I.

Ещё раз подчеркнём мысль, которая высказывалась нами не раз прежде. Коммунисты, а вернее приверженцы "коммунистической идеологии", как здраво указывает Г.Зюганов, – так вот, коммунисты, как носители коммунистической идеологии, добившись несомненного успеха на выборах в Госдуму, пошли в гору именно сейчас по единственной причине. Только коммунистическая идеология на нынешнем этапе политического развития преобразований страны оказалась способной отразить интересы промышленных регионов, выразить требования к власти со стороны определённой части участников промышленного производства, а именно индустриальных малоквалифицированных рабочих, и зависящей от промышленного производства нищающей региональной интеллигенции. Коммунисты единственные показали начало той борьбы с диктатурой коммерческого космополитизма, идеологически бросая вызов ей под розовеющими знамёнами пролетарского “интернационализма”, – той борьбы, сказать последнее слово в которой способен лишь русский национализм.

То, что от последних выборов в Государственную Думу правящие круги режима власти растеряны, занервничали, не вызывает никакого сомнения. Уже за полгода до выборов В.Черномырдин высказывался о мрачных, на его взгляд, прогнозах по поводу смены расстановки политических сил в Думе после декабря 1995 года. Но если тогда партии власти портили настроение прогнозы, то теперь придётся иметь дело со случившимся событием, с политическим противостоянием, а это несколько иная ситуация во всех отношениях. И в первую очередь она иная потому, что приходится открыто показывать истинное лицо режима, как оголтелого и непримиримого защитника диктатуры коммерческого политического интереса, чуждого демократии, ибо такой режим является диктатурой абсолютного меньшинства. Уже в ближайшие полгода, ко времени президентских выборов станет ясным для многих, что на нынешнем этапе развития преобразований форм собственности и юридических способов её оформления в России ни о какой демократии не может быть и речи. Рассуждения о ней есть либо ложь, либо глупость. Всю политику будут определять разворовавшие основную коммерчески прибыльную собственность олигархи.

В чём суть демократии? Кому она необходима в первую голову по кровным интересам? Средним, так называемым, мелкобуржуазным слоям горожан. Демократический контроль над исполнительной властью в развитых странах есть прямое следствие утверждения в них политического господства связанного с производством среднего класса, главного организатора современного капиталистического общества. Именно через демократию национальный средний класс осуществляет контроль над верхами и над низами, не позволяя ни тем, ни другим навязывать государству их крайние эгоистичные политические позиции. Современное укрепление демократии Запада есть следствие роста политической силы и политической организо­ванности национального среднего класса, благодаря чему идеи демократии победили идеалы рабочего социализма, стали действенными, влияющими на мировую политику, как никогда прежде. Ибо в национальных обществах западных стран средний класс с конца семидесятых годов стал численно преобладающим.

В известном смысле современная демократия Запада утверждает ставшую там за последние два десятилетия естественной диктатуру национального среднего класса, – потому-то эта демократия обеспечивает высокую политическую действенность социально-экономического развития и высокую социальную устойчивость при самых широких свободах доступа к самой разной информации. Как раз “студенческие” социальные революции конца шестидесятых, начала семидесятых годов, происходившие в ряде экономически самых развитых стран Запада, и привели к коренному изменению расстановки политических сил в этих странах и утверждению в мировой рыночной экономике диктатуры среднего класса как такового. Проходившие под знамёнами марксизма, они дали новое дыхание капитализму, преобразовав его в социал-капитализм, чем подорвали мессианский характер коммунистических доктрин и сделали их политически не привлекательными для новых связанных с производством слоёв горожан. Ибо эти доктрины основывались на том идейном и идеологическом фундаменте, что в будущих обществах индустриальных стран будет абсолютное преобладание индустриального рабочего класса, а потому будет иметь место его постоянная и ненасильственная диктатура, как естественное состояние общественно-политических отношений. В действительности же за последние десятилетия наука и информатика произвели такой революционный прорыв в производительности труда, что промышленное производство оказалось у порога эпохи постиндустриального развития, в которой индустриальному рабочему классу нет места, он обречён социально и политически отмирать, уступать свои позиции в общественно-производственных и политических отношениях постиндустриальному среднему классу.

Надо ясно отдавать себе отчёт в том, что средний класс чужд и враждебен как олигархическому правлению, так и коммунистической догматике во многих её проявлениях. Идеологическая борьба большевиков и их практика контрреволюционного террора были направлены едва ли не главным образом на уничтожение русского среднего класса горожан, каким он складывался с начала века, быстро набирал политический вес, создавая особую традицию контроля над исполнительной властью – зарождавшееся национальное общественное мнение, национальное общественное сознание. Но общественное мнение как раз и немыслимо вне демократии, как немыслимо и самоуправляемое общество вообще. (Что понимали под обществом большевики, Россия смогла убедиться на собственном опыте и вряд ли согласится вернуться в то политическое состояние ещё раз).

России надо готовиться к молодёжной по духу русской Национальной революции. Сейчас только молодые поколения русских горожан способны к социально направленной культурной революции своего городского бытия, к восприятию интересов связанного с производством среднего класса и могут становиться членами демократически самоуправляющегося национального общества. А иного пути выжить, затем догнать уровень экономического и социального развития современного Запада у России нет. Встав же на такой путь посредством Национальной революции, революционно изменяя производственные и общественно-политические отношения, Россия обязательно окажется во главе общемирового цивилизационного развития, так как националистический режим сможет наследовать накопленному при коммунистической форме правления политическому опыту организации страны под задачу мобилизационного, ускоренного достижения мирового лидерства, только и позволяющего сохранить баланс экономических и военно-стратегических сил в Евразии и в мире в целом.

После “студенческой” социальной революции семидесятых годов, когда в ряде промышленных стран Запада установилась фактическая диктатура среднего класса, в США начало набирать силу и приобретать законченный образ новое, параязыческое состояние англосаксонского коммерческого капитализма. Именно в США был самым многочисленным, самым политически влиятельным национальный средний класс, а потому эта страна первой совершила прорыв экономики к всеохватному переходу на новые, информационные технологии. Этим воспользовались самые могущественные в англосаксонском мире американские олигархические группировки. С помощью новейших информационных технологий они укрепили контроль над мировой торговлей, над мировыми финансовыми спекуляциями и посредством своих огромных доходов снизили накал расовых, социальных противоречий, добились политической власти в самих США. Используя американскую государственную власть, они стали быстро распространять своё политическое влияние на всех континентах, захватывая идеологический и политический контроль над большинством государств, объявляя начало исторической смены типа цивилизаций в глобальном масштабе на единую общемировую цивилизацию. Это и сделало коммунизм политическим анахронизмом, не выдержавшим гонки борьбы за мировое господство.

Ибо коммунизм был соответствующей индустриальной эпохе модернизацией христианского мировоззрения и предпринял попытку повернуть историю вспять, остановить всемирное наступление прагматического рационализма англосаксонского капитализма посредством политической диктатуры индустриального пролетариата. Он взял у христианства идею неэтнического имперского мессианства, с помощью теории антагонистической борьбы классов обосновал буржуазно-городскую реформацию земледельческого феодального монотеизма, как общемировую, призванную создавать всемирную социалистическую империю индустриального пролетариата. Однако информационно-технологическая революция, превратив средний класс в главного участника производственных отношений, повернула современную цивилизацию к постиндустриальному развитию, в котором индустриальный пролетариат как таковой обречён на прогрессивное отмирание, а потому и коммунизм оказался обречённым на идеологическую гибель, что вызвало новый виток глобального наступления буржуазно-капиталистического рационализма, обусловило нынешнее положение дел в России.

II.

На начальном этапе всякая буржуазная реформация средневекового христианского мировоззрения кровавыми мерами, революционным террором уничтожала собственно феодальную иерархию сословно-кастовых отношений, а как следствие разрушала традиции и ценнейшие памятники культуры, которые отражали дух средневекового мировосприятия. Все буржуазные реформации народно-земледельческого феодализма были движимы фанатичным стремлением их сторонников восстановить чистоту и простоту человеческих отношений, сделать их такими, какими они описывались в евангелие, то есть с братской взаимопомощью посвящённых, без стяжательства, без личного эгоизма, без требующей десятину церкви. И всякая буржуазная реформация таким образом выступала против феодального государства и была в сущности международной, в том смысле, что требовала искреннего равенства, братства всех людей и народов в некоем общем имперском пространстве. Но парадоксы истории таковы, что всякая буржуазная реформация, нанося сокрушительный удар по феодализму, невольно расчищала основание под становление новых, не феодальных прав собственности, возникающих при рыночных хозяйственных отношениях, которые приводили к рыночной оценке полезности людей и которые, в конечном итоге, признавали их биологическое неравенство.

Начальный этап буржуазной реформации в Западной и Центральной Европе огромной кровью утверждал евангелическое, абсолютное равенство всех перед Богом, но затем, через два-три поколения происходило коренное изменение отношения к идее равенства. Набирал политическую силу и в той или иной форме становился главным в идеологическом протестантизме принцип Предопределения Августина об изначальном, от рождения, человеческом неравенстве. В кальвинизме это Предопределение на уровне учения было развито до признания, что неравенство людей является абсолютной Волей Бога, которую не изменить никакими добрыми делами, никаким аскетизмом, никакой исповедью и раскаянием.

Признание изначального, от рождения неравенства людей было необходимым для иерархического выстраивания рациональных в своей основе буржуазных общественных отношений, для возникновения капиталистического государства как государства национально-корпоративного и максимально действенного, максимально профессионального, с максимально прибыльной экономикой. Без признания биологического неравенства людей невозможной была буржуазная представительная власть и городская демократия, контролирующая исполнительную власть, её действенность.

Принцип Предопре­деления позволял протестантизму признать независимое от человеческих чувств, желаний естественное состояние вещей, а именно, что всякое общество от природы представляет собой сложное единство противоборствующих отношений четырёх сословий, трёх общественных и одного необщественного. И в природе каждый человек рождается предрасположенным к определённой судьбе, заполнить определённое место в одном из этих сословий. Уже родоплеменные общества были однозначно четырёх сословными. Ибо только когда люди предопределены для выполнения разных задач, они объединяются для разделения труда и можно всерьёз говорить об обществе.

Изначальное евангелическое христианство набрало силу и влияние именно потому, что отвергло исторически разлагавшиеся общества рабовладельческих языческих цивилизаций Римской империи и объявило всех людей равными во грехе перед Иррациональным Абсолютом, оправдывающим необщественное, гражданское имперское бюрократическое правление. Оно поставило себя над природой, над биологическими законами, стало в принципе не от мира сего. Поэтому исходивший из рационально-прагматичного взгляда на мир буржуазный капитализм не мог не придти в антагонистическое столкновение с христианством, с монотеизмом, о чём свидетельствуют все буржуазные революции. Капитализм шёл от природной сути человечества, как продукта Природы, отталкиваясь от страстей и потребностей биологического человека, опираясь на них в своём экономическом и политическом становлении. Тогда как христианство, как и всякий монотеизм, утверждало о существовании некоей всесильной, стоящей над природой воли Абстрактного Бога, давшего человеку представления о Добре и Зле и сословно-кастовую политическую и правовую организацию человеческих отношений, а именно – народный феодализм. В известном смысле протестантизм появился вследствие “восстания” родоплеменных общественных Архетипов против намерения христианства вырвать человека из состояния биологического отбора, навязать ему исключительно идеологический и политический отбор.

Коммунизм для России и для ряда других отставших в капиталистическом развитии от западной Европы стран стал осовремененной модернизацией городской протестантской реформации, которая имела место в католической Европе несколькими столетиями раньше. Он явно носил в себе замес как буржуазного рационализма в форме философского материализма середины ХIХ века, так и евангелического иррационального догмата о Человеке вообще, об “интернациональном” человеке и о братстве простых народных низов. Он проповедовал левомасонские идеи, опираясь на умозрение вырываемого из деревни в городскую среду народного крестьянства, которое сложилось при феодализме и, вопреки средневековому христианству, накопило в себе вызванный биологическими первопричинами непримиримый классовый антагонизм к привилегированным кастовым сословиям церковных священников и землевладельцев феодалов, которые защищались феодальным государством.

Коммунизм, как и изначальный протестантизм, в своей сути был принципиальным врагом капиталистических отношений и государства. И если Советский Союз стал мощнейшей державой, то стал таковой вопреки коммунистической догматике; его создатели оправдывались тем, что надо сначала победить капиталистический империализм, а затем распустить и уничтожить государство. При такой идеологии происходил распад русского народного феодального умозрения, но одновременно идеи равенства людей и народов не позволяли русским формировать общественную власть, опирающуюся на бессознательную архетипическую память о родоплеменной общественной власти, расовой и этнической по природе. Не поняв этого, нельзя осознать весь трагизм нынешней нашей политической ситуации, в которой после краха коммунистического режима о буржуазно-капиталистической демократии невозможно говорить всерьёз и на здоровую голову именно потому, что у русских, подавляющего большинства населения страны, не сложились этнические городские общественные отношения, нет русской городской общественной власти. У нас может быть только и только диктатура тех или иных групп интересов, но не может быть демократии в её изначальном смысле, как способа общественного самоуправления в условиях городской среды обитания. Чтобы демократическое самоуправление заработало, нужно завершить коммунистическую реформацию тем, что окончательно признать первичность биологического естественного отбора по отношению к политическому, биологической сущности человека по отношению к политической. Иначе говоря, надо окончательно признать необходимость этнической общественной власти для демократического самоуправления. Буржуазная революция и режим диктатуры коммерческого космополитизма лишь подготавливают условия для поворота к демократии, но сам поворот совершается вследствие Национальной революции государствообразующего этноса.

Задачи Национальной революции предельно прогрессивны. Она должна конституционно и политически узаконить общественные сословные отношения, в своей совокупности создающие общественную власть русского этноса, а так же заложить основания для развития национальных этики и культуры, на которых станет возможным ускоренное становление связанного с производственными отношениями среднего класса и собственно капиталистического промышленного государства. Но этого нельзя сделать без ясного и воинственного утверждения принципа неравенства людей от рождения, неравенства расового, этнического, эволюционно-культурного. Люди биологически не равны, и как раз поэтому зависят одни от других, объединяясь в общественные организмы, в общественное бытие. Но только радикальный национализм в нынешней России имеет политические идеологию и Волю для ясного, недвусмысленного признания этого обстоятельства de facto. Только провозглашающий демократическое общественное самоуправление национализм способен установить диктатуру, призванную отбросить пережитки хлама Православия и коммунизма и начать создавать сильное государство, сильное общество, ускоренно и революционно изменяемое для вхождения в глобальную параязыческую цивилизацию следующего столетия.

Комму­нистическая диктатура подавляла любые проявления самосознания городского среднего класса, и после её краха Россия оказалась перед проблемой заполнения идеологического вакуума в русском сознании православным мировоззрением, которое отбросило русских к архаично народному мировосприятию ХVII века, а власть к боярско-чиновничьему умозрению допетровской эпохи. Единственной альтернативой православному мировоззрению стал новый подъём влияния коммунистического мировосприятия, что сейчас и происходит. Страна оказывается заложницей политических колебаний русского умозрения от плохого к худшему, и вырвать её из такого гибельного состояния способен лишь русский революционный национализм посредством национального государства.

Коммунизм был исторически прогрессивен, пока осуществлял раскрестьянивание и индустриализацию страны. Но теперь он становится исторически реакционным, а потому преступным. И преступен он не перед массами трудящихся, как пытались и пытаются уверить страну либеральные демократы. Он преступен не перед народом, ибо является самим порождением политических инстинктов народа, – нет, коммунизм преступен перед историческим временем, которое хочет повернуть назад, перед традицией государства, так как борется против его прогресса, который в ближайшей перспективе однозначно обусловлен ускоренным становлением в стране буржуазно-общественных и капиталистических отношений! Коммунизм не может не быть для русского национализма врагом номер один, и именно потому, что национализм есть единственная политическая сила, которая осознанно нацелена на ускоренное движение вперёд, на создание национального сословно-иерархического общества как основы основ демократии, основы основ становления национально-корпоративного государства научно-промышленной постиндустриальной цивилизации ХХI века.

Из этого вытекает нынешняя тактика русского политического национализма в отношении коммунистов. Если понадобится, надо выступать против всяких видов коммунизма и неокоммунизма для беспощадной борьбы с ним. При этом национализм имеет моральные права и даже обязан идти на временные компромиссы с любыми политическими силами, вплоть до поддержки нынешнего режима, объединения с ним на платформе откровенного антикоммунизма. Большего Зла для Государства в нынешней ситуации, чем Зло коммунизма, отвлекающего русских горожан от восприятия идей национализма, дающего им ложные, неосуществимые политические задачи, – большего Зла сейчас для Государства, а поэтому и для русского национализма, нет!

15 января 1996г.