Мы, раскрыв рты, все как один смотрели на фасад дома.

Тринадцатый явно колбасило. Свет горел почти во всех окнах – такое мне видеть еще не доводилось. Исключение составляли пустующие квартиры, а таковых насчитывалось, наверно, всего-то штук пять-шесть. Черные дыры их окон совсем не портили общего впечатления.

– Вы это видали?! – спросил Владимир Петрович.

– Никогда, – ответила Таня.

– Балиин!!! – восхищенно протянула Томка. Я инстинктивно прижал ее к себе. Меня разрывали на части два желания: убраться подальше отсюда и, наоборот, остаться, чтобы досмотреть триллер до конца. Весь двор, минуту назад погруженный в вечерний полумрак и подсвечиваемый лишь бледными уличными фонарями, теперь был залит ярким желтым светом. Нечто подобное можно наблюдать зимой, подлетая к городу на самолете. Когда лайнер заходит на круг, готовясь к приземлению, на востоке можно увидеть яркое пятно света, достигавшее неба: это вовсю работали прожекторы местной теплицы, в которой выращивали огурцы. Зрелище одновременно завораживающее и пугающее.

– Что происходит? – почти в один голос спросили взбудораженные Кеша и Саша.

– Все дома, – ответил я, – и все одновременно послали сигнал марсианам. Буквально все. Или у меня галлюцинация?

– Тогда у нас всех галлюцинация, – ответила Таня. В желтом свете огней ее лицо казалось театральной маской, и отнюдь не маской комика. – И у них тоже.

Она кивнула в сторону улицы. Прохожие с тротуаров Тополинки таращились на эту невиданную картину, очевидно, полагая, что жители дома готовятся к празднованию Дня города и репетируют праздничную иллюминацию.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – подал голос Владимир Петрович.

Таня вздохнула.

– Есть немного. Но еще не время. Когда будет нужно, я скажу.

– А когда будет время? Ты посмотри, все на месте. Понимаешь, все! Как сговорились! Что может произойти?

– Да подождите вы! – психанула Таня и сделала три шага вперед. Приложила руку к левому виску, начала делать круговые движения. Потом закрыла глаза.

… Позже она рассказывала мне, что видела и чувствовала. Странные образы, неконкретные. Какой-то мальчик… но как будто и не мальчик вовсе, а взрослый мужчина, но с очень детским лицом и детской душой… Рядом – женщина… не слишком молодая, но очень красивая. Что ей нужно от этого мальчика, который вот-вот заплачет?

Таня вспомнила ночной телефонный звонок. Она тогда услышала всего две фразы: «Да» и «Запереть девчонку в комнате», – и ничего не екнуло в груди. А что сейчас? Что это за мальчик и кто эта женщина? Они находятся в каком-то маленьком помещении и как будто спокойно разговаривают, но в этом спокойствии спрятано… скрыто…

Таня открыла глаза, встряхнулась, отвернулась от светящегося фасада десятиэтажки.

– Ну что? – поинтересовался Владимир Петрович. – Мне уже можно эвакуироваться?

– Эвакуироваться придется всем. Я так думаю. Хотя… может, и повезет.

У мужчины отвисла челюсть. Он потянулся рукой во внутренний карман куртки. Спустя мгновение я увидел серебристую фляжку и едва не рассмеялся.

– Наливки хотите? – предложил Владимир Петрович.

– От тещи? – спросила Татьяна. – Ага.

– Давайте.

Томка прижалась ко мне, обхватив обеими руками. Конфета, торчащая из кармана, упала на землю. – Пап…

– Что, милая?

– Я придумала еще одну историю про черную руку. Он прятался в лифте и нападал на…

– Доча, не сейчас.