуться назад, в привычный нам мир, мы уже не можем. Так что забудь о джипе, своих одноклеточных подружках, папиных баксах и его друзьях-депутатах. Жить нам предстоит теперь здесь, и мы с тобой должны помыслить, как строить свой собственный мир.

— Какой собственный мир? Ты что, с балкона упала? Если это то прошлое, которое мы хорошо… ладно — не очень хорошо, но знаем, то какие могут быть варианты? — Новость Владику не понравилась совершенно. — Кто в наше время хоть что-то знает о капитане Спарроу? Разве что по «Пиратам Карибского моря», так ведь это, во-первых, мужчина, а во-вторых, такой жук!.. Это значит, что такового капитана, если он и был, быстренько отправили на дно. Что меня тоже не радует, потому как куда я от тебя денусь?

— Сойди на берег, — хмыкнула Галка. — Эспаньола на горизонте. Испанцы, наверное, будут безумно счастливы тебя там видеть.

— Галя, я же шучу!

— И я шучу. Пока, — девушка едко хохотнула. — Ты меня не дослушал, а уже делаешь далеко идущие выводы. О своём собственном мире, думаешь, я просто так ляпнула? Смотри сюда, — она пододвинула к себе листок хорошей испанской бумаги, и своим серебряным карандашиком начертила нечто вроде дерева с голыми веточками. — Вот это — грубая схема фрактала, который у нас некоторые называют Древом Миров. Ствол и ветви — это реализованные варианты развития событий. Вот это, — она провела линию поперёк «кроны» вверху рисунка, — уровень октября две тысячи седьмого года. Как ты видишь, уровень для всех вероятностных ветвей один, но если посмотреть на… гм… срез, образованный этим уровнем, везде будет разная картина. Но все эти миры так или иначе происходят от какого-то одного разветвления, точки бифуркации. Чем большую «площадь» среза мы охватим, тем глубже в прошлое будет эта начальная точка. Но это я так, травлю тебе для общего развития. Наша ситуёвина какая? Мы у себя дома попали в жутко неприятные ДТП, и оба очнулись уже здесь. В семнадцатом веке. Что происходит на Древе? А вот что.

Галка поставила вверху и внизу «кроны» по жирной точке, и нарисовала идущие от них дополнительные «ветви».

— Понял, да? — заметив, что трубка прогорела почти до донышка, она выбила пепел в большую раковину на столе. — На «уровне-2007» появляется развилка: мир, где мы с тобой просто погибли, и мир, где мы таинственным образом исчезли с места происшествия. На «уровне-1669» тоже образовалась развилка: мир, где мы не появлялись никогда — заметь, это и есть та ветка, из которой произошёл наш «родной» вариант истории — и мир, где «Орфей» подобрал на островах Рока двух ненормальных. Значит, со временем должны проявиться и заметные расхождения между ветками, так?

— А они есть? — Владик не без труда, но понимал, что к чему.

— Представь себе, есть, — «сестра» подпустила в голос таинственную нотку. — Конечно, я не переворачивала библиотеки в поисках инфы по пиратам Карибского моря, но месяца за три до нашего, гм, приключения надыбала в сети один сайтик. Случайно. Назывался он «Весёлый Роджер», и вот там-то я вычитала кое-что интересненькое. Потом, конечно, почти всё забылось, а на «Орфее» думать над этим было некогда. То я такелаж чиню, то ты ораву проглотов кормишь, то вообще кого-нибудь на абордаж берём. Занятые люди, одним словом. Но сейчас у меня появилась возможность как следует поработать головой. И знаешь, что я выяснила? В той истории, которую мы знаем, был всего один испанский капер. Имени в упор не помню, но точно знаю только одно: ни на какие французские города он не нападал. Да и кораблик у него был поменьше «Сан-Хуана». Расхождение налицо. Это раз. Никакого капитана Причарда в списках ямайских флибустьеров я не припоминаю. «Орфей» не самый маленький корабль в этих водах. У нас двадцать пушек, а у флагмана Моргана — фрегата «Satisfaction» — двадцать две. Будь в нашей истории капитан Причард жив к моменту Панамского похода, он бы, сто пудов, к нему присоединился. И числился бы в списках где-то в первой пятёрке. Не было его там, голову наотруб. Значит, в нашей истории он погиб, вероятнее всего, в том самом бою с двумя испанцами. А тут он жив, здоров и злобствует. Ещё одно расхождение. Не говоря уже о наших скромных персонах, коих здесь вовсе не должно быть, и той массы фактов, о которых мы попросту не знаем… Короче, Влад, не вешай нос. Это в той, старой ветке осталась хорошо известная нам история. А здесь, как говорила одна моя знакомая, всё ещё шрайбен вилами по вассер. Мы можем написать свой собственный вариант истории. Как — это уже отдельный вопрос. Главное, что можем. Наверное, это и была та самая причина, по которой мы тут оказались, а?

— Лихо закручено, — Владик явно повеселел. — Совсем в стиле мистера Холмса: чётко и логично. Мне вообще-то этот вариант нравится.

— Ясен пень, — хихикнула Галка. — Соблазнишь тут какую-нибудь губернаторскую дочку, женишься, а я тебе как зятю губернатора буду выгодно сбагривать добычу. А что? Вон ямайский сэр Модифорд своего братана поставил то ли судьёй, то ли прокурором, и за компанию они такие шахеры-махеры проворачивают — только держись. Его сынок сидит в стольном граде Лондоне, и помогает папе с дядей сбывать награбленное. Такой вот семейный бизнес, понимаешь. Чем мы хуже?

— Тоже сведения с сайта «Весёлый Роджер»? — усмехнулся Владик.

— Нет. Это мне уже тут братва порассказала. Но ты подумай над такой перспективкой, ага?

— Остаётся только найти какого-нибудь губернатора, обременённого дочерьми на выданье, — засмеялся Владик. — Ладно, сестричка, ты меня, можно сказать, вернула к жизни. А то я уже беспокоиться начал… Значит, будем ловить испанца?

— Поймаем, — уверенно сказала Галка, снова набивая свою трубку. — Испанцы в рукопашной против нашей братвы просто салаги. Сорокапушечные галеоны у пиратов пока ещё большая редкость. Представь — захватим этот «Сан-Хуан де ла Крус» и будем круче самого Моргана!

— Метишь в губернаторы Ямайки? — с иронией осведомился Владик.

— Боже упаси!

— Чего ж ты так? Порулишь богатой колонией, а там, глядишь, присватается какой-нибудь лорд из адмиралтейства. Не нравятся англичане — можешь подсидеть д'Ожерона, — ирония Владика сделалась язвительной.

— Нашёл конфетку, — фыркнула Галка. — Если честно, англичан в массе терпеть не могу за расчётливое жлобство, хоть и уважаю их логичность. Французы ненамного лучше. Может, чуть эмоциональнее и больше внимания уделяют душе, но тоже меркантильны до омерзения. Испанцы слишком фанатичны в вопросах веры и вообще любители посмотреть, какого цвета кишки у противника. Хотя, честно сказать, ни одна нация семнадцатого века им в этом не уступит. Даже наши предки. Запорожских казаков турки, что, исключительно из-за разницы в вероисповеданиях на крюках вешали? Стенька Разин, опять же, прославился в кавычках. Если глубже взять, то там мы обнаружим неких ушкуйников, коих боялись и уважали новгородцы. А новгородцы кого попало не боялись и не уважали. Князь Владимир с варягами тоже не за просто так дружил. Ещё глубже — скифы. Греческие полисы в Крыму им дань платили. Что, от большой к ним любви?.. Эх, Влад, какой народ ни возьми, какую эпоху ни копни, все хороши окажутся.

— Слава богу, в наше с тобой время этого уже нет.

— Правда? — Галка прищурилась. — А если хорошо подумать?

— Ну, войны там… локальные конфликты… — пожал плечами Владик. — Пиратов-то точно нет!

— Да ну!

— Что — «да ну»? Моря в наше время чуть не самые безопасные места на планете. Если бы не цунами, так вообще был бы рай.

— Может, и так. Но наши современные пираты предпочитают грабить своих жертв более цивилизованными способами. Какими — я тебе на досуге как-нибудь расскажу. Сталкивалась. Да хоть папика своего возьми. Он что, земельные участки под новостройки исключительно мирным законным путём получает? Щас, с разбегу. Про политиков вообще лучше помолчу, а то у тебя уши на корню завянут.

— Так что же это выходит? Что наше время…

— …это тот же семнадцатый век, — кивнула Галка, запалив трубку от свечки. — То же пиратское море, увеличенное на всю планету. Только здесь всё гэ на поверхности, а у нас — припрятано под толстым-толстым слоем шоколада.

Последнее она сказала с такой ядовитой иронией, что Владику даже стало стыдно за свой родной мир. Здесь всё предельно ясно: тот свободен, тот нет. В его родном времени те, кто искренне считал себя свободными, на деле оказывались в положении хуже рабского. Владик хорошо запомнил, как во время нашумевшей «оранжевой революции» с восхищением следил за событиями, заполонившими телеэфир. И как его отрезвили отцовские слова: «Запомни, Владик, всё это — дешёвый спектакль. Они, — отец ткнул пальцем в экран, — эта биомасса, сделают всё, что мы с тобой им прикажем. Но только при одном условии — мы всё время должны им внушать, что они свободны, что они лучшие. Тогда наша власть над ними будет абсолютной». После этого Владик снял с антенны своего «чероки» оранжевую ленточку. И вот теперь, когда невероятный случай забросил его сперва на необитаемый остров, а затем вообще к пиратам, Владик снова был вынужден признать: какой поп, такой и приход. И наоборот, соответственно. Отец предпочитал властвовать над одураченной толпой — и сам был не лучше. Что совсем уже плохо, чуть было не сделал таким же и его.

— Галя, — негромко сказал он, и каждое слово давалось ему нелегко. — Я, наверное, кажусь тебе полным уродом.

— Брось, Влад, — девушка положила ему руку на плечо. — С полным уродом я не стала бы возиться. А ты… Ты ведь мой брат.

— Да какой…

— Такой, — Галка не дала ему договорить. — Я знаю, о чём ты сейчас думал. Не бери дурного в голову. Все мы — люди. Хорошие или плохие, но люди. И ты мой брат, без всяких разговоров и генеалогии. Ясно?

— Ясно, капитан, — грустно усмехнулся Владик. — Ладно, пойду. Мне ещё обед готовить.

— Встретишь Эшби — не вздумай ляпнуть ему, что я курила, — весело подмигнула ему Галка. — Он мои манеры и так еле переваривает, а то вообще сожрёт с потрохами.

Владик улыбнулся, но ничего не сказал.

11

Крик марсового: «Паруса по правому борту!» — прозвучал на третьи сутки крейсирования. Именно «паруса», а не «парус», следовательно, там не один корабль. Галка немедленно велела Жаку свистать всех наверх. Если это корабли береговой охраны, и «Орфей» вовремя не уберётся в открытое море, у них могут возникнуть очень большие проблемы. Пока матросы ставили паруса, пока канониры забивали в пушки полотняные картузы с порохом и подкатывали к жерлам ядра, пока офицеры собрались на квартердеке и в авральном порядке обсуждали возможные варианты действий, прошло не меньше получаса. Но через эти полчаса, во-первых, «Орфей» был готов к бою на все сто процентов, а во-вторых, стало ясно, что на горизонте что-то не так. Это гарантированно не могли быть испанские фрегаты береговой охраны. Те обычно ходили по двое-трое, а кораблей насчитали целых пять. Из них лишь один был достаточно велик по размерам, остальные — бриг, два небольших барка, шхуна. Эшби какое-то время смотрел в подзорную трубу. Потом передал эту трубу девушке.

— Взгляните, капитан, — сказал он.

Это была хорошая по тем временам труба, с линзами из венецианского стекла. Но имела кратность приближения всего шесть, да и по краям изображение всё равно получалось расплывчатым. Но и то хлеб, большинство пиратов в этих водах не имели и такого. Увиденное заставило девушку хищно улыбнуться.

— Там идёт бой, — сказала она. — Кстати, Джеймс, вы случайно не заметили, сколько пушек у большого корабля, и какого он класса?

— Большой военный галеон, — с едва заметной усмешкой сказал Эшби. — Сорок две пушки. Вы правы, капитан. Это тот, кого мы ждали.

— Как насчёт тех, кого мы тут не ждали?

— Испанец расстреляет их беглым огнём из своих тяжёлых орудий. Он и так уже сильно повредил бриг и шхуну, боюсь, они скоро затонут, — комментировал Эшби, реквизировав обратно свою ненаглядную трубу и разглядывая в неё морскую баталию. — Я был прав: шхуна уже тонет.

— Остальные?

— Бриг спасается бегством. Барки продолжают бой, но их, очевидно, ждёт участь шхуны.

— Думаю, самое время нам навести там порядок.

— Курс зюйд-вест! — крикнул Эшби, понимая слова девушки как приказ.

Пошли бакштагом, довольно быстро при такой волне. Но даже при этом они достигли места морской потасовки через добрые сорок минут. За это время, как и предполагал Эшби, судьба двух двенадцатипушечных барков, шедших под английскими флагами, была решена: один уже скрылся под водой, разнесенный взрывом боезапаса, другой вовсю кренился на левый борт. Команда отчаянно пыталась спасти положение, выбрасывая пушки, но по всему было видно — кораблю конец. Довершил разгром залп картечью, произведенный почти в упор с борта большого испанского галеона. Английский барк тут же быстренько пошёл ко дну, и на месте его вечного упокоения не всплыл ни один живой человек.

— Нет, ну не козёл, а? — процедила Галка. — Ладно. Что с галеоном?

— Больших повреждений не вижу, капитан, — сказал Эшби. — Но вы действительно правы: это «Сан-Хуан де ла Крус». Он нас тоже опознал.

И без подзорной трубы было видно, как испанец начал торопливо менять курс, стараясь не подставить только что разряженный левый борт под удар новоявленного противника. Даром, что у нового действующего лица этого спектакля пушек вдвое меньше. Галка рассмеялась. Никогда ещё Эшби не слышал, чтобы молодая девушка могла так смеяться: тихо и страшно.

— Сработало, — сказала Галка. — Помните, я говорила о страхе? Так вот: моя мина, кажется, взорвалась. Кто бы там ни был, он уже нас боится.

— Капитан, — Эшби как-то странно на неё взглянул. — Если не секрет, что было в письме месье Дюшана?

— После боя, Джеймс, я покажу вам это письмо. Раньше не могу, извините… Правый борт — зарядить ядрами! — звонко выкрикнула она. — Левый борт — картечью!

— Есть, капитан! — зычно отозвался из своей «преисподней» Бертье.

— Мы должны уделать его как можно быстрее, иначе он уделает нас, — проговорила Галка. — Бой принимаем только на встречных курсах.

— В любом случае нас хватит лишь на три залпа, капитан, — Эшби, как знаток морской тактики, прекрасно осознавал разницу в возможностях противников.

— Значит, мы должны управиться за два.

Более ходкий «Орфей» повернул на встречный испанцу курс гораздо раньше, чем испанец сумел выровняться — боковой ветер и волна здорово его накренили при развороте. Корабли помчались навстречу друг другу, на параллельных курсах. Точнее, помчался «Орфей», которому ветер благоприятствовал. Тяжёлый «Сан-Хуан» едва полз. Но тем не менее затевать с ним длительную орудийную дуэль было слишком безрассудно. Судя по тому, как он потопил трёх англичан и запугал до дрожи в коленках четвёртого, канонир на борту у испанцев был первоклассный. Девять бортовых пушек «Орфея» рявкнули весьма согласованно, и ядра легли довольно удачно, снеся у испанца часть бушприта, кусок фока-реи и пробив несколько дырок в корпусе. Но следом за этим в борт «Орфея» врезались несколько тяжёлых ядер. Одну из пушек сорвало с талей, убив канонира, в фальшборте нарисовался изрядный пролом, грот с матерчатым треском разорвало пополам, а гак на бизани вовсе перебило. Полотнище «бригантины» чуть было не накрыло квартердек, но его быстро свернули.

— Первый залп, — Галка тем не менее была спокойна, как никогда. — Пари, Джеймс. Спорю, что следующий обмен любезностями будет последним.

— С вами спорить опасно для кошелька, капитан, — сдержанно улыбнулся Эшби. — К тому же я разделяю ваше мнение.

Да. Теперь он увидел то же, что увидела Галка ещё на подходе к месту сражения. Испанец был сильно перегружен, сидел в воде глубже, чем полагалось бы кораблю такого класса, так что палубы галеона и барка сейчас находились почти на одном уровне. Чем он так нагрузился — там поглядим. Видать, именно это обстоятельство и заставило английских каперов — а кто же ещё мог караулить тут испанцев? — напасть на него. Да только добыча оказалась им не по зубам. А тут за ней явился ещё один хищник… Даже по ветру галеон разворачивался так неуклюже, что «Орфей» смог бы очертить вокруг него полный круг. Но это означало подставить беззащитный борт испанцу, и Галка такого подарка ему, понятно, не сделала. «Орфей», забрав ветер всеми уцелевшими парусами, помчался… прямо на «Сан-Хуан», будто собираясь его протаранить.

— Поднять чёрный вымпел! — скомандовала Галка.

Зря думают, будто чёрный флаг — исключительно пиратский атрибут. Чёрный флаг — это сигнал противнику: сдайся, или умрёшь. Его тогда применяли на всех флотах европейских стран. Немудрено, что пираты частенько использовали этот цвет для своих личных вымпелов. Сдайся — или умрёшь… Галка ещё не имела своего собственного флага, и чёрное полотнище не несло никаких знаков. Однако испанцы занервничали. На их месте она тихонечко уходила бы к близкой Эспаньоле, время от времени огрызаясь огнём, а там, глядишь, и береговая охрана проснётся. А нет — так на военном галеоне команда минимум двести пятьдесят рыл. Отбилась бы. Испанец же не рассуждал с такой холодной головой, как Галка. Он погорячился. Вернее, подорвался на информационной мине, заложенной девушкой в Пор-де-Пэ. А ещё вернее — он испугался. Когда на тебя полным ходом мчится корабль, славный своими победами и набитый лучшими вояками Мэйна, нервишки волей-неволей дадут сбой. А если у тебя в трюме полно захваченного у этих английских, голландских и французских собак добра… Словом, «Сан-Хуан» начал забирать к югу, изготавливаясь к стрельбе.

— Попался. — Галка улыбнулась. — Теперь он наш.

— Сейчас будет залп, — холодно проговорил Эшби.

— Всем убраться с бака!!! — Удивительно, как такая маленькая девушка могла так громко орать.

Приказ капитана был услышан всеми и исполнен. И наступила тишина, нарушаемая лишь скрипом рангоута и плеском волн, бьющихся о борта барка.

— С нами Бог и твоя удача, Воробушек, — услышала Галка чей-то голос с палубы.

«Орфей» нёсся, как некогда неслись по холодным волнам северных морей скандинавские драккары — действительно, как на таран. Испанец уже заканчивал разворот. До залпа оставались считанные секунды…

Собственно грохот Галка услышала лишь когда на палубу рухнул обломок реи. Тяжёлые ядра изуродовали носовую часть барка, перебили вот ту самую рею. Если бы не приказ убираться с бака, было бы много жертв. А так ограничились двумя убитыми и двумя ранеными — тех зацепило деревянными обломками. «Орфей» вздрогнул всем корпусом, будто налетел на препятствие. Замер на мгновение… и снова понёсся вперёд.

— Поднять красный вымпел!!! — выкрикнула Галка.

А вот с этим пираты не шутили никогда. Красный вымпел — значит, пощады врагу не будет. Кусок красной ткани взлетел на клотик, и сквозь рассеивающийся пороховой дым, окутавший было палубу «Сан-Хуана», пираты отчётливо разглядели крестящихся и молящихся испанцев.

— Видите?!! — торжествующе захохотала Галка. — Они боятся нас и правильно делают! Враг, который боится, уже наполовину побеждён!.. Вы не знаете страха, и в этом вы — мои братья! Какая сила сможет нас остановить?

Дружный рёв пиратов только подтвердил её правоту. В самом деле, эти морские волки мало кого и мало чего вообще на свете боялись. И потому сами внушали страх кому угодно.

Расстояние между кораблями стремительно уменьшалось. «Сан-Хуан» предпринимал напрасную попытку сделать поворот фордевинд, чтобы «приласкать» противника с правого борта. Но его судьба уже была решена.

— Право на борт! — заорала Галка. — На абордаж! Мушкеты к бою!!! — и добавила вопреки красному вымпелу на клотике: — Офицеров и капитана по возможности брать живыми!

Через несколько минут корабли, снова шедшие встречными параллельными курсами, поравнялись. На сей раз борт в борт.

— С левого борта, залпом — огонь!

Девять пушек выплюнули адскую порцию картечи, убив или покалечив всех, кто не успел укрыться. Следом за этим пираты дали дружный залп из буканьерских ружей, слывших лучшими на то время. Первую линию стрелков тут же сменила вторая.

— Огонь! — командовала Галка, сама стрелявшая в испанцев из пистолетов. — Вторая линия — огонь! Третья — огонь! Не давать им опомниться!

Четыре подряд залпа с «Орфея» — и ни одного в ответ. Настолько плотным был ружейный огонь. Эта тактика обычно применялась в сухопутных сражениях, а не на море, но она позволила пиратам изрядно проредить живую силу противника. И не успели испанцы наконец-то вскинуть ружья и спустить курки, как в их борт впились абордажные крючья.

Над палубой испанца, вновь перекрывая адский шум и треск столкнувшихся кораблей, прозвучала звонкая Галкина команда — по-русски.

— Вперёд, братва! Всё будет наше!..

12

Пираты и без того заслуженно считались лучшими бойцами-абордажниками того времени. Но то, что произошло на палубе «Сан-Хуана», не вписывалось ни в какие каноны. Абордажная команда мгновенно смела стрелков, схватилась с испанскими матросами, среди которых обнаружилось немало навербованных индейцев. И тут же сказалась разница в боевой подготовке. Восемь месяцев Галка вколачивала в пиратов с «Орфея» умение побеждать и оставаться в живых. Пираты, во-первых, двигались в два, а некоторые и в три раза быстрее противника. Во-вторых, во владении абордажными саблями им и так не было равных. А в-третьих, испанцы действительно были изъедены страхом. Как там говорил сеньор капитан? Двести человек на борту? По тем временам двухсот пиратов иной раз бывало достаточно, чтобы захватить форт. Сейчас на борту галеона дралось куда меньше флибустьеров, но у страха глаза велики. Они были повсюду, куда ни посмотри… Надо отдать испанцам должное: сражались они как черти. Красный вымпел, поднятый пиратами перед абордажем, довольно прозрачно намекал на судьбу побеждённых, и рассчитывать на милость не приходилось никому. За исключением капитана и офицеров, коих Галка приказала брать живыми, но они об этом пока не знали.

Девушка не вступала в фехтовальные поединки с испанцами. Просто их убивала. Плевать ей было на гуманизм. Она хорошо помнила ряды свежих могил, рассказы уцелевших горожан, сгоревшие остовы домов, в которых люди совсем ещё недавно жили, любили, ненавидели, надеялись… Она видела перед глазами Жанетту, так весело смеявшуюся над её юморными рассказами. «Её — за что? Она-то в чём провинилась?..» Галка не просто так отдала приказ насчёт красного вымпела. Посмевшие поднять руку на беззащитных должны были за это ответить.

Срубив очередного испанца, Галка нос к носу столкнулась с офицером. Этот орудовал шпагой с завидной ловкостью, убив или ранив уже троих пиратов. Зная, что в фехтовании она против записного дуэлянта пока ещё не очень, девушка взяла его на приём. Опрокинула на палубу и деловито оглушила тяжёлой гардой. Краем глаза она заметила, как Старый Жак схватился на саблях с капитаном. Если бы не абордаж, Галка могла бы сказать: «Это просто песня!» Противники двигались так, что за ними невозможно было уследить, а Жак и вправду был истинным мастером клинка. Это действительно была песня — песня смерти. Жаль, продлилась недолго: Жак нашёл брешь в защите испанского капитана. И тот упал, разрубленный почти пополам.

Испанцы действительно дрались насмерть. И всё же ярость и выучка пиратов сделали своё дело: не прошло десяти минут, как всё было кончено. К тому же смерть капитана поубавила у оставшихся в живых испанцев боевой дух. Они в отчаянии принялись прыгать за борт, но пираты были безжалостны, и пристреливали плывущих. В плен попали лишь три офицера: старший канонир, старший помощник и штурман.

— Он наш! — звонко выкрикнула Галка, поднимая к небу окровавленную саблю. — Галеон наш!

Пираты ответили ей хорошо знакомым победным рёвом.

«Где я нашла в себе такую жестокость? — думала Галка, вытирая саблю о рубаху мёртвого испанца, лежавшего у неё под ногами. Её лицо, руки, одежда — всё было в крови. — А может, и не надо было особенно искать? Наше время и в самом деле — то же флибустьерское море, где распускающий розовые сопли заранее обречён…»

Когда пираты подсчитали свои и чужие потери, Галка поняла, что не напрасно жила на этом свете. С момента первого обмена залпами и до конца абордажа команда «Орфея» потеряла убитыми всего одиннадцать человек. Из ста пятидесяти.

Вот так.

13

— Погорячился ты, дядюшка Жак, — Галка, кое-как умывшись забортной водой, принялась за осмотр приза. Первым ей на глаза попался убитый капитан. — Надо было его живым взять, чтобы не лишаться удовольствия увидеть этого сеньора на рее.

— Не судьба, кэп, — мрачно ответил Жак.

— Ладно, не судьба так не судьба, сделанного не воротишь. И вот что, дядюшка Жак… Я тебя понимаю. На твоём месте, наверное, сама бы утворила то же самое. Только приказ капитана — это приказ капитана. Будь добр, в следующий раз сделай, как я прошу… Где эти красавцы?

Дуарте, Билли и ещё четверо матросов подтащили к ней связанных пленных. Эти, зная, за каким чёртом их преследовал пиратский корабль, не строили никаких иллюзий насчёт своей участи. Лишь один из них, штурман, сверлил девушку ненавидящим взглядом. Двое прочих тупо смотрели себе под ноги, и на их бледных, потных лицах читалась только одна мысль: скорее бы это кончилось. Нравы пиратов были хорошо известны. Олонэ, к примеру, ничего не стоило отрубить человеку голову и слизнуть кровь с сабли. Морган отдал захваченные Порто-Белло и Маракайбо на разграбление своим командам — со всеми вытекающими. Да и сами испанцы в Пор-де-Пэ тоже не цветы жителям дарили. И теперь офицеры ждали жестокой расправы.

— Каперы? — спросила Галка — по-английски.

— Да, сеньора, — глухо ответил испанский канонир.

— Сеньорита, — Галка не любила неточностей, и поправила его буквально на автомате. — В вашем каперском свидетельстве прописано, что вы имеете право нападать и на города, принадлежащие иным странам?

Все трое угрюмо молчали. Видимо, Галка не ошиблась, и в каперском свидетельстве испанцев, как и во всех прочих каперских свидетельствах, были упомянуты лишь корабли неприятеля. Строго говоря, Моргана за его штучки в Маракайбо и Порто-Белло следовало бы поставить мордой к ближайшей стенке и позвать расстрельную команду. Но его «крыша» — губернатор Ямайки — ничего противозаконного благополучно не заметил. Ещё бы: Морган щедро поделился с ним своей добычей. У испанского капера если и была «крыша», то далеко, а эта пиратка — вот она, здесь. И приговор уже был ясен, как божий день.

— Сеньорита, по закону мы являемся военнопленными, — штурман, будь его воля, собственноручно вытянул бы кишки из этой стервы. Но и он побледнел. Боялся. — Вы не имеете права казнить нас без суда.

— Что, страшно умирать? — мрачно спросила Галка. — Им тоже было страшно. Тем, кого вы насиловали и резали в Пор-де-Пэ. Вы их пощадили? Нет. Вот теперь не жалуйтесь, когда с вами так же.

— Я никого не убивал, сеньорита.

— У нас офицер отвечает за действия подчинённых, как за свои собственные, сеньор. В Испании не так? — холодно сказала она. — Повесить, — коротко приказала она своим людям.

Испанцам живо накинули петли на шеи, и через минуту они уже висели на реях, жутко дёргаясь…

— Хороший корабль, — сказал Старый Жак, окинув взглядом палубу, с которой пираты уже выбрасывали трупы в море. Рядом с галеоном мелькали треугольные плавники акул. Сегодня у этих хищников будет сытный обед. — Жалко было бы продавать.

— А мы и не будем его продавать, — избавившись от испанцев, Галка почувствовала себя так, будто сбросила с плеч гору. — Во-первых, д'Ожерон даст нам от его реальной стоимости хорошо если половину, если вовсе не треть. Во-вторых, мы и сами знаем, что с ним делать. Только имечко у него неудачное, вам не кажется?

— Правильно! Назови его по-своему, Воробушек! — загалдели пираты.

Галка подошла к грот-мачте галеона, положила ладонь на тёплое дерево. И вздрогнула. Это была самая натуральная мистика: она всем телом ощутила ответ корабля. Показалось, будто он ей обрадовался.

— «Гардарика», — сказала она. Вроде бы не очень громко, но услышали её все. — Так в старину викинги называли мою родину. Разве плохо?

Название звучало экзотически, но пиратам понравилось. Многие засмеялись, некоторые принялись палить в воздух из пистолетов, выкрикивая новое имя корабля. С точки зрения современного обывателя — дикая сцена. Но такие уж были времена…

…«Орфей» под командованием Эшби и захваченный галеон под командованием Галки удалялись от берегов Эспаньолы. После боя оба корабля были не в лучшей форме, а сражаться в таком состоянии с кем-то ещё — увольте. Ну их к монахам, этих испанцев. Галка и так всех удивила по самые уши, ввязавшись в одиночку в бой с военным галеоном. Пираты вообще особой отвагой в отношении военных кораблей не славились. Взять там как бы и нечего, а риска пойти на дно — выше крыши. И если на «Орфее» до боя ещё были сомневавшиеся в Галкиной удаче, то теперь таковых не осталось. Девчонка-капитан проявила себя с самой лучшей стороны — с пиратской точки зрения, понятно. Теперь оставалось выполнить всего три пункта: первый — проверить, каковы повреждения обоих кораблей; второй — пошарить в трюмах галеона; и третий — дотащиться до Пор-де-Пэ или Кайонны. Вот этими тремя пунктами понемногу и занялись.

— Капитан, галеон набит барахлом под самую палубу, — Бертье, заведовавший, так сказать, инвентаризацией нового имущества, высунулся из люка. — Нам этого и за три месяца не прогулять.

— Нам бы корабли отремонтировать, потом уже гулять станем, — Галка вылезла на палубу, уже переодевшись во всё чистое. — Что там?

— Я же говорю — всякого барахла понемногу. Даже рабы.

— А ну давай их на палубу!

Галка сильно подозревала, что в качестве рабов испанец мог везти в трюме пленных с захваченных кораблей или из Пор-де-Пэ. Так оно и вышло. Французов из разорённого города, правда, не обнаружилось, зато почти все обитатели трюма — грязные, вонючие и исхудавшие — оказались голландцами. Лишь пять или шесть человек были выловлены испанцем в его последнем бою с англичанами — эти не успели даже как следует обсохнуть.

— Господь да благословит вас, капитан, — один из голландцев, видимо, Галкин коллега, заговорил по-английски, обращаясь почему-то к Бертье. — Мы уже и не надеялись.

— Я не капитан, — рассмеялся канонир. — Капитан во-он там, на юте.

— Кто вы? — спросила у голландца Галка. И заметила, как при звуках её ну совсем не мужского голоса тот вздрогнул.

— Капитан Гроот, — сдержанно ответил он, разглядывая непонятное существо. То ли мальчик, то ли женщина — не поймёшь. — Простите, вы…

— Я — капитан. Мы тут с братьями устроили испанцам кровавую баню, так что можете больше не волноваться за свою свободу. Как попали в плен?

— Простите… капитан, но кто вы?

— Меня знают под именем Спарроу. Я французский капер.

— Мы шли из Кюрасао в Порт-Ройял. Третьего дня у южного побережья Ямайки нас встретил этот испанский ублюдок… да простит меня Господь за столь нелестный отзыв о покойнике, — голландец, видимо, вспомнил последние ямайские слухи о девушке-пирате, и теперь смотрел на Галку с явным любопытством. — Моя «Магдалена» на дне, мои товары — в трюме этого корабля. От моей команды осталось двадцать пять человек, включая меня самого.

— Галеон взят мной как приз, господин Гроот, — сказала девушка. — Вы желаете заявить о возмещении ущерба?

— Да, если это возможно.

— Ваши товары будут возвращены вам в Кайонне. Корабль, извините, не отдам.

— Я и не прошу, капитан. Испанцы разрушили всё, что я создавал десять лет. Я хотел бы предложить вам свои услуги — ведь у вас не так много людей, чтобы управлять двумя кораблями.

— В первый раз вижу, чтобы к нам нанимались прямиком из трюма, — усмехнулся Билли.

— Ну, что, братцы, берём их на борт? — спросила Галка.

— Берём!

— Что ж, господин Гроот, команда согласна. Сейчас вам дадут умыться и поесть. Затем принимайтесь за работу. Мы должны попасть в пункт назначения как можно скорее.

— Как скажете, капитан, — голландец давно пришёл в себя от шока, и понимал, что попал на свою голову к пиратам. Но деваться ему было некуда. — Если желаете, мой плотник поможет вашему заделать пробоины.

Галка сдержанно улыбнулась и кивнула.

— Устраивайтесь, — сказала она. — Идти придётся не один денёк.

14

На следующий день ветер переменился, окреп и задул с юга. К тому времени они уже шли вдоль французского побережья Эспаньолы, и ни от кого не таились. Небо затянуло тучами. Одним словом, назревал шторм, и «Орфей» с «Гардарикой» остановились переждать его в какой-то бухте. К вечеру, когда непогода промчалась дальше, они вышли из своего укрытия и направлялись к западной оконечности Эспаньолы.

Галка, пока было время, разбирала наследство испанского капера, найденное в его каюте — бумаги, мелкие ценные вещицы, оружие. По-испански она читать ещё не умела, и попросила Эшби ей в этом помочь. Первым делом штурман тщательно изучил судовой журнал, из которого воспоследовало, что голландский купец, остатки команды которого сейчас помогали управлять «Гардарикой», был не единственным, кого испанец ограбил за последнюю неделю. Оттого и был забит трофеями, как выразился Бертье, до самой палубы. Галка криво усмехнулась: жадность фраера сгубила. Помотался бы по морю, сбывая каждый приз в своём порту, как все нормальные пираты — глядишь, и бой с «Орфеем» выглядел бы совсем по-другому. Галка, например, совсем не надеялась сохранить барк. Ей было жаль добрый корабль, но не разбив яиц, омлета не приготовишь. А так выходило, что испанец попросту подавился своей добычей, попытавшись заглотить разом тройную порцию. И «Орфей» остался на плаву, хоть и с побитым в щепки бушпритом… Были в шкатулке испанского капитана и другие бумаги, не менее интересные. Чего стоила сшитая из листков бумаги тетрадка, исписанная авторскими стихами? Когда Эшби перевёл девушке их смысл, та рассмеялась.

— Сам себя не похвалишь — кто же это сделает? — прокомментировала она.

— Видимо, этот человек был влюблён в себя, как Нарцисс, — пожал плечами хладнокровный Эшби. — Он хоть и был мерзавцем, но он единственный из донов решился получить каперское свидетельство. Других испанских каперов я не знаю.

— Я тоже, — согласилась Галка, вспомнив свою недавнюю беседу с Владиком. — А вот эта бумажка явно написана по-французски. Или нет?

Эшби взял у неё аккуратно сложенный листок, ещё хранивший следы выкрошившейся сургучной печати. Прочёл. Потом с плохо скрываемой иронией посмотрел на девушку.

— Скажите, капитан, — начал он. — Вы ради этого письма собрались тащить нас в Пор-де-Пэ, где нам, собственно, уже нечего делать?

— Джеймс, наша задача сейчас — не допустить второго такого нападения, — спокойно сказала Галка. — Во-первых, я ненавижу, когда сильный прессует слабого только потому, что он силён. Вы видели, что я делаю с теми «сильными», которые после этих «забав» попадаются мне в лапки. Во-вторых, мы морские волки, а не цепные псы французского короля, возомнившего себя вторым после Бога. Лично мне влом каждый раз ловить какого-нибудь урода, который вздумает кого-нибудь тут пограбить. Лучше мы сами будем выбирать себе цель. Ну а крысу, написавшую испанцу это письмо, — девушка коснулась уголка желтоватой бумаги, — пусть Дюшан повесит на первом же дереве. Ибо не фиг!

— Мисс Алина, — Эшби недовольно скривился. — Если бы вы только знали, как меня раздражает ваша манера изъясняться!

— Что поделаешь, — Галка пожала плечами. — Когда у нас преподавали правила хорошего тона, я прогуливала.

— Вы безусловный лидер, мисс Алина, — штурман словно не заметил её колкую фразочку. — В то же время должен признать, что вы взялись не с того конца. Это не женское дело — командовать на пиратском корабле.

— Умирать под ударами сабель — тоже не женское дело, Джеймс, — негромко сказала Галка. — Когда война приходит в твой дом, она не смотрит, в штанах ты или в юбке. Что тогда? Умолять о пощаде? Слезами умываться? Бессильно скрипеть зубами, когда у тебя на глазах творится беспредел? Нет, Джеймс. Это не по мне. Потому я и стала такой… ненормальной.

Эшби это знал. То есть не столько знал, сколько догадывался. Эта девушка была как загадка из другого мира, когда её невозможно просто разгадать. Нужно точно знать ответ.

— Я не отступлюсь от своего мнения, — сказал он. — И всё же для меня честь служить под вашим началом, капитан.

Галка собралась честно ответить, что для неё точно так же большая честь ходить с ним по одной палубе, когда марсовой заметил парус впереди по курсу. В этих водах можно было встретить кого угодно. На клотиках обоих кораблей были подняты французские флаги, и «соотечественников» можно было особо не опасаться. Если это, конечно, не коллеги-каперы с Тортуги. Эти вполне могли и напасть. Англичане, голландцы — та же история. Хуже всего, если там испанец, не уступающий по огневой мощи «Гардарике». Но нет. Когда они поднялись на высокий квартердек галеона, и Эшби достал свою знаменитую трубу, выяснилось, что это всего лишь английский бриг. К тому же сильно побитый штормом. Видимо, пока «Орфей» с «Гардарикой» отсиживались в удобной бухте, англичанина мотыляло по всему Карибскому морю, и вместо Ямайки занесло к юго-западному побережью Эспаньолы. В такой ситуации грех не помочь терпящим бедствие. Решили подойти поближе и взять бриг на буксир.

Где-то через час корабли поравнялись, и сразу стало ясно, что над бригом «поработал» не только тропический шторм. Но и это было ещё не всё. Галка ещё плохо узнавала корабли «в лицо», но этот она гарантированно уже видела.

В бухте Пор-де-Пэ. В утро их отплытия.

Вредная девчонка захохотала, как сумасшедшая.

— В чём дело, капитан? — Эшби не понимал причины её чересчур весёлого настроения и нахмурился.

— Ой, мамочки! — ржала девчонка. — Джеймс, вы только посмотрите, кто у них там на квартердеке!

Эшби присмотрелся… и тоже не удержался — расхохотался на весь галеон. Честно говоря, Галка только тут в первый раз услышала, как он смеётся.

— Эй, на «Акуле»! — звонко крикнула девушка, зная, что на бриге её услышат все, кому надо. — Вас подбросить до Порт-Ройяла или так обойдётесь?

Команды на «Гардарике» и «Орфее» уже ржали вовсю, отпуская едкие шуточки в адрес англичанина. Билли ехидно вопрошал, не желают ли господа прокатиться домой под присмотром строгой няни. В ответ с палубы брига донеслись громогласные, но бессильные ругательства…

…Капитан Причард готов был плакать от досады. Когда позади появился этот чёртов галеон, от которого он едва унёс ноги, то сперва не знал, что и думать. Потом, увидев на мачте французский флаг и идущий позади галеона «Орфей» с разбитым носом, всё понял. И грязно выругался.

Он упустил свой шанс, променяв его на сундучок золота. И теперь точно знал, как выглядит повернувшаяся задом удача — хохочущей девчонкой на юте захваченного ею красавца-галеона.

 

ЧАСТЬ 4

«Говорят, мы бяки-буки…»

1

Его превосходительство губернатор Тортуги господин Бертран д'Ожерон прогуливался по набережной…

То есть это не было чем-то из ряда вон выходящим. Губернатор острова, всё ещё соперничавшего тогда с Ямайкой за право называться первой пиратской гаванью, должен был помнить о том, с кем имеет дело. Пираты сами устанавливают себе законы, им всё равно граф ты или лесоруб. В глубине души господин д'Ожерон понимал, что эти морские разбойники — явление временное. Рано или поздно великие державы Европы договорятся между собой, и Береговое братство уйдёт в прошлое. Но пока эти времена ещё не наступили, следовало заботиться об интересах Франции. Жаль, в Париже далеко не все понимают, какова выгода от флибустьеров. В противном случае капитаны не уходили бы один за одним в Порт-Ройял, к Моргану. Рыба идёт, где глубже, а человек — где выгоднее.

Впрочем, на днях он получил письмо, позволявшее надеяться на некоторое изменение ситуации к лучшему. Потому и пошёл прогуляться в гавань, сопровождаемый лишь стряпчим и неграми, ведшими в поводу трёх мулов.

В гавани сейчас стояли на якоре около десятка крупных пиратских кораблей, среди которых выделялся красно-белый красавец, сорокапушечный галеон. Господин д'Ожерон ещё не забыл, как этот корабль впервые появился в Кайонской бухте. Даже он не сразу поверил, что приз действительно захвачен девушкой, которой лишь накануне выдал каперское свидетельство. Честно сказать, выдавая ей бумагу, он даже не думал, что она вообще когда-нибудь вернётся в Кайонну, не говоря уже о каких-то трофеях. Но факт есть факт. Десять дней ушло на ремонт обоих её кораблей, подсчёт стоимости добычи и делёж. Даже с учётом возврата голландцу Грооту его товаров, а также денег, потраченных на починку корпусов и переоснастку, всё равно команда мадемуазель Спарроу получила солидные суммы. Кажется, трактиры Кайонны ещё не успели переварить полученные от пиратских гулянок барыши. В тавернах и на молу буквально выстраивались очереди желающих завербоваться к столь удачливому капитану. Десять дней после возвращения — и корабль, сменивший имя с «Сан-Хуана де ла Крус» на какую-то непонятную «Гардарику», был полностью укомплектован командой и переоснащён. Не говоря уже об «Орфее».

На нагретый солнцем мол из шлюпки выгружали какие-то ящики. Небольшие, но увесистые. Процесс выгрузки охраняли восемь вооружённых пиратов: это наверняка золотые и серебряные слитки, последняя добыча «Гардарики». Ведь только вчера девушка-капитан договорилась с ним о приличном вознаграждении за этот улов, и даже получила задаток. Собственно, достойным предлогом для визита в порт стали именно деньги — остаток платы за слитки. Мадемуазель Спарроу пользовалась среди тортугских корсаров некоторым уважением, если пираты вообще были способны кого-то уважать, и губернатор не мог не учитывать это при ведении своих дел. Что бы там ни писали из Версаля, ему на месте виднее.

Мадемуазель Спарроу опять была одета в мужское платье. Господин д'Ожерон прекрасно понимал, что пиратскому капитану корсет не к лицу, но его это коробило. Дама должна быть женственной и не интересоваться ни науками, ни политикой, на том стоял его мир. Даме не пристало носить штаны и командовать несколькими сотнями отъявленных висельников. Для войны Господь сотворил мужчину. Но что бы там ни было, а ему нынче приходится разговаривать с этой девушкой на равных. А как иначе? Два корабля, шестьдесят два орудия, четыреста головорезов, и непременная удача во всех рейдах… Только вчера господин губернатор прикидывал, не познакомить ли столь состоятельную мадемуазель с одним из своих родственников. Но затем эту мысль из головы выбросил: как бы на самом деле ни была добродетельна девушка, командовавшая на пиратском корабле, всё равно найдутся злые языки, которые начнут мусолить её морское прошлое. Зачем кузену эта головная боль?

— Моё почтение, мадемуазель, — губернатор вообще-то не снимал шляпы перед корсарами — должна же быть какая-то субординация, в конце концов — но здесь своему правилу изменил. Как бы то ни было, а перед ним дама. — Это весь груз?

— Весь, — девушка быстрым взглядом окинула ящички. — Как договорились, месье.

— В таком случае вот все деньги, — губернатор кивнул стряпчему.

Минут двадцать ушло на закрепление сделки, после чего стряпчий и негры ушли в город, ведя нагруженных мулов, семеро пиратов, сгрузив мешок золота в шлюпку, отвалили от мола, а девушка осталась. Д'Ожерон всегда изумлялся её проницательности. Иногда ему казалось, что все люди для неё прозрачнее стекла. Вот и сейчас она наверняка поняла, что истинной причиной его визита в порт стали отнюдь не деньги.

— Мадемуазель капитан, — губернатор, проводив шлюпку взглядом, обратился к девушке. — Ещё не прошло двух месяцев с тех пор, как я имел честь выдать вам каперское свидетельство, а о вашей удаче ходят самые невероятные слухи. Скажите, у вас есть какой-то секрет?

— Разумеется, — девушка улыбнулась. То, что её родной язык вовсе не английский, д'Ожерон уже знал. Но вот откуда она родом — об этом не болтали. — Хотите, поделюсь? Здесь нет никакой тайны, честное слово.

— Почту за честь, мадемуазель.

— Я никогда не боюсь противника, сколько бы пушек у него ни было.

— Вот как… Что ж, говорят, удача любит смелых. Очевидно, это правда, — д'Ожерон любезно улыбнулся. — Говорят также, удача сопутствует и Моргану, прозванному адмиралом Ямайки. Скажите, встречались ли вы с этим человеком?

— Лично — только раз. И скажу честно, он мне не понравился, — девушка душой не кривила. Она в самом деле так думала. — Это мясник, а не воин.

— Но ему сопутствует удача, — повторил губернатор. — И он, по слухам, затевает новый поход на испанские владения в Мэйне.

— По слухам? — девушка хитро усмехнулась. — Насколько я вас знаю, месье губернатор, вы не собираете слухи по тавернам… Морган написал вам?

— Мадемуазель, я счастлив, что вы не находитесь при дворе. В противном случае версальским интриганам пришлось бы очень несладко, — д'Ожерон сейчас лишний раз убедился, что был прав. Девушка видела его насквозь. Он достал из кармана сложенное письмо. — Письмо адресовано как мне, так и всем капитанам Тортуги. Но вам я покажу его первой. Следует быть учтивым с дамой, даже если она…

— …морская разбойница, — сказала девушка, воспользовавшись его секундной заминкой. — Говорите прямо, месье д'Ожерон, я люблю, когда вещи называют своими именами.

— Похвальное качество для флибустьера, мадемуазель. Но не для дамы.

— Я из тех, кто видит мир с изнанки, месье. Из этого проистекают как мои личные проблемы, так и проблемы всех, кто меня окружает, — девушка взяла письмо, бегло его прочла и вернула. — Что ж, предложение заманчивое. Хотя Морган не называет цель предприятия, но он никогда не мелочится.

— Какие, по вашему мнению, испанские города могут подвергнуться нападению Моргана?

— Санто Доминго хорошо защищён. — Губернатору, несмотря на его отношение к излишне образованным девушкам, всегда нравилось, когда мадемуазель пират начинала рассуждать логически. — То же насчёт Гаваны. В Сантьяго-де-Куба такая гавань, что без потерь не войти, а уж про выйти вовсе не может быть и речи, если заранее не атаковать форт большими силами с суши. Маракайбо и Порто-Белло он уже грабил. Остаются Картахена, Веракрус, жемчужная Рио-де-ла-Ача или… Панама. Прочие цели не принесут такой богатой добычи, которая бы оправдала сбор большого флота.

— Панама? Это невозможно! — воскликнул д'Ожерон.

— Невозможное — это то, что требует чуть больше времени, — девушка хитровато прищурилась. — Так говорят у меня на родине. Поверьте, месье д'Ожерон, невозможных вещей в нашем мире не существует, особенно когда речь идёт о взятии города.

— Морган думает так же?

— Полагаю, да.

— Тогда я беру назад свои слова, мадемуазель. Очевидно, у него уже есть какой-то план…

— …и очевидно, что этот план не лишне было бы использовать в интересах Франции, — девушка снова улыбнулась. — Вот зачем вы решили показать мне это письмо в первую очередь.

— Мадемуазель капитан, — д'Ожерон чуть склонил перед ней голову. В самом деле, с такой проницательностью ей место в Версале, а не на Мэйне. — Я рад, что вы понимаете меня с полуслова. Если прочие капитаны увидят в походе Моргана лишь будущую добычу, то вы безусловно способны извлечь максимальную политическую выгоду. Я уже отписывал ко двору, что походы Генри Моргана усиливают влияние Англии в этом регионе, в то время как Франция не считает нужным в должной мере воспользоваться услугами флибустьеров. К сожалению, одних лишь моих писем недостаточно. Нужна громкая победа, подкреплённая большой добычей. Боюсь, мне поверят, лишь узрев выгоду, если так можно выразиться, в наличном виде. Я не вижу причин, по которым король Франции должен брезговать тем, чем не брезгует король Англии.

— Логично, — сказала девушка. — Ради блага Франции вы предлагаете мне сделать то, за что я вырезала команду «Сан-Хуана». На мне будет вся кровь, а всю выгоду от этого получит его величество.

— Мадемуазель, о моральной стороне вопроса сейчас речь не идёт. Я уверен, вы найдёте способ достичь цели наилучшим для вас способом.

— Но будет ли этот способ наилучшим для Франции, ещё неизвестно. Так?

— Вы капер, а не офицер флота его величества. Вы свободны в принятии решения. Можете даже отказаться от похода с Морганом, но я вас прошу, мадемуазель — подумайте над моим предложением. Оно будет небезвыгодно как для вас лично, так и для ваших людей.

— А прочие капитаны?

— Прочим капитанам я ничего подобного не предлагал.

— Хорошо. У меня есть сутки?

— Да.

— А затем вы покажете это письмо другим капитанам Тортуги?

— Да.

— Тогда завтра в это же время я наведаюсь к вам в гости.

— Вас проведут ко мне без промедления.

Шестьдесят два орудия, четыреста человек. Два великолепных корабля плюс госпожа удача… Да. Бертран д'Ожерон был уверен, что этой мадемуазель по силам решить его задачку.

2

Первое, что Галка сделала по возвращении на борт «Гардарики» — позвала Владика. Предложение д'Ожерона следовало бы сначала обсудить с Эшби, которого недавно выбрали капитаном «Орфея», Старым Жаком, Дуарте, Билли, Бертье и другими лидерами обеих команд. Но как им сказать — мол, братва, такое дело, Морган идёт на Панаму, а я точно знаю, что для нас это ничем хорошим не кончится. Откуда я это знаю? Да я к вам тут из будущего свалилась, понимаешь… Дурдомов тут нет, а сумасшедших, говорят, считают одержимыми дьяволом и бьют кнутами. Но идея у неё уже была. Вернее, очертания идеи. Окончательно её можно отшлифовать лишь в разговоре с тем, кто тебя понимает. Кому можно выложить все карты. А Владик — самое то, что надо. Он и действительно был для неё кем-то вроде доктора Ватсона при Шерлоке Холмсе. Кажется, знаменитый сыщик с Бейкер-стрит 221Б утверждал, что выйти на правильный путь ему иной раз помогают промахи друга? Галка убедилась: мистер Холмс был прав.

Владик явился к ней в каюту с мокрой головой. В последнее время он взял моду учиться у Старого Жака фехтованию на абордажных саблях. Кажется, эти занятия пошли на пользу обоим. Жак стал реже коротать вечера в компании бутылки рома, а Владик почувствовал себя гораздо увереннее. Загорел, стал обрастать красивой мускулатурой. Во всяком случае, кайоннские девушки заглядывались на него всё охотнее. И движения его стали ловкими, точными, быстрыми — не то что раньше. Вот и сейчас он пришёл прямо с палубы, где Жак его натаскивал. Потому, прежде чем явиться к «сестре», пришлось умыться от пота и надеть рубашку.

— Уже вернулась? — спросил он, заходя. — Ну, как, всё в порядке?

— Лучше и быть не может, — двусмысленно проговорила Галка. — Садись, побазарим за жизнь.

— У, всё так серьёзно? — Владик оторвал от виноградной кисти, живописно возлежавшей на большом подносе, несколько ягодок и отправил их в рот одну за одной. — Колись, что стряслось?

— Скажи, Влад, я похожа на сумасшедшую?

— Нет, — честно ответил Владик, ничуть не удивившись. Галка умела задавать вопросики и похлеще. — Скорее, на капитана Блада. Даже корабль такой же — большой галеон в сорок две пушки.

— У него было пять кораблей и сколько-то там лет пиратства за плечами, а у меня только два, и в капитанах я всего два месяца, — едко сказала Галка. — И вообще, это был выдуманный персонаж, а мы с тобой настоящие.

— Галя, в чём дело?

— Морган собирает поход на Панаму.

— Ну и?..

— Ну и приглашает к деловому сотрудничеству.

— Не вижу ничего такого, из-за чего бы я волновался, — сказал Владик, присев на стул. — Я где-то читал, в этом походе он загрёб чёртову кучу золота, и его после этого назначили губернатором Ямайки.

— А там, где ты это читал, не написано, каким конкретно макаром он это всё провернул?

— Опять вспомнился сайт «Весёлый Роджер»?

— Не только. Тот же Сабатини, например, — Галка, сообразив, что от нервной беготни около стола толку не будет, тоже села. — Вернее, комментарии к его книгам. Хочешь, я тебе расскажу, как это произошло в нашей истории? Морган собрал самый крупный пиратский флот, какой только вообще существовал, форсировал панамский перешеек и наехал на город Панаму. Только были там несколько очень неприятных моментов. Во-первых, он не сумел удержать в тайне цель своего похода, и испанцы успели приготовить ему тёплую встречу. Во-вторых, понадеялся, что захватит продовольствие в пути, и не велел брать с собой жратвы на перешеек. А испанцы, не будь дураки, устроили пиратам голодную диету на недельку. Ты представляешь, что такое целую неделю не давать нормально жрать здоровым мужикам? А если их больше тысячи?.. Во-во. В-третьих, захватив Панаму, Морган там такое устроил, что дядя Гиммлер, шеф СС, должен был ронять умильную слезу над книгой о его жизнеописании. Ну и, в-четвёртых, под конец он погрузил добычу на свои кораблики, и помахал всем оставшимся ручкой с юта.

— Это значит…

— …что мы вляпываемся чуть не в самое большое кидалово семнадцатого века, — Галка сердито стукнула ладонью по столу. — И я не знаю, как можно это переиграть.

— А что, есть такая необходимость? — спокойно спросил Владик, продолжая методично уничтожать виноград. — Откажись от участия в этом походе, и всё.

— Не могу сразу по двум причинам. Первая — это уже другая история, другой мир. И мы, как я тебе уже говорила, имеем крутой шанс повернуть её в другом направлении. Хоть я ещё не представляю, как именно это сделать. А что за вторая причина, я тебе пока сказать не могу.

— Слово дала? — хмыкнул Владик. — Или?..

— Или.

— А если придумать, как можно кинуть самого Моргана?

— Морган — не Причард. К нему на кривой козе не подъедешь. — Слова Владика только добавили ей уверенности. Она не то чтобы совсем не знала, что нужно делать. Просто не думала над этим конкретным вариантом. — Морган забил стрелку у острова Ваш, на двадцать четвёртое октября. Допустим, мы поедем на эту стрелку. Допустим, подпишем соглашение и пойдём рубить саблями панамские лианы. Морган знает, что у нас братва насчёт подраться — круче тут ещё не бывало. Что тогда? А вот тогда он начнёт затыкать нами все дыры, подставлять под испанские пули и индейские стрелы. Как думаешь, сколько наших в таком случае дойдёт до Панамы? А сколько вернётся к атлантическому побережью после неё? Хорошо если половина. Этого, пока я жива, не будет, что автоматически означает постоянную грызню с Морганом.

— Можно и не доводить до конфликта.

— Можно. Только ты, сидя на камбузе, не видел Моргана живьём, а я видела. У него при виде «Гардарики» тут же случится острый приступ чёрной зависти. И он будет делать всё, чтобы отобрать корабль. Самое лучшее — с его колокольни, понятно — приморить в панамских джунглях как можно больше наших. А там скажет: на фига, ребята, вам такой большой корабль? Вы теперь и управлять-то им не сможете… В общем, так: я сейчас побазарю с офицерами, а ты имей в виду — тебя я на перешеек не пущу.

— Как это — не пустишь? — возмутился Владик. — Кто же вам готовить будет?

— Ты и приготовишь. Заранее. Сухой паёк. Каждому. На неделю, — раздельно проговорила Галка.

— Но…

— Никаких «но». Это уже не просьба, а приказ капитана. Ясно?

— Так точно, товарищ капитан какого-то ранга, — Владик обиделся. Панамский поход Моргана — это не выезд на шашлыки в «Дубравушку». Но всё-таки хотелось хоть раз хоть в чём-то отличиться как настоящему мужчине. А то кто он в двадцать пять лет? Кок на пиратском корабле. На большее, что, не годен? — Будем сушить сухари.

— Не обижайся, Влад, — Галка положила ему руку на плечо. — Я-то хоть могу за себя постоять, и не пропаду в этом мире. А ты? Пикнуть не успеешь, мигом на плантации загребут. Я хочу тебя защитить, понимаешь?

— Вообще-то, по всем канонам это я тебя должен защищать.

— Ну, если придерживаться канонов, то капитаном на этом корабле должен был быть кто-нибудь другой, — рассмеялась девушка. — Но раз я капитан, — тут она смеяться перестала, — то должна заботиться о команде. А ты — член моей команды. Что не ясно?..

…Примерно через час, когда закат окрасил воды бухты в розовый цвет, на мостике «Гардарики» собрались офицеры. Непривычно серьёзная Галка сжато изложила всё, что узнала от д'Ожерона, и так же сжато прокомментировала от себя — без упоминания о Панаме, естественно. Морган ещё никому, кроме двух-трёх доверенных лиц, не объявлял о цели похода.

— Морган затевает крупное дело, что и говорить, — первым высказался Старый Жак. — Пусть меня повесят на манильском канате, если на этот раз он не тряхнёт испанцев не на одну сотню тысяч песо.

— На такой лакомый кусок к нему сползутся все наши коллеги с Ямайки и Эспаньолы, не говоря уже о Тортуге, — мрачно проговорила Галка. — Кусок и правда лакомый, только как бы он не стал некоторым поперёк горла.

— Что вы имеете в виду, капитан? — Эшби хоть и сам сделался капитаном, но Галка-то командовала флагманом их маленькой эскадры, и этим всё было сказано.

— То, что я не верю Моргану.

— Ты можешь ему не верить, Воробушек, но что скажет команда? — засомневался Дуарте. Его поставили боцманом «Орфея», так как дядюшка Жак перешёл на «Гардарику». — А команда пойдёт, даже если ты не захочешь. Им-то что? Была бы добыча.

— Ладно, — процедила Галка. — Завтра губернатор покажет письмо Моргана капитанам, и мы соберёмся на совет. Если команда за поход, то и я не буду против. Но в таком случае я попрошу вас всех исполнять мои приказы максимально чётко и точно. От этого будет зависеть слишком многое. Это не гулянка в знакомом порту, а военный поход, и цена самодеятельности одна — жизнь.

— Но мы же не армия, — с сомнением в голосе произнёс Эшби. — То есть я хотел сказать, что ещё не все наши люди готовы действовать как одна команда. Слишком много новичков. Будет недовольство.

— Не будет, — уверенно пообещал Билли. — Ты, Воробушек, так хорошо нас научила, что мы и сами теперь можем кого угодно учить.

— Ну, дай-то Бог, — вздохнула Галка. — Только смотри, шею никому не сверни. На кой чёрт нам вояки, смотрящие на свои пятки?

Предчувствие молчало. Впервые со дня появления в этом мире. Оставшись без такого надёжного проводника, она почувствовала себя на развилке трёх дорог. А на камне написано: направо пойдёшь — ни хрена не найдёшь; налево пойдёшь — хрен найдёшь; прямо пойдёшь — хрен тебя сам найдёт. Авантюра Моргана и впрямь являлась лучшим доказательством того, что пираты были великолепными тактиками и никакими стратегами. «Надо же было додуматься — сунуться в поход без продовольствия! Это типа он таким манером увеличивал долю каждого выжившего, да? — мысли Галки были едкими, как „царская водка“. — Может, рассчитывал, что голодные будут лучше драться за город, в котором полно припасов? Интересно, этот… сэр Генри хоть одну книжку по стратегии читал? Или чукча не читатель, чукча писатель?.. Урод… Ладно, мы ещё посмотрим, чьи будут в лесу шишки. А если применяться к местной специфике — бананы».

Идея, которая пришла к ней в голову незадолго до визита к д'Ожерону, граничила с безумием. Но Галка тут уже прославилась нестандартным мышлением. К тому же губернатору она пока решила своего плана не открывать. Чем меньше народу будет об этом знать, тем лучше. У неё есть Эшби. Он точно обзовёт её ненормальной дикаркой, зато потом подумает и сделает всё как должно.

3

Сказать, что предложение Моргана воодушевило французских пиратов — значит не сказать ничего. Тортуга медленно, но верно теряла своё значение в этих водах, и местные флибустьеры пробавлялись больше по мелочи — случайно встреченными купцами да рыбаками с побережья. Разве что новоявленная пиратка Спарроу внесла некоторое оживление. С усилением Моргана пираты начали перебираться на Ямайку, отчего страдала местная торговля. Потому-то губернатор и был так любезен с девушкой-капитаном, неожиданно свалившейся ему на голову вместе со своим сорокапушечным призом. Он надеялся «прикормить» её хорошими ценами на захваченные товары, и видел в удачливой авантюристке будущую альтернативу заносчивому ямайскому адмиралу. Пусть она ещё только начинает свою пиратскую карьеру, не беда. Через год-два, если удача её не покинет, она сможет собрать эскадру и потягаться с этим англичанином на равных. Морган начинал точно так же.

Капитаны собрались на совет вечером того же дня, когда губернатор огласил им письмо Моргана. Выбрали таверну побольше, сунули трактирщику пяток золотых монет, выставили всех лишних, и принялись обсуждать столь заманчивое предложение. Поскольку семь из десяти собравшихся были французами, обсуждение шло по-французски. Эшби знал этот язык как второй родной, а Галка понимала в достаточной мере, чтобы не нуждаться в переводчике. Хоть и предпочитала говорить по-английски. Но она-то как раз говорила мало. Больше слушала. Французы были настроены оптимистично, и решение идти в поход все приняли, что называется, единогласно. Вот тут Галка незаметно положила руку на рукоять пистолета, торчавшего у неё за поясом. Потому что капитаны стали активно спорить, кому же из них возглавить тортугскую братву.

Громче всех свои права качал Франсуа Требютор, капитан четырнадцатипушечной «Сен-Катрин». Что и говорить, здесь его знали не первый год, и удача бывала к нему благосклонна чуть почаще, чем к его коллегам. Аргументы прочих его не волновали. Галка и Эшби в этом споре разумно не участвовали, выжидая своего часа. И он настал, когда Требютор решил выставить в качестве веского довода свою саблю…

Пистолетный выстрел в закрытом помещении прозвучал ненамного тише пушечного. С потолка посыпалась копоть, капитаны разом примолкли. И так же разом повернулись в одну сторону — туда, где сидела эта девчонка, державшая в руке дымившийся пистолет.

— Джентльмены, — сказала она так спокойно, будто дело происходило не в портовом кабаке, а на приёме у губернатора. — У меня есть к вам предложение.

— Ага, — криво усмехнулся Требютор, спрятав саблю. — Наша скромница проснулась. Я так понял, ты предлагаешь свою кандидатуру?