Тристан целовал меня нежно и осторожно, лаская мои губы, захватывая рот в плен. Словно в первый раз пробуя на вкус, он деликатно сжимал меня за талию, мягко гладил по спине и плечам. Длинные медные пряди манили меня, я пропустила их сквозь пальцы и сжала в кулак руку. Потоки красного золота переливались, я завороженно любовалась ими, отдаваясь неге поцелуя. Медленно, осторожничая, он стал развязывать шнуровку корсета, горячими пальцами он перебирал шёлковые нити, дотрагиваясь моей обнаженной спины. Обжигающие волны возбуждения расходились кругами, как будто в воду моего неистового желания бросали мелкие камушки заветных прикосновений. Зацеловывая губы, щеки, ямку под ухом, венку на шее где бился пульс, Тристан спустился к ключице, и прихватил ее зубами. Поглаживая горячими ладонями плечи, спустил лиф платья. Я стянула с него сюртук, путаясь в ткани, непослушными пальцами развязала шейный платок, и поцеловала его в ямочку между ключицам, укусила и подула на горячую кожу, пахнущую снегом и солью. Любопытными пальцами я пробралась под сорочку и обняв за спину руками, провела острыми ноготками по спине, царапая и лаская одновременно. Он глухо застонал и обхватил рукой мою полную грудь. Большим пальцем он провел по сжавшимуся соску, потёр его и отстранившись от шеи прильнул к зовущему розовому пику.

Влажный, сладкий поцелуй дарил наслаждение. Свободной рукой он крепко сжал одну из половинок моей попки, а потом и похлопал по ней собственническим жестом. Острые зубы с невероятной осторожностью, покусывали то одну грудь и ее нежную вершинку, то вторую. Он языком, зубами, губами доводил меня до исступления, внутри иссушающий зной сменился жаром пустыни, а тот в свою очередь ослеплял, расплавляющим пеклом светила. Расхлябанная шнуровка платья совсем перестала держать тяжёлую материю платья, оно мягкими волнами упала на пол, и я переступила через него. Тристан приподнял меня на руки, я обхватила его ногами за талию и целовала куда доставали губы, в колючий подбородок, висок, волосы, глаза. Его твердая плоть упиралась мне между ног, и перехватив меня поудобней, он ещё сильнее сблизил наши тела в этой точке. Одновременно мы застонали. Он усадил меня на мягкое покрывало ложа, встал на колени и развел мне ноги. Он поцеловал бархатную кожу под коленкой, пальцами опаляя внутреннюю поверхность бедер. Когда его руки добрались до сосредоточия желания и спустили кружево белья, я поняла, что он собирается делать. О, нет, я не могла ждать так долго!

— Возьми меня. Сейчас! — Произнесла я, притянув его лицо к своему за лацканы сорочки.

Пламя страсти в его глазах победило ледяной огонь контролируемого желания. Невидимым движением он расстегнул петли бриджей, освободил твердую плоть и приблизился. Мои пальцы сомкнулись на гладкой вершине. Я едва могла соединить пальцы, сжав руку посильнее, я стала несмело водить ей. Теплая, жёсткая плоть подрагивала от моих движений и пульсировала в такт дико пляшещему пульсу.

— Нет, Соули, не сейчас. Я так долго не выдержу. — отстранил мою руку Силье. Направив твердый член между скользких лепестков, он плавно вошёл, и замер, что бы я привыкла к его размерам. Ощущение наполненности, единения, правильности происходящего накрыли меня, громко закричав, я поддалась вперед, скрещивая ноги у него на пояснице.

— Еще, — ненасытно потребовала я, — этого мало.

Тристан хищно улыбнулся, практически вышел на всю длинну, вошёл и стал вбиваться в меня, то ускоряясь, то замедляя дикий ритм. Я извивалась под ним как змея, мне хотелось чего-то, чему я не могла дать названия. Я билась в конвульсиях, приближала его к себе и праздновала, отталкивала прочь и кричала от боли разлуки. Нависнув надо мной на руках, мужчина внимательно следил за сменяющими друг друга эмоциями на моем лице, и когда он увидел что-то понятное только ему — впился в болезненном, остром поцелуе в кожу пониже ключицы. Просунул руку между нашими телами, безошибочно нащупав сладкую жемчужину, мягко приласкал её, и я кончила. Бурно, сильно, мощно. Волны удовольствия перекидывали меня с одной волны на другую, мои глаза были закрыты и я громко стонала. Во истину — маленькая сладкая смерть. Любовник сделал ещё несколько глубоких выпадов, и шквал экстаза накрыл и его.

Плавая на волнах оргазма, я ощутила теплое дыхание рядом с ухом. Я открыла глаза и на мгновение не могла понять, где я. Было темно, как ночью. Но я чувствовала себя в полной безопасности и не испытывала ни капли тревоги. Когда мужчина, в чьих руках я покоилась пошевелился, что-то шёлково зашелестело. Приподнялась и я. Мои бархатные крылья накрывали меня и Тристана, обнимали сплетённые тела, образуя прочный кокон.

Он открыл глаза, тихо засмеялся и прошептал мне на ухо: — Сюрприз за сюрпризом, Соули.

Как только я поняла, что выпустила сумрак сути в реальность, крылья стали бледнеть, подернулись дымкой и став почти прозрачными исчезли. Я потрясённо следила за этим уходом.

Маркиз ласково погладил меня по щеке, поцеловал вновь и притянув в свои объятия крепко прижал к себе и откинулся на постель. Столько вопросов крутилось у меня в голове, я столько всего я хотела рассказать, но мои глаза закрылись сами собой, и я не заметила как уснула.

Внезапное пробуждение было вызвано лёгким неудобством. Удобная подушка вдруг зашевелилась и я, открыв глаза, увидела как очень осторожно, стараясь меня не побеспокоить, Тристан вытаскивает руку, на которой покоилась моя голова. Увидев, что я не сплю, он порывисто наклонился, припечатал мои сонные уста поцелуем и сказал: — Соль, мне срочно нужно уйти, — бляха, особый знак расположения Цесса, выскользнула из его раскрытого ворота и упала на мою грудь, опалив меня жаром горячего металла.

— Ох… пискнула я, — жжётся. Тристан заправил цепочку с жетоном и ещё раз поцеловав меня, проговорил: — Прости, совсем нет времени. Видимо что-то совсем срочное. Я не прощаюсь. Когда я вернусь, мы обязательно поговорим, — с нажимом повторил он слова, с которых началась наша встреча.

Я сладко потянулась, кивнула и оглянулась по сторонам пытаясь найти нижнюю камизу. Интересно сколько прошло времени. В теле совершенно не было тяжести или усталости. И я великолепно выспалась. Откинув покрывало я встала, и только тут поняла, что Силье ещё не ушёл. Он ловил сапфирами глаз любое мое движение. Руки были сжаты, он надсадно, как будто после бега, дышал, а черты лица поплыли. Он боролся с собой и собрав всю волю кулак, тряхнул головой, повернулся и вышел. Когда за ним захлопнулась дверь, я громко рассмеялась. Удивительно приятное чувство. Женское всевластие над страстями своего мужчины.

Когда я оделась, то написала короткую записку домой. Жан отплыл ещё вчера, и позаботиться обо мне сейчас некому. А ходить в одном и том же платье я не могла. Раздался стук. Вошёл помощник лекаря. Меня ждут в покоях герцога.

Когда я вошла, то сразу проверила состояние Нори. Она тихо и размеренно дышала, кожа была бледной, но не землистой, отодвинув веки, я увидела прежние глаза насыщенного цвета хвои, испарины не было. Слава Великим. Благотворный целебный сон. Я повернулась к мужчинам, что ждали меня чуть поодаль, у стола. Герцог Рэйдж и незнакомый мне, пожилой мужчина, видимо лекарь. На столе лежала сложенная в несколько слоев марля, кое-где запачканая пятнышками крови. Я кивнула Кристофу, а тот в свою очередь отпустил лекаря и подошёл ко мне.

— Я так и не сказал тебе спасибо как следует, Соланж. Мне очень сложно выразить словами, как я благодарен. — Низким голосом проговорил герцог.

— Пустое. — Я улыбнулась. — Сделала это я не ради тебя. А ради нее. — Я вновь с нежностью посмотрела на подругу. Затем мой взгляд переместился на стол. — Давай уничтожим эту мерзость.

Подошла к столу и развернула грязную тряпицу. Я взяла один из кусочков кости, а это была именно она, и посмотрела на нее тем взглядом. Щепка в руках превратилась в извивающуюся призрачную сущность. Она пыталась вырваться из моих цепких пальцев, сбежать. ЭТО меня боялось. Я сложила осколки на дно чаши, предварительно добавив в нее настойку из трав Мораны. Твари зашипели, собрались в кучу, тряслись, но не погибали. И тогда я поняла в чем дело. Я быстро и без сожалений провела острым ножом по ладони. И капнула несколько капель в бронзовый сосуд. Чаша окислилась, проржавела, мелкие частички, ранее причиняющие боль Оноре распались на атомы. Мелкая пыль, словно пепел, чернела на покореженном дне.

— Это, — отдала я вместе с сосудом мертвую, паразитирующая сущность Рэйджу, — нужно захоронить в любом из святых мест. Я ловко перевязала кисть бинтами, лежавшими для Нори на столе. — Рэйдж, это не просто проклятые кости, не просто частичка чьих-то неупокоенных мощей. Помнишь дикую историю, про сбрендившего шамана в Расаяне, который приносил жертвы десятками притягивая силу. Его ещё спалили на погребальном костре, а пепел развеяли в Стеклянном море? Так вот это его части, а значит кто-то сохранил щепотку сущности. Надо быть глупцом, чтобы сделать это. Или сумасшедшим. Или и то, и другое. Будет откат такой силы, что Соляр будет ничем, по сравнению со страданиями при жизни.

Я предложила посидеть с Нори, я была свежа и отлично отдохнула, а вот Рэйдж выглядел уставшим и обессиленным. Он с благодарностью принял мою помощь и пообещал вернуться как можно скорее. Я присела на краешек ложа, провела по спутанным волосам подруги и решила умыть ее. После обряда я запретила трогать ее как минимум сутки, да и герцог не подпускал к ней никого, даже горничных, и если простыни перестилили, то сорочку надо было сменить и стереть дурную кровь. Я встала, чтобы направиться в ванну, а Кристоф, стоящий в дверях, удивил меня: — Когда у тебя будет время, это не к спеху, зайди пожалуйста в покои Цессы. Она хочет с тобой познакомиться.

С этими словами он ушел. А я обмывая подругу, освежая белье и расчесывая ей волосы думала: Что могло понадобиться от меня Её Величеству Теане Виверн!?