В час дня я снова была дома, довольная жизнью. У меня была новая работа, квартира, от которой я в восторге…

Телефон начал звонить, когда я отпирала дверь. Я схватила трубку, пока не включился автоответчик.

— Мисс Миллоун? — Голос был женский и незнакомый. Шум на линии свидетельствовал о том, что звонок междугородный.

— Да.

— С вами будет говорить мистер Галишофф.

— Хорошо, — ответила я, сразу заинтересовавшись. Ли Галишофф был адвокатом, общественным защитником в Карсон Сити, Невада. Мы работали вместе четыре года назад, когда он пытался найти парня по имени Тирон Патти. Подозреваемый в вооруженном ограблении Джо-Кинси Джексон был арестован и обвинялся в попытке убийства продавца винного магазина. Джексон заявлял, что организатором был Тирон Патти. Галишофф был очень заинтересован в беседе с ним. Ходили слухи, что Патти перебрался в Санта-Терезу.

Когда местная полиция не смогла его найти, Галишофф связался со следователем общественной защиты в Санта-Терезе, который направил его ко мне. Он объяснил мне ситуацию и прислал информацию о Патти, вместе с фотографией с предыдущего ареста.

Я охотилась за ним три дня, с помощью городских документов, свидетельств о браке, разводе и смерти, материалов местных и верховных судов и документов о нарушении правил дорожного движения. Я учуяла его запах, когда наткнулась на квитанцию о штрафе за неправильный переход улицы, которая была выписана на его имя неделей раньше. Там был указан местный адрес, какого-то его дружка, и Патти сам открыл мне дверь. Поскольку я выдавала себя за представительницу фирмы «Авон», мне повезло не встретиться с хозяйкой дома. Любая женщина в здравом уме с первого взгляда поняла бы, что я не имею никакого понятия о косметике. Патти, руководимый другими инстинктами, захлопнул дверь у меня перед носом. Я доложила о его местонахождении Галишоффу, который к тому времени нашел свидетеля, подтвердившего заявление Джексона.

Патти был арестован через два дня и доставлен в Неваду. Последнее, что я слышала, он был осужден и отбывал срок в тюрьме штата Невада в Карсон Сити.

Галишофф подошел к телефону.

— Алло, Кинси? Ли Галишофф. Надеюсь, я вам не помешал.

Его голос гремел, заставляя меня держать трубку в двадцати сантиметрах от уха. Телефонные голоса обманчивы. По его манере я представляла себе, что ему за шестьдесят, он лысеющий и полный, но на фотографии в газете Лас Вегаса он оказался стройным симпатичным мужчиной лет сорока, с копной светлых волос.

— Нисколько. Как у вас дела?

— До сих пор были хорошо. Тирон Патти вернулся в окружную тюрьму, дожидается суда по обвинению в тройном убийстве.

— Что за история на этот раз?

— Они с приятелем напали на винный магазин, продавец и два покупателя были застрелены.

— Я не слышала об этом.

— Ну, вы и не должны были. Проблема в том, что он катит бочки на нас, заявляет, что его жизнь была разрушена после того, как его посадили. Вы знаете, как это бывает.

Жена с ним развелась, детей отобрали, он вышел и не мог найти работу. Естественно, он пошел на вооруженное ограбление, убивая всех на пути. Конечно, мы во всем виноваты.

— Конечно, почему бы и нет?

— Ну ладно, вот самое главное. Примерно пару недель назад он предложил другому заключенному контракт на заказное убийство. Дело идет о нас двоих, плюс окружной прокурор и судья, который его посадил.

Я ткнула пальцем себя в грудь и пискнула в трубку — Нас, включая меня?

Мой голос сорвался.

— Точно. К счастью, этот заключенный был связан с полицией и пришел прямо к нам. Прокурор привлек к делу двух полицейских, изображавших потенциальных наемных убийц.

Я только что прослушал запись, от которой у вас застыла бы кровь.

— Вы серьезно?

— Все еще хуже. По записи мы не можем судить, с кем еще он мог разговаривать. Нас беспокоит, что он общался с другими людьми, и они предпринимают шаги, о которых мы не знаем. Мы известили прессу, в надежде, что поднимется слишком много шума. Меня и судью Джарвисона поместили под круглосуточную вооруженную охрану. Мы решили, что лучше будет предупредить вас. Хорошо бы вам связаться с полицией Санта-Терезы и попросить охрану для себя.

— Боже мой, Ли, я не могу представить, чтобы они дали хоть какую-то охрану, тем более, от угрозы из другого штата. У них нет для этого ни людей, ни денег.

Я никогда раньше не называла Галишоффа по имени, но, после услышанного, я чувствовала определенную привилегию. Если Патти был заказчиком убийства, то мы оба были заказанными, собратьями по несчастью.

— Вообще-то, у нас здесь та же ситуация. Нас не могут охранять долго… в лучшем случае, четыре или пять дней. Посмотрим, что будет после этого. А сейчас, может быть, вы захотите сами нанять кого-то. В любом случае, временно.

— Телохранителя?

— Ну, кого-то с опытом защиты.

Я заколебалась.

— Мне нужно об этом подумать. Не хочу показаться прижимистой, но это мне обойдется в целое состояние. Вы правда думаете, что это необходимо?

— Скажем так — я на вашем месте не стал бы рисковать. За ним числится шесть преступлений с применением насилия.

— Ой.

— Вот именно, ой. Самое обидное, что он и платит-то не очень много. Пять тысяч за нас четверых. Меньше, чем по полторы тысячи за штуку!

Он засмеялся, но не думаю, что ему было весело.

— Не могу в это поверить.

До меня никак не доходило. Когда вы слышите плохие новости, всегда требуется время, чтобы мозг переварил факты.

Галишофф говорил — Я знаю одного парня, если вы решите, что этого хотите. Он частный детектив, раньше работал в охране. Сейчас он отошел от дел, но я знаю, что он замечательный.

— То, что мне надо — кто-то, кому наскучила его работа.

Он снова засмеялся. — Пусть вас это не смущает. Этот парень хорош. Он когда-то жил в Калифорнии и ему там нравится. Он может захотеть сменить обстановку.

— Я так поняла, что он сейчас свободен.

— Насколько мне известно. Я говорил с ним пару дней назад. Его зовут Роберт Диц.

Меня что-то толкнуло.

— Диц? Я его знаю. Я с ним разговаривала около года назад, когда работала над одним делом.

— У вас есть его телефон?

— Где-то должен быть, но лучше дайте мне его снова.

Он продиктовал номер, и я записала. Я общалась с Дицем только по телефону, но он сделал все, что я просила, быстро и эффективно и не взял с меня ни цента. Я была перед ним в долгу.

В телефоне послышался гудок. Галишофф сказал — Подождите секунду. — Он отключился, но вскоре соединился опять.

— Извините, но мне нужно ответить на звонок. Сообщите, что вы решили.

— Обязательно. И спасибо. Будьте осторожны.

— Вы тоже.

Я положила трубку и уставилась на телефон. Контракт на убийство? Сколько раз меня пытались убить за последний год? Ну, не так уж много, но это было что-то новенькое.

Никто (насколько мне известно) никогда меня не «заказывал». Я пыталась представить Тирона Патти обсуждающего предмет с наемным убийцей в Карсон Сити. Почему-то это казалось странным. С одной стороны, трудно себе представить человека, который зарабатывает на жизнь таким способом. Была ли работа сезонной? Были ли дополнительные льготы? Делалась ли скидка из-за того, что нас четверо? Должна согласиться с Галишоффым: полторы тысячи — это ерунда какая-то. В фильмах наемным убийцам платили от пятидесяти до ста тысяч, наверное потому, что зрители хотят верить, что человеческая жизнь стоит этого.

Наверное, я должна быть польщена, что меня включили в список. Общественный защитник, окружной прокурор и судья? Выдающаяся компания для частного детектива из маленького городка. Я уставилась на телефон Дица, но не могла заставить себя позвонить. Может быть, все закончится до того, как мне надо будет предпринимать шаги, чтобы защитить себя.

Вопрос был в том, говорить ли об этом Генри Питту? Нет уж. Это бы только его огорчило, да и зачем?

Когда послышался стук в дверь, я подпрыгнула, как будто меня подстрелили. Я не то чтобы размазалась по стене, но предприняла некоторые меры предосторожности, когда выглянула посмотреть, кто это. Это была Рози, хозяйка таверны по соседству. Она венгерка, с фамилией, которую я не могу произнести и не смогла бы написать под любой угрозой. Она подошла бы под определение материнской фигуры, но только в том случае, если вам нравится быть запуганной представительницей вашего же пола.

На ней был один из ее балахонов, оливкового цвета, с рисунком из островов, пальм и попугаев, в ярко-розовых тонах. Она держала тарелку, накрытую бумажной салфеткой.

Когда я открыла дверь, Рози сунула тарелку мне, без всяких предисловий, что всегда было ее стилем. Некоторые считают его грубым.

— Я принесла тебе немного штруделя на день рождения. Не яблочный, ореховый. Лучший, что я когда-либо делала. Ты обязательно захочешь еще.

— Спасибо, Рози, как мило!

Я приподняла кончик салфетки. Штрудель имел обгрызенный вид, но она стащила не очень много.

— Выглядит прекрасно.

— Это была идея Клотильды, — сказала она в порыве искренности.

Рози за шестьдесят, она маленькая и толстенькая, ее волосы выкрашены в чрезвычайно яркий оранжево-красный цвет новых кирпичей. Не уверена, какой продукт она использует для достижения такого эффекта (наверное, что-то, провозимое контрабандой из Будапешта, куда она ездит каждые два года), но он обычно придает коже на ее проборе ярко-розовый цвет.

Сегодня она зачесала волосы назад и закрепила заколками — стиль, который нравится пятилетним девочкам.

Я провела последние две недели, помогая Рози найти подходящее место, с пансионом и уходом, для ее сестры Клотильды, которая недавно переехала в Санта-Терезу из Питтсбурга, где зимы стали слишком суровыми для нее.

Рози не водит машину и, поскольку моя квартира недалеко от ее ресторана, то мне казалось естественным помочь ей найти жилье для Клотильды. Как и Рози, Клотильда была маленькой и полной, с пристрастием к той же краске для волос, которая окрашивает скальп Рози в розовый цвет и придает ее кудрям такой специфический красный оттенок.

Клотильда была в инвалидном кресле, страдая от болезни, которая сделала ее нетерпеливой и раздражительной, хотя Рози клялась, что она всегда была такой.

Они все время пререкались и, проведя день в их обществе, я стала нетерпеливой и раздражительной сама.

После проверки пятнадцати или шестнадцати вариантов мы, наконец, нашли подходящее место. Клотильду поселили в комнате на первом этаже в бывшем доме на две семьи в восточной части города, так что я могла вздохнуть с облегчением.

— Хотите зайти?

Я держала дверь открытой, пока Рози обдумывала приглашение.

Казалось, она приросла к месту, слегка покачиваясь. Рози иногда становится кокетливой, особенно, когда вдруг теряет уверенность в себе. На своей почве она агрессивна, как канадский гусь.

— Может быть, тебе не нужна компания, — сказала она, застенчиво опуская глаза.

— Ой, да ладно! Я люблю компанию. Вы должны посмотреть квартиру. Генри сделал замечательную работу.

Она еще раз качнулась и бочком прошла в гостиную. Обвела комнату краешком глаза.

— О. Очень красиво.

— Мне очень нравится. Вы должны посмотреть спальню.

Я поставила штрудель на стол и включила чайник. Провела Рози по комнате и наверх, по винтовой лесенке, показав выдвижное спальное место, шкафчики, вешалки для одежды.

Она издавала все подходящие к случаю звуки, только слегка побранила меня за скудность моего гардероба. Она заявила, что у меня никогда не появится дружок, пока я не заведу больше одного платья.

После тура мы пили чай со штруделем, наслаждаясь каждым хрустящим кусочком. Я собрала пальцем все крошки с тарелки.

Дискомфорт Рози, кажется, улетучился, в то время как мой увеличивался с продолжением визита. Мы были знакомы два года, но, за исключением последних двух недель, все наши встречи происходили в ее ресторанчике, где она правила, как диктатор.

У нас было не так много тем для разговора, и я поймала себя на том, что с трудом поддерживаю беседу, стараясь избежать неловких пауз. Когда мы покончили с чаем, я начала тайком поглядывать на часы.

Рози посмотрела на меня.

— В чем дело? У тебя свидание?

— Да нет. У меня есть работа. Я завтра еду в пустыню, и мне нужно успеть попасть в банк.

Она показала на меня пальцем, а потом похлопала по руке.

— Сегодня ты идешь ко мне. Я угощу тебя стаканчиком шнапса.

Мы вышли вместе. Я предложила ее подвезти, но таверна всего в половине квартала отсюда, и Рози сказала, что предпочитает пойти пешком. Последнее, что я видела — легкий весенний ветер раздул ее балахон. Она стала похожа на воздушный шар, надутый горячим воздухом и готовый взлететь.

Я отправилась в город, завернула к банкомату, положила на счет аванс миссис Герш и взяла сто баксов наличными. Обогнула квартал и поставила машину на общественной стоянке позади моего офиса. Должна признаться, новости о наемном убийце заставили меня быть осторожнее, и я подавила желание перемещаться зигзагами, когда поднималась по наружной лестнице.

В офисе я взяла свою портативную пишущую машинку, несколько папок и пистолет, а потом заглянула в соседний офис страховой компании Фиделити. Я немного поболтала с секретаршей Дарси Паско. Она помогала мне с парой дел и подумывала о смене специальности. Я считала, что из нее получился бы хороший следователь и поощряла ее.

Быть частным детективом гораздо лучше, чем сидеть на заднице в чьей-то конторе.

В завершение я зашла в комнату Веры Липтон. Вера — одна из тех женщин, от которых мужчины без ума. Клянусь, она не делает для этого ничего особенного. Наверное, это дух полной уверенности, который она излучает. Она любит мужчин и они об этом знают, даже когда она над ними издевается. Ей тридцать семь, она незамужем и имеет пристрастие к сигаретам и кока-соле, которые она поглощает целый день. Казалось бы, это должно отпугивать помешанных на здоровье, но этого не происходит. Она высокая, весит, наверное, килограмм шестьдесят пять, рыжеволосая и носит очки с большими круглыми линзами.

Я знаю, что ничего из этого не подходит к определению девушки вашей мечты, но есть в ней что-то такое, чему, очевидно, трудно сопротивляться.

Она, ни в коем случае, не легкодоступна, но когда она идет в магазин, какой-нибудь парень заводит с ней разговор и после этого они встречаются долгие месяцы. Когда любовь проходит, они обычно остаются такими хорошими друзьями, что она сводит их со своими подругами.

Ее не было за столом. Обычно я могу вычислить ее по сигаретному дыму, но сегодня я не могла ничего унюхать. Я очистила стул и уселась, перелистывая документы о страховом мошенничестве. Везде, где есть деньги, кто-то всегда найдет способ их украсть.

— Привет, Кинси. Как дела?

Вера вошла в комнату и положила папку на стол. На ней был джинсовый комбинезон с подложенными плечами и широким кожаным поясом.

Она уселась на свой вращающийся стул и автоматически полезла в нижний ящик стола, где держала охлаждающий пакет с колой. Достала бутылку и приподняла, предлагая мне.

Я помотала головой. Она сказала — Знаешь что?

— Боюсь спрашивать.

— Оглянись вокруг и скажи, что увидела.

Я люблю такие игры. Это напоминает мне игру, в которую мы играли на днях рождения в начальной школе, когда чья-нибудь мама приносила поднос со всякими мелочами, на которые мы должны были смотреть в течение минуты, а потом перечислить по памяти. Это единственная игра, в которую я выигрывала.

Я оглядела ее стол. Тот же старый беспорядок, насколько я могу видеть. Папки везде, страховые инструкции, куча корреспонденции. Две пустые бутылки из-под колы…

— Нет окурков. Где пепельница?

— Я бросила.

— Не могу поверить. Когда?

— Вчера. Я проснулась, чувствовала себя паршиво, кашляла, как сумасшедшая. Сигареты кончились, так что я встала на четвереньки и рылась в мусоре, в поисках окурка, достаточно большого, чтобы закурить. Конечно, ничего не нашла. Я знала, что мне нужно набросить какую-нибудь одежду, схватить ключи от машины и мчаться на угол. Даже до того, как выпить мою первую колу. И я подумала, да пошло оно все. Хватит. Я больше не буду этого делать. Так что я бросила. Это было тридцать один час назад.

— Вера, это прекрасно! Я тобой горжусь.

— Спасибо. Я чувствую, что это хорошо. Я бы хотела выкурить сигарету, чтобы отпраздновать. Я начинаю глубоко дышать каждые семь минут, когда мне хочется курить.

А ты чем занимаешься?

— Собираюсь домой. Просто заглянула к тебе. Завтра меня не будет, а мы говорили о том, чтобы вместе пообедать.

— О, это плохо. Я ждала этого. Я собиралась тебя кое с кем познакомить.

— Познакомить меня?

Эта новость вдохновила меня примерно так же, как визит к дантисту.

— Не надо говорить таким тоном, детка. Этот парень тебе идеально подходит.

— Боюсь даже спрашивать, что это значит.

— Это значит, что он не женат, как кое-кто, кого я могу назвать по имени.

Она намекала на Иону Робба, чье, то женатое, то неженатое состояние было предметом конфликта. Я с ним встречалась с перерывами с прошлой осени.

— Нет ничего плохого в таких отношениях.

— Конечно, есть. Его никогда нет, когда он тебе нужен. Он всегда где-то с этой, как ее, на какой-нибудь сессии у психотерапевта.

— Ну, это правда.

Кажется, что Иона и Камилла меняют психотерапевта каждый раз, когда приближаются к какому-то решению. Они были вместе с седьмого класса и, очевидно, испытывали пристрастие к темной стороне любви.

— Он никогда ее не бросит, — сказала Вера.

— Это, наверное, тоже правда, но кому какое дело?

— Тебе есть дело, и ты это знаешь.

— Нет. Скажу тебе правду. У меня действительно нет места в жизни для большего, чем есть.

Мне не нужен большой страстный роман. Иона хороший друг, и он поддерживает меня достаточно часто.

— Ну, ты совсем чокнутая.

— Вера, мне не нужны твои нотации. В этом все дело.

— Это не нотация. Это, скорее, предложение.

— Ты хочешь совершить продажу? Я вижу, что ты хочешь заключить сделку. Ну, давай, расскажи о нем. Я вся в нетерпении.

— Он идеален.

— Идеален. Так. — Я притворилась, что записываю. — Очень хорошо. Что еще?

— Кроме одной вещи.

— А.

— Я честна с тобой. Если бы он был полностью идеален, я бы оставила его себе.

— И в чем дело?

— Не торопи меня. Я дойду до этого. Давай я сначала расскажу о его хороших качествах.

Я посмотрела на часы.

— У тебя есть тридцать секунд.

— Он умный. Он веселый. Он заботливый. Он компетентный…

— Чем он занимается?

— Он врач. Семейный доктор, но он не трудоголик. Он не стесняется своих чувств. Честный.

Он очень милый и не болтает зря.

— Продолжай.

— Ему тридцать девять, никогда не был женат, но заинтересован в серьезных отношениях. Он в хорошей физической форме, не курит, не употребляет наркотики, но не кичится этим, ты понимаешь о чем я? Не пытается быть святым.

— Угу, угу…

Я сделала движение головой, мол, давай конкретней.

— Он симпатичный. Серьезно. Восемь с половиной из десяти. Он катается на лыжах, плавает, поднимает штангу…

— И не может поднять…

— Он бесподобен в постели!

Я начала смеяться.

— В чем же дело, Вера? У него пахнет изо рта? Он рассказывает анекдоты? Ты знаешь, я ненавижу мужиков, которые рассказывают анекдоты.

Она покачала головой.

— Он маленький.

— Насколько маленький?

— Немного больше метра шестидесяти, может быть, метр шестьдесят три. А я — метр семьдесят пять.

Я уставилась на нее с недоверием.

— Ну и что? Ты встречалась с полдюжиной парней ниже тебя ростом.

— Да, но в тайне это всегда меня раздражало.

Я снова уставилась на нее.

— Ты хочешь отказаться от парня из-за этого?

Ее тон стал вызывающим.

— Слушай, он замечательный. Он просто мне не подходит. Я его не сужу. Это просто мой выверт.

— Как его зовут?

— Нелл Хесс.

Я протянула руку и вытащила из корзины клочок бумаги. Взяла со стола ручку.

— Дай мне его телефон.

Вера захлопала глазами.

— Ты ему правда позвонишь?

— Эй, я всего лишь метр шестьдесят восемь. Что такое пяток сантиметров между друзьями?

Она продиктовала мне номер телефона, я старательно его записала и убрала бумагу в сумку.

— Завтра меня не будет в городе, но я позвоню ему, когда вернусь.

— Прекрасно.

Я стала, чтобы уйти, и остановилась в дверях.

— Если я выйду за него замуж, тебе придется быть девочкой с цветами.