I.

Так национальное Государство или Империя?

Вероятно, более запутанного вопроса для русских националистов сейчас нет. На него пытаются ответить и деятели нынешнего режима диктатуры коммерческого политического интереса, и коммунисты, и патриоты, и национал-патриоты, – но только не националисты. Хотя в арсенале националистов и вызревают идеи разного рода в отношении евреев, кавказцев, некоторых других народов, однако в целом не просматривается никакой концепции. Попытаемся ответить на него с позиций политэкономии и социологии.

Перво-наперво, определимся, что же такое есть нация, как особый субъект современного миропорядка, и на чём основывается её субъективная историческая и социально-политическая индивидуальность.

Современная нация есть особая форма городской общественно-политической самоорганизации государствообразующего этноса, общество с высокой социальной организацией труда, возникающее с появлением мануфактурного производства и переходом мануфактурного производства к производству промышленному. Её общественное и социальное самосознание развивается в каждой конкретной стране как эволюционно, по мере роста промышленного рыночного производства, усложнения производственных отношений и углубления их особых политических требований к организации государственной власти, так и революционно, при прохождении через общегосударственные кризисы и социальные революции, когда происходит решительное уничтожение, отрицание всех исторических, культурных и прочих пут и пережитков, мешающих прорыву общественного сознания в новое качество этики корпоративного труда и препятствующих необходимому для дальнейшего роста производства изменению всей системы политических и юридических отношений.

Первые социальные революции при феодализме происходили в мировой практике именно с появлением мануфактурного производства и имели характер протестантских революций. Что особенно важно, - они, в общем и целом, были следствием отчётливо проявившихся расовых первопричин, а именно побуждались природными склонностями Архетипа северной ветви белой расы. Макс Вебер так описал это проявление расового характера естественного или органичного протестантизма на примере пуританства: “Еврейство находилось в сфере политически или спекулятивно ориентированного “авантюристического” капитализма: его этос был, если попытаться охарактеризовать его, этосом капиталистических париев; пуритантизм же был носителем этоса рационального буржуазного предпринимательства и рациональной организации труда. И из иудейской этики он взял лишь то, что соответствовало этой его направленности”.

Средневековое христианство идеологически и политически создавало из родственных этносов народные формы земледельческих производственных и экономических отношений, весьма рыхлые, однако чрезвычайно жизнеспособные. А социальные революции начинали создавать из народных земледельческих отношений городские производственные отношения, которые требовали особых качеств социальной организации городских обществ, каких прежде не знала мировая история. Революционно социологизируемые и рационально организуемые для корпоративной трудовой деятельности на промышленном производстве народные общества и стали собственно нациями, которые создавали предпосылки для появления единой промыш­ленной цивилизации, состоящей из этнократических наций, политически имеющих чётко выраженные национально-эгоцентричные особенности мировосприятия.

Окончательное превращение народных обществ в национальные происходило после буржуазных революций, которые завершались Национальными революциями. В ХХ веке такие революции получили наименования фашистских и национал-социалистических. Национальные революции различались по характеру их протекания, и их особенности в каждой конкретной стране обуславливались глубиной противоречий, какие надо было разрешать для ускоренного развития промышленного капитализма в этой пережившей буржуазную революцию и диктатуру коммерческого интереса стране. Так, национал-социалисты Германии осуществили радикальнейшую социологизацию городского общественного сознания именно потому, что для политического выживания государства понадобилось создать условия для превращения промышленного производства страны в самое конкурентоспособное в мире, для чего необходимой оказывалась высочайшая национально-корпоративная самоорганизация немцев.

Таким образом, национально-корпоративная организация общества, национальное общество, нация – возникает на двух основополагающих предпосылках. Во-первых, на расовом и этническом Архетипе, как природной предпосылке, и, во-вторых, на завершающем историческое развитие народном самосознании. При этом государственно-историческое народное самосознание органично включает в себя культурное воздействие конкретного монотеизма, который собственно являлся духовным стержнем земледельческого народа.

Этно-расовая предпосылка оказывалась основополагающей для формирования национально-корпоративной этики рационально организованного труда. Необходимость идеологически выявлять её и обнажать при политической борьбе в обстановке общегосударственных кризисов как раз и порождала глубочайшие потрясения государств, в которых происходила крупнопромышленная индустриализация, а с нею вызревала объективная неизбежность преодоления через радикальную социальную революцию наиболее серьёзных и масштабных противоречий между производительными силами и производственными отношениями.

II.

Россия огромная страна, чрезвычайно богатая сырьём. Именно торговля сырьём на промышленно-развитом Западе помогала ей при режиме коммунистов проводить крупнопромышленную индустриализацию без соответствующего этому роста городского общественного сознания государствообразующего этноса. Россия в семидесятых годах текущего, двадцатого столетия уже стала вполне городской, русская деревня была раскрестьянена и подавляющее большинство русской молодёжи рождалось в городах. Но по навязываемой коммунистическим режимом духовной и социально-политической культуре страна оставалась народно-крестьянской, социал-феодальной. По этой причине рентабельность промышленного производства, в особенности крупного, оказывалась низкой, а по мере укрупнения промышленных предприятий производство постепенно становилось нерентабельным. Противоречие между постоянно усложняющимися производительными силами, которые создавались уже главным образом за счёт продажи сырья, с одной стороны, и практически не развивающимися, не становящимися по культуре городскими, производственными отношениями, - с другой, достигло в 70-е годы предельной глубины и остроты, обозначив кризис доверия к коммунистической идеологии и советскому имперскому государству. Стоило добыче сырья начать резко дорожать, как Советский Союз стал сваливаться в пропасть экономической нерентабельности и общегосударственного кризиса. Буржуазная революция в России стала следствием роста неверия русских горожан в коммунистические идеалы, она расшатала основания советского имперского государства, и оно рассыпалось, вроде карточного домика.

Однако именно потому, что Россия огромная страна, которая просто не может не быть державой в силу своего геополитического положения, она должна быстро развиваться как крупнопромышленное государство или же погибнуть, причём требование этому политически императивное, самодовлеющее. Либо промышленное производство будет продолжать разваливаться, пока не опустится до уровня соответствия архаично-народному самосознанию русского умозрения, в котором корпоративно-национальные мотивы поведения проявляются в весьма зачаточной форме, – но при этом произойдёт и развал государства на несколько региональных государств и рухнет вся система сложившихся балансов сил в Евразии, она поглотится хаосом. Либо в России произойдёт Величайшая социальная революция, как революция Национальная, призванная историей создать чрезвычайно организованное национально-корпоративное общество, этнократическое и социал-капиталистическое в высшем смысле этих слов, способное создать условия для самого ускоренного развития промышленного капитализма. Но такая социальная революция просто немыслима без идеологически целенаправленного, политически узаконенного северного расизма в качестве составной части государственной политики. И надо честно отдавать себе отчёт в том, что из-за крайне сложных внутренних задач преодоления общегосударственного кризиса русский режим проведения Национальной революции будет радикальнее того, что был в нацистской Германии.

Без социальной революции, без Национальной революции страна уже не в состоянии выйти из нынешнего экономического и политического кризиса, движется к коллапсу и не имеет шансов выжить. И задача задач сейчас – отбросить все бессмысленные рассуждения об империи, но сконцентрироваться на проблеме ускоренной Реформации русского народного сознания в расистское национально-корпоративное общественное сознание. Национальному государству, которое возникнет после Национальной революции, сначала нужно будет создать русскую промышленную нацию для собственного выживания, для выживания в рыночных отношениях отечественной промышленности, в том числе и ВПК. А уже после того, как станут необратимыми процессы этнократической социологизации общественного сознания, начнёт создаваться русская нация и станет устойчивым быстрый рост капиталистического промышленного производства, – только после этого надо будет возвращаться к проблеме, нужно ли нам имперское государство. И обсуждать этот вопрос только под углом зрения жёсткого приоритета русского национально-корпоративного политического интереса над всеми прочими интересами. Иначе невозможно развивать современную постиндустриальную промышленность и сохранять социальную устойчивость накануне глобальных экологического, энергетического и демографического кризисов.

Да, действительно, по своему геополитическому положению, Россия не может не быть державой с особыми жизненно важными геополитическими интересами и не может не стремиться к экономической и политической экспансии. Но отныне возможен только качественно новый характер экспансии России. В современном мире стратегическая экспансия осуществима лишь с позиции национальной экономической и военно-политической силы, то есть она зависит от расового национально-корпоративного эгоцентризма, как основы основ промышленной мощи и научно-технологического динамизма развития, а потому основы основ и экономической, и военно-технологической, и моральной мощи государства.

К тому, что существует единственный, а именно вышеизложенный путь выхода производства из всеохватного распада и страны из хронического кризиса, политическая борьба в стране приведёт обязательно, неизбежно. Иной альтернативы просто не существует, – во всяком случае в действительном, обусловленном предметными противоречиями мире, а не в кухонных грёзах разных шарлатанов, оказавшихся у власти и вблизи неё и в силу своей бездарности искренне преданных либо чуждому промышленному капитализму, заигрывающему с имперскими идеями режиму диктатуры коммерческого космополитизма, либо отжившим своё коммунистическим имперским догмам.

17 января 1996г.