Ночь с дьяволом

Грайс Джулия

Не слишком веселая жизнь Сисси Дэвис круто изменилась после встречи с привлекательным и преуспевающим Брайаном Уайтом. Он воплощал в себе все, чего могла требовать Сисси от настоящего мужчины — интеллигентный, заботливый, тактичный... И она мечтает о женитьбе... Сегодняшний день дарил ей глоточек маленького теплого счастья, а дальше — дальше надеялась она, все само собой образуется... И вдруг все рухнуло.

Брайан зачастил в загадочные и необъяснимые «командировки», заставляя невесту гадать, увидит ли она его по возвращении.

Самое же чудовищное в том, что Сисси вдруг осознает — «график» отлучек Брайана полностью совпадает по времени с будоражившими округу случаями зверских нападений на женщин. Все они — молоды, все они — блондинки, все они — хороши собой... Ну прямо как она!..

 

Пролог

Здешнюю жизнь наполняли самые разнообразные звуки. Лай собак, детские всхлипы, щебетание дикторов телевидения, крутящаяся в тысячный раз заезженная пластинка полузабытого Дэвидсона... Рев транспорта на Вудворд-авеню создавал постоянный приглушенный фон, разрываемый вдруг сиренами машин скорой помощи, мчащихся к больнице имени Уильяма Бимона.

Но для одиннадцатилетней Стейси Орхит все это было привычно, она не замечала никакого шума.

Стейси подкатила к дому тетки и бросила велосипед у ворот. Ей так хотелось немедленно поделиться своей радостью с тетей Эбби, ведь мать подарила Стейси набор для вышивания, и любимая тетушка, медсестра в больнице, которой всего-то было двадцать шесть, должна сейчас же увидеть это чудо.

Девочка в нетерпении вспорхнула на крыльцо скромного желтого домика с алюминиевыми ставнями и принялась долбить руками и ногами в дверь, дрожа от возбуждения.

Она была худенькая, с огромными голубыми глазами, слишком крупными для ее личика. Одной рукой Стейси прижимала к себе заветную коробку с материей и разноцветными нитками.

— Тетя Эбби! Тетя Эбби! — кричала Стейси. — Посмотри, что мне подарили! Сколько тут разных цветов! И картинки для вышивания!

В доме никто не отзывался.

— Тетя Эбби! — повторила Стейси, стараясь заглянуть внутрь сквозь жалюзи на застекленной двери. — Открой! Я хочу показать тебе...

По-прежнему никто не ответил ей.

Стейси даже заглянула в замочную скважину. И почувствовала неприятный запах. «Как от пакета из-под мяса, который забыли сразу выбросить, — подумала девочка. — Противный запах!»

Тетя Эбби могла и на работу пойти, хотя это было субботнее утро. Но ведь по субботам она не работала? Когда тетя была дома, она включала стереопроигрыватель и обычно ставила пластинки «Роллинг Стоунз» или «Аэросмит».

Но сейчас Стейси не слышала никакой музыки. И вообще никаких звуков из дома не доносилось. Только две мухи с жужжанием бились о стекло.

— Тетя Эбби, ты дома?! — снова позвала Стейси, забравшись в кухню через не закрытое на щеколду окно, все так же крепко прижимая к себе коробку с набором для вышивания. Ее взгляд скользнул по квадратам линолеума на полу, и Стейси заметила на нем осколки разбитой посуды. Она узнала новые бокалы тети Эбби, украшенные голубой каймой.

Стейси подняла один крупный осколок, на краях его виднелся след засохшей крови.

«Тетя Эбби разбила бокал и порезалась? — разглядывала она кусок стекла. — Может, ей нужна перевязка?»

— Тетушка! — расстроенная Стейси прошла в коридор. В стенном шкафу на пластиковых плечиках висели плащи и платья, стояли пакеты с бельем для прачечной и пустыми бутылками, лежали сложенные пачками старые газеты. «Сверху — газеты недельной давности», — отметила Стейси.

Вдруг она почувствовала страх.

Дом вообще выглядел как-то странно: как будто тети не было здесь уже давно — может быть, несколько месяцев.

«Глупость какая!» — они ведь вместе готовили четыре дня назад шоколадные кексы...

Стейси с опаской, крадучись, снова вернулась в кухню — небольшую комнату, совсем недавно выкрашенную в светло-голубой цвет с любимым оттенком Эбби.

Но теперь в кухне не пахло ванилью и шоколадом. А формы для выпечки так и лежали на столе невымытыми, с остатками подгоревшей корочки на дне. Одна форма валялась на полу такая мятая, будто какой-то сказочный великан спрессовал ее своей мощной палицей. На ней тоже были темные следы запекшейся крови.

— Ой! — вскрикнула девочка, испуганно озираясь.

Весь пол был усеян осколками разбитых бокалов, тарелок, кусочками сахара и расколотого голубого керамического подсвечника. Словно кто-то ходил по стеклу, крошил его и фарфор, бил чем-то тяжелым по двери, вырывал ручку...

«Кто же все это натворил? Кто-то большой и ужасный!»

Стейси была по-настоящему напугана. Она боялась не только кричать — даже вздохнуть-то было страшно!

Она повернулась направо. Кровавые отпечатки пальцев остались на стене! Они вели в гостиную.

«Что же случилось с тетей Эбби?!»

Стараясь преодолеть ужас, осторожно перешагивая через осколки, Стейси прокралась в тесную гостиную. Там тоже были видны следы разрушений. Только сумасшедший, вооруженный топором, мог натворить такое!

Обеденный стол, когда-то сверкавший полированной поверхностью, весь разбит. В тонкой стенной перегородке зияли дыры! И здесь остались кровавые следы.

— Тетя Эбби! Тетя Эбби! — рыдая, Стейси побежала в спальню.

Она заглянула в одну из жилых комнат — пусто, хотя все было на своих местах и нетронуто! Телевизор — на месте, подушечки для иголок — там же, где она их видела в последний раз.

И спальня Эбби, уютная простая комната, не подверглась нападению монстра. Здесь будто только что спала молодая женщина, не ожидавшая ничего ужасного. Даже махровый халат — любимое домашнее одеяние Эбби — висел на крючке, на своем обычном месте...

Панический страх погнал Стейси обратно. Она споткнулась на осколках тарелки в кухне, упала и поранила себе коленку. По ноге побежал ручеек крови... Стейси распахнула входную дверь, выскочила из дома — и закричала, вырвавшись из страшной западни:

— Мама! Мамочка!!

Муха проползла по дну формы для выпечки, лакомясь остатками сладкого, потом подняла задние лапки и тщательно их отряхнула. Она снова перелетела к окну и стала биться о стекло — это был единственный звук в пустом доме.

Эбби Тайс исчезла.

«Отвратительный мальчишка! Ты тупица!» — гремел голос отца.

«Нет, папа, я...» — попытался он мысленно оправдаться.

«Да-да, именно так: кучка бессмысленного дерьма, ошибка Всевышнего!»

«Нет, нет, я не такой!..»

«Грешник! — жестко оборвал его отец. — Все вы — грешники, неряхи и шкодливые твари».

Сын пытался слабо возражать, но и в мыслях его объяснения звучали нетвердо и никого не убеждали.

«Вас нужно проучить до того, как вы предстанете перед справедливым судом Господа нашего! Это знак! Всевышний не терпит греха. И ты прекрасно знаешь об этом, паршивый мальчишка! Я чему тебя учил? Разве ты не знаешь, как нужно себя вести?»

«Знаю», — ответил сын.

«Да, ты знаешь, потому что я учил тебя. Бог дает — Бог и забирает! Да, Господь дает!..

БОГ — ВСЕ СУЩЕЕ, ПАРЕНЬ. ВСЕВЫШНИЙ КАРАЕТ ПОРОК И ВСЕВЫШНИЙ — СИЛА. ЕГО КАРАЮЩИЙ МЕЧ ОБРУШИВАЕТСЯ НА ГРЕШНИКА И ОТКРЫВАЕТ ЕМУ ПУТЬ ВЕЧНОЙ ЛЮБВИ. СВЯЩЕННЫЙ МЕЧ ГОСПОДА! ТЫ ПОНЯЛ, ПАРЕНЬ? СВЯЩЕННЫЙ! СВЯЩЕННЫЙ КАРАЮЩИЙ МЕЧ!»

«Да, папа», — и по щекам его потекли слезы.

 

1

Сисси Дэвис ненавидела ссоры — они ведь не решают никаких проблем, а вызванное ими напряжение еще долго заряжает воздух... Может быть, поэтому она интуитивно почувствовала приближение конфликта и решила пойти к Брайану — всего-то четыре квартала и нужно было пройти...

Стоял свежий и темный сентябрьский вечер в канун Дня всех святых, пахло дождем. Огромная луна мутным светом заливала улицы провинциального городка, размывая границы между светом и тенью. Дом Брайана, построенный полвека назад, стоял на отшибе, рядом с двумя такими же полуразвалинами в колониальном стиле.

Сисси не успела переодеться после занятий аэробикой и была в голубой танцевальной юбочке. Она остановилась на противоположной стороне улицы, наблюдая, как ее жених разгружает что-то тяжелое из кузова своего автофургона, припаркованного у гаража.

Она уже собиралась подойти к нему, но что-то ее остановило. Возможно, его поведение: Брайан настороженно оглядывался по сторонам. И еще: ей показалось, что Брайан перетаскивает... человека, завернутого в ковер.

«Ну, иди же, — приказала себе Сисси. — Это просто игра света и воображения. В полнолуние может привидеться черт знает что...»

— Брайан! — позвала его Сисси. — Брай!..

Но он уже не услышал ее. Протащив свою ношу через гараж к задней стене дома, Брайан исчез за автоматически закрывающейся дверью.

Сисси шагнула из темноты и стала переходить улицу, обдумывая увиденное. Вчера у них произошла легкая размолвка — так, ничего серьезного. И сейчас ей хотелось прогуляться с ним, подышать свежим воздухом.

Сисси бесшумно подошла к входной двери. Под матовым стеклом с рисунком была надпись: «Сигнализация. Звоните».

Разглядывая свое отражение в стекле, Сисси нажала на кнопку звонка и стала ждать, пока Брайан ей откроет. Светлые волосы, зачесанные назад перед аэробикой, высокий лоб, полные губы, немного хмурый взгляд. Она постаралась изменить выражение лица на более приветливое.

Прошло несколько минут прежде, чем Сисси услышала наконец шум за дверью и увидела фигуру за стеклом. Высокий плечистый тридцатичетырехлетний Брайан выглядел как манекенщик из каталога «Хадсон и Дэйтон». Квадратные плечи, чистый взгляд, аккуратно подстриженные густые светлые волосы.

Брайан заглянул в глазок и спросил, как ей показалось, с досадой:

— Это ты, Сисси? — он еще не отдышался после перетаскивания тяжести. — Уже почти половина одиннадцатого!

Она крепко обняла его, не обращая внимания на его недовольство.

— Я только что вернулась с аэробики, — объяснила Сисси, — и не могла ждать до утра. Нам надо поговорить. Мне очень жаль, что Арон столько всего наговорил вчера вечером. Он был ужасно груб.

Арон, ее четырнадцатилетний сын, — хороший парнишка, со светлой головой, мягкий и смешной. Но Брайана он не принимал, и это становилось серьезной проблемой. По правде говоря, Сисси и не ожидала, что так получится, когда четыре месяца назад согласилась выйти замуж за Брайана и приняла от него кольцо.

— Он назвал меня, кажется, «утиноголовым», — сухо сказал Брайан, — или «утиной рожей», что-то вроде того...

Сисси покраснела. Вчера вечером вся приветливость и мягкость Арона куда-то испарились.

— О Боже!.. Пожалуйста, Брай!.. Мне действительно очень жаль! Прошу, прости его. Просто не знаю, что еще сказать. Я очень тебя люблю... Обещаю, я с ним поговорю и хорошенько ему всыплю. Больше он не будет так себя вести.

Брайан стал оттаивать и через несколько секунд он уже сжимал Сисси в своих объятиях. Сисси впилась в его губы с голодной страстностью.

«О Боже... как я его хочу!»

Уже пять месяцев они встречались, но Сисси все не могла им насытиться. Крепкое мускулистое тело и аромат лосьона, смешанный с его запахом, вызывали у нее сильное желание.

— Я очень люблю тебя... — прошептала Сисси.

— Дорогая, я тоже люблю тебя, — кажется, он уже полностью забыл обиду.

— Навеки?

— Навсегда, Сай.

За спиной Брайана стали отбивать время старинные настольные часы. В другой комнате отозвались еще одни. Каждые — со своим ритмом и мелодией.

Через несколько минут они уже не будут ощущать течение времени, но этот бой часов всегда будет ассоциироваться со сладостными минутами их любви...

— Он в конце концов смирится с нашим браком, — пообещала Сисси, слегка отстраняясь от Брайана. — К сожалению, мальчик все еще тяжело переживает мой развод. Но это — вопрос времени, Брай.

— Надеюсь, что так, — кивнул Брайан.

— Так и будет, обязательно... Арон — хороший парень, очень чувствительный, он все поймет. Ты же знаешь, в таком возрасте мальчишки стараются скрывать свои настоящие переживания. Ты ведь помнишь, что происходит, когда тебе четырнадцать? Это самый сумасбродный возраст. Ты любишь и ненавидишь, переживаешь, побаиваешься взрослой жизни... Так ведь?!

Брайан не ответил, он продолжал целовать ее в шею.

На том разговор и закончился. Так происходило всегда, когда Сисси пыталась заговорить с ним о сыне. В одной книге Сисси вычитала, что существуют мужчины «закрытого» типа. К Брайану такое определение подходило полностью. И Сисси пыталась преодолеть в нем скрытность, вызвать его на откровенность. Брак, надеялась она, поможет им лучше узнать друг друга.

Они прошли через его кухню, недавно заново обставленную, сверкающую чистотой — даже стальная поверхность мойки была вытерта до блеска — ни капель воды, ни подтеков. Как сказала бы ее сестра Джозефина, мужчина, способный содержать кухню в такой чистоте, уже огромная удача!

— Кофе? — предложил Брайан.

Сисси взглянула на часы.

— Боже!.. Уже почти одиннадцать! Я не могу больше задерживаться. Я обещала Арону вернуться домой не позднее одиннадцати... Ты купил новый ковер? — спросила она после недолгого молчания. — Я видела, как ты вынимал его из машины. Звала тебя, но ты меня, наверное, не услышал...

— Ну... да... очень красивый курдистанский ковер... Сегодня купил в Нортвиле, у меня там был деловой обед с людьми от «Форда». Потом я зашел в антикварный магазин и не смог устоять против соблазна. Там еще продавались чудесные часы с боем работы Чонси Бордмена. Я их тоже купил. Идут превосходно, настоящее чудо!

Сисси успокоилась. Брайан собирал часы, серебро, чугунное литье, музыкальные шкатулки и тому подобное. В его коллекции были также дорогие восточные ковры.

— Родная, — Брайан наклонился и поцеловал Сисси в кончик носа, — я и тебя не забыл, купил тебе красивый гребень для волос. — Он вытащил из кармана брюк нарядно упакованный подарок и развернул бумагу.

Сисси вскрикнула от восторга и удовольствия. Основанием гребня служила замершая в прыжке пума, сделанная из оникса и серебра, с аметистами вместо глаз. Сразу видно: старинная вещица, словно вынутая из ларца с драгоценностями герцогини Виндзорской.

— О-о-о... Брайан! Какой чудесный подарок! Как в сказке...

— Возьми. Гребень настоящий!

Сисси рассмеялась.

В агентстве, где она работала, открыто завидовали этим необыкновенным подаркам Брайана. Антикварные драгоценности... Букеты цветов три-четыре раза в неделю. Все было так романтично и изысканно... Казалось, он хотел выразить своими подарками то, что не мог сказать словами.

— Мне эта пума напомнила тебя, — добавил Брайан. — Она такая же великолепная, как ты, Сисси.

«Бонн... бонн... Бонн... бонн... бум-бум... бумм...» — часы отбивали очередной час. Механическая симфония создавала атмосферу сказочного мира Диснея, что всегда пленяло воображение Сисси. Ей нравилось, как разные часы, большие и маленькие, начинали перекликаться, дополняя гармонию звуков, или, наоборот, заглушать друг друга, разговаривая на разные голоса. В доме Брайана никогда не наступала полная тишина: то «тик-так», то «бум-бум»...

Сисси ликовала. Они рады вновь увидеться, счастливы вместе, и между ними нет больше обиды.

— Мне, правда, нужно возвращаться домой. Я волнуюсь об Ароне. Даже не знаю, дома ли он. Ты же знаешь этих мальчишек!..

— Конечно.

— Брай!.. — Сисси снова прижалась к его груди. — Еще один прощальный поцелуй... — Она приподнялась на цыпочках и коснулась его губ.

«Как же я счастлива! В этом мире одиноких людей разве встретишь второго такого, как Брайан?!»

Таких единицы...

Встреча с Брайаном Уайтом была настоящим триумфом. Он появился в ее жизни, когда все казалось таким безысходным... Сисси пребывала в депрессии и уже не верила, что какой-нибудь мужчина сможет так покорить ее.

Восемнадцать месяцев назад Сисси обнаружила у себя затвердение в правой груди. Доктор сказал, что образовалась опухоль молочной железы. Она вычитала, что в таких случаях проводят облучение — так рекомендовали женские журналы. В худшем случае — операция.

После трех операций ей пришлось делать еще и пластическую, чтобы восстановить форму груди. Слава Богу, попался хороший врач, и грудь выглядела округлой, высокой и упругой. Хоть участвуй в конкурсе красоты вместе с чванливыми двадцатилетними красотками — никто бы ничего и не заметил...

Но все это абсолютно не волновало Тома. После пятнадцати лет совместной жизни он бросил ее, когда Сисси еще лежала в больнице.

— Меня угнетает обстановка лечебницы, я не могу на все это смотреть. — Его слова были ей слабым утешением. — Я знаю, что я — дерьмо, но ничем не могу тебе помочь. Меня отталкивают чужие болячки.

Он бросил ее... Сисси в одиночку боролась с раком и старалась не пасть духом.

Потом несколько месяцев она приводила в порядок свои чувства и жизнь. Она то впадала в ярость, то страдала от отчаяния. Чувство одиночества усугублялось страхом за будущее. Сисси было уже тридцать семь, когда она заболела. Такова была реальность, мужчины — и те в такой ситуации взвыли бы от ужаса. Разве она могла тогда даже помыслить о другом сексуальном партнере? Не отпугнет ли ее заболевание нового возлюбленного, как это случилось с Томом?..

Сестра же, наоборот, считала разговор о ее болезни отличной проверкой для возможного претендента на ее сердце.

— Если он спокойно выслушает рассказ о перенесенной тобой операции, — сказала она Сисси, — значит, это уже приличный человек... более чем приличный...

Но сама перспектива такой проверки пугала Сисси. Она чувствовала себя беспомощной, неспособной предпринять новую попытку.

— Не дури, Сисси, — убеждала ее лучшая подруга Энн Тревеньян пять месяцев назад. Энн, высокая живая брюнетка, была довольна своей независимостью и жила одна. — Ты превращаешься в жидкое пюре! Ты же очень-очень приятная женщина, сексуально привлекательная! Все утрясется, и ты снова встретишь мужчину, которого полюбишь.

«Новый мужчина?.. Снова свидания?.. И опять страх остаться одной?..» — Сисси почувствовала спазмы в животе.

— Ты говоришь об этом так, словно я упала с лошади и вновь пытаюсь залезть на нее! Я не смогу, Энн. Просто я еще к этому не готова. Подожду еще годик, потом можно будет вернуться к этому разговору...

— «Подожду годик»? Это только отговорка! — взвилась Энн. — Я, между прочим, и не советовала бы тебе прямо сейчас искать кого-нибудь... Я просто пригласила тебя в гости. Нужно побыть на людях, немного развеяться. За семнадцать лет, Сисси, у тебя не было никаких развлечений!

— Работа была моим развлечением. Работа с людьми, Энн! — Сисси работала в службе социальной реабилитации, помогая людям, потерявшим работу, найти новый заработок.

— Хорошо, хорошо... Но это вовсе не означает, что ты была счастлива. Целый день — говорильня с безработными, потом — домой, и ни одной счастливой ночи, Сисси! Никто не хотел с тобой переспать!

— Энн!..

— Кстати, новости как раз для тебя, детка! — просияла подруга. — Теперь никто не завалит тебя в койку, даже если очень сильно тебя захочет! Все боятся СПИДа, и вообще мужики перестали спорить между собой, что трахнутся с понравившейся им бабой...

— Я не могу, Энн... ну... просто переспать с кем-то. Мне это не нужно. Я не испытываю желания близости с мужчиной.

— Ты попробуй, а потом посмотрим!

— Не хочу пробовать.

— Только разок! С тебя же не убудет от одной ночи...

В клубе «По пятницам», где собирались одинокие мужчины и женщины, периодически устраивались банкеты.

— У нас там более полутора тысяч членов, — сообщила Энн.

Сама она в разное время входила в совет учредителей клуба, часто там тусовалась и завела кучу друзей.

На этот банкет пригласили астролога, который рассказывал о влиянии звезд и планет на соединение судеб людей. Сисси уселась за крайним столиком, разглядывая других посетителей.

Худосочные тридцатилетние женщины, располневшие матроны в широких блузах, мужчины-коротышки с усиками, удивительно привлекательные мужики с холодным выражением глаз... Некоторые представители сильной половины человечества перехватывали ее взгляд, но Сисси тут же смущалась и отводила глаза.

Короче говоря, здесь ей было страшно неуютно.

К десяти часам диск-жокей установил оборудование, и Тина Тернер запела свою песенку «Запотевшие окна». Через несколько минут комната наполнилась танцующими парами.

«Как они так быстро нашли себе партнеров?» — удивилась Сисси.

Она чувствовала себя не в своей тарелке. На работе ее считали компетентным специалистом, она справлялась с проблемами лучше многих других. Ей приходилось общаться с сотнями клиентов, контактировать с сотрудниками отделов кадров фирм, предлагающих людям работу, вести занятия на курсах социальной адаптации и давать индивидуальные консультации.

А здесь, в клубе, ей не с кем было поговорить, да она и не знала, о чем. Как общаться с этими людьми? Потенциальными любовниками, если называть вещи своими именами. Что им сказать, чтобы не выдать свой страх и неуверенность? На какие потайные кнопки надо нажимать, чтобы завязалось знакомство? И где эти «кнопки» расположены? А если ты на что-то вдруг решишься, сделаешь свой выбор, а он вдруг откажется иметь с тобой дело?!

Она заметила, как одна миловидная дама лет сорока восьми сама подошла к седовласому мужчине и сказала ему что-то. Тот покачал головой и, как показалось Сисси, извинился перед дамой за свой отказ. Она, улыбнувшись, отошла в сторону. По мнению Сисси, улыбка совсем не подходила к данным обстоятельствам. Женщина должна была бы почувствовать неловкость и смущение.

«Боже! Ей ведь отказали...»

Как мог этот засохший стручок отказать такой симпатичной женщине? Все мужчины здесь теперь представлялись ей самодовольными хамами.

Неловкость и дискомфорт переросли в нервозность и панику. Сисси встала из-за стола и направилась к выходу. Она была еще не готова к подобному испытанию. Это место не для нее.

— Похоже на зоопарк, правда? — услышала Сисси за спиной мужской голос. — Они позируют, выставляя напоказ свои прелести!

Сисси вздрогнула и обернулась.

Ему было за тридцать, это был высокий привлекательный мужчина, немного похожий на какого-то героя из нашумевшего недавно фильма. Густые, чуть вьющиеся светлые волосы, голубые глаза, прямые тонкие брови, аристократический нос, четкий рисунок губ.

Он был самым привлекательным мужчиной на этой вечеринке. Просто красавец! Сисси неосознанно поправила прическу, убрав со лба свалившуюся прядь светлых волос.

— Меня зовут Брайан Уайт, — представился он. — Я не люблю кличек и не придумываю их для других. А как вас зовут?

— Сисси Дэвис. Вернее, Сесилия Дэвис, — поправилась она. — Я впервые здесь и боюсь, что не готова искать знакомство таким образом. Собираюсь уже уходить...

— Уходить? — переспросил Брайан, видимо удовлетворенный таким решением. — Могу я по крайней мере предложить вам что-нибудь выпить перед тем, как вы уйдете?

Ей было приятно это предложение, хотя нервную дрожь Сисси так и не смогла унять. В горле стоял острый ком, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

«Уильям Харт, — вспомнила она имя актера, — вот на кого он похож... Выпить? Что ж, бокал вина был бы очень кстати...»

Позднее в дамской комнате Сисси столкнулась с Энн. Женщины толпились возле умывальников и прихорашивались перед зеркалом. Остро чувствовался смешанный запах лака для волос, парфюмерии, надежд и страха.

— Ну и как, Сай?.. — спросила подруга таким тоном, будто сразу поняла, что с ней произошло. — Похоже, ты встретила настоящего мужика... А?.. — Энн, которой такие встречи были не в новинку, подправила макияж перед зеркалом. На ее щеках прибавилось румян.

Сисси охватывали то испуг, то взрыв нервного веселья. Одного появления Брайана было достаточно, чтобы у нее все перепуталось в голове. Он действительно ее заинтересовал. Потрясающая неожиданность!

— Да... О-о-о, Энн... Он такой красавец... Пригласил меня пообедать с ним в понедельник в «Куперс армс».

— Ну так и сходи с ним! Нечего тебе отсиживаться в одиночку. За обедом он тебя не съест. Это безопасно! Хорошо, что ты с ним познакомилась. Надеюсь... Я уже видела его здесь раньше. Его имя?

— Брайан Уайт. Вроде он работает инженером в фирме, производящей салонное оборудование для автомобилей, и занимается расширением ассортимента продукции. Говорит, что это очень интересная работа... Энн!.. — Сисси схватила подругу за локоть. — Энн, я не знаю, хочу ли я этого... У меня сводит живот, как только я себе представлю нас вдвоем... А что, если... то есть, я хочу сказать... как мне поступить, если он предложит... Что я ему скажу?.. — О своем заболевании, хотела добавить Сисси, но Энн перебила ее.

— Не говори ему ничего, детка. Не сейчас... Ты совершенно не обязана обсуждать свои интимные проблемы с первым встречным! Возможно, вы и встретитесь-то всего один раз. Или отношения у вас не зайдут так далеко...

— О-ой... — У Сисси подкашивались ноги.

— Сай, не умирай! Просто сходи с ним и насладись обедом и его компанией. Во время вашего разговора внимательно слушай, что и как он скажет. Все мужчины обязательно выдают свои скрытые мысли. Слушай и не упусти момент.

Сисси нервно рассмеялась.

— Ты имеешь в виду, что он может оказаться психом или кем-то в этом роде?

Глаза Энн засветились от неудержимого смеха.

— А может, он из тех парней, которым подавай шесть разных женщин на неделе! Или он кончает при виде женского нижнего белья... А вдруг он прячет за толчком цепи и кнут? Или того похуже...

Сисси хихикнула и швырнула в Энн скомканную бумажную салфетку, попав ей прямо в вырез нежно-голубой шелковой блузки.

— Если его настоящее имя — Норман Бэйтс, обещаю тебе больше с ним не встречаться! — Но ее настроение тут же вновь упало, Сисси уже готова была расплакаться. — Серьезно, Энн!.. Не могу поверить, что я действительно ему понравилась...

 

2

Сисси возвращалась домой.

Диск полной луны повис в темноте, как яичный желток в черном кофе. Его тусклый свет придавал редким прохожим жутковатый вид крадущихся по карнизу лунатиков.

Провинциальные улочки погрузились во мрак и тишину сентябрьской ночи, только из-за занавесок просвечивали голубоватые полоски света от включенных телевизоров да какой-то одинокий прохожий метался по дороге, выкрикивая имя своей куда-то запропастившейся собаки.

Улыбаясь, Сисси почти летела, сжимая в кармане ониксовый гребень. Как же чудесно он будет смотреться с ее новым, купленным на прошлой неделе платьем! Надо признаться, у Брайана изысканный вкус...

Уже через пять минут она оказалась около своего трехэтажного домика, окруженного молодыми березками, дубками и елями. Маленькие деревца причудливыми пятнами выделялись на фоне стен, ветки и листья перешептывались в темноте. Создавалось впечатление, что кто-то шелестел бумагой.

Сисси сразу заметила, что в доме везде горел свет, хотя она оставила включенными только две лампочки, чтобы Арон, когда вернется из футбольного клуба, не споткнулся впотьмах.

Сисси намеревалась немедленно побеседовать с сыном о его отношениях с Брайаном. Предыдущие попытки завести разговор на эту тему успеха не имели, и она боялась, что эта возникшая, как ей казалось, на пустом месте проблема отдалит от нее Арона.

Сисси вошла в прихожую и выложила гребень на столик перед зеркалом, где стояла ваза с роскошными темно-красными розами, присланными Брайаном два дня назад.

Зазвонил телефон, и Сисси кинулась к трубке, ожидая услышать голос Брайана.

— Алло!

— Это я, детка...

Вот уж с кем ей не хотелось сейчас говорить, так это с бывшим мужем Томом, бросившим ее в такое тяжелое время! Сердце болезненно забилось, и желудок опять заныл.

— Я звонил пять раз, — заявил тот раздраженным тоном, — но ты не брала трубку.

«Я что, должна ему докладывать, где была?» — неприязненно подумала Сисси.

— У меня были занятия по аэробике.

— Аэробика? Ужимки и прыжки? — съязвил Том. — Хочешь стать похожей на Джейн Фонду?

Сисси ничего не ответила.

— Правда ведь хочешь, Сай? Фонда выглядит отлично, а тебе не терпится снова попасть под венец. Так? Ну ладно, все это ерунда! Я хотел тебе сказать, что не собираюсь платить алименты всю свою жизнь...

— Том! — попыталась она прервать его.

— Нет, ты послушай! У меня большие перемены на работе, мы начинаем важный проект. Вот почему я звоню тебе.

— А при чем здесь я? — спросила Сисси, хотя уже догадывалась, каков будет ответ.

— Знаю, как переживает Арон, но он уже большой мальчик, ему пятнадцать...

Сисси едва не разревелась от злости. За что Бог послал ее сыну такого отца? Он даже не знает точно, сколько Арону лет!

— У него был день рождения в мае, Том, четыре месяца назад. И Арону исполнилось четырнадцать, а не пятнадцать. Я поняла, что ты не собираешься завтра к сыну. Ты же нашел работу! Тебе подсунула ее твоя двадцатилетняя подружка? И вообще, чего ты от меня хочешь? Ты же предпочитаешь проводить время с ней, а на сына тебе наплевать.

— Ну, хватит претензий! — взорвался тот.

Но Сисси, измученная за год его нападками, уже не могла сдержать себя.

— Я на прошлой неделе ходила на родительское собрание, и учителя Арона сказали мне, что мальчик становится неуправляемым, он огрызается, хамит, безобразничает в классе, а тебе хоть бы что!

— Безобразничает?!

— Ты знаешь, что я хочу сказать. Не его вина, что у нас все так получилось. Мальчик ни в чем не виноват, но расплачивается за наши отношения. Разве не так? Почему он должен страдать оттого, что его отец...

— Хорошо, хорошо!.. Я тебя понял, Сисси. Ты хочешь свалить всю вину за то, что происходит с Ароном, на меня. Ты хочешь знать, почему я иногда не могу с ним встретиться? Меня все это угнетает — вот почему. Я нахожусь в тоске всю неделю до встречи с ним и еще неделю после.

Сисси хотелось крикнуть ему в трубку: «Да, это ты виноват! Ты все начал! Я хотела сохранить наш брак, но ты, видите ли, не мог оставаться с женщиной, заболевшей раком. Это тоже тебя «угнетало», подлец! А в результате страдает ребенок».

— Итак, ты не заберешь Арона завтра, правильно я тебя поняла?

— Нет, я не смогу, Сисси, у тебя вообще-то совесть есть? Мне приходится заново налаживать жизнь, у меня заморочка на работе. К тому же я пахал все шесть дней и хочу отдохнуть.

— Отлично! — неприязненно произнесла Сисси. — Я так и скажу сыну: папаша не сможет с тобой встретиться, он слишком устал.

— Совсем спятила? Успокойся! Скажи мальчику, что я позвоню ему на следующей неделе. Куплю билеты, и мы сходим куда-нибудь, например, в «Силвердум» на соревнования по борьбе. Завтра же я велю своей секретарше позвонить агенту...

«Своей секретарше?!» — на языке ее вертелся десяток крепких слов, но она посчитала недостойным реагировать на его вранье.

— Если ты не можешь быть хорошим отцом, останься хотя бы посредственным родителем, не издевайся над чувствами Арона. Это все, о чем я прошу. — Сисси в сердцах бросила трубку на рычаг.

Все еще в ярости после разговора с Томом, Сисси устроилась за столом на кухне, собираясь сосредоточиться и перечитать свой отчет шефу Квинту Флэннери.

Около половины клиентов их агентства находили работу с помощью национального компьютерного банка данных, но в немалой степени это была личная заслуга Сисси.

Не успев остынуть, она нервно переписывала раздел докладной, все время мысленно возвращаясь к разговору с Томом. Чувство жалости к себе постепенно иссякало. Ведь теперь у нее был Брайан! Он любит ее, не обращая внимания на заболевание Сисси, да еще и находит ее сексуально привлекательной... Что касается Арона, она постарается, чтобы мальчик смирился с появлением отчима. У нее начнется новая семейная жизнь! Господи, как же ей хотелось все забыть и начать жить заново!

Опять затрезвонил телефон. Она кинулась к трубке.

— Сисси, ты что такая взъерошенная? — раздался веселый голос Энн.

— Только что разговаривала с Томом, — призналась Сисси.

— С Томом Терки, самым большим мерзавцем на западе, — уточнила Энн.

— Мерзавцы — всемирное явление, — сказала Сисси, стараясь расслабиться. — Поверишь ли, он снова отказался встретиться с Ароном! Я больше не верю этому ублюдку. Как он может быть таким жестоким к собственному сыну?

Подруги продолжили в том же духе, поливая желчью мужчин с их эгоизмом. У Энн был богатый опыт в отношениях с сильным полом. Она постоянно затевала любовные интрижки, полные телефонных перезвонов, свиданий, приглашений и сумасбродства. Сисси хохотала, слушая ее порой немного циничные рассказы об очередном похождении, и всякий раз мужская глупость и самовлюбленность становились предметом их пересудов и злых шуточек, хотя смех-то был «с привкусом мыла во рту». Но все же Энн оставалась неисправимой оптимисткой.

— Ну, как у тебя с Брайаном? — поинтересовалась подруга. Уже двадцать минут они трепались по телефону. — Расскажи мне, что происходит с двумя влюбленными пташками. Первые восторги еще не прошли?

Сисси уже готова была поделиться с Энн своими сомнениями насчет увиденного — это когда Брайан, как ей показалось, перетаскивал из машины что-то тяжелое, завернутое в ковер, — но решила, что не стоит рассказывать свои глупые фантазии.

— Знаешь, у нас была небольшая размолвка из-за Арона. Мой сын назвал его то ли «утиноголовым», то ли «утиной рожей» или чем-то в этом роде, и Брайан, конечно, обиделся. Не могу поверить, что мальчик мог так измениться в худшую сторону.

— «Утиная рожа»?! — восхищенно расхохоталась Энн. — У твоего парня значительно расширился словарный запас, дорогая! Я помню, как он совсем недавно носился с двумя пластмассовыми пистолетиками и орал во все горло: «Вам! Бам! Бам!»...

— Да, он был таким милым!

— Он и сейчас не так уж плох. Ну что ты хочешь, четырнадцать лет — переходный возраст, ломается и голос и характер.

Сисси рассказала о том, что мальчик не хочет даже допускать мысли о появлении в их семье отчима, о реакции Брайана на грубые выпады против него.

— Он был таким послушным, хорошо воспитанным ребенком, — расстраивалась Сисси, — а теперь стал таким грубым, нервным, несдержанным!

— Он еще не посылает тебя куда подальше?

— Нет... Слава Богу, этого в свой адрес я еще не слышала. Со мной он старается контролировать себя.

— Поживем — увидим... Вообще-то, я не знаю, Сай, но... Ты видела мужиков, которые не говорят: «Г... Твою мать...!» Или: «Пошла на...!»? Думаю, таких и не бывает... По-моему, тебе нет смысла переживать из-за стычки с Брайаном, хотя это, конечно, неприятно. Ты твердо наметила дату свадьбы? Двадцать шестое декабря? Совсем мало времени остается, всего пара месяцев. Я бы посоветовала тебе не спешить с решением и получше проверить ваши чувства.

— Что ты имеешь в виду, Энн? — еще больше огорчилась Сисси. В голосе Энн она почувствовала странный намек на недоверие к Брайану.

— Слишком уж он хорош, чтобы это было правдой, Сай. Он что, ни разу не был груб с тобой? Я много думала о вас. Он просто подозрительно безупречен!

— Энн!..

— Он ни разу не подарил тебе что-то пустяковое или какую-то дешевку, которая бы тебе не понравилась. Он хоть раз приходил к тебе на свидание без цветов? Прости, Сай, но если бы он присылал тебе поменьше цветов, мне бы он больше понравился. Как-то все это очень странно, неестественно... Я еще понимаю, когда мужики так ведут себя в первые дни. Но представить себе, что он будет таким всегда, при всем желании не могу. Тебе не кажется, что он действует автоматически? Чего ему стоит дать указание своей секретарше позвонить в цветочный магазин? И вот ты получаешь каждые два дня свежий букет...

— Я уверена, Энн, он сам заказывает цветы. Он никогда не говорил, что перепоручает такие вещи своей секретарше.

— Ну хорошо, посмотрим... Извини, если задела тебя. — Энн чувствовала, что немного переборщила со своими сомнениями. — Так мы пойдем с тобой в кино на этой неделе? — они заранее договаривались пойти в кино вчетвером: Сисси с Брайаном и Энн с ее нынешним ухажером Лэрри Уотсом.

— Планы не изменились, — подтвердила Сисси.

— Будет дивная комедия. Кстати, интересно, твой Брайан вообще умеет смеяться? Его не смущают сальные шуточки и неприличные слова? Я хочу сказать, не испортим мы твоего парня?

— С Брайаном все в порядке, Энн. Что с тобой происходит сегодня?

— Да ничего особенного... Нет, правда! Все дело в моей обычной недоверчивости, Сай. Я просто хочу, чтобы у тебя было все хорошо.

Сисси решила сменить тему, да и вообще разговор с Энн стал ее немного раздражать. Они знали друг друга с колледжа и получали удовольствие от своей дружбы, что не так часто случается. Каждая из них могла всегда рассчитывать на искреннюю поддержку и понимание со стороны подруги, и обе ценили это. Но сейчас слова Энн были для Сисси неприятны и рождали какие-то смутные сомнения, в которых она не могла пока разобраться. Да и с бумажками пора было заканчивать...

Но, повесив трубку, Сисси занялась не бумажками, а букетом роз: убрала подвядшие лепестки, сменила воду в вазе — ей нравилось ухаживать за цветами Брайана. Сегодня вечером это удовольствие было, к сожалению, подпорчено болтовней Энн.

Подруга обладала трезвой житейской мудростью. Сисси всегда ценила ее мнение. Поэтому их разговор все же заставил ее задуматься. Что так настораживало Энн в Брайане? Разве это не она заставила Сисси вылезти из своей норы, пойти на вечеринку, где она познакомилась с Брайаном?

А между тем Арона все еще не было дома. Сисси стала уже сильно волноваться, куда пропал сын. Без пяти двенадцать она услышала перед домом раскаты рок-музыки, громкие голоса подростков, смех. Она выглянула в окно и увидела старенький потрепанный «меркьюри» шестнадцатилетней Хитер Пи-кард, нередко подвозившей Арона до дома и развозившей других друзей своего брата после футбольных тренировок.

Значит, сейчас придет Арон... Но его все не было; Сисси вышла на крыльцо и окликнула сына. Наконец он появился.

— Разве я тебе не говорила, что ты должен вернуться не позднее одиннадцати? — накинулась на него мать.

— Ты сказала: до двенадцати, — запротестовал Арон, бросая куртку на кресло. Она пролетела мимо и свалилась на пол.

Сисси разглядывала сына, желая понять, что у него на уме. Он казался зеленым юнцом в свои четырнадцать. Невинное, кроткое выражение лица. Он еще ни разу не брился. Округлая мордашка с веснушками, длинные ресницы часто моргают, темные густые волосы спутались... Но занятия спортом быстро формировали его юношескую фигурку, Арон окреп и нарастил мускулы.

— Подними, пожалуйста, свою куртку, ей место в стиральной машине, — мимоходом сказала Сисси.

— Конечно! — Арон схватил куртку и на этот раз более метко запустил ее в кресло, изображая знаменитый бросок Изии Томаса в баскетбольную корзину.

— Эй! — подбодрил себя Арон. — Как тебе это нравится, парень? Отличный бросок!

Несмотря на раздражение, вызванное его поздним появлением, Сисси невольно улыбнулась, но тут же ее лицо опять приобрело строгое выражение.

— Я сказала, ей место в пакете с грязным бельем, Арон. И я хочу с тобой поговорить о твоем вчерашнем поведении с Брайаном. Ты позволил себе обидеть взрослого человека и употреблял выражения, которых я не допускаю в своем доме. Какое ты имеешь право так разговаривать с Брайаном или любым другим гостем?

— Ну вот, опять все сначала, мам...

— Что значит: «Опять, мам»?! Арон! Брайан тебя не обидел, он ничем тебе не угрожает. Ты поймешь это, когда вы лучше узнаете друг друга. Так почему же ты так себя ведешь? Он любит меня и пытается понравиться тебе, а ты все принимаешь в штыки.

Арон уставился в пол, на лице его сменяли друг друга разноречивые чувства: хмурость и потаенная боль, сомнение и возмущение — и снова непонятная боль.

— Арон, — сказала Сисси с нежностью в голосе. — Чем он тебе так не нравится? Есть какая-то причина?

— Нет. Ничего.

— Тогда в чем же дело?

В этом его «ничего» было слишком много намешано! Наверное, большинство разведенных матерей вынуждены вести подобный разговор со своими детьми, пытаясь получить ответ... который заранее известен.

Арон поднял глаза на мать. Они стали влажными.

— Послушай, мам, мне действительно жаль... Я... я расстрою тебя, но он мне совсем не нравится... От него воняет...

Это объяснение было настолько детским, что Сисси даже опешила.

— Воняет?! Ты с ума сошел, Арон!..

— Ну, я же сказал тебе, мне очень жаль... Ты купила виноград сегодня? Он сладкий? Ты же знаешь, я не люблю кислый виноград, от него болит живот — это косточки начинают прорастать, — Арон подбежал к холодильнику, достал пакет с красным сладким виноградом без косточек и собрался уже укрыться в своей спальне, показывая, видимо, что их разговор окончен.

— Возьми тарелку для огрызков! Я не собираюсь больше выгребать мусор из твоей комнаты. Знаешь, Арон...

Но не успела она закончить фразу, как сын, набив рот, уже скрылся в своей комнате, откуда послышалась включенная на полную громкость музыка «Ганз энд Роузиз» — он всегда так делал, желая отгородиться от нравоучений.

Сисси снова уселась за свой отчет. Тяжело было у нее на душе. Единственное, что стояло между ней и Брайаном, был сын... и еще сомнения, посеянные разговором с Энн.

Когда Брайан впервые пригласил ее на обед, Сисси кольнуло неприятное впечатление: официантка, принимая заказ, принялась флиртовать с ним, поигрывая бедрами и строя ему глазки. Брайан с интересом наблюдал за нагловатой полногрудой молодой соблазнительницей, хотя позже все его внимание было приковано только к Сисси. Он не отрывал от нее глаз, словно других женщин и не было в зале.

Сисси была возбуждена его вниманием, ей льстила его обходительная манера ухаживания. Однако его взгляды почему-то вызывали тревожное ощущение. Она понимала, конечно, что он не монах и наверняка еще имел отношения и с другими женщинами, что могло стать преградой для возникающих глубоких чувств.

— Вы всегда жили здесь? — поинтересовался Брайан.

Сисси рассказала о своей жизни. Провинциальное существование казалось ей ужасно скучным.

— А вы откуда приехали в Рочестер? — спросила Сисси.

— Я родился на севере Мичигана, — ответил Брайан после минутного размышления. — В маленьком городке, который и на карте-то не обозначен.

Сисси заинтересовалась.

— А как он называется? Я путешествовала по Мичигану — возможно, была и в вашем родном городе.

— Это рядом с озером Хоутон... Вам когда-нибудь говорили, что у вас глаза как у кошки? С изумительными золотыми прожилками!

— Кошачьи глаза? — рассмеялась Сисси. — Нет, никто не говорил. Вы первый.

Она доверила Брайану свою тайную мечту: открыть когда-нибудь свое собственное агентство.

— При условии, конечно, что я выиграю деньги в лотерею — начальный капитал, — пошутила Сисси. — А если серьезно, я могла бы заставить платить компании. Детройт, например, — чудесный город, но там сотни тысяч безработных...

Оказалось, у них много общего. Оба любили антикварные вещи, хотя к Сисси они попадали разве что случайно. Еще — танцы. Они обожали вальс. И Сисси, и Брайан посещали лекции в Мичиганском университете, только Брайан учился там на четыре года позже. К тому же, как выяснилось, Брайан жил в нескольких кварталах от нее, совсем близко.

— Так мы еще и живем в одном районе? — задала она глупый вопрос, неожиданно разволновавшись из-за этого открытия, будто речь шла о сигнале из космоса.

— Вы знаете, где находится Попла-вэй?

— Ну конечно, отлично знаю! Я часто там прогуливаюсь.

— А рядом — Попла-серкл, там в тупике всего три дома. Сзади проходит улица Пайнт-Крик.

— Чудесно! — Сисси покраснела. Как будто это обстоятельство что-то значило для продолжения их отношений...

Брайан стал рассказывать об антикварных часах, которые он давно собирает.

— У меня в доме их целая коллекция. Я покупаю часы и продаю их. Сам научился ремонтировать. Это очень увлекательное дело, умирающее искусство.

Они не успели заметить, как пролетели полтора часа.

— Я увижу вас снова? — спросил Брайан, когда Сисси заторопилась на работу — их обед слишком затянулся.

Она была очень довольна, когда Брайан попросил разрешения ей позвонить, но тут же занервничала.

— Конечно. Только я должна предупредить вас: я давно не ходила на свидания. Ни разу за последние шестнадцать лет. Все забывается, и для меня это сейчас внове, поэтому я, честно говоря, не знаю правил.

— Я все же позвоню вам, Сисси. Запишите, пожалуйста, ваш телефон.

Сисси вытащила из сумочки визитную карточку и написала домашний номер. Она дважды проверила правильность цифр, прежде чем отдать карточку Брайану.

Так было странно: тридцатисемилетняя женщина, а заволновалась как девчонка!

— Спасибо, — он убрал визитку в бумажник, словно это была ценная бумага. — Вы очень, очень милая...

Они распрощались. Радостная Сисси торопилась в агентство. Мысленно она повторяла слова Брайана: «Очень, очень милая, очень-очень...»

Неужели это действительно так? Что бы он сказал, увидев ее голой? И тогда бы он посчитал ее «очень милой»? Или отвернулся бы от нее, увидев восстановленную грудь? Конечно, хирург постарался, и она выглядела отлично, но все же была не такой, как раньше. Ненастоящая, что ли...

Вернувшись в тот день вечером домой, Сисси обнаружила у дверей девушку-рассыльную с огромным букетом из голландского цветочного магазина. Он был такой огромный, что девушку за ним было почти не разглядеть.

— Не может быть, чтобы они были для меня! — воскликнула Сисси, не в силах от удивления даже выдавить вежливую улыбку.

— Цветы для вас, если вы — миссис Сисси Дэвис.

— Да, это действительно я... О... невероятная красота! Поверите ли, мне никто не дарил цветы уже лет десять!

— Что ж, возможно, этот букет компенсирует вам такое долгое ожидание, — улыбнулась девушка. — Просто радуйтесь им!

Сисси внесла букет в дом. Усевшись за кухонным столом, она осторожно сняла обертку и поставила прекрасные белые розы на длинных ножках в высокий антикварный молочник, который, как ей казалось, лучше всего подходил к таким цветам в качестве вазы.

Затаив дыхание, Сисси пересчитала розы. Их было четыре десятка! Наверняка они стоили больше, чем ее молочник. Почему он так потратился на женщину, которую едва знал?!

«Боже мой! Неужели я ему так понравилась? Нет, не может быть! А если это не просто знак внимания?..» — с надеждой подумала Сисси.

Было уже полвторого ночи, когда Сисси все же закончила работу над докладной. Снаружи усилился ветер, оконные стекла мелко дрожали под его напором.

Сисси обошла дом, погасила свет и заглянула в спальню сына. Арон раскинулся поперек кровати, так и не раздевшись. Она знала, что будить его бессмысленно, мальчик спал очень крепко, и решила его не беспокоить. В конце концов, что случится, если он одну ночь поспит в джинсах и футболке?

Сисси проверила замок на входной двери и оконные задвижки. Пока она была замужем за Томом, это входило в его обязанности. Теперь Сисси все приходилось делать самой... Она подергала шпингалеты. Кое-где на оконных рамах разболтались шурупы. Не облегчит ли это неизвестному попытку проникнуть в ее дом? Хотя для опытного взломщика это не имеет значения.

Одиночество усиливает тягу к безопасности. Мир начинает казаться враждебным, пугающим. Даже присутствие Арона не снимало чувства неприятного беспокойства. Все-таки он еще слишком юный мальчик, чтобы защитить ее, он все еще не расставался со своими игрушками, которыми была полна его комната...

Она закончила «обход безопасности» и поднялась на второй этаж в свою спальню.

После ухода Тома Сисси все здесь переделала, стараясь уничтожить следы присутствия бывшего мужа. Из комнаты исчезли тяжелые книжные полки Тома, телевизор, включенный иногда до трех часов ночи. На стенах появились новые обои с рисунком полевых цветов, на кровати и креслах — шелковые подушки, расшитые вручную.

Теперь это была только ее комната, уютное и безопасное убежище одинокой женщины. Сисси прикрыла форточку, отгородившись от тоскливо завывающего снаружи ветра.

Она потянулась и стала раздеваться. Ей показалось, что в комнате метнулась чья-то тень, но это было всего лишь ее собственное отражение в зеркале...

Сисси так беспокоилась в ожидании момента, когда Брайан впервые увидит ее раздетой! Целыми днями она ничего не ела, не могла уснуть. Мозг сверлила мысль, какой будет его реакция, когда Брайан заметит ее грудь. Один мужчина уже сбежал от нее из-за этого. Может, и у других возникнет такое же отталкивающее впечатление?

Они лежали ночью на кровати, когда она наконец набралась мужества и сказала Брайану:

— Я... я должна тебе кое в чем признаться... Брайан, мне сделали операцию, очень серьезную операцию... — слезы потекли по ее щекам, когда Сисси, с трудом подбирая слова, рассказывала о своем заболевании, о пластической операции. Брайан молча слушал ее. В полумраке она не могла прочесть по его лицу, как он отнесся к ее признанию.

О Боже, как она боялась в этот момент его потерять! И зачем она только заговорила об этом? Какая непростительная ошибка!

— Они не должны были с тобой так поступать, — неожиданно сказал Брайан. — Это несправедливо.

Сисси удивленно уставилась на него. «Он думает, что я должна была отказаться от операции?..»

— Я должна была на это пойти, Брайан! — выпалила Сисси. — У меня ведь есть сын, и мне только тридцать семь. Я хотела жить. Я рада, что пошла на это. И снова соглашусь, если в этом будет необходимость. Главное — выжить...

Они молча смотрели друг на друга, и она чувствовала жуткое отчаяние. «Если бы он только видел, как хорошо восстановили мне грудь! Или его пугает сама мысль, что она искусственная?» Она схватила руку Брайана и прижала к своей правой груди. Силиконовый имплантант был мягок и упруг на ощупь.

— Вот, потрогай... почувствуй меня...

Его рука мягко двигалась, чуть сжимая ее грудь.

— Чудесно, — сказал он немного удивленно.

— Да! Хотя немного отличается от левой...

Он снова провел рукой по ее груди.

— Даже трудно поверить, совсем как настоящая!

— Да.

— Она не болит? Не беспокоит тебя?

— Нет, совсем нет. Я даже не замечаю разницы.

— А ты чувствуешь мое прикосновение?

— Не везде, — ответила Сисси, — сосок не имеет чувствительности. Но... — страх и сомнения вновь победили ее решимость быть честной до конца, — ведь это не так важно. Правда?! Брай!

Брайан обнял и прижал ее к себе.

— Все в порядке, Сисси. Это же не твоя вина. Тебе сделали новую грудь, но для меня ты вся... настоящая, целая, как бы это сказать... И я считаю, что ты прекрасна.

Ожидавшая самого плохого Сисси, взволнованная его нежностью, расплакалась. Тихие всхлипывания сменились рыданиями, которые сотрясали все ее тело.

Брайан уложил ее на спину и, обнимая, крепко поцеловал в губы. Он что-то прошептал ей на ухо о Божьей воле, она не расслышала слова, но теперь это и не имело значения. Главное — он принял ее такой, какая она есть, не испугался, не оттолкнул ее!

...Сисси отошла от зеркала и, надев ночную сорочку, улеглась в постель.

Она уже собиралась погасить свет, когда позвонил телефон.

— Сисси? — это был Брайан. — Ты еще не спишь?

— Только легла, любимый, — ответила Сисси, обрадованная его звонком.

— Я люблю тебя, дорогая. Помни об этом всегда...

 

3

Сисси проснулась. Воскресное утро было испорчено противным холодным дождем, хлеставшим в окна.

Она оставила еще не проснувшемуся Арону записку, накинула плащ и выбежала из дома. Туман стелился по округе как опустившееся на землю облако, оставляя на языке кислый металлический привкус. Соседская колли увязалась за Сисси, как бы провожая ее. Вскоре она отстала и вернулась к дому, а Сисси свернула на Попла-вэй, едва не поскользнувшись на куске раздавленной тыквы, брошенном кем-то на мостовую. Отсюда совсем недалеко до Пайнт-Крик. Туман здесь был более густой и водянистый.

Сисси прищурила глаза, стараясь рассмотреть впереди дом Брайана, но в плывущем голубоватом дыме виднелись лишь расплывчатые контуры деревьев.

Они увидятся снова только через девять часов. Брайан согласился пойти в кино со странной неохотой, но потом даже предложил всем четверым встретиться и выпить у него дома. Скорее всего, он закажет закуски, как и обычно, в местном ресторанчике «Макс энд Эрма»...

На перекрестке с бульваром Уолтон Сисси бросила в газетный автомат двадцатипятицентовую монету и вытащила воскресный выпуск «Ньюс энд фри пресс». Она быстро перелистала первые страницы, тут же намокшие под ослабевшим моросящим дождиком.

Кого-то подстрелили у «Ромулоса», жертва находится в больнице в критическом состоянии... Ее внимание привлек небольшой заголовок в колонке криминальных сообщений.

«Пропала женщина из Ройал-Оука после погрома в ее доме.

Когда двадцатишестилетняя медсестра Эбби Тайс не ответила на звонок в дверь, ее одиннадцатилетняя племянница проникла в дом через окно и обнаружила очевидные признаки страшной кровавой драки.

«Это было ужасно, — рассказала Диана Орхит, мать девочки, ученицы Паркеровской начальной школы в Ройал-Оуке. — Создалось впечатление, что в доме кто-то крушил все вокруг бейсбольной битой. Везде разбитая посуда, стекло, даже мебель вся разбита».

Диана Орхит сказала, что дочь прибежала домой и позвала ее в дом сестры. Девочка искала Эбби Тайс в доме, но ее там не было. Они вызвали полицию.

«Для нас это такой шок! Эбби всегда была хорошей тихой девушкой, у нее не было врагов, она не была замешана ни в чем плохом, никогда не принимала наркотики... Просто не могу представить, что кто-то мог сделать с ней такое!» — сказала миссис Орхит.

В полиции сообщили, что подозреваемых в этом преступлении у них нет. Следователь Эндрю...»

Сисси поежилась и не стала читать дальше, она не любила страшные истории. Сразу становилось неуютно в этом жестоком мире.

Свернув газету, она побежала. Насколько лучше было бы ей сейчас дома!..

По пути домой она встретила Джона Пикарда, возившегося у одной из своих четырех машин. Пикард был соседом Сисси — их дома стояли рядом — и отцом лучшего друга Арона, Дастина.

Одетый в старую спортивную куртку шестидесятилетний Джон заметно поседел за последнее время. Хотя он и работал инженером на одном из заводов «Дженерал моторс», собственную машину никак не мог довести до кондиции. Отец троих подростков, Джон уже год как овдовел.

— Привет, Сисси! — окликнул ее Пикард.

— Здравствуй, Джон, — отозвалась Сисси.

Пикард бросил инструмент в ящик и пошел навстречу соседке.

— У тебя есть свободная минутка? Должен сказать, что и при этом потопе ты выглядишь отлично, — он окинул ее оценивающим хитроватым взглядом.

— Я предпочла бы сейчас сидеть в теплом доме, — ответила Сисси без особой охоты продолжать разговор.

— Извини, что задерживаю тебя. Я только хотел перемолвиться словцом о наших ребятах. Ты же знаешь, они в том возрасте, когда беда подстерегает их на каждом шагу. Им на все наплевать, и это увеличивает опасность...

— Опасность? — спросила она в тревоге. Арон ежедневно общался с сыном Пикарда и еще несколькими мальчишками. Если у Дастина Пикарда какие-то неприятности, значит, это касается и Арона. — Что случилось? О чем вы говорите? Какая опасность?

Джон Пикард откашлялся.

— Я не знаю точно, но... я думаю, это они разбивают в округе почтовые ящики, разбрасывают тыквы... И все такое прочее...

— Ломают почтовые ящики? — Сисси забеспокоилась еще больше.

— Они сбивают их машиной. Это я и пытаюсь сейчас выяснить. У машины моей дочери разбит передний бампер, смят в лепешку! Я предупредил Дастина, что оторву ему голову, если поймаю его за этим занятием.

Мальчикам было всего по четырнадцать. Они не имели водительских прав, но тайком от Хитер, шестнадцатилетней сестры Дастина, уезжали на ее машине погонять по улицам. Сисси не могла себе представить, что ее сын мог участвовать в каком-то уличном разбое. Она с возмущением выслушала предположение Джона, сразу все отрицая.

— О нет, Джон! Только не Арон. Он не может этим заниматься!

Взгляд Джона выразил сомнение.

— Дорогая, мальчишки в их возрасте способны на все что угодно, у них ветер в голове. Послушай, я тут подумал, что мы с тобой могли бы встретиться как-нибудь, поговорить вместе обо всем. Лучше остановить их в самом начале, ты же понимаешь. Живем мы по соседству, наши дети так дружат...

Уж не напрашивается ли Джон таким способом к ней в гости? Сисси не могла сейчас просто так улизнуть, Пикард преградил ей путь к дому.

— Не думаю, что в этом есть смысл, — пробурчала она. — Я лучше сама поговорю с Ароном.

Джон сделал еще шаг к ней. Он, видно, относился к тому типу мужиков, которые предпочитают доказывать женщинам свое преимущество, припирая их к стенке. Сисси не переваривала такое отношение к себе.

Она извинилась и, обойдя Джона, направилась к своей двери, вошла и заперла ее на засов. Не думала она, что Пикард может использовать подростковые проблемы как повод приударить за ней... Или он просто уверен, что она готова в любой момент кинуться на шею старому седеющему блондину только потому, что он живет по соседству?

Арон уписывал в кухне фруктовый торт, весь измазавшись кремом.

— Я уснул вчера прямо в одежде, — сообщил сын. — У меня на ногах остались синие пятна от джинсов.

— А что у тебя на щеках? Ты весь в креме. И почему ты так накрошил на столе? Не мог взять тарелку? — проворчала Сисси, глядя на Арона влюбленными глазами.

Она постоянно ругала его, но в душе любила до самозабвения.

— Пожалуйста, только опять не начинай свои нотации!.. А почему ты не купила пиццу на завтрак? Пицца была бы лучше. И для тебя полезно. В сыре много витаминов и других нужных организму вещей.

— Потому, что пицца была слишком жирной, Арон, — ответила Сисси, решив сейчас не говорить с сыном о том, что узнала от Джона Пикарда. Во всяком случае, не сейчас. Она и так уже достаточно накричала на него вчера вечером.

Ей самой требовалось время, чтобы все хорошенько обдумать. Если она устроит ему новую сцену и станет ругаться, их отношения, едва наладившиеся, снова станут натянутыми.

— Как насчет того, чтобы немного помочь мне сегодня? — спросила мать, стараясь сохранить доброжелательный тон. — Пол в кухне так и просится, чтобы ты поработал над ним с тряпкой.

Арон не сопротивлялся. Ему нравилось заниматься домом. Иногда он работал с таким удовольствием, что Сисси даже приятно удивлялась. Особенно когда она придумывала какое-нибудь необычное вознаграждение за его труды.

— А что я за это получу? — поинтересовался Арон.

— Я подумаю. Ты не будешь разочарован, поверь мне.

— Хорошо, — согласился парень. — Я бы предпочел шоколадное мороженое и бутылку газированной воды. Люблю запивать мороженое газировкой. Пузырьки щекочут замерзшее нёбо.

— Награда зависит от твоего старания, — улыбнулась Сисси.

Часы Брайана начали свой мелодичный перезвон, отбивая шесть ударов — время коктейля перед походом в кино.

— Как замечательно! — воскликнула Энн, когда закончилась эта ежечасовая перекличка. Она впервые была приглашена в дом Брайана.

— Сколько часов в твоей коллекции? — спросил приятель Энн, Лэрри.

— В гостиной восемь и еще пять наверху. Шесть или семь часов я сейчас ремонтирую, — объяснил Брайан. — После ремонта я многие часы продаю. Это позволяет держать в постоянной коллекции только те вещи, которые мне особенно нравятся.

Лэрри Уотс, программист из «Форд Моторс кредит», с интересом рассматривал старинный настольный экземпляр.

— Сколько же у тебя уходит времени, чтобы завести все это? Например, вот эти?

— Минут пятнадцать на все. У этих часов мелодия напоминает игру на банджо, — продолжал Брайан. — Они сделаны в 1850 году, я купил их в Бристоле.

Энн и Лэрри осматривали гостиную как музейную экспозицию. Сисси здесь уже освоилась, но и сейчас дом любимого вызывал у нее ассоциации с первоклассным антикварным магазином где-нибудь в Лондоне.

На застекленных полках хранились серебряные кружки с крышечками и столовые приборы — все вычищенные до блеска; музыкальные шкатулки всех видов, старинные механические игрушки, выделывающие всевозможные трюки... Стены украшали нежные акварели и графика в тщательно подобранных рамках.

— Как интересно! — воскликнула Энн, рассматривая одну из картин, изображавшую хитросплетение часовых механизмов в молчаливой пустоте космоса. — Ты учился рисовать, Брайан?

— Нет, я самоучка. Больше всего люблю работать тушью и простым пером, но эта техника требует особой аккуратности и точности исполнения. Знаете, у каждых часов свой характер и нрав — как у людей — и своеобразие во внешнем облике. Я даже стал собирать художественные изображения часов, скопилась уже маленькая коллекция, но на приведение ее в порядок требуется много времени. Как и на живопись, впрочем.

— Пожалуй... А вот эта картина чем-то похожа на полотна Дали. Здесь два часовых механизма, напоминающих человеческие лица, обращенные друг к другу. Два человека, ищущие контакта? Или это аллегория раздвоенности человеческой личности?

— Энн! — мягко остановила подругу Сисси. Энн работала в отделе кадров одной фирмы, но в свое время защитила диссертацию по психологии. В вопросе Энн звучали не только профессиональный интерес, но и какая-то непонятная подозрительность.

— В этих проступающих лицах, — Энн снова указала на картину, — ощущается внутренний конфликт. О чем ты думал, когда писал ее?

Брайан, похоже, почувствовал себя не в своей тарелке.

— Я ни о чем не думаю, когда рисую.

— Вот как? А я однажды попыталась изобразить свои воспоминания — и поймала себя на мысли, что в голове складывается словно бы целостная картина — что-то вроде панорамы всей моей жизни. Это было так захватывающе!..

— Энн! — Сисси снова попыталась осадить напористую подругу. — Давайте лучше попробуем закуски. Брайан заказал кучу морских деликатесов. Посмотри, выглядит все очень аппетитно!

Однако Энн не так-то легко было сбить.

— Брайан, ты очень тонко чувствуешь мир, — она наконец оторвала взгляд от картины и подошла к серванту со шкатулками из Массачусетса. — Сколько предметов в твоей коллекции?

— Не думаю, что их очень много, да я их просто никогда и не считал... Например, я собираю серебро — самые разные вещицы, вроде этих шкатулок — я собираю их уже шесть лет. Кое-что, как я уже сказал, иногда продаю. Некоторые предметы покупаю, чтобы починить, почистить, привести в божеский вид, потом тоже продаю, как и часы.

— А где ты занимаешься ремонтом?

— У меня есть мастерская, там я все и делаю.

— О, мне очень хочется посмотреть на нее! Комната увлечений? Такие комнаты очень много говорят о характере человека. Согласен? — Энн одарила Брайана своей обезоруживающей улыбкой. — Ты же не станешь ничего от нас скрывать? Я бы очень хотела посмотреть, над чем ты сейчас работаешь!

Брайан, похоже, был совсем не расположен выворачиваться наизнанку перед малознакомыми людьми и показывать им свою мастерскую, но он вежливо кивнул, предложив всем пройти за ним.

За кухней оказалась темная комната. Первым туда вошел Брайан и зажег свет. К нему присоединились Энн, Лэрри и Сисси.

— Здесь находится печная комната и кладовая, — показывал Брайан. Оба помещения были чистые и современно оборудованные. — А дальше — мастерская, «комната увлечений», как вы ее назвали. Обычно я сюда никого не приглашаю. В этой комнате я укрываюсь от мира, и мне не нужна тут компания.

Было ли это вежливым намеком на бестактность гостьи? Брайану явно не понравилась манера Энн допрашивать собеседника. Иногда Энн бывала несносно напористой и шумной, что нередко отталкивало от нее людей.

Брайан открыл дверь и зажег в комнате дополнительный свет. Это было большое помещение, занимавшее почти весь подвал. И здесь тикали многочисленные часы, гулко резонируя в замкнутом пространстве.

— Ух ты!.. — Энн даже присвистнула.

На полу — сверкающий паркет, стены отделаны дорогими дубовыми панелями. Одна длинная стена была заставлена кабинетными полками с коллекцией Брайана, под ними расположились рабочие столы, наборы инструментов. Под потолком находились два узких окошечка, защищенных мощной решеткой. Только они и указывали на то, что гости спустились в подвал.

— Здесь просто фантастично! — продолжала восхищаться Энн. — Мне очень нравится! Здесь есть все для работы. А как хитроумно сделано освещение — я обратила на это внимание...

— Мне необходимо много света, когда я ремонтирую часы.

— А для чего нужны эти маленькие ячеечки? — Энн указала пальцем на специальный ящик.

— Для деталей. Механизм у старинных часов очень сложный, детали мелкие и хрупкие. Приходится каждую хранить отдельно. И потом я боюсь что-нибудь потерять. Пришлось также позаботиться о надежной сигнализации на случай взлома. В доме, где я раньше жил, было несколько ограблений. И сюда тоже пытались залезть воры...

— Да что ты? — воскликнула Энн.

— Когда это было? — в тревоге спросила Сисси; она впервые слышала от него об этом.

— Сисси, разве я не рассказывал тебе? Соседские мальчишки разбивали мне здесь и на верхних этажах окна, это было пять или шесть раз. Однажды даже подожгли половик у входной двери. Ненавижу вандалов! — с яростью воскликнул Брайан.

Сисси похолодела, вспомнив предположение Джона Пикарда о сбитых почтовых ящиках и разбросанных тыквах.

— Подростки бывают очень агрессивными и творят сами не понимая что, — согласилась Энн.

Брайан потушил свет и повел гостей обратно к лестнице.

— Думаю, я знаю, кто это делает, — зло сказал он.

— Кто? — спросила Энн.

— Они живут по соседству, с виду — обычные мальчишки.

У Сисси снова холодок пробежал по спине. Брайан сказал это своим обычным спокойным тоном, но она почувствовала еле уловимую угрозу в его интонации. Если это правда, то он слишком деликатен, чтобы назвать вслух имя Арона.

— Послушай, Брай, — Сисси схватила его за руку, улучив момент, когда они ненадолго остались одни. — Я хотела тебя спросить об этих разбитых окнах и тому подобном. Ты ведь не имел в виду Арона, правда? Ты же не считаешь, что он в этом замешан?

— Я не знаю, — ответил он хмуро.

Сисси виновато опустила глаза.

— Ты давно подозреваешь его в этом, Брай? Ты уверен? Ведь ты не видел, кто это делал? Так ведь?!

— Нет. Я никого не видел. Мне это и не нужно было. Все началось, Сисси, после того, как мы встретились. Подростки на старых автомобилях гудят у моего дома, ругаются, угрожают, бросают в окна сырые яйца и всякую дрянь. Я ничего не хочу утверждать. Но кто это может быть, если не Арон? Ты ведь знаешь, как он меня невзлюбил.

— Это не... — Сисси по привычке стала было выгораживать сына, но тут же замолчала. Что толку было отрицать очевидный факт? Тем более, что Арон и в глаза обзывал Брайана. Не было смысла спорить.

— Я поговорю с ним...

— Хорошо.

— Надеюсь, что он сохранил ко мне хоть какое-то уважение. О-о... Брай! Он не должен так поступать! Я сделаю все, что от меня зависит, обещаю тебе. Вот и все! Бывают, конечно, трудные подростки, действительно неуправляемые. Но Арон не такой! Правда, четырнадцать лет — очень сложный возраст. Ты сам знаешь... тебе тоже было четырнадцать когда-то...

— Я ни в чем перед ним не виноват. Это несправедливо... Я таким никогда не был. У меня были очень строгие родители, они наставляли меня на правильный путь, и я их во всем слушался... — Он хотел еще что-то сказать, но тут появились Энн с Лэрри, и Брайан замолчал.

Сисси вынуждена была теперь подумать о том, что Джон Пикард, возможно, оказался прав. Настроение в этот вечер было вконец испорчено.

Два часа они просидели в кинотеатре, потом решили поехать в «Сикспенс» поужинать. Пока мужчины делали заказ, Сисси с Энн удалились в дамскую комнату.

— Черт возьми! — воскликнула Энн, поправляя прическу перед зеркалом. — Из-за этих коктейлей я совсем поплыла. Мда, Брайан меня удивил! Не думала, что он такой серьезный коллекционер.

Сисси боялась, что Энн за столом снова попытается устроить Брайану психологический тест. Она и так допекла его вопросами — сначала дома, а потом в машине. Ее интересовало все — от его биографии до политических взглядов. Энн даже выяснила фамилию преподавателя Брайана в колледже и название его родного городка: Клайтвиль.

— Это же великолепно! — продолжала разглагольствовать Энн. — А вот у Тома не было никаких хобби, верно? Я думаю, увлечения делают мужчин более интересными. Если это, конечно, хобби!

— Что ты имеешь в виду, Энн?

— Сисси, это у него не хобби.

— А что же? — излишне громко спросила Сисси. — Боже милостивый, я не узнаю тебя сегодня! Может, проверить Брайана на детекторе лжи? Ты не записывала ваш разговор на скрытый диктофон, чтобы потом уличить его? Остается только исследовать его почерк!

Но Энн ничуть не обескуражило возмущение подруги.

— Почему бы это и не сделать, если мне удастся раздобыть его образец?

— Ну, уж в этом я помогать тебе не стану, — с сарказмом заметила Сисси.

— Послушай... У меня нет никаких доказательств, ты ведь знаешь... и быть не может. Но меня что-то в нем сильно смущает. Неуютно как-то с ним. Все эти часы, черт их возьми! Тик-так, тик-так! Ларчики, солонки, подносики... Конечно, вещицы замечательные, но не могу поверить, что такой мужик, как он, занимается этой чепухой. Сломанные часы... Механические игрушки и так далее! Ты знаешь, как вообще называется коллекционирование на жаргоне психоаналитиков?

Они уставились друг на друга: Сисси с возмущением, Энн — с самодовольной усмешечкой.

— И как же?

— Пробка в заднице.

— Что?!

Энн изобразила уморительную гримаску.

— Это значит, что он сдерживает свое дерьмо! Ты меня понимаешь, Сисси? Он не хочет от него избавиться. Он его копит.

— Бога ради, перестань молоть чушь!

— Вот именно, все это коллекционирование доказывает, что у него непроходимость в жопе. Или вот еще — его картинки. Все так аккуратно выписано. Ты помнишь? Каждая маленькая деталька, черточки, крестики, кружочки, винтики-гаечки... Он рисует предметы, придавая им человеческие черты. Но это не лица людей. Это — символ одиночества, злобы, закомплексованности... Я убеждена, что Брайан в душе очень жестокий и мелочный человек, вот так-то...

У Сисси лопнуло терпение.

— Отлично, Энн! Я теперь поняла, как ты себе все это представляешь. Но я смотрю другими глазами. Не думаю, что Брайан — гениальный художник, но рисует он отлично, и ему это нравится. Что же в этом плохого? Он симпатичный человек, мне он нравится, и я не понимаю, почему ты себя так ведешь!

— Он внушает мне опасения — вот и все, — тихо и необыкновенно серьезно сказала Энн. — И еще... я бы посоветовала тебе обождать с заключением брака.

— Я люблю его... — У Сисси сжалось сердце. — Мы уже назначили день свадьбы — сразу после Рождества. Я собираюсь выйти за него замуж, Энн. И ты мне не помешаешь!

Было уже больше часа ночи, когда Сисси и Брайан наконец добрались до его дома. Энн и Лэрри распрощались с ними, договорившись совершить еще один такой поход «как-нибудь потом».

Сисси ждала у порога, пока Брайан отпирал дверь и отключал сигнализацию. Она заметила, какой код он набрал на пульте: 2887. Такой же номер был у дома, где она воспитывалась в детстве.

Как только они вошли в дверь, раздался громкий и резкий вой сирены.

— О Боже!... Человеческое ухо неспособно выдержать эти децибелы! — воскликнула Сисси. — Брай, пожалуйста, отключи этот кошмар!

Брайан повернулся к металлической коробке на стене, отпер ее ключом и нажал кнопку. Вой тут же смолк.

— Твоя подруга Энн — просто женщина, и ничего более... — продолжил он прерванный разговор.

Сисси почувствовала резкие осуждающие нотки в его тоне.

— Она слишком много болтает и слишком любит задавать вопросы. Это у нее профессиональное, так она изучает людей. Надеюсь, ты на нее не слишком сердишься?

Брайан молча обнял ее за плечи.

— Я прошу тебя, пошли сразу наверх, ладно? Ты можешь еще немного задержаться?

Сисси замерла от внезапно нахлынувшей радости. Близость с Брайаном необъяснимо волновала ее все больше.

— Еще немного могу... — едва слышно сказала она, подумав об Ароне.

— Отлично. — Брайан наклонился и поцеловал ее в шею. — Я уже забыл твой зовущий запах. Мы не занимались любовью целую неделю.

Спальня Брайана, как и все остальные комнаты, была уставлена часами, антиквариатом и чернильницами. Кажется, здесь даже пахло стариной.

— А ведь я не понравился Энн, да? — неожиданно спросил Брайан, расстегивая сорочку.

Они не зажигали бра, в спальню проникал только свет от лампы в коридоре. В этом полумраке его лицо вдруг показалось ей необычно чужим...

— Конечно, нет, ты понравился Энн!

— А я в этом не уверен. Она задавала столько дурацких вопросов! Энн не верит, что я люблю тебя.

— Я думаю, ты ошибаешься. Просто у нее такая манера знакомиться. Она со всеми так себя ведет и всем докучает своими расспросами. — Сисси была расстроена и чувствовала себя как-то неуютно. Брайан верно угадал настроение Энн.

— Ты хочешь сказать: со всеми мужчинами? У нее их было, наверное, столько, что она уже не доверяет никому.

Сисси, которая начала было раздеваться, остановилась в полурасстегнутой блузке. Ей стало как-то неловко.

— Брайан!

— Хорошо-хорошо, Сисси, скажем так: твоя подруга Энн — не профессиональный психолог, а профессиональная одиночка. Она была замужем, кажется, дважды, и оба мужа от нее сбежали. А сколько у нее было любовников? И те тоже сделали ноги? А теперь она считает всех мужчин ублюдками и обманщиками. И чем сильнее становится эта ее уверенность, тем скорее они ее бросают. Она сама все рушит в своей жизни.

Сисси нервно пыталась, но никак не могла расстегнуть крючок на юбке. Хорошо хоть в полумраке он не заметил, как она покраснела.

— Энн — хороший человек, — она хотела защитить подругу. — Она лишь хочет...

— К черту ее! — оборвал он возражения Сисси. — Давай не будем больше о ней говорить. Лучше заберемся в постель, я мечтал об этом целую неделю.

Брайан каждый раз занимался любовью с ненасытной жадностью, только в постели он позволял себе не сдерживать свои эмоции. Его глубокие страстные поцелуи заставляли Сисси отключаться от реальности. Она чувствовала мир только кожей и слышала только свои крики во время оргазма да тяжелое дыхание Брайана...

Потом они утомленно лежали на спине, Брайан подложил свою руку ей под голову и готов был, она чувствовала, уже заснуть. Сисси повернулась на бок, чтобы все же поговорить об Ароне. Конечно, сейчас было не время для продолжения этого разговора. Сисси с усилием вышла из состояния приятного забытья.

— Брайан! — позвала она, играя пальцами с волосами на его груди и чувствуя, как напрягаются его тренированные мышцы. — Эй, не спи! Ты меня слышишь?

Сисси обожала эти мгновения после секса, когда возникало особое чувство близости и понимания, и боялась их испортить.

— Брай! — снова позвала она.

Брайан шевельнул губами и еле слышно что-то прошептал, находясь на грани между сном и бодрствованием. Сисси ничего не разобрала. Она поцеловала его в щеку и услышала только еще более глубокое дыхание.

Сисси слегка отодвинулась от него, чтобы лучше видеть его лицо. Рот у него был чуть приоткрыт, и Сисси чувствовала горячее дыхание Брайана. Во сне он выглядел ужасно уязвимым. Веки подергивались, разгоняя от глаз сеть морщинок.

Сисси знала, что на работе он был жестким, требовательным человеком, умеющим переживать поражения и не особенно ликовать по поводу побед. Но она больше любила его таким: умиротворенным, расслабленным, беззащитным. Ей казалось, что в такие минуты они еще больше сближались, он полностью открывался ей, а она начинала лучше понимать его.

Неожиданно Брайан резко дернулся во сне, как будто кто-то уколол его. Он взмок, заметался, выругался спросонья.

Сисси мягко погладила его по голове.

— Брайан! Успокойся, милый, — прошептала она и положила руку ему на грудь.

Он резко скинул ее руку и продолжал бешено бороться с кем-то. Дыхание стало тяжелым, слышались хрипы.

— Мама! Ма? — закричал он, и потом тише: — Мальчик... Мальчик не хотел этого делать. Папа! Нет, не надо, папа!..

«Ох, Брайан! Что с тобой, Брайан?» — забеспокоилась Сисси. Его тело сотрясалось как в эпилептическом припадке.

— Нет! Пожалуйста, не надо! Я не хочу! Папа, я не хочу! — он хватал ртом воздух.

Сисси уже приходилось видеть его в таком тяжелом сне. Что ему снилось? Какой ужас из прошлого провоцировал эти ночные мучения? Как-то раз утром она спросила его об этом, но Брайан тут же замкнулся. Он сказал, что ничего не помнит.

— Брайан, — Сисси нежно гладила и гладила его, как в детстве успокаивала заболевшего Арона. — Проснись, любимый! Пусть исчезнет этот кошмар!

— Нет!.. Нет!.. Пожалуйста!.. О Боже... Я молюсь... молюсь... Нет!..

Сисси стала трясти его сильнее.

— Брайан! Проснись!

— Боже... прости... нет... я не хочу... не надо, пожалуйста!.. я не хочу!.. сука! нет!..

Крики, всхлипы, ругань — все смешалось, речь стала нечленораздельной, судороги свели его тело. Кого он ругал? От кого защищался? Какой смысл гадать о чужом сне...

— Карающий меч! — снова выкрикнул Брайан, Сисси ясно расслышала эти слова. — Я не хочу этого делать, не хочу!.. Папа! Па!..

После этих слов Брайан затих, изнеможенно откинулся на спину. Дыхание медленно восстанавливалось. Он был совершенно мокрый.

— Сисси! — позвал Брайан, разбуженный ее прикосновением. — Это ты?

— Я! Конечно, я... Успокойся. Тебе приснилось что-то страшное? Не хочешь поговорить со мной об этом? Брайан, расскажи мне, что тебе снилось! Ты можешь сказать мне все. Я люблю тебя. Расскажи, пожалуйста...

— Нет... — прошептал он и отвернулся от нее.

Сисси лежала рядом с открытыми глазами, прислушиваясь к его дыханию. Она чувствовала себя ужасно одинокой. Брайан снова заснул, и ей казалось, что она теряет его.

Вдруг она поняла, что даже в постели они почему-то не были так близки, как ей хотелось бы. Какой-то внутренний барьер мешал ему раскрыться, что-то угнетало Брайана.

И так будет всегда?

Ей даже не хотелось об этом думать. У родителей Сисси был долгий и счастливый брак. И ей хотелось того же для себя.

 

4

— Мам! Что это за потрясающая гадость? — Арон с показным отвращением отодвинул от себя тарелку. — Я не хочу это есть!

— Это китайский салат, я взяла попробовать. Большинство ингредиентов ты же ешь, а тут просто все перемешано. Разве ты не любишь брюссельскую капусту? Попробуй! По-моему, очень вкусно!

Сын смотрел на тарелку с явным подозрением.

— Китайский салат? Похоже на блевотину!

Сисси неестественно рассмеялась, опасаясь, что Арон выведет Брайана из себя. Это было двадцатое сентября, и она устроила «семейный» ужин, пытаясь примирить за столом Арона и Брайана. Ей хотелось создать теплую домашнюю атмосферу, возможность найти всем троим общий язык.

Но ничего подобного не происходило. Контакт не состоялся. Арон по-прежнему агрессивно поглядывал на Брайана, ему был ненавистен этот человек, пожелавший, видите ли, жениться на его матери. Он все так же принимал в штыки все, что исходило от Брайана.

— Ешь свой салат! — не выдержал Брайан.

— У меня от него начнется рвота или заворот кишок, — упорствовал Арон.

— А у нас от тебя!..

— Эй, вы, оба! — примирительно крикнула Сисси. — В конце концов, мы же собрались не ради этого салата! Я уже жалею, что купила его. Что же делать, опыт не удался... Ар, расскажи нам лучше, как у тебя дела в школе. Ты мне говорил, что вы придумали какой-то проект...

— Ерунда все это! — пробурчал Арон, сползая со стула.

— Как я поняла, вы решили вылепить какую-то скульптуру?

— Да-а-а...

— Какую скульптуру?

— Да так, дерьмовую...

Сисси начала раздражаться. Обычно Арон следил за своей речью в доме и тем более не имел привычки сползать под стол.

— Так что же это будет? Животное? Дракон?

Она знала, что сын любит рисовать драконов. Дракончиками были разрисованы все его школьные тетради. Арон уговорил мать купить ему ремень с драконом на пряжке.

В его глазах промелькнула заинтересованность, но она тут же сменилась полным безразличием. Он снова сполз со стула.

— Арон! — сорвался Брайан. — С меня хватит! Мать задала тебе вопрос. Ты слышал?

Мальчик вернулся в сидячее положение.

— Хайль Гитлер! — кривлялся он. — Послушайте, мистер Уайт, мы всего лишь говорили о моих занятиях в худклассе. Это не конец мира или что-нибудь вроде того... Какое вам до этого дело?!

— Арон! — резко пресекла его мать.

— У меня нет никакого желания говорить с вами о том, чем я занимаюсь. Я не хочу сидеть с вами за столом, есть это дерьмо и выслушивать идиотские вопросы или отчитываться перед вами...

— Арон, заткнись! — Сисси не на шутку рассердилась. — Прекрати так с нами разговаривать и извинись перед Брайаном! Прямо сейчас!

Арон с обидой уставился на мать, глаза его заблестели от набежавших слез.

— Я не хочу перед ним извиняться! Он все время третирует меня, как Гитлер. И ведет себя так, будто я какой-нибудь ублюдок! Я...

— Все! Достаточно! — вышла из себя Сисси. — У нас нет никакого желания выслушивать весь этот бред. Никто тебя не третирует! Отправляйся к себе в комнату и займись уроками. Перед сном я приду проверить, что ты сделал.

Арон соскочил со стула и опрометью кинулся из гостиной, уязвленный, обиженный, с покрасневшим лицом и мокрыми глазами.

Сисси даже подпрыгнула, услышав, как сын со злостью хлопнул дверью. Черт возьми! Ей так и не удалось примирить этих двух самых близких ей людей. Что же делать?

— Брайан! — она старалась говорить спокойно, но внутри у нее все дрожало. — Послушай! Нам надо наконец поговорить. Ты слишком жестко реагируешь на его выходки. Его отец был мягкотелым человеком и мало занимался его воспитанием. И я что-то упустила, не поняла вовремя, что он изменился. Теперь, когда он сталкивается с другим, более жестким, стилем воспитания...

Брайан встретился с ней холодным взглядом.

— Дети не должны так разговаривать со взрослыми, Сисси. Это недопустимо. Я бы не потерпел такое поведение у себя за столом. Причем здесь «жесткий стиль»?!

«О Боже, как же все плохо!..» — упала духом Сисси.

Она знала, что Брайан получил жесткое религиозное воспитание, его родители принадлежали к фундаменталистской церкви — он рассказывал ей об этом.

— Возможно, ты был бы прав, не спустив ему такое поведение за своим столом. Но сейчас мы у меня дома... — продолжала упрямо возражать Сисси.

— Он и останется твоим, я думаю...

Сисси уставилась на Брайана, пораженная его грубым тоном: он никогда с ней раньше так не разговаривал.

— Брайан, мальчик что-то любит есть, а что-то нет. И в таком возрасте у них у всех словно шило вырастает в заднице, они не могут спокойно сидеть за столом. Кроме того, у него может быть и свое мнение. Мы всегда с ним обо всем говорили откровенно. Я старалась объяснить ему свои доводы и выслушивала его...

— Но я и не затыкал ему рот! Однако есть вещи, которые невозможно терпеть до бесконечности.

Сисси печально покачала головой.

— Я понимаю, Брай, что он тебя раздражает. У тебя есть причины возмущаться его поступками. Все правильно! Но... Вы дуетесь друг на друга как индюки вместо того, чтобы обо всем поговорить откровенно. Почему бы тебе не попробовать самому?

Брайан с минуту смотрел на нее молча. Напряжение в нем спало, и Брайан улыбнулся Сисси. Он умел сдерживать себя.

«Милый! Любимый! Какой же ты хороший!..»

— Хорошо, если ты так хочешь, Сисси. Думаешь, у нас получится с ним такой разговор? Обещаю тебе, я постараюсь наладить отношения с твоим сыном. Может быть, мне купить билеты на какой-нибудь концерт и пригласить его? Как ты думаешь?

— На концерт? — удивилась Сисси, радуясь перемене его настроения.

— Почему бы и нет? Например, на джазовый фестиваль. На Кинга, а?

Сисси вежливо кивнула, думая о том, насколько, к сожалению, Брайан не понимает пристрастий Арона. Разве ему понравится на джазовом концерте?

«Боже!.. Соединить их так же трудно, как смешать воду с маслом...»

А что будет, если все их усилия ни к чему не приведут? Что тогда?

— Ты будешь когда-нибудь кормить нас горячим? — спросил Брайан, давая понять, что дискуссия на эту тему закончена.

— Конечно. Я приготовила креветки с соусом.

— С острым соусом.

— Острым и пряным. Много душицы и чеснока! Уж нам-то должно понравиться.

— Все, что ты готовишь, лично мне нравится! — Брайан взял ее руку и стал медленно целовать кончики пальцев.

Сисси долго не могла отнять руку. Голова у нее слегка закружилась.

— Послушай, не могу поверить своим глазам: Арон так умело управляется с маленькими детьми! — сообщила Сисси ее сестра Джозефина.

Они находились в детской комнате, заваленной игрушками. Арон развлекал страшно любопытного восемнадцатимесячного Майкла, упрятанного от греха подальше в манеж.

— Правда? Опыта у него, насколько я знаю, нет.

— Поверь мне, он отлично справляется с ролью няньки, — еще раз подтвердила Джозефина. — Он когда-нибудь станет завидным мужем и отцом, Сисси.

— Арон? Отцом? — ревниво рассмеялась Сисси и добавила тихо — так, чтобы сын ее не слышал: — Я не могу заглядывать так далеко в будущее, Джо. Мне бы пережить этот переходный возраст. Я так волнуюсь за мальчика.

Джозефина немного помрачнела. Ей было на два года меньше, чем Сисси, — типичная домоседка, пампушка-домохозяйка, уже на четвертом месяце беременности еще одним ребенком. Не зря на ее футболке красовалась надпись: «Производитель детей».

— Почему, Сай? Что случилось?

Арон понес малыша на кухню попоить яблочным соком.

— О-о-о... — глаза Сисси наполнились слезами. — Не знаю, Джо, что мне делать... Боюсь, Арон становится уличным хулиганом. Мне сосед об этом сказал. И Брайан подозревает, что он участвует в нападениях на его дом. Ему постоянно бьют стекла в окнах, пакостят... Хуже всего то, что Брайан скорее всего прав.

— Не-е-ет... — Джозефина отмахнулась рукой, словно отгоняла неприятности от своей семьи.

— Я тоже не хочу верить в такое... Но это еще не все. Он стал такой неуправляемый! Такой агрессивный! Арон ненавидит Брайана, Джо. Он даже и не пытается наладить с ним отношения. Я не знаю, как мне это утрясти. Что делать?

— Ты должна помирить их, не оставляй попыток! Он не имеет права препятствовать твоему счастью с Брайаном!

— Да, конечно... О Боже, как же все это меня беспокоит! Мне так трудно с сыном. Он становится таким упрямым, чуть что — сразу замыкается в себе...

— И ты была такой же, — улыбнулась Джозефина. — Помнишь, как мы подрались из-за домика для Барби?

— Ты обрила куклу наголо...

— Потому что ты выкупала ее в молоке, а потом измазала всю в джеме.

— Мы обе были хороши! Но тогда мы были совсем крохи!

Они обнялись и расцеловались. Потом Джозефина принялась собирать с пола и складывать в ящик разбросанные игрушки.

— Сай, он придет в себя, обязательно придет, я уверена. Ты не должна терять такого человека, как Брайан. Разве много ему подобных ты встречала в своей жизни? Он материально обеспечен! Его не волнует... что у тебя грудь из силикона. Такое отношение к тебе много стоит.

— Я знаю, — вздохнула Сисси, но впервые не почувствовала в этом полной уверенности.

— Сисси, Сай!.. Что-нибудь не так с Брайаном? — заподозрила неладное сестра.

Сисси отрицательно замотала головой, вспоминая последний ночной кошмар Брайана. Он не захотел поделиться тем, что его тревожило. Что он скрывал от нее? Почему расспросы Энн так задели Брайана?

— Нет-нет, все в порядке, — успокоила она сестру.

— Ты бы посмотрела сейчас на свое лицо! Послушай, девочка, доверься мне, тебе станет легче... Ты будешь самой красивой невестой в городе, Сай, — белое кружевное платье до полу, кружева везде, свадебные ленты — и все вокруг плачут от счастья! Все твои сомнения рассеются, когда ты выйдешь замуж за Брайана.

— Все правильно! — Сисси старалась убедить себя в этом, а сама представляла, как Брайан бросает ее прямо в церкви, когда там появляется Арон с целой бандой уличных хулиганов... Такие вот странные фантазии крутились в ее воображении.

На следующий день Сисси договорилась пообедать с Брайаном. Ресторанчик «Голден майл» находился недалеко от офиса «Р.Е.Л. манифэкчурин», где работал Брайан. В нем всегда было полно народа.

Сисси поискала глазами своего жениха, но не нашла. Она взглянула на часы. Черт возьми, она пришла на десять минут раньше, что было для нее так необычно!

Ей почему-то не хотелось идти на этот обед, но она не решилась отказаться. Владелец ресторана посадил ее за столик у окна, откуда был виден крохотный садик. Сисси заказала бокал вина и раскрыла утренний выпуск «Детройт ньюс».

Очередная засуха в Южной Африке. Беспорядки в Азербайджане. Домохозяйка в Детройте по неосторожности спалила свой дом. Информация о происшествиях...

«Женщину из Ройал-Оука так и не нашли...»

Сисси не стала читать заметку, но посмотрела на фотографию: приятная светловолосая женщина лет двадцати пяти с умными красивыми глазами и мягкой улыбкой...

У Сисси пробежали мурашки по телу. Эбби Тайс жила совсем неподалеку от нее, минутах в двадцати езды, в южной части Детройта. Трудно было поверить, что с этой миловидной, безобидно улыбающейся девушкой стряслась беда. Куда она пропала? Неужели ее мертвое тело валяется где-то в кювете? Или она жива, но сильно пострадала в аварии и лежит без сознания в больнице? Может, любовник жестоко избил ее, и Эбби сбежала из города?

Сисси машинально прочла первый абзац заметки, где говорилось, что полиция все еще разыскивает тело медсестры. Сисси резко перевернула страницу. Как же это несправедливо, что женщины должны жить в постоянном страхе перед мужской жестокостью и насилием! Она оторвала взгляд от газеты, посмотрела, не появился ли Брайан.

— Брайан! Брай! — Сисси вскочила ему навстречу.

Он ловко пробирался между столиками, и миловидные секретарши из близлежащих офисов с интересом поглядывали на него. Сисси даже вспыхнула: женщины за ближайшими столиками просто поедали глазами ее жениха!

— Что за день! — Брайан уселся напротив Сисси. Он тут же протянул руки и сжал ее пальцы. Его ладони были теплыми и влажными. — Ты что, пришла раньше?

— Только на две-три минуты, — соврала Сисси.

— Что ты пьешь?

— Красное вино, как обычно.

— А я бы выпил кофе. К сожалению, у меня немного времени на обед, в час тридцать мне предстоит важная встреча, я должен вернуться на работу и подготовиться к ней. Одна мощная корпорация решила развернуться здесь, это настоящие акулы большого бизнеса.

— Хорошо, — сказала Сисси, несколько разочарованная. Ей пришлось перенести несколько встреч и отложить дела, чтобы встретиться.

— Поговаривают, что два-три менеджера и еще несколько сотрудников попадут у нас под сокращение, — добавил Брайан расстроенным тоном.

— Но тебя это не коснется?

— Детка, никто от этого не застрахован. Конечно, я работаю успешнее многих... — Брайан уставился в меню, принесенное официантом.

У Сисси еще больше испортилось настроение. Печально, если Брайан живет под дамокловым мечом увольнения — ведь он хороший работник. Что при этом должен чувствовать человек? Может, поэтому он был таким напряженным в последнее время? Слава Богу, в конторе Сисси ситуация была нормальная.

Они сделали заказ: Брайан выбрал жареную рыбу, а Сисси — салат.

— У меня есть для тебя небольшой сюрприз, — сказал Брайан, когда официант поставил перед ними тарелки с едой.

— Да?!

— Думаю, ты заинтересуешься... — Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил сложенные туристические проспекты. — Я просил нашего транспортного агента подобрать мне несколько брошюр...

— Гавайи! — удивленно воскликнула Сисси. — О, Брай!..

— Годится для свадебного путешествия? Нужно заранее сделать заказ — по крайней мере в ближайшие дни.

— О, Брайан, как же это здорово! — она сразу позабыла о своих тревогах, волна счастья накатила на нее.

Сисси давно уже мечтала об их свадебном путешествии. Они скроются ото всех, от проблем этого мира. Только они вдвоем... чудесное время, когда можно поговорить начистоту, понять друг друга, по-настоящему сблизиться.

— Я прихватил брошюры обо всех островах: Кауаи, Оаху, Гарднер, Гавайи, Ланаи... Я подумал, что декабрь — отличный сезон для Мауи. Выбери отель, где ты хочешь остановиться, дорогая.

— Хорошо пообедала? — спросила Бекки, сотрудница агентства, привлекательная рыжуха тридцати восьми лет.

Она передала Сисси семь-восемь карточек с сообщениями о звонках.

— О, просто чудесно! — Сисси едва не пела от радости. — На Гавайи! Мы отправимся в свадебное путешествие на Гавайи, Бекки, на целых две недели!

— На какой из островов?

— Брайан говорит, что мы побываем на всех. А подольше побудем на Мауи. Мы собираемся нанять вертолет и совершить экскурсию к двум вулканам, займемся подводным плаванием, будем ловить рыбу, загорать, купаться!..

— Замечательно! — с завистью произнесла Бекки.

Сисси просмотрела карточки: все это были обычные деловые звонки. Звонил еще и бывший муж: Том опять отказывался прислать ей чек с алиментами.

К ее столу подошла длинноногая Рени Хойт с пачкой писем: она печатала их с бешеной скоростью по просьбе клиентов. Ее привлекли красочные буклеты, которые рассматривала Сисси.

— Да, мы собираемся на Гавайи, — подтвердила Сисси.

Рени возвышалась на своих высоких каблуках как колокольня.

— Свадебное путешествие? На Гавайи? Блеск! Надолго ли?

— На две недели! На целых две недели! Мы уже даже выбрали отель! — Сисси готова была снова и снова рассказывать всем, какое это чудесное будет путешествие: ласковое солнце, закаты, восходы...

Слава Богу, что ее не слышали сейчас клиенты-безработные и дверь к шефу Квинту была плотно прикрыта.

— Кстати, — вспомнила Рени, — тебя ожидает еще один подарок, он в приемной. Что-то очень красивое. Чудом удержалась, чтобы не развернуть.

Сисси уже догадалась, о каком сюрпризе шла речь. Огромный букет всем бросался в глаза. Подбор Брайана и на этот раз был восхитительным: бледные розы вместе с ирисами. Сисси поискала карточку.

«Люблю всегда. Брай».

Она зарылась лицом в цветы. Внезапно тоскливый холодок сомнения пробежал по ее спине.

Все словно в сказке: букеты, подарки, поездка на Гавайи... Чудесно, но слишком нереально. Предположим, Энн все же кое в чем права... Какой мужчина в наше время станет так ублажать женщину? А может, это женщины сейчас такие неизбалованные, что щедрость и забота вызывают у них недоумение?..

Стук в дверь отвлек ее от размышлений.

— Сисси! Я просто проходил мимо, решил заглянуть. Тебе передали насчет чека?

Это был Том — без пиджака, в рабочих брюках и белой рубашке, с кучей карандашей и ручек в нагрудном кармане.

Все еще привлекательный, Том старался следить за собой. Он знал, что нравится женщинам. Сороковой день рождения был настоящей травмой для него, он даже попал в аварию, разбил машину. С двадцатидвухлетней девчонкой он, естественно, чувствовал себя моложе.

Сисси неприятно было его видеть.

— Тебе не нужно было приходить. Если ты все-таки принес чек, то зря трудился. Мог бы послать его и по почте...

— Почему бы мне не зайти, если мой офис находится всего в миле от твоего. — Он ухмыльнулся, оглядывая ее маленький кабинет, уставился на букет. — Отличные цветы.

— Да...

— Арон говорит, что этот тип посылает тебе цветы почти каждый день. Я вот что хочу сказать... Розы стоят сегодня целое состояние. Цветочник зарабатывает на твоем хахале, наверное, не менее трех сотен в месяц. Целую семью можно прокормить на эти деньги...

— Что же делать, если я люблю цветы?!

— Ничего, детка. Я думал, что уже послал тебе чек, да запамятовал, но вот он, возьми. — Том положил ей на стол чек. — На эти деньги можно содержать двух цветочников и два десятка тех, кто цветы выращивает!

— Плевать мне на твои подсчеты. И я не твоя «детка».

— Но и не его тоже. Сладкая моя детка!

— Что ты этим хочешь сказать, Том?!

— Этим — ничего, но вот, знаешь ли, у тридцатичетырехлетнего мужика много секретов, которые он предпочитает скрывать. Может, поэтому он и посылает тебе все эти цветы? Чтобы ты ничего не пыталась о нем выяснить?

Сисси глядела на бывшего мужа с изумлением и возмущением.

— Том, что ты мелешь? Я не верю тебе! Для чего ты все это мне говоришь? Какие у тебя доказательства?

Том пожал плечами.

— Никаких, лапуля. Возможно, твой хахаль и чист как свежевыстиранная простыня... Вот только меня все это сильно смущает. Ты же знаешь, всякие типы встречаются. Как бы тебе не пришлось пожалеть позднее, когда он поставит тебя на колени и вытрет об тебя ноги.

— Дрянь! — взбешенная, Сисси кинулась на него с кулаками. — Я не верю тебе! Все это мерзкая ложь! Ты всегда всех поганишь своим языком!

Том кивнул, насмешливо глядя на мечущуюся по комнате бывшую супругу.

— А-а, тебя это, кажется, задело за живое? Даже больше, чем я предполагал... Думаю, ты понимаешь, о чем я говорю. Не избавиться ли тебе от него, пока не поздно?

— Том!!!

— Что? Ты, кажется, помешалась на свадьбе с этим типом? Может, как-нибудь зайдешь ко мне в берлогу, поболтаем о том о сем, посмотришь, как я устроился?

Сисси остановилась в изумлении. Правильно ли она его поняла? Восемнадцать месяцев назад он ей сказал, что не может даже притронуться к ее искусственной груди, что Сисси вызывает в нем «сексуальное отвращение».

И вот теперь он намекает ей, что не прочь с ней снова переспать?

— Я никогда не лягу с тобой в постель! Ты меня понял? — крикнула, не сдерживая себя, Сисси. — Ты бросил меня и никогда не получишь обратно! И еще одну вещь хочу тебе сказать. Не смей появляться больше в моем офисе! Ты меня хорошо понял? Н-и-к-о-г-д-а!

— Ну и трахайся с кем хочешь!

Сисси готова была сейчас задушить его.

— Не смей при мне так выражаться! Убирайся отсюда, Том! Или я позову охранника, чтобы тебя выставили!

— Вот напугала! Ты еще позови своего шефа Квинта! — Том медленно повернулся и вальяжно зашагал прочь, демонстрируя всем своим видом, насколько ему наплевать на ее угрозы.

Когда он наконец удалился, у Сисси от бешенства подкосились ноги. Она плюхнулась в кресло. Ей хотелось выбросить Тома из головы и забыть всю чушь, которую он плел. Как же она его ненавидела! С каким удовлетворением она бы сейчас увидела его мертвое тело в канаве, под колесами тяжелого грузовика, разорванное аллигаторами...

Звонок внутреннего телефона прервал ее воинственные фантазии.

— Не могли бы вы сейчас зайти в мой кабинет? — спросил мистер Флэннери. — И захватите с собой ежемесячный отчет, пожалуйста.

Вечером Сисси устроилась на кухне, чтобы внести в отчет замечания и предложения Квинта. Она отвлеклась только на время трансляции вечерних теленовостей.

Диктор сообщил о трех случаях поджога домов на Эйт-майл-роад в Детройте. Сисси снова уткнулась в бумаги, читая места, отмеченные красным карандашом. Несколько сухих сообщений, которые никогда никто читать не станет. Она машинально меняла одни слова на другие, замазывала белилами вычеркнутые места, вписывала исправления...

Упоминание диктором знакомого имени заставило ее поднять глаза на экран.

— А теперь мы сообщим подробности исчезновения в Ройал-Оуке молодой женщины, Эбби Тайс, — сказал диктор-ветеран — кажется, на протяжении всей жизни Сисси он вещал с экрана. — Полиция предоставила нам новую информацию. Расследование дает основание полагать, что двадцатишестилетняя медсестра была уже мертва, когда ее тело вынесли из дома предположительно двадцатого сентября этого года.

Сисси оцепенела, ручка выпала из ее руки.

— Полиция предполагает, что это одно из девяти похищений женщин, совершенных одним и тем же маньяком, которого уже начали называть «детройтским потрошителем»... — продолжал диктор.

«Какая мерзкая кличка! — подумала Сисси. — Теперь вся «свободная пресса» подхватит ее».

На экране появилось новое фото Эбби Тайс. Девушка в шортах и футболке с пляжным полотенцем на плече. Она держала в руках небольшой переносной кондиционер. Сисси поежилась. Возможно, это был последний пикник в жизни Эбби Тайс.

— Сегодня мать девушки, миссис Карла Тайс, обратилась к представителям прессы с просьбой передать ее обращение к похитителю вернуть ей дочь. — На экране появилось изображение женщины лет пятидесяти пяти с опухшими от слез глазами. Сисси представила себе, сколько страданий пришлось ей вынести с тех пор, как пропала дочь. У Карлы Тайс был глухой надтреснутый голос: — Я... я только хочу сказать... Кто бы он ни был... Эбби — очень хорошая девочка, такая добрая... Она никому не причинила вреда... Все ее так любили... Пожалуйста!.. Пожалуйста... отпустите ее. Дайте ей возможность вернуться ко мне... Отпустите!.. — Карла не смогла больше говорить, рыдания душили ее.

На экране вновь появился диктор:

— Полиция Ройал-Оука считает, что шансы найти Эбби Тайс живой уменьшаются с каждым днем. Это омерзительное преступление! Полиция обращается ко всем женщинам, проживающим в этом районе: тщательно запирайте двери домов и ставни, проверяйте, не забрался ли кто-нибудь в ваши машины, прежде чем сесть в них... Сейчас в Фармингтон-Хиллс полиция разыскивает двух преступников, застреливших владельца магазина одежды и его жену...

Сисси вскочила со стула и выключила телевизор, не в силах больше слушать сообщения о насилии и убийствах. Когда же люди смогут чувствовать себя в безопасности? Как защититься? С преступником ведь можно встретиться где угодно!

Теленовости вывели ее из себя. Сисси уже и сама чувствовала себя жертвой.

Рабочая неделя была заполнена сотнями телефонных звонков, беседами с клиентами и сотрудниками отделов кадров фирм, занятиями с безработными.

Все в агентстве уже знали о предстоящем свадебном путешествии Сисси, давали ей советы, что взять с собой, какие наряды прикупить. Бекки подкинула Сисси идею насчет бикини.

— Знаешь, такие совсем открытые, чтобы соски торчали, а на попе была только узенькая ленточка!

— Это очень сексуально! — хихикнула Рени. — И купи ему такие же плавки.

Сисси успокаивала эта легкая болтовня. Она чувствовала, что ей симпатизируют и радуются за нее. Женщины в агентстве переживали, когда она делала операцию и разводилась.

Сотрудники перекусили вместе в одной из комнат. Бекки принесла свежие газеты, и разговор, конечно же, зашел о «детройтском потрошителе».

— Эта пропавшая женщина из Ройал-Оука, без сомнения, уже мертва, — считал Колин Спенсер. — Как и все остальные его жертвы. Не зря же его назвали потрошителем! Он забивает бедняг до смерти, вытаскивает трупы из домов и потом, наверное, топит их в речке Сен-Клер.

— Или закапывает в потайном месте, — предположила Дайана Перлман. — Аппер-Пенинсьюла — отличное местечко для захоронения трупов, на сотни миль тянутся леса. Там труп никто никогда не найдет.

— Боже! Какие же вы кровожадные! — в ужасе воскликнула Бекки. — А я не думаю, что эта девушка мертва. Ведь она могла просто поссориться со своим парнем и уехать из города. Такое ведь случается! Люди исчезают, долго не дают о себе знать, а потом появляются, живые-здоровые...

— Эта девушка не могла просто сбежать, — заметил Квинт. — В доме нашли следы крови, все разбито вдребезги. Я как будто даже слышал, что на стене обнаружили остатки кожи и мозгов. Нет, ее, конечно, убили, я в этом уверен.

Сисси едва не поперхнулась салатом. Увидев плачущую мать Эбби по телевизору, она несколько раз просыпалась ночью от кошмаров. Ей снились зверски расчлененные трупы.

— Бога ради, давайте сменим тему! — взмолилась наконец Сисси. — Я не могу есть и одновременно слушать разговоры о трупах!

Сотрудники стали обсуждать текущие рабочие дела, а Сисси вернулась к своему салату, хотя аппетит у нее уже пропал. Она представляла себе, что чувствовала несчастная Эбби Тайс, когда к ней в дом ворвался маньяк-убийца. Она вспомнила себя в возрасте Эбби — такая же свежая, круглолицая, наивная... Как же это ужасно — смерть молодой цветущей девушки!

Сисси представила себе, как бы сложилась дальнейшая жизнь Эбби. Она так же готовилась бы к свадьбе, выбирала маршрут свадебного путешествия...

 

5

Десятого октября, в День труда, сотрудники агентства организовали встречу своих клиентов с представителями пятнадцати крупных компаний. Сисси была очень довольна: многие безработные, обратившиеся к ним за помощью, смогут трудоустроиться. Даже Квинт удивился, как ей удалось привлечь столько работодателей.

— Настоящий зоопарк! — заметила Энн. Она и еще одна сотрудница фирмы «Эксекьютив экш инкорпорейшен» проводили собеседование с клиентами агентства за отдельным столиком. — У меня уже голова кругом идет от этих разговоров! Придется просить босса дать мне отпуск... А! Вот и он! Я правильно угадала, что он здесь непременно появится, — выглядывала она кого-то в толпе.

— Кого ты там увидела? — спросила коллега.

— Майка Маквэя. Вот он! — Она повернулась к Сисси. — Я хочу, чтобы ты с ним поговорила.

И прежде, чем Сисси успела выразить свой протест, Энн решительно потащила ее через толпу.

Маквэю было за тридцать. Рыжие волосы, полная фигура... его можно было назвать даже толстым. В отличие от желающих найти работу, исхудалых, нервных и депрессивных, Майк выглядел очень импозантно в дорогом твидовом пиджаке и светло-красном галстуке.

— Майк Маквэй... Сисси Дэвис, — познакомила их Энн. Она взглянула на часы и вскрикнула: — О, черт! Мне нужно бежать! Поговорите друг с другом без меня. Майк — частный детектив, крупный специалист по расследованию преступлений, связанных со страховкой и поджогами. Я вас оставляю... — с этими словами Энн растворилась в толпе.

Сисси ошеломленно рассматривала Майка Маквэя. Или подруга решила опять взять на себя обязанности Купидона? А ведь она на это способна, черт ее побери! Но Сисси подозревала, что в голове Энн созрела другая мысль.

— Вы тоже пришли на собеседование? — скучно спросила Сисси.

— Нет, я пришел по просьбе Энн. Она считает, что вы должны воспользоваться моими услугами. Мы познакомились с ней, когда я проводил одно расследование по заказу ее фирмы. — Кажется, он тоже был в недоумении. — А разве Энн не сказала вам, что я должен прийти?

— Нет. И я... я не уверена... Что значит: воспользоваться вашими услугами?

— Я могу провести для вас расследование.

— Но мне не нужен частный детектив! Я даже не понимаю, зачем вы... зачем Энн... — и тут она замолчала.

Да, Сисси поняла, для чего Энн все это устроила. Она должна узнать что-то о Брайане. Ну конечно, Энн как-то обмолвилась, что знает женщин, нанимавших частных детективов, чтобы собрать информацию о своих женихах...

— Извините, — пробурчала Сисси, отступая от Майка. — Но у меня и мысли такой не было. Энн не имела права за меня принимать такое решение. Простите, что она ввела вас в заблуждение.

— Ладно. Но все равно возьмите мою визитную карточку — для коллекции, — спокойно предложил Майк.

Сисси сунула визитку в карман и быстро пошла прочь.

Она не хотела выяснять отношения с Энн прямо здесь, в конторе — ее босс и коллеги вертелись поблизости. Сисси вызвалась проводить подругу до дома и там в спокойной обстановке, за чашечкой кофе поговорить с ней.

— Сегодня? — Энн с сомнением взглянула на часы. — Сай, уже почти одиннадцать. Я должна быстро вернуться домой и позвонить Лэрри.

— Ну и что? В любом случае нам нужно поговорить.

— А мы не можем поговорить здесь? Или созвониться попозже? А еще лучше, если я отвезу тебя домой на своей машине.

— Отлично. У меня есть шоколадный торт, купила вчера в «Хершелс».

— Заманчиво! Ну, тогда... Ты же знаешь, какая я сладкоежка!

Они сели в машину и поехали на север Рочестера. На дороге в этот час почти никого не было. Когда они проезжали мимо дома Джона Пикарда, кто-то погасил в гостиной свет и выглянул в окно сквозь закрытые занавески.

— Кто это там маячил в окне? — спросила Энн, когда они вышли из машины.

— Скорее всего, Джон Пикард, мой сосед, отец Дастина, с которым дружит Арон.

— Знаю его. Он часто приходит на танцы для одиноких. Большой охотник за юбками.

— Неужели?

— Он высматривает мордашку посимпатичнее среди женщин-новичков, которые еще не понимают, с кем имеют дело, назначает ей свидание, и если она не отдается ему, как глупая весенняя куропатка, в тот же вечер, немедленно ее бросает. Подлый тип! О нем рассказывают всякие неприятные истории, типичный перезревший донжуан.

Взгляд Энн на одиноких мужчин был порой слишком жестким. К тому же Сисси сейчас совсем не было дела до Джона Пикарда. Она открыла дверь и пропустила вперед Энн.

— Входи, располагайся, сейчас приготовлю кофе.

— Итак, — Энн выжидательно смотрела на подругу. — Что опять не так? Я вижу, что ты снова чем-то недовольна, Сисси. Ты обиделась на меня, да?

— Да... немного. Черт возьми, Энн! Ты опять поставила меня в глупое положение. Пригласила незнакомого мне типа и бросила нас вдвоем. Зачем ты это сделала? Просто не могу понять. Мне совсем не нужен никакой сыщик... и вообще подобная опека с твоей стороны!

— Сомневаюсь, Сисси.

— Энн! — Сисси неодобрительно уставилась на подругу. — Ты хотела, чтобы я наняла его следить за Брайаном, ведь так? Ты подозреваешь, что за ним водятся темные делишки?!

— Послушай... ничего в этом нет предосудительного. Многие так делают. Большинство женщин хотят знать либо о финансовом положении своего будущего мужа, либо не скрывает ли он что-то о своем прошлом. Для этого и нанимают частных детективов. Они таким образом очень часто выясняют весьма неприятные вещи, должна тебе сказать...

— Мне не нравится твое предложение, Энн. Я считаю, что это бестактно — копаться в прошлом Брайана. Я не могу так поступить. Во-первых, такой поступок означает, что между двумя людьми потеряно доверие. Представляешь, что подумает Брайан, если об этом узнает? Я боюсь даже фантазировать на эту тему! Не хочу — и все, слышишь, Энн?

— Брайан ничего не узнает. Майк зря языком не треплет, он очень скрытный человек. Маквэй провел расследование для одной моей соседки, и она выяснила, что ее жених по пятницам посещает не мужской гольф-клуб, как говорил, а ходит в «массажный кабинет». Ты отлично знаешь, чем там занимаются.

Сисси с раздражением отставила свою чашку с недопитым кофе.

— Нет, это просто восхитительно! Ты думаешь, что Брайан тоже любитель сексуального «массажа»?

Энн совсем не смутил ее выпад.

— Нет, конечно, нет. Но, дорогая, ты ведь совсем не знаешь, чем он занимается, когда вы не вместе! Действительно ли тратит столько времени на работу и куда так часто уезжает дня на три-четыре? Может, он...

— Хватит об этом! — взорвалась Сисси.

Молчание затягивалось. Похоже, назревала настоящая ссора. Обе подруги уставились на кофейную гущу в своих чашках.

— Ну что ж... — наконец заговорила Энн. — Значит, я переборщила...

— Это уж точно.

— И все-таки я ему не доверяю, он вызывает у меня подозрения!

— Но это не повод для того, чтобы тут же бежать к частному детективу и выведывать какие-то там секреты Брайана!

Сисси положила Энн на тарелку еще кусок торта.

— Вспомни, Энн! Я еле избавилась от депрессии, сейчас уже не чувствую себя разбитой и несчастной, как после операции. И мироощущение, черт возьми, отличное. Мне хочется, наконец, пожить для себя. Понимаешь? Просто для себя!

Их взгляды встретились. Энн открыто и приветливо улыбнулась. Сисси не могла на нее долго злиться.

— Хорошо, хорошо... Я виновата и исправлюсь. Нельзя же быть для тебя назидательной матерью-защитницей всю жизнь. Даже если ты совсем ослепла от любви.

— Вроде мамаши Дум? — рассмеялась Сисси.

— Но я переживаю за тебя, Сай, и не могу допустить, чтобы...

— Замолчи! — Сисси прижала руку к ее губам. — Лучше съешь еще кусок торта. Меня уверяли, что в нем совсем мало калорий!..

Нервные женские голоса на кухне сменились веселым смехом и мирной беседой. Арон слышал громкий раскатистый хохот тети Энн. Не вставая с дивана, мальчик протянул руку к магнитофону и включил кассету с Паулой Абдал, прибавив громкость. Стоявшая в комнате тишина тяготила его.

Под окнами просигналила машина. Пауза — снова сигнал. Арон вскочил, выключил магнитофон и полез под кровать, где он спрятал три коробки крупных яиц, купленных у «Крюгера», и флакон с распылителем черной краски.

Парень приоткрыл коробки, чтобы проверить. Одно яйцо треснуло, но это не имело значения. Арон осторожно пробрался по коридору к заднему выходу так, чтобы Сисси и Энн не заметили его из кухни.

Сегодня вечером ему предстояло увлекательное приключение.

Дружки уже поджидали Арона на их обычном месте встреч, за домом Пикардов. Дастин, Кевин и Мэтт — все его лучшие друзья, Дастин — самый близкий.

— Эй, парень, ты чего так задержался? — выступил вперед Дастин. — Мы уж думали, ты не придешь.

Дастину тоже было четырнадцать, низкорослый симпатяга-блондинчик с длинными ресницами и очень светлой кожей. В этот вечер он выглядел очень озабоченным.

— Мне пришлось бежать за яйцами, малыш, — соврал Арон. — Купил их у Крюгера.

— Ну а почему так долго?

— Теперь-то я здесь! Так? Мы сможем взять машину Хитер? Или как?

— У старушки Хитер сегодня свидание, парень. Она собирается уехать из дому, чтобы позагорать под своим хахалем.

Мальчишки заржали — даже Арон, хотя сестра Дастина ему очень нравилась.

— Чего принес? — поинтересовался Кевин Деанжело. Ему, самому младшему в их шайке, было всего тринадцать, но его уже дважды выгоняли из школы, а в последний раз — за пьянку. Его родители были разведены, но не уставали устраивать друг другу скандалы, и парень был совершенно заброшен.

— Только яйца и баллон с краской. Черная! Отлично будет видна. Мы становимся уличными художниками, братцы! — ответил Арон.

— Вот именно — художниками! — подхихикнул Мэтт Вейнгарц, худой парнишка со злыми красными глазами. Он был единственным из них, кто жил с обоими родителями. — Приступим, парни?

Они перепрыгнули через невысокую ограду и вышли на дорогу, прячась за деревьями, когда мимо проезжала какая-нибудь машина. Ночь была темной, многие фонари не горели, свежий воздух будоражил воинственные страсти маленьких хулиганов.

— Кого сегодня сделаем? — выкрикнул Дастин.

— Я знаю кого! Давайте сделаем этого... Утиноголового! Он хочет получить еще немного яиц! — предложил Арон. — Устроим ему омлет на окнах! Он думает, что он чего-то значит, раз собирает всякий хлам и старые часы. Сделаем его!

— Тип-топ! Отлично! — Дастин побежал вперед.

Все ринулись за ним.

— Бинг-бонг! Бинг-бонг! Часовщик свое получит!

Они тихонько подкрались к дому Брайана, изображая коммандос, которые совершают опасную вылазку во вражеский тыл. Только сдавленные смешки могли их выдать.

Арон с удовлетворением «отстрелялся» своим запасом яиц по окнам первого этажа. Бело-желтая слизь стекала по стеклу, оставляя мутные разводы. Последнее яйцо не долетело до окна, разбившись о землю, и Арон побежал обратно в тень деревьев.

Где-то они слышали, что засохшие яйца очень трудно смыть со стекла. Арон задумал эту операцию, когда выяснил, что Брайан уехал из города. К его возвращению все должно накрепко присохнуть. Он уже представлял себе возмущение Утиноголового, его открытый рот, когда он увидит свой дом.

Неужели его мать сама не видит, какой это урод? У него пустые глаза, и замыслил он что-то нехорошее, этот Брайан.

— Вперед! Залпом! — прошипел из укрытия Дастин.

После того, как они «сделали» дом Брайана, задора заметно поубавилось. Закончив атаку, они бросились прочь с криками:

— Убей Утиноголового!

— Подотри себе задницу, урод!

— Часовщик — дерьмо!

— Сматываемся, парни!

На дороге показались огни приближающегося автомобиля.

— Патруль вьетконговцев! Прячемся! — мальчишки залегли на землю, дожидаясь, пока проедет машина. Потом набрали камней и разбили несколько дорожных светильников.

— Мне нужна тыква! Где тыквы?! — заорал Дастин.

Они разыскали заранее припрятанные тыквы и стали разбрасывать по улице, раскидывая куски по мостовой и с остервенением давя их ногами.

У себя за спиной Арон услышал крик и ругательства: Дастин, поскользнувшись на тыкве, распластался по земле.

— Эй, парень! Ты ранен? — подбежал к нему Арон.

— Он просто упал и ударился, как сосунок! — крикнул Мэтт, с удовлетворением глядя на тыквенное месиво.

— Заткнись! — Дастин поднялся, потирая ушибленную коленку. Джинсы и куртка были испачканы и щека разодрана.

— Малютка Дастин куксится? Деточка ушиб свою маленькую задницу? — издевательски спросил Мэтт.

— Я сказал заткнись, парень! — Дастин грязно выругался. — Кажется, я подвернул себе ногу.

Он допрыгал на одной ноге до тротуара и сел на край, массируя ушибленное место.

— Деточка не может больше ходить ножками? — продолжал юродствовать Мэтт.

— Заткнись, ублюдок! Я никогда не плачу, сосунок! Это ты ревешь как девка. Я видел тебя на прошлой неделе в спортивном зале, когда ты приземлился на свою поганую задницу!..

Остальные приплясывали вокруг Дастина, все еще не в состоянии успокоиться после ночного загула. Адреналин навинчивал им мозги. Особенно заведен был Арон: очередной акт справедливой мести был совершен.

— Сосунок! Плакса! Рыдающая дырка! — крикнул он Мэтту.

На дороге показалась еще одна машина. Кевин и Мэтт юркнули за деревья, оставив Дастина сидеть на тротуаре. Арон подскочил к нему.

— Ты можешь встать?

— Слушай, видно, мне серьезно досталось! — он попытался встать, вскрикнул от боли и осел вниз.

— Что будем делать? — Арон разглядел большую ссадину с запекшейся кровью на щеке Дастина. — Ты еще и голову поранил?

— Это ерунда, парень.

— Тебе попала грязь в рану! Ты можешь схватить заражение крови, Дасти.

— Ничего не случится, черт возьми! Все будет в порядке. Главное — чтобы отец сегодня ничего не заметил. Когда я стану старше, сбегу из дома, и он нигде не найдет меня! Старый пес!

— Послушай, Дасти! Он что, бьет тебя?

— Нет! — скривился Дастин. — Папаша не бьет меня, он «воспитывает» меня пряжкой широкого старого ремня, — он схватил Арона за рукав. — Но ты ведь никому не скажешь об этом, а?.. Дай слово, что будешь молчать! Иначе он просто убьет меня. Он говорит, что может сделать с нами все что угодно! Понял?

Арон несколько раз слышал крики и плач в доме Пикардов, но он считал, что это Дастин лупит Хитер...

Дастин попытался подняться снова, опираясь на руку друга. Несколько раз он даже вскрикнул от боли.

— Вот дерьмо! Я чувствую себя отбивной котлетой для гамбургера!

Остальных мальчишек поблизости не было видно. Арон старался помочь Дастину передвигаться.

Да, он слышал по телевизору о насилии над детьми, но не представлял, чтобы подобное могло происходить с его знакомыми, тем более — с лучшим другом.

— Почему бы тебе не пожаловаться на отца в полицию?

— Ну конечно, только этого не хватало! Как только они уйдут, он изобьет меня до смерти. Будет только хуже. Или меня заберут в один из этих мерзких детских приютов. Нет, я этого не сделаю!..

Арон просто не знал, как помочь другу. Он вспомнил о женихе матери. А вдруг Брайан Уайт окажется таким же садистом? Может, поэтому он так и не нравится Арону? Мальчик представил, как Брайан зажимает ему голову между колен и начинает хлестать по заднице ремнем с тяжелой пряжкой...

Арон довел Дастина до дома. Отцовского «крайслера» на стоянке не было. Дастин с облегчением выдохнул.

— Ты заходи ко мне как-нибудь, — предложил Арон, не зная, что еще добавить.

— Конечно, — ответил Дастин, вставляя ключ в дверь. — Спасибо за помощь раненому!

Арон перескочил через ограду, разделяющую их участки. В спальне матери горел свет. Он почувствовал смутное чувство вины. Это был счастливый дом — даже без отца. Мать никогда не наказывала его, не порола — ну, разве что орала на него изредка. Но ведь его не били, как Дастина, даже когда он сильно проказничал в детстве.

Сисси только что проводила Энн и распрощалась с ней. Она заметила Арона, прошмыгнувшего мимо гостиной с виноватым видом.

Сисси даже испугалась. Ведь время было уже за полночь! На куртке Арона она заметила грязь. Где он шлялся? Что случилось?

— Ар! Остановись! — резко крикнула Сисси. — Где ты был, сын? Почему ты бродишь по улице в час ночи?

— Я просто вышел немного подышать свежим воздухом.

— Подышать? А почему ты просто не открыл окно, чтобы проветрить свою комнату? Я подозреваю, что ты опять шлялся вместе с Дастином, Кевином и Мэттом!

— Ну-у-у... — Арон с затравленным видом стоял перед ней, засунув руки в карманы брюк.

Сисси тяжело вздохнула. На его куртке впереди красовалось большое грязное пятно.

— Что с твоей курткой?

— А что? Ничего, — он оглядел себя, будто ничего не замечая.

— Похоже на след сырого яйца. Сырого яйца!

Арон попытался было проскользнуть мимо матери и укрыться в своей комнате, но Сисси резко схватила его за руку и остановила.

— Арон! — в сердцах выкрикнула мать. — Объяснись сейчас же! Где ты был?

— Отпусти меня! — он попытался выдернуть руку. — Послушай, я же не могу вспомнить, откуда у меня каждое пятно! Я ел в школьном буфете — наверное, там и испачкался. Может, это пятно от гамбургера или кетчупа? Чего ты меня пытаешь?!

— Не делай из меня идиотку! Брайан рассказал мне, что мальчишки постоянно гадят у его дома с тех пор, как мы стали с ним встречаться. Ты имеешь к этому отношение? Ну же, говори! Я жду от тебя честного ответа! К черту гамбургеры и кетчуп!

— Отличные прожаренные гамбургеры с тмином! — ухмыльнулся Арон. — Разве старина Брайан не ест такие на обед? Откуда мне знать! Я как-то раз проходил мимо его дома и видел фургончик с надписью: «Отличные биг-маки, мы советуем вам попробовать, горячие и свежие!».

Сисси даже отпустила его рукав. Наглость сына была настолько детской...

— За что ты так его ненавидишь, Ар? — устало спросила она тихим голосом.

— Это не ненависть. Но он мне почему-то совсем не нравится. Он похож на отца Дастина...

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, — смутился Арон. — Ты думаешь, если мне всего четырнадцать, я ничего не понимаю? Ты считаешь четырнадцатилетних парней совсем слепыми? Мы, по-твоему, ничего не видим?

— Арон, совсем нет, я так не считаю...

— Да, я не совсем уж тупица, — произнес он уже с обидой. — И я не хочу, чтобы Брайан Уайт стал моим отчимом, не хочу! Вот так! Это все, я больше ничего не знаю и ничего не хочу сказать, но я также ничего не могу и с этим поделать, я так чувствую. А ты даже не хочешь попытаться меня понять! Тебе на меня плевать!

Каждое его слово болью отзывалось в ее душе.

— Арон, милый, нет! Мне не плевать на тебя! И я очень хочу тебя понять. Мне есть дело до того, что ты чувствуешь! Брайан хорошо к тебе относится и старается тебе понравиться. Не для того, чтобы ты любил его — ты не обязан любить его... Я никогда не пыталась заставить тебя!.. Но...

— Я не хочу жить с ним, — повторил Арон с недетской твердостью. — Он мне не нравится!

 

6

Прошло пять дней.

Сисси направлялась к ресторану «Скэллорс» в северной части Рочестера, где договорилась поужинать с Энн. Она включила приемник, чтобы прослушать последние новости.

О «детройтском потрошителе» ничего нового не сообщалось.

— Полиция полагает, что уже десять одиноких женщин стали жертвами таинственного маньяка. Начиная с 1980 года он проникал в их дома и избивал до смерти, затем вытаскивал тела и хоронил неизвестно где. Полицейские управления в Уэйне, Окленде и Макомбе заняты расследованием десятка случаев похищений, но пока безрезультатно. Мэр Детройта Колеман Янг заявил...

Сисси резко выключила звук. Потрошитель теперь занял центральное место после «оклендского детоубийцы», который был основным персонажем криминальной хроники в 1978 — 79 годах. Его считали виновным в смерти неизвестной женщины, чье обнаженное тело нашли в Макомбе. Сообщения об этом были на всех первых полосах, но потом оказалось, что женщина стала жертвой наркоманов. Воскресная «Ньюс энд фри пресс» подробно рассказала о жутких деталях нескольких убийств.

Предполагаемые жертвы Потрошителя — Дайана Роуз, Энджи Стернер, Терри Хазен и другие — все были очень привлекательными блондинками в возрасте двадцати — тридцати лет, тихонями... Но именно двадцатишестилетняя Эбби Тайс запала в память Сисси.

Что с ней? Где она сейчас? Не всплывет ли и ее обнаженное тело через какое-то время в Детройт-ривер? Или ее замуровали в цементном блоке, закопали где-то в лесу, бросили в яму, засыпав сверху листьями, ветками или мусором? Отрубили пальцы, чтобы полиция не смогла идентифицировать отпечатки пальцев?..

Почти каждую ночь Сисси видела в кошмарных снах бледное окровавленное лицо Эбби Тайс.

Сисси припарковала машину, включила сигнализацию и вышла. Хотя не было еще и половины шестого, уже стемнело. Поежившись, она быстро направилась ко входу в ресторан. Ее стали мучить навязчивые видения. Черт возьми, Сисси готова была шарахаться в панике от каждой тени.

Энн запаздывала. Сисси сделала свой обычный заказ, и теперь потихоньку отпивала из бокала вино, игнорируя заинтересованные взгляды одиноких мужчин за соседними столиками. Вино показалось ей слишком терпким, и она отставила бокал.

Ее уже несколько недель томило какое-то тревожное предчувствие неминуемой беды. Сисси теперь уж даже и не могла вспомнить, когда оно возникло. Может быть, в тот вечер, когда она поссорилась с Брайаном из-за Арона, обозвавшим ее жениха «утиноголовым»? Или в тот вечер, когда она наблюдала за Брайаном, выгружавшим перед гаражом что-то тяжелое...

Он даже не показал ей тот новый ковер, что купил. Сисси видела только восточные ковры, лежавшие на полу в его кабинете и спальне. Значит, есть еще один? Она постучала ногтем по ножке бокала. Вино казалось густым и темным, как кровь...

«А что, если он и в самом деле завернул что-то в тот ковер?.. Например, труп?!»

Сама мысль эта показалась ей безумной, и она тут же отбросила такое дикое предположение.

Да что с ней происходит, в конце концов?! Все эти сомнения Энн, ее вопросы, сообщения о Потрошителе породили череду совершенно безумных фантазий!

Брайан, конечно, скрытный человек, у него есть некоторые странности... Но представить его перетаскивающим труп в ковре?! Это уж слишком!

— Извини, что опоздала. Попала в пробку на мосту, там опять что-то ремонтируют, оставили только одну полосу для проезда, — раздался знакомый голос за спиной. — Думаю, теперь они будут ремонтировать мост аж до 2000-го года!

Это была неунывающая Энн, она нисколько не чувствовала себя виноватой за опоздание. Волосы зачесаны назад, юбка ниже колен, красная блузка... Мужик за соседним столом переключил свое внимание на нее. Но Энн, так же как и Сисси, проигнорировала его многозначительный взгляд. Она махнула рукой официанту.

— Мне надо чем-то крепеньким смочить горло, лучше всего двойной порцией «Кровавой Мэри» с перцем.

— Энн, ты неподражаема! — дружелюбно воскликнула Сисси.

— Я знаю, и это чудесно. О, забыла тебе рассказать!.. Твой сосед пытался меня вчера «снять»!

— Какой сосед? Надеюсь, не Джон Пикард?

— Он самый! Представляешь? Мы встретились в оздоровительном клубе. Ты бы его видела в маечке и шортах — выглядит совсем недурно! Отличная спортивная форма. Даже рельеф есть. Думаю, правда, что он подкрашивает волосы...

Подруги хитро переглянулись и захихикали.

— Интересно, он везде седой?

— А тебе какая разница?

— Нужно все знать заранее.

Они снова рассмеялись, и Сисси рассказала, как Джон Пикард подъезжал и к ней на улице, чтобы она пригласила его к себе домой поговорить об их сыновьях.

— Мужчины! Какие же они очаровашки!

— Ну, чего же мы ждем? Давай сделаем заказ, — предложила Сисси. — Я хочу копченую морскую рыбу... Кстати, я уже говорила тебе, что заказала свадебный торт? Наверху будут соединенные сердца в венке цветов!

— А как насчет свадебных кукол с лентами? — иронически спросила Энн.

— Брайан ничего этого не хочет.

— Что ж, поздравляю его с таким решением! Я всегда, когда выхожу замуж, заказываю новую фату, и обязательно, чтобы были куклы с лентами на машинах свадебного кортежа. У меня уже собралась некоторая коллекция этих кукол, могу тебе одолжить несколько на выбор.

Когда им принесли блюда, Энн шепотом сообщила, что купила пистолет.

— Зачем? — Сисси удивленно уставилась на подругу.

Энн изобразила руками, как она взводит курок и целится.

— Отличный пистолет тридцать восьмого калибра в деревянной коробке, обитой красным шелком, — великолепная штука! Я уже записалась на курсы по стрельбе. Полагаю, что стану лучшим стрелком в городе. Продавец сказал, что мне такое оружие очень подойдет.

Сисси натянуто улыбнулась.

— Оружие?! Ради Бога, Энн!.. Зачем тебе нужен пистолет? Я не понимаю...

— Чтобы защищаться, естественно. Ты что, газеты не читаешь? А я читаю и не хочу, чтобы какой-то здоровенный маньяк ворвался в мой дом, готовый расчленить меня на кусочки.

— Оружие в доме притягивает преступников, Энн.

— Оружие защищает от насилия, детка! Ты хоть понимаешь, насколько близко жили все эти жертвы от нас? Одна из них — кажется, Терри Хазен, — жила в Утика рядом с двадцать первым отделением связи и Шелби. Практически соседний дом! И эта молоденькая Тайс из Ройал-Оука жила рядом с больницей имени Уильяма Бимонта. Я, между прочим, хожу к врачу в эту больницу... Сисси, я наверняка несколько раз проезжала мимо ее дома!

— Но таскать с собой пистолет!.. Мы же живем не во времена Дикого Запада.

— А я и не собираюсь таскать его с собой! У меня на это и разрешения нет. Чтобы носить оружие с собой, нужно брать специальную бумажку в полиции. Я буду прятать пистолет дома, где-нибудь в спальне. Просто на всякий случай.

— А что, если тебя не будет в спальне, когда явится Потрошитель?

— Кто знает, когда он явится? И потом... — Энн храбро подмигнула Сисси, — я, возможно, приглашу его в мой будуар, чтобы легче было достать пистолет... Я буду защищаться как тигрица! И вообще, я что-нибудь придумаю!

— Пусть так, но лично я не собираюсь покупать оружие, — задумалась Сисси. — А если Арон его найдет? Представляешь, что может случиться, когда он наткнется на пистолет?

— Если ты получше спрячешь, он ничего не найдет. Спрячь его в ванной.

Сисси недоверчиво покачала головой. У Энн нет детей, и она просто не понимает, что значит, когда в доме растет парень.

— Будь реалисткой, Энн. Это же первое место, где он станет искать. Мальчишки знают все укромные места в доме, они роются во всех ящиках. Разве ты этим не занималась, когда была ребенком? Я, например, рылась и знала, что и где мать хранила в ящиках и шкафах. И второе: Арон сейчас слишком непредсказуем, чтобы я могла хранить оружие в доме.

Подруги замолчали. Этот разговор испортил им праздничное настроение.

— Кстати, — сказала Энн, ковыряя вилкой в тарелке, — о мальчиках... Лэрри вздумал купить себе «хонду». Ты можешь себе представить сорокалетнего переростка, гоняющего по городу на мотоцикле? У него, кажется, крыша поехала. Переходный возраст!..

Не успела Сисси, вернувшись домой, закрыть за собой входную дверь, как раздался телефонный звонок. Она поспешила поднять трубку.

— Сесилия, ты меня слышишь? — Голос ее матери был слышен настолько отчетливо, будто она говорила из соседней комнаты, а не из Форест-Парка, пригорода Цинциннати.

— Я очень хорошо тебя слышу, мама. Как твой ремонт? Ты уже сделала полы, как хотела?

— Да, все нормально. А как у вас дела с Брайаном? Вы не переменили день свадьбы? Сразу после Рождества?

— Все остается по-прежнему, как решили, — не отрываясь от телефонной трубки, Сисси сняла плащ. На столике у телефона она заметила записку от Арона: «Я у Дастина. Привет, Арон». Внизу был пририсован обязательный маленький дракончик.

— Ты не передумала, доченька? — спросила Лайла Маккена.

— Нет, — заверила ее Сисси.

— Ты уверена, Сесилия? Что-то мне подсказывает, что ты еще сомневаешься.

— Ты ошибаешься, мама. Я уверена на все сто процентов. А ты не изменила свои планы? Ты приедешь, чтобы побыть с Ароном?

— Да, договор остается в силе. Надеюсь, Арону понравится моя стряпня. Я помню, какой привередой ты была в таком возрасте.

Сисси усмехнулась. Ее мать время от времени вспоминала разные байки о «привередливости» дочери.

— Арону четырнадцать, а не четыре года, мама. Мальчишки едят все в его возрасте, они ненасытны, все идет в рост.

Разговор перешел на домашние дела, потом Лайла, которая выписывала три газеты и все их внимательно читала, спросила:

— А ты читала статью о психологическом портрете Потрошителя?

— Что значит «психологический портрет»?

— Сесилия, ты должна читать газеты ежедневно! Иначе перестанешь разбираться в событиях. Была напечатана на днях статья психолога доктора Феллоуза. Его часто привлекают для расследования многих сложных преступлений. Он считает, что маньяку чуть больше тридцати, что он очень хорошо владеет собой и убивает, чтобы снять стрессы, связанные с какой-то душевной травмой, полученной, возможно, в детстве.

— Мама, пожалуйста!.. Это напоминает мне гадание на кофейной гуще.

— Он помог в раскрытии многих преступлений, Сисси. Потрошитель, как считает доктор, имел тяжелое детство, и его жестоко наказывали. Ребенком он мочился в постель и рано стал мастурбировать. Он был жесток к животным, ну, к собакам и кошкам, убивал их, ненавидит женщин, как ненавидел свою мать, которая, по-видимому, его часто била...

— Дорогая, спасибо, конечно, за эту информацию... Я...

— Надеюсь, ты принимаешь все меры безопасности? Я беспокоюсь за тебя, ведь ты живешь одна.

— Мама, я живу не одна. У меня есть Арон.

— Ты же знаешь, что я имею в виду! Ведь он еще совсем ребенок.

— Ему уже четырнадцать, мама, — она старалась не выдать своим тоном нарастающее раздражение. — И потом у меня есть Брайан. Я вовсе не живу одна!

— Но Брайан не проводит все время в твоем доме! У тебя есть в доме оружие, чтобы ты смогла защитить себя? Я читала в «Ю-Эс-Эй тудей» об очень эффективных газовых пистолетах... Все, что тебе нужно, — это направить дуло в сторону нападающего и нажать курок. Я собираюсь купить себе такой.

«Сперва Энн, теперь мать — и все об одном и том же!»

Сисси нервно рассмеялась.

— Мама, я не собираюсь покупать себе газовый пистолет! Я обязательно надышусь газом сама и не успею направить его на бандита.

— Послушай! — прервала ее Лайла.

— Я не могу жить, все время боясь нападения какого-то маньяка, мама! — резко возразила Сисси.

— Послушай, детка, тебе нужно приобрести оружие. Ты ведь знаешь, я всю жизнь проработала медсестрой в больнице и навидалась всякого. Я видела женщин, избитых до полусмерти, красивые лица, превращенные в начинку для гамбургера, сломанные носы, выбитые передние зубы — все до единого, ожоги от сигарет на лице и...

— Перестань, мама, ради Бога! — Сисси поняла, что нужно немедленно остановить этот поток слов.

— Но ведь это реальность, Сисси! Я постоянно волнуюсь за тебя. В тебе есть какая-то странная способность игнорировать факты и не видеть действительности, считать, что вообще не существует того, что может тебя травмировать...

— Я совсем не такая!

— Как же не такая? Вспомни свой брак с Томом! Проблемы возникли задолго до того, как он бросил тебя. Дело не только в операции. Ведь так, Сисси? Теперь появился Брайан, твой жених. Я ничего не хочу сказать плохого о нем, я его не знаю, но я слышу твой голос, Сесилия-Мария. Не похоже, чтобы ты была на седьмом небе от счастья в связи с предстоящим браком...

«А ведь это правда!» — подумала Сисси, отстранив телефонную трубку от уха.

Она выждала минуту, чтобы мать могла выговориться. Потом резко сказала в трубку:

— Это все, мама? Ты все мои ошибки в этой жизни вспомнила?

— Нет, Сесилия...

— Мама, хватит! Я рада с тобой поговорить, хорошо, что ты позвонила. Но я веду жизнь, которая мне нравится, и я счастлива. Я очень, очень счастлива! Извини, Арон звонит в дверь, — солгала она. — Я позвоню тебе в следующее воскресенье.

— Хорошо, но...

— Все! Привет, мама, — Сисси нажала на рычаг и повесила трубку.

Она понимала, что ее неуверенный тон и утверждение, что она вполне счастлива, не убедили мать.

«О Боже, разве я счастлива? Разве так чувствуют себя невесты накануне свадьбы?»

Все дело в том, что Брайан остается таким замкнутым, убеждала она себя. Вот, например, той ночью, когда ему снились кошмары и Сисси просила объяснить ей, в чем дело. Действительно ли он забыл свой сон, как сказал ей? Но если это было связано с каким-то насилием над ним, разве такое можно было сразу же забыть?

Да, она бы чувствовала себя гораздо спокойнее, если бы могла лучше понять Брайана.

А может, это только предсвадебные волнения — вот и все? Такое ведь иногда бывает...

 

7

В пятницу Сисси договорилась с Энн встретиться в клубе, чтобы отдать ей кое-какие документы по трудоустройству клиентов агентства.

Брайан, к ее удовольствию, обещал к ней присоединиться. Это будет их последнее посещение клуба знакомств — своего рода сентиментальное прощание с прошлой одинокой жизнью. Сисси хотела потанцевать с Брайаном, прижавшись щекой к щеке, вспомнить те чувства, которые она испытала при первой их встрече, в первую ночь любви.

Однако днем Брайан перезвонил Сисси в агентство и сказал, что у него намечено еще несколько встреч, он приедет поздно, практически под конец вечера, только чтобы забрать ее из клуба.

Она была огорчена.

— Но ведь мы решили, что это наш последний вечер там, Брай! Я так хотела провести его с тобой.

— Я приеду, — обещал он. — Но только это будет после десяти часов. Не танцуй там ни с кем, по крайней мере медленные танцы. Ты их мне обещала, помнишь?

У входа собралась небольшая очередь: посетители платили за входные билеты, предъявляли карточки членов клуба. Некоторые пришли со знакомыми.

Сисси, называя свое имя, вдруг вновь почувствовала себя такой же незащищенной и одинокой, как в свой первый визит сюда.

С ней уже многие здоровались. Она демонстрировала кольцо с бриллиантом, подаренное Брайаном. Ей одобрительно кивали, раздавались возгласы восторга. Сисси гордилась этим кольцом, хотя и немного смущалась. Многие женщины мечтали оказаться на ее месте!

Не только потому, что Брайан был весьма заметным мужчиной и имел приличный достаток. Немногие бобыли могли бы этим похвастать. Но главное — ей говорила об этом Энн — одинокие женщины очень часто страдают комплексом неполноценности или какими-то отклонениями, которые мешают им завести нормальную семью.

К Сисси подошла Лини Петит, председатель совета клуба.

— Сисси, раз вы одна, без Брайана, у вас не найдется несколько минут, чтобы помочь мне? У нас тут парочка проштрафившихся членов, которых давно нужно было выгнать, и двадцать пять появилось новых, их нужно внести в списки.

— Конечно, — согласилась Сисси.

Линн объяснила, что нужно делать, и передала ей списки членов клуба. Ей нужно было сравнить подписи на карточках с книгой посещений, начиная с февраля, то есть за несколько месяцев до того, как она встретила Брайана.

Ей несколько раз попалась ее собственная подпись. Вот отмечались Энн, Брайан, Джон Пикард...

Неожиданно ее взгляд упал на еще одну знакомую фамилию. Эбби Тайс!

Она разглядывала аккуратную подпись одной из жертв «детройтского потрошителя». Так подписываются старательные ученицы.

Значит, Эбби тоже приходила сюда? Танцевала в этом зале... Когда это было? Сисси нашла дату: пятое августа. Больше двух месяцев назад.

Вероятно, она надела для того вечера что-нибудь особенно привлекательное. Новое платье? Или юбочку с блузкой? Какая у нее была прическа?

Встретила ли она кого-нибудь на том вечере?

Не познакомилась ли она именно здесь с Потрошителем? Да, это очень возможно.

«Прекрати! Не надо фантазировать и все драматизировать», — приказала себе Сисси.

Сисси, затаив дыхание, перевернула карточку, заполненную Эбби Тайс, чтобы посмотреть, нет ли там имени приглашенного ею. Здесь могла быть любая фамилия. Клуб был весьма популярным местом в городе, только постоянных членов было полторы тысячи человек.

В памяти Сисси всплыл разговор с матерью — все эти воспоминания о несчастных пострадавших женщинах. Она представила себе лицо Эбби, искаженное болью, израненное, в синяках. Кровь стекает с кончиков рта, выбитые зубы...

— Что с тобой? Ты белая как мел! — спросила подошедшая к ней Энн.

Сисси в испуге вскочила со стула.

Энн нежно обняла ее и усадила обратно.

— Успокойся, дорогая. Ты уже минут пять как уставилась на этот листок бумаги.

— Правда?.. Я...

— Да! Что с тобой?

Молча Сисси показала Энн карточку с подписью Эбби.

— Святый Боже! — Энн даже присвистнула.

— Эбби Тайс! Понимаешь? Это ее подпись. Она была здесь, Энн! Она приходила в клуб...

— Да, и это было в августе, — отметила Энн. — Тогда она еще не исчезла.

— В том-то и дело!! Что, если она встретила его здесь? А вдруг он — один из членов клуба? Кто-то из этих?.. Понимаешь? Он мог завести с ней здесь знакомство! Мне кажется, что он именно здесь нашел свою жертву, Энн!

— Господи Иисусе!.. Сисси! — их глаза встретились, и они поняли, что подумали об одном и том же.

Сисси снова вскочила со стула. Ей нужно было что-то делать, куда-то бежать, как-то все выяснить.

— У меня в машине скопилось несколько старых номеров «Детройт ньюс». Возможно, там есть ее фото. Я выйду в зал и покажу его всем. Вдруг кто-то ее вспомнит, кто-то видел, с кем она здесь общалась, танцевала...

Сисси взглянула на часы. Было уже без десяти десять. Брайан обещал быть сразу после десяти.

Перед собравшимися все еще выступал лектор, и Сисси потихоньку прошла в заднюю комнату, чтобы найти Линн Петит. Она-то должна была знать Эбби Тайс!

— Вы говорите, что она была здесь до конца вечера?

— Да, я хорошо ее запомнила, ведь она была новенькая.

— Вы не помните, она с кем-нибудь говорила?

Линн пожала плечами.

— Многие с ней говорили. Она была хорошенькой. Танцевала все танцы... Вы же понимаете? Молодая и хорошенькая! Все мужчины наперебой приглашали ее танцевать, — произнесла Линн с оттенком зависти.

Сисси кивнула в ответ, а сама подумала, что полученная информация практически ничего не проясняет. Нужно ли рассказать полиции о том, что она здесь бывала? Без сомнения, да. Они лучше ее справятся с опросом членов клуба.

Сисси несколько успокоилась и постаралась переключить внимание на то, что говорил лектор. Он рассказывал женской аудитории, как нужно защищать себя в случае нападения насильника.

— Помните, леди, вы должны приблизиться к нападающему несколько ближе, чем вам хотелось бы. Задача заключается в том, что вы должны суметь схватить его за мошонку, дернуть за нее или ударить по яйцам!

Аудитория ответила бурным взрывом неудержимого хохота.

— Посмотри на мужиков, — ущипнула Сисси локоть Энн. — На их лица. Как побледнели, а?

— Да, дернуть! Или ударить! — повторил лектор.

Мужчины вновь поморщились при повторном взрыве женского смеха.

Сисси с неприязнью наблюдала за реакцией присутствовавших. Вряд ли у Эбби Тайс было время для подобного маневра, если ей такое вообще могло прийти в голову в последние минуты жизни! Да разве помогло бы ей это?

Очень легко сидеть здесь в переполненном зале и представлять себя героиней. Как бы они все всполошились, если бы узнали, что Потрошитель, например, находится в зале!

Позднее, после бурной овации, увенчавшей лекцию, Энн снова подошла к Сисси и дернула ее за руку.

— Эй, подруга, пошли в другую комнату! Нам нужно кое-что обсудить, пока Брайан не приехал.

Они прошли в просторную комнату, служившую обычно танцзалом. Диск-жокей уже настраивал аппаратуру. Подруги уселись за столом, на котором раскладывались клубные информационные листки.

— Я нашла одну женщину, которая вспомнила Эбби, — начала Энн. Ее глаза блестели от волнения, а губы непривычно сжались. — Ее зовут Джейн Кеплинджер, она занимается торговлей городской недвижимостью. Джейн вспомнила, что Эбби несколько раз танцевала с каким-то светловолосым мужчиной. Хорошо сложенный блондин! Приятный на вид.

Сисси стало подташнивать.

— Здесь полно привлекательных блондинов, Энн. Незнакомец был одним из них. Возможно, она видела Джона Пикарда, у него тоже светлые волосы...

Энн буравила подругу глазами.

— Я понимаю, тебе это не понравится, но я знаю и другого человека, подходящего под это описание. И я точно знаю, что после того, как вы с ним познакомились, он еще пару раз приходил сюда... один. И оставался на танцы. И танцевал все время.

«О Боже, она имеет в виду Брайана!..»

Сисси глядела на Энн, не в силах вымолвить ни слова.

— Я не хотела говорить тебе об этом раньше, — добавила Энн. — Мне не хотелось тебя расстраивать, извини.

— Энн, тогда мы только что с ним познакомились, между нами не было еще ничего серьезного, — как бы оправдывалась Сисси. — Мы не были близки тогда...

— Сисси, никто не может ничего рассказать тебе об этом человеке. Так ведь? Он слишком скрытный, молчит о своем прошлом. И он не только у меня одной вызывает подозрение. Арон не любит его. Даже Том, твой бывший муж, что-то пронюхал. Ты сама мне об этом рассказывала!

Сисси почувствовала приступ бешенства. Но не оттого, что Энн была так уж неправа. Ее саму тоже сильно обеспокоили выяснившиеся обстоятельства.

— Подумай! Ведь это все не просто так, если многие вдруг поняли, что ветер дует с той стороны! — настаивала Энн. — Ладно, молчу! Я снова зашла слишком далеко, извини меня...

— Извинить за что? — услышали они спокойный голос за спиной и обе испуганно обернулись.

Брайан незаметно подошел к ним, улыбаясь своей широкой доброжелательной и вежливой улыбкой. Именно эта доброжелательная улыбка расположила к нему Сисси при первой их встрече и покорила ее сердце.

Он был одет в палево-серый костюм, подчеркивающий широкие атлетические плечи и узкую талию, брюки в узкую голубую полоску и такого же цвета шелковый галстук. Будущий муж Сисси был элегантен и красив как всегда.

— Вы говорили обо мне? — шутливо поинтересовался Брайан. — Продолжайте, я тоже хочу послушать, что обо мне судачат между собой две симпатичные женщины!

Зазвучала музыка, тихая баллада Кенни Роджерса. Начиналась танцевальная программа.

Сисси и Энн смущенно переглянулись.

— Ты сегодня просто восхитительный пижон, — постаралась поддержать его шутливый тон Сисси. — Я надеюсь, ты еще не разучился танцевать? Это как раз медленный танец!

— И я люблю тебя, — сказал он нежно.

Музыка была мило-сентиментальной, чуточку печальной. Сисси танцевала, прижавшись к Брайану, вдыхая аромат его одеколона, который сама для него выбирала, чувствуя теплоту его кожи...

За последние месяцы она так привыкла к его телу, что даже малейшее прикосновение к нему вызывало сладостное возбуждение. Так было и сейчас.

— Так что же Энн такое тебе наговорила обо мне? — как бы невзначай спросил он спустя некоторое время.

— Она считает, что мы слишком торопимся со свадьбой, — с неохотой ответила Сисси.

— Я так и думал. Но что она говорила обо мне конкретно?

О Боже, как могла Сисси повторить слова Энн?!

— Ей кажется, что мы еще не готовы к браку...

— Сай, я уже объяснял тебе, почему твоя подруга Энн так пытается нам все испортить. Я не заметил на ее руке кольца, которое подарил бы ей ее жених. Все дело в обычной ревности, дорогая.

— Возможно...

— Поверь мне, Сисси! Она сохнет по мужикам. Женщины такого типа никогда не бывают доброжелательны к мужчинам, которые не обращают на них внимания.

— Энн не сохнет по мужикам! — запротестовала Сисси, но тут же осеклась. — Да, конечно. Она...

— Она ненавидит их! — прервал ее Брайан.

Больше они не возвращались во время танцев к этому разговору.

Джон Пикард, элегантно одетый в голубой блейзер и серые мягкие брюки, стоял в сторонке. При мягком приглушенном свете его свежевыкрашенные волосы отливали рыжиной.

Джон проследил, как Сисси и Брайан, обнявшись, покидали танцевальную комнату. Злорадное выражение его физиономии заставило Сисси неизвестно почему вздрогнуть. Возможно, он просто приревновал ее к Брайану, хотя лично она поводов ему к этому не давала...

Как Энн назвала его? Охотником за юбками?!

Сисси чувствовала себя усталой. Наглый взгляд Пикарда ее нервировал, а от сигаретного дыма стали слезиться глаза.

— Мы больше не принадлежим к этому сообществу, Брай, — заметила Сисси. — Соединившимся парам здесь нечего больше делать. Теперь все не так воспринимается, как в тот раз, когда мы с тобой познакомились, или когда ты приходил сюда один.

— Я никогда не приходил сюда один!

— Ты приходил, Брай, — Сисси посмотрела ему в глаза. — Энн видела тебя здесь одного, да и не одного тоже...

Взгляд его стал холодным и жестким.

— Эта противная Энн опять лжет, Сисси. Ты просто не хочешь в это поверить. Так? Она ревнует тебя и пытается нас разлучить.

Сисси молчала, она не хотела больше спорить с Брайаном. Энн утверждает, что он приходил сюда на танцы один. Брайан говорит, что такого не было. Кому из них она должна поверить?!

Легче всего взять регистрационную книгу и посмотреть записи. Но нужно ли ей это делать? В конце концов, он тогда только познакомился с ней и имел право вести себя так, как ему хотелось.

— Я... Я бы выпила бокал вина, — призналась она.

Брайан кивнул и, извинившись, оставил ее на несколько минут, чтобы выполнить ее просьбу. У стола с напитками крутился и Джон Пикард, так что она могла видеть их в очереди обоих.

— Привет! — возникла рядом с Сисси Энн, взяв подругу под локоток. — Я думаю, нам нужно еще кое-что прояснить. Не так ли? По твоему лицу я уже вижу: ты готова меня убить.

— Да, готова, — ожесточилась Сисси. — Но не хочу сейчас об этом говорить, Брайан уже возвращается.

Она действительно увидела Брайана, пробиравшегося сквозь толпу с двумя пластиковыми стаканчиками вина. Несколько женщин с надеждой улыбнулись ему. Энн вместе с Сисси наблюдала за ним.

— Улыбайся, Сай! Вон он фланирует, твой красавчик! Он уж точно покоритель дамских сердец! Жаль, что я не могу доказать тебе, что он представляет собой на самом деле, потому что полмира будет доказывать с пеной у рта, что Брайан Уайт воистину великолепен. Лучше пойду поищу Лэрри.

Энн растворилась среди танцующих пар, а Брайан наконец добрался до Сисси и подал ей стаканчик с вином.

В полночь они покинули клуб, поехав домой каждый в своей машине. Усилившийся ветер гнал им навстречу опавшую листву. Один сорванный лист приклеился к ветровому стеклу машины Сисси и трепетал, как живое создание, пытающееся освободиться от сковывающих его пут.

Сисси включила дворники. Лист улетел в ночь, подхваченный порывом воздуха. Она припарковала машину перед домом. Брайан подъехал сразу же за ней.

— Славно потанцевали, правда? — нежно прошептал он, подхватив Сисси за талию. — Прекрасная музыка! И так приятно прикасаться к тебе...

— Ты зайдешь? — спросила она.

— Не сегодня, дорогая. Мне рано вставать утром, придется поработать над важным отчетом, потом поеду сразу в офис.

— Да?.. — она почувствовала разочарование. Ей танцы не принесли тех ожидаемых ощущений: мучила мысль, что он танцевал с Эбби Тайс... Почему он не рассказал ей об этом? Может, он даже не помнит Эбби?

— Извини, Сай! Ты же знаешь, какое у меня сейчас напряженное время в конторе, я даже стал плохо спать. Мы встретимся завтра вечером. Ты не забыла, что я купил билеты в «Медоубрук»?

— Да, конечно... Поцелуй меня на прощанье еще раз, — голос ее походил на голос ребенка, которого гонят спать.

Брайан крепко обнял ее и подарил долгий поцелуй, играя языком с ее губами. От удовольствия у Сисси побежали мурашки по телу. Но на полное сексуальное удовлетворение сегодня нечего было рассчитывать. Да она, наверное, и не смогла бы полностью расслабиться, вспоминая слова Энн.

— Мне действительно пора ехать, любовь моя, — он отстранился от нее и пошел к машине.

Сисси догнала его.

— Брай... тебе действительно понравился сегодняшний вечер? — что-то подталкивало ее изнутри задать этот вопрос.

Он удивился:

— Конечно! Мне всегда хорошо с тобой.

— Ты ждешь декабрь? — она имела в виду предстоящую свадьбу.

— Ты же сама знаешь, что жду! Я люблю тебя, милая. И беспокоюсь о тебе. Тебе не о чем тревожиться!

Это были именно те слова, которые ей так хотелось от него сейчас услышать. Черт побери Энн с ее подозрениями! Не нужны ей эти разъедающие душу вопросы! «А как быть с твоими собственными сомнениями?» — спрашивал ее внутренний голос.

Сисси еще раз поцеловала Брайана и поспешила к дому.

Она отперла дверь. Оглушительные звуки рок-музыки грохотали из комнаты сына.

Из кухни шел резкий запах пережаренного попкорна. Прямо посреди коридора на полу валялся школьный пиджак Арона. Личные проблемы Сисси сразу отошли на второй план, уступив место заботам матери-одиночки.

— Арон! — громко позвала она сына, стараясь перекричать рев аппаратуры. — Ар! Тебе не кажется, что пиджаку не место на полу?

Она прошла мимо, подавив в себе желание самой поднять его. В кухне везде валялись остатки кукурузных палочек. Сын и здесь похозяйничал.

— Арон! — снова позвала Сисси.

По привычке она стала убирать в кухне и мысленно опять вернулась к разговору с Энн. Они всегда обсуждали самые интимные моменты в их отношениях с мужчинами, могли поплакаться в жилетку друг другу или вместе посмеяться.

Без сомнения, эта доверительность в отношениях подруг уйдет после свадьбы Сисси. Энн должна понять, что есть темы, закрытые для обсуждения. Но сейчас...

Сисси набрала номер подруги и услышала запись на автоответчике:

«Привет! Это Энн, я сейчас не могу подойти к телефону, но ваш звонок для меня очень важен. После звукового сигнала оставьте ваше сообщение...»

Сисси нажала на рычаг, не дожидаясь сигнала. Энн, должно быть, заехала к Лэрри на поздний коктейль. Или она включила автоответчик, чтобы спокойно заниматься любовью со своим Лэрри? Сисси была уверена, что подруга именно так и сделала. Утром они созвонятся и еще похихикают по этому поводу.

Она помассировала виски, почувствовав резкий приступ головной боли. Какое-то жуткое предчувствие засело и росло в ее груди. Что-то должно случиться, что-то ужасное...

«Прекрати немедленно себя накручивать!» — скомандовала себе Сисси. Это просто размолвка с Энн окрасила в мрачные тона все, о чем она думала. Был бы сейчас рядом Брайан, она бы чувствовала себя иначе, более защищенной.

Почему бы Энн действительно не ревновать ее к Брайану? И если ее собственные сомнения — всего лишь предсвадебные переживания, нужно с ними покончить.

Она решила пойти в комнату сына и еще раз попробовать с ним поговорить.

«Боже, убереги Арона от беды! Я не могу это больше переносить. Я готова мириться со всем, только не с этим», — ее мысли были похожи на молитву.

Было уже полвторого, когда Энн Тревеньян поставила машину на стоянке возле своего дома. Вслед за ней медленно въехала на улицу машина с потушенными фарами и повернула за угол на первом же повороте.

Энн решила, что это кто-то из соседей так же поздно вернулся домой. Она не стала ставить машину в гараж, так как рано утром собиралась заехать к своей матери, о чем уже договорилась с шефом.

Энн думала о предстоящем визите. Ее мать, все еще привлекательная женщина, в свои шестьдесят два договорилась с дочерью устроить совместный шопинг в Трамп-Тауэр на Манхэттэне и посмотреть две нашумевшие пьесы на Бродвее, как бы Лэрри не насмехался над ней.

Она вспомнила об этом, и на лице ее появилась недовольная гримаса. Лэрри был одного с ней возраста, но иногда рассуждал как старик. И еще, по мнению Энн, он был страшный зануда.

Она захлопнула дверцу машины, проверила вторую дверцу и пошла в дом. Ее обитель была с любовью обставлена. Энн тщательно обдумывала все детали декора комнат, тратила многие часы в поисках картин и репродукций, которые подходили бы к ее интерьеру. Ее самым любимым художником был Нелл Ревел Смит.

Энн по привычке сразу включила автоответчик. Кто-то звонил два раза, ничего не говорил и вешал трубку.

«Дерьмо! Почему некоторые люди боятся, что их голос останется на пленке? Сказали бы просто: «Привет, это я...» — вместо того, чтобы тяжело дышать в трубку!»»

Она включила перемотку пленки и осмотрела себя в зеркале. От танцев она так взмокла, что поплыла вся комната. К тому же, огорчилась Энн, осталось от чего-то пятно на блузке.

«Черт, сплошные мелкие пакости!»

Самым огорчительным событием сегодня была ссора с Сисси. А это была настоящая ссора. Черт возьми! Неужели она не понимает, что делает? Энн даже боялась думать, что может случиться. Это, скорее всего, будет очень неудачное замужество и потом опять тяжелый развод. Те, кто долго жил в одиночестве, нередко влипают в повторный брак, который длится два, три месяца, в лучшем случае — полтора года.

Многие совершают ошибки, необдуманно стараясь заполнить пустоту рядом с собой.

Энн печально покачала головой и стала раздеваться. Она повесила короткую черную юбку на спинку стула, сняла блузку и, оставшись только в трусиках и лифчике, прошла мимо кухни в небольшое помещение, где стиралось белье. Женщина, приходящая на неделе убираться в доме, заболела два месяца назад, и Энн никак не могла найти ей замену. В результате скопилась куча невыстиранных тряпок, а дом требовал генеральной уборки. И вообще нужно было переделать кучу дел.

Энн замочила испачканную блузку и включила стиральную машину, забитую бельем.

Ее не покидала тревога за Сисси. Брайан Уайт действительно был очень странным человеком, думала она. У него такой ледяной взгляд. Неужели Сисси не понимает, что такое выражение глаз бывает у хладнокровных убийц? Она ослеплена любовью, вот в чем все дело. Без ума от него!

Он не придал значение заболеванию Сисси и внес романтическую струю в жизнь подруги. И Сисси кинулась к нему как сексуально озабоченная кошка...

Барабан стиральной машины медленно вращал белье. Энн включила автоматический режим и пошла на кухню, чтобы выпить охлажденный йогурт и съесть бутерброд.

Она открыла холодильник — и неожиданно почувствовала у себя за спиной чье-то присутствие. Это был даже не звук, нет, а ощущение чьего-то дыхания. Энн резко обернулась.

Рядом с кухонным столом стоял мужчина в нейлоновой маске на голове. Невозможно было разглядеть смазанные черты его лица. Высокий, хорошо сложенный, одет в темный запачканный плащ или что-то вроде того.

— Энн! — прохрипел неизвестный. — Энн, подойди ко мне!

Она в испуге отступила назад, крик застрял в горле.

«Он знает мое имя?.. Меня?..»

Если он влез в дом до ее прихода, то мог найти имя в каких-нибудь ее бумагах на счетах в коридоре. Но как он сюда забрался? Как давно он ее поджидает?

И тут она с ужасом осознала, что он держит в руках. Все ее существо оцепенело.

— Читай свою предсмертную молитву, Энн! — приказал он. Голос был высокий, неестественно торжественный и... такой знакомый.

Да! Это он! Она слышала этот голос раньше!!

— Нет! Нет! Ради Бога!..

Он зажал ей рукой рот.

— Не упоминай всуе имя Всевышнего!

«Потрошитель! Это он — детройтский потрошитель!..»

В отчаянии Энн вспомнила о купленном пистолете.

«Слава Богу, у меня есть пистолет!..» — успела подумать она. Но пистолет был спрятан наверху в спальне, худшее место и не придумаешь.

Нужно было как-то вырваться от него, убежать на второй этаж и достать оружие.

— Энн... Энн... Энн... — монотонно повторял он.

— Пожалуйста... — ей пришла в голову одна мысль. — Бог не хочет, чтобы вы это делали! Бог говорит: «Нет!»... Бог говорит...

Это было ошибкой. Последней ошибкой!

Даже сквозь волокна маски она уловила злой блеск его глаз. Он еще больше возненавидел ее за попытку прикрыться именем Всевышнего. Маньяк был абсолютно уверен, что Бог на его стороне.

«О Боже, о Иисусе, он собирается убить меня прямо здесь, прямо сейчас! Это ужасно! Так он убил уже многих женщин!..»

И Энн поняла, что безумец забьет ее до смерти...

Маньяк поднял массивную деревянную дубину и с силой ударил ею по столу, стал крушить тарелки, чашки — все, что попадалось под руку. Осколки полетели во все стороны.

Удар! Еще удар! Снова и снова...

Дубина размозжила поверхность стола и переломала ножки.

— Пожалуйста!.. Нет!.. Не надо!.. Пожалуйста!.. — Энн зарыдала.

Она была почти голая, совсем беззащитная... Его мощная фигура преграждала ей путь к спасению. Энн стала отступать в единственно возможном направлении — к комнатушке, где стиралось белье и откуда больше не было выхода.

Удар! — и стеклянная прорезь в кухонной двери разлетелась тысячью осколков.

Энн медленно отступала назад, но страх жертвы уже сковывал ее движения и мысли.

«Глупость!.. Какая глупость!.. Как я могла купить дом без заднего выхода!» — сейчас эта ошибка будет стоить ей жизни...

— Б...! — заорал он. — Гадина!

Энн слышала, как у нее за спиной стиральная машина так по-домашнему вертит в пене ее трусики, комбинации, ночные сорочки...

Рука Энн коснулась хозяйственной полки, где хранились порошки, аэрозоли, щетки. Она инстинктивно схватила первый попавшийся баллон с распылителем — пятновыводитель.

С силой нажав на кнопку, Энн выплеснула все содержимое баллона ему в лицо — и в ужасе замерла, судорожно сжимая пустой баллон. Какое же это жалкое оружие по сравнению с пистолетом тридцать восьмого калибра!

Ей нужно было еще сражаться за свою жизнь! Главное — убрать убийцу с ее пути. Энн была высокой крепкой женщиной, но ужас лишил ее сил и сковал волю.

Маньяк снова поднял свою дубину. Удар!..

Он обрушил полки со всем содержимым.

Удар! Удар!..

Она даже не могла уже кричать, спазм перехватил горло. Холодный (смертный, подумалось ей) пот слепил глаза. Она отступала, и теперь ее жизнь измерялась пространством этой замкнутой комнатушки.

Энн была загнанным в ловушку зверем.

Взмах — удар! Еще удар!

Убийца наступал, разрубая дубиной воздух между ними. Удар по стиральной машине, по пластмассовому ящику для белья. Удар по лампе — дождь мелких осколков.

— Не надо... Стой... — выдавила она из себя. — Не надо! Нет!..

Он словно не слышал ее призывов. Дубина приближалась к ней. Осколки плитки, стекла, керамики острыми иглами ранили кожу. Она дергалась, уклоняясь от дубины...

В голове промелькнули образы матери, Сисси...

Дубина снова поднялась в воздух, Энн инстинктивно прикрыла голову руками, защищаясь от последнего, смертельного удара.

Лишь краем глаза она уловила приближение дубины. Удар был настолько сильным, что она даже не успела почувствовать боль. Череп раскололся, и Энн рухнула безжизненной куклой, провалившись в небытие.

Убийца продолжал бить по мертвому телу, молотя без разбора. Все вокруг было в крови. А он все замахивался и бил, бил, бил снова...

 

8

Этой ночью Сисси спала очень беспокойно. Несколько раз во сне возникал образ Энн. Энн взбиралась на гору, оглядываясь на нее, и молча смотрела печальными глазами...

Сисси проснулась, вскочила и, накинув халат, зажгла свет. В комнате было довольно прохладно, а ей казалось, что она горит как в огне.

Ветка дерева за окном билась по стеклу. Может, это и мешало ей спокойно спать? Или мысли о поездке Энн в Коннектикут были причиной необъяснимого беспокойства?..

Сисси босиком спустилась вниз. В доме было тихо, только слабо гудела лампа в коридоре и слышался приглушенный шум работающего мотора холодильника. Мерно отстукивали время кухонные часы.

Четыре часа утра.

Сисси зажгла на кухне свет и приготовила себе растворимое какао. Она села за стол, медленно отхлебывая из чашки и вспоминая прошедший вечер.

Танцы. Потом прощание с Брайаном. Разочарование из-за его неожиданного отъезда. Неуловимое напряжение в их отношениях.

Действительно ли он танцевал с Эбби Тайс? Энн так решительно это утверждала... Не проходила обида на Энн. Почему она так не любит Брайана? Сисси размышляла о предстоящей свадьбе...

В конце концов она вернулась в спальню, но уснуть смогла с трудом.

Наступило субботнее утро. Из-за навалившейся работы Сисси всю неделю почти не была дома. Она с удовольствием занялась уборкой: пылесосила, мыла полы, даже решилась помыть окна в кухне.

В полдвенадцатого позвонила мать. Сисси нужно было обсудить с ней детали пребывания с Ароном, когда она и Брайан уедут в свадебное путешествие.

Утром ночные кошмары казались результатом усталости, взвинченности последних дней. И Брайан тоже устал, у него трудности на работе. К черту все лишние сомнения! Все это не имеет особого значения. Все собирающиеся пожениться переживают период колебаний и душевного дискомфорта.

И для Энн это не секрет, она дважды была замужем и много раз переживала романы с разными мужчинами.

Когда Сисси возилась на кухне, появился заспанный Арон. Совсем мальчишка — в коротких джинсах, футболке, трущий слипающиеся глаза — сейчас он выглядел таким умиротворенным! Сисси почувствовала прилив нежности к сыну.

— Эй, дружок, привет! Доброе утро! Иди умойся, соня!

Он пробурчал приветствие, но на лице его выражалось недовольство.

— Меня разбудил телефон. Кто звонил?

— Твоя бабушка, — ответила Сисси. Сейчас был удобный повод рассказать Арону об их с Брайаном планах. — Она приедет к нам на Рождество и останется здесь на две недели, пока мы с Брайаном будем на Гавайях...

Сын помрачнел и уставился в пол.

— Ты хочешь сказать, что она будет присматривать за мной?

— Именно так, сын.

— Но я уже не ребенок, мама! Неужели я не могу остаться один? Кроме того, я мог бы пожить у Дастина. Его отец, я уверен, согласится. Мы каждый день будем ездить в школу. Никаких проблем! Буду делать все домашние задания, обещаю.

— Я не хочу, чтобы ты оставался здесь один, — непреклонно отрезала Сисси.

— Но, мама...

— Это мое последнее слово. А теперь приготовься к завтраку, а потом, я прошу тебя, выброси мусор из гаража. И вообще приберись там. Есть еще одно задание: спилить ветку, которая стучит мне в окно.

— Нет! — неожиданно завопил Арон.

Мать удивленно посмотрела на него. От злости на щеках сына выступили красные пятна.

— Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за Брайана!! Мама! Ты можешь послушать меня хотя бы один раз в жизни?! Он — противный, гадкий, настоящее чудище!

— Арон, прекрати!

— Если ты все же выйдешь замуж за него, я сбегу от тебя и буду жить с отцом!

Сисси вздрогнула.

— Ар, пожалуйста... Давай поговорим об этом позже, когда мы оба успокоимся.

— Я никогда не успокоюсь!! — еще громче закричал мальчик и кинулся прочь в свою комнату.

Сисси слышала, как он закрыл дверь на внутреннюю щеколду. Обрушился традиционный музыкальный шквал, отделявший Арона от взрослого, враждебного ему мира.

Она остолбенела, потрясенная угрозой сына уйти жить к отцу. Это к Тому-то, который едва переносил редкие визиты Арона, его и хватало-то часа на два! Зачем ему сын в доме? Там поселилась молоденькая сексуальная подружка. Вряд ли она станет терпеть какое-либо ущемление своего комфорта.

О Боже, Сисси просто не знала, что ей делать с Ароном! Сын совершенно отбился от рук.

Она продолжала уборку в кухне. Несколько раз набирала номер Энн, но слышала только запись автоответчика. Очевидно, подруга уже уехала в аэропорт. Сисси знала, что Энн позже проверит записи на автоответчике, пользуясь переносным передатчиком.

Услышав в очередной раз звук сигнала, Сисси наговорила текст:

— Энн! Энни... Я только хотела... Извини меня за мои слова... Мы просто повздорили. Надеюсь, ты на меня не сильно сердишься? Счастливой тебе поездки! Позвони мне, когда сможешь. Вернешься — выпьем вместе и поболтаем. Я... я нуждаюсь в тебе, Энн. Я хочу сказать: ты мне всегда необходима...

В воскресенье вечером в «Медоубрук» шла постановка пьесы «Мальчикам — в дверь рядом». Герои — люди с замедленным психическим развитием — жили в специальном приюте совсем не так, как это принято представлять.

После спектакля Брайан и Сисси обменялись мнениями о пьесе, об обстановке на работе у Брайана, о последних сплетнях в агентстве Сисси. Это была обычная беседа двух знакомых. Сисси же ожидала, что жених с невестой ведут какие-то особенные, задушевные разговоры. Может, она требует от него слишком многого?..

Разве она не принимала Брайана с самого начала их знакомства таким, какой он есть?

На вечер она планировала еще одно мероприятие — «чертово колесо», даже купила билеты для себя, Брайана и Арона. Арон уже несколько недель мечтал попасть на аттракционы «луна-парка».

Мальчик все еще пребывал в агрессивном настроении.

— Что, с ним? — недовольно спросил Арон. — Нам действительно надо с ним куда-то идти вместе?

У Сисси екнуло сердце.

— Да, Ар, мы пойдем вместе. Я заказала билеты за неделю вперед и не собираюсь менять свои планы. Кроме того, я считаю, что тебе пора лучше узнать Брайана.

— Я знаю его уже достаточно! — заупрямился сын.

Всю дорогу до «Сильвердума» Арон молчал. Его настроение не изменилось, даже когда они уселись на свои места в павильоне мотогонок по вертикальной стене.

Шоу началось ревом мощнейших мотоциклов, воздух наполнился сизыми вонючими выхлопами. Гонщики ждали сигнала. Надписи вроде «Скрежещущий металл» или «Годзилла» пестрели на их машинах, вызывая восторг орущих подростков.

— Ар, хочешь пакетик попкорна? — спросила Сисси через час, когда все уже стали уставать от грохочущих, обгоняющих друг друга мотоциклов, вращающихся в немыслимых виражах.

— Хочу.

— Тогда возьми десять долларов и принеси нам всем. — Она вложила ему в руку банкноту. — И еще возьми коку, мне — диетическую.

Арон ушел, растворившись в толпе мальчишек, которые тусовались в проходах, не в силах усидеть на месте. Его не было минут двадцать. Арон вернулся с пластиковым подносом, уставленным банками с газировкой и пакетиками кукурузных хлопьев. Наконец-то на его лице было заметно удовольствие от посещения «луна-парка».

— Я встретил Дастина у соседнего павильона. Он хочет, чтобы мы развлекались вместе.

— Арон, только не сегодня! Это семейный выход, я не хочу, чтобы ты исчез с Дастином.

— Мама! Он же мой лучший друг!

— Но мы пришли сюда вместе, — возразила мать.

Арон умоляюще смотрел на нее.

— Пожалуйста!.. Я хочу развлечься вместе с Дастином, Хитер и Мэттом. У них есть деньги. К тому же с ребятами моего возраста мне куда интереснее!

— Сядь на свое место! — скомандовала Сисси.

Но Арон поставил поднос на пустое сиденье, взял банку воды и один пакетик, объявив:

— Я все равно уйду и вернусь домой с ними.

— Арон!.. — но не успела она ему еще что-нибудь сказать, как увидела только спину сына. Он несся вниз по лестнице к дверям, где его поджидали друзья.

— Он совершенно тебя не слушается, — заметил Брайан. — Тебе нужно сходить за ним и привести обратно. Он должен делать так, как ты ему сказала.

Сисси посмотрела на него глазами, полными слез.

— Я просто не знаю, что с ним делать, Брай. Мне кажется, я его теряю насовсем. Ну что мне делать?!

— Ты сама распустила его, Сисси. Позволяешь ему вести себя так, как ему заблагорассудится. Ты его слишком балуешь.

«Разве? Сама распустила его? В этом ли проблема?» — Сисси так не думала. Еще пять месяцев назад — до того, как у нее начался роман с Брайаном, — Арон был сговорчивым и совсем не грубым мальчиком.

У выхода из «луна-парка» возникла автомобильная пробка, которую полицейские пытались рассосать, лихорадочно свистя и махая своими дубинками, чтобы заставить подъезжающие машины проскакивать мимо и парковаться дальше.

Пятеро подростков забрались в машину Хитер, включили на полную громкость радиоприемник. Дастин был необычайно молчалив. Под глазом у него красовался свежий синяк.

— У тебя все в порядке? — спросил его на ухо Арон.

— Естественно! — ненатурально бодро ответил приятель.

Арон сел на переднее сиденье рядом с Хитер. Она накрутила волосы на бигуди, и ее локоны завивались кудряшками. Очень симпатичная шестнадцатилетняя девица в черной кожаной куртке с многочисленными заклепками спереди и сильно облегающих кожаных штанах. Арон не мог оторвать взгляд от обтянутых ляжек.

«Черт возьми! Почему мне так жарко?..» — удивленно подумал он.

Подросток все еще оставался девственником, а вот Дастин, как он сам признался, уже четыре раза трахался. Мальчишки замусолили до дыр подшивку журнала «Пентхауз» за несколько лет, которую собрал Джон Пикард, и еще несколько бульварных изданий с похабными фотографиями голых баб. Они мастурбировали с помощью различных предметов, привязывали себя цепями к постели, занимались сексом в самых неестественных позах...

Арон немного комплексовал по поводу отношений с девочками. Они, конечно, ожидают, что парни уже все знают о сексе! Они сами двигаются или только парни должны это делать? А им не больно, когда их трахают? Что, если девчонка не захочет с ним этим заниматься?

Вот Хитер — совсем другое дело. Она хотела этим заниматься. Даже Арон знал об этом, и такая информация не давала ему покоя. Ему было всего четырнадцать, ей — уже шестнадцать. Дастин говорил, что она часто трахается с разными парнями. Дастин даже уверял, что Хитер отдается любому парню, у которого есть машина.

Это обстоятельство его особенно расстраивало, ведь у него не было машины, и никаких перспектив заиметь автомобиль раньше, чем через два года. Хотя зачем ей парни с автомобилем, если у нее есть свой? И сегодня Хитер была в хорошем расположении духа...

«Дикое танго... — подпевала она радио, — хочу танцевать...»

Там еще были слова в припеве про «дикую любовь под звуки музыки». Короче, кто-то с кем-то трахался под мелодию танго. Очень заманчиво!

Хитер игриво подмигнула Арону и еще раз спела припев.

— Не можем же мы заниматься этим здесь прямо сейчас, — сказал Арон, сильно покраснев.

— Я могу! — хихикнула Хитер.

Она откинула назад спинку сиденья, задрала ноги и стала крутить ими, как на велосипеде, так что двое парней в стоявшем рядом автомобиле прямо прилипли к стеклам.

Им удалось наконец выбраться из пробки, и машина понеслась на север, в сторону Опдайка.

— Хочу быть диким под звуки танго! — дурашливо завопил с заднего сиденья Дастин. — Сделаем несколько почтовых ящиков, парни! Давайте! И еще этого... Помните? На прошлой неделе какой-то ублюдок выскочил из дома с угрозами! Я уж думал, этот долбаный болван убьет нас!

— Еще бы!!

— Давай!!!

— Сделаем его, парень!

— Нас точно прибьют, если поймают, — заметил Мэтт. — Мой папаша сказал матери, что проделает еще по одной дырке в заднице из своего ружья тем, кто творит эти штучки.

— Плевать! Сделаем его! Давай!!!

— Бей прямо в задницу!

— Е-е, в дряхлую старую задницу!

— Прямо в вонючий пупок, парень!!

Они снова были на взводе, адреналин бил фонтаном, громкими воплями мальчишки разжигали пыл друг друга. Подъезжая к северному району Рочестера, Дастин достал упаковку баночного пива, утащенного у папаши, и роздал всем.

Арон жадными глотками выпил до дна первую банку. Пиво было теплым, противным, и его сразу развезло. Напиток напоминал прокисшую мочу, но его сразу же обсмеяли бы, скажи он об этом вслух.

— Эй, парни, еще бы травку прикурить! — заорал он. — У меня от дымка такой кайф делается!

Арон отдал вторую банку Хитер.

— Фу! Теплое пиво! — засмеялась Хитер. — Очень сексуально! Так ведь? Теплое пиво — очень сексуальное!

— Тебе лучше знать! — крякнул Дастин и рыгнул.

С правой стороны засверкали огни Оклендского университета. В окнах массивных зданий студенческих общежитий горел свет. Ходили слухи, что если посмотреть в них, можно увидеть такое шоу...

Компания решила попробовать. Машина свернула к университету.

Девчонок в окнах не было видно. В одной комнате двое парней пили пиво.

— Тут только пара пьяных барракуд! — заорал Дастин, спрыгивая с парапета. — Никакого представления здесь сегодня не предвидится! А я хочу действия! Действия!

— Можем заглянуть к моему отцу, — предложил Арон.

— К твоему отцу?!

— Какого хрена?! — раздался недовольный гомон.

— У него молодая б... — похожа на Банни из «Плейбоя»!

— На Банни?! Это здорово, парень!

— У нее такие же большие титьки?

— Еще больше, парень! Здоровые и тяжелые как тыквы!

— Больше, чем у Хитер?

Все заржали, раскидывая пустые банки по улице. Они снова уселись в машину, и Кевин с заднего сиденья из спрея брызнул на голову Хитер пеной для бритья.

— Твою мать... гребаный молокосос!! — заорала она в ярости. — Сейчас ты у меня пойдешь пешком, ублюдок!

— Извини, извини, извини... — примирительно запричитал Кевин.

— Хочу «колеса», хочу пива, хочу Банни из «Плейбоя»! — выкрикивал Дастин.

Они доехали до Кингс-Доув, жилого района, где снимал квартиру отец Арона — рядом с шоссе Танкин. Но когда Арон показал, где нужно свернуть к дому, Хитер заартачилась:

— Я не хочу смотреть ни на каких банни!

— Давай-давай, заворачивай! — приказал Дастин. — Зато я хочу доехать до пункта назначения и увидеть эту девку!

Мальчишки, стараясь не шуметь, добрались до угла дома, где светилось большое окно квартиры отца Арона. Шторы были широко раздернуты.

«А что, если девка отца, эта Тара, действительно там голая? Вдруг отец засечет нас?!»

Арон, конечно, преувеличивал, что она похожа на Банни. Но девица была действительно кровь с молоком, с большими торчащими грудями. И ей было всего двадцать два года — всего на восемь лет старше Арона! Еще не настолько старая, чтобы быть его матерью... Она ходила в джинсах в обтяжку и слишком густо красилась. Зачем его отцу понадобилась такая б..., если у него была Сисси? — думал часто Арон.

И сам себе отвечал: «Потому, что у нее такие большие титьки!». Он злился, что отец бросил мать как сломанную машину.

У-у-ух! Он слишком часто думал о Таре. В ее присутствии ему было не по себе. Был бы он сейчас с отцом, они сидели бы рядом, и он прижимался бы к ней ногой, глядя в телевизор... Как же он пылал при каждом таком прикосновении!

Хитер осталась сидеть в машине. Парни заглянули в окно. На Таре был надет только коротенький шелковый халатик цвета электрик, чуть запахнутый спереди, так что были видны все ее прелести.

Все парни, кроме Арона, стали присвистывать и делать замечания:

— Парни! Дайте мне одну пососать! Дайте!

— Ух ты! Ну и титьки!

Арон спрыгнул с ящика, притащенного, чтобы удобнее было подобраться к окну, и, вернувшись к машине, уселся на переднее сиденье. Он просто не мог подглядывать за телкой, которую трахал его отец. Эта мысль вызывала в нем гнев, боль и отчаяние, он сразу падал духом.

— Что случилось с Ари-деткой? — спросил Кевин.

— Хрен с ним, парень. Оставь его в покое! — приказал Дастин, который был у них заводилой.

— А что такое? — ерничал Кевин. — Бедняжка Ари-сосунок не может видеть пупсика своего папаши? Ари собирается здесь жить, и ему придется видеть ее титьки каждый день!

— Послушай, — возразил Дастин, — Ар не сможет здесь жить. Папаша еще подумает, что он клеится к его пупсику!

— Я бы такую уж точно приклеил!

— Придурки! — с пренебрежением к малолеткам заметила Хитер, открывая еще одну банку с пивом. — Вам бы только подглядывать за другими! И вообще, все мальчишки такие грубые, меня от вас уже тошнит!

Арон тоже взял банку и дернул за кольцо. Струя пены залила ему ноги и сиденье.

— Черт возьми! Вот говно!

— Хватит мочиться на сиденье моей машины! — зло прикрикнула на него Хитер. — Все вы — просто дырки от задницы! А будете хамить — пойдете пешком. Учти, я так и сделаю!

— Да, такое вот мы дерьмо! — заявили вернувшиеся мальчишки, передразнивая интонации ее голоса.

— Дерьмо и сикуны! — подтвердил Дастин.

Арон не принимал участия в их перебранке. Вжавшись в сиденье, он молча пялился в окно машины.

«Может, парни правы? Зачем я нужен отцу? Разве он захочет, чтобы я с ним жил?» К сожалению, он сам знал ответ на этот вопрос.

Арон вернулся домой в отвратительном настроении. Оно еще больше испортилось, когда он нашел на столе записку от матери.

«Разбуди меня, когда вернешься, Арон. Не забудь. Люблю тебя, мама.»

Он поднялся на второй этаж, осторожно постучал в дверь ее спальни, убедился, что слышит ее сонное бормотанье, и только потом спустился вниз, к себе в комнату. Он совсем не хотел, чтобы она учуяла от него запах пива.

«Дерьмо!.. Никто не верит мне, а?.. Еще и бабку выписали, чтобы следила за мной!»

Две недели рождественских каникул ему придется терпеть ее старческое брюзжание. Как будто он ходит в первый класс! Если ты пьешь пиво, ты уже не ребенок! И Хитер обещала ему дать порулить ее машину! А Арон знал, что такое «порулить ее машину»...

«Бабка... Чудовищно!..»

Он заперся у себя в комнате и потушил свет, одетым бросившись на неразобранную кровать. Тут же были свалены кучей грязная одежда, пустые банки из-под пепси, подростковые музыкальные журналы. Он спихнул весь этот хлам прямо на пол. И рука его сама потянулась к телефонной трубке.

Арон набрал номер отца, считая гудки: раз, два, три, четыре, пять...

— Да-а-а!.. — у Тома было тяжелое прерывистое дыхание, будто он только что пробежал кросс.

— Это я, Арон, твой сын! — сказал он и тут же обозлился на себя за такое представление. Что, он уже не помнит имени сына?

— Арон? О небеса! Ты хоть знаешь, который час? Уже... о, черт!.. два часа ночи!

— Ну и что? Ты хочешь знать, где был твой сынок сегодня вечером?

— Арон, какого черта ты звонишь мне в такое время? Что за спешность?

Арон услышал второй голос, женский: он просил отца быть посдержаннее.

— Как там Тара? — спросил сын.

— Тара? Она здесь... Арон, что, черт возьми, все это значит? Звонишь среди ночи, мы уже в постели, спали!..

Все правильно, отец прав. Вся его бравада улетучилась. Зачем он все же позвонил? Поговорить с отцом о его тупой поблядухе? Разведенные мужики все — кобели, парень слышал об этом. Отец Дастина трахался с тремя-четырьмя девками каждую неделю. Он менял баб как галстуки.

— Арон! Твоя мать знает, что ты не спишь в такое позднее время? Да еще трезвонишь всем по телефону! Как она такое допускает?

— Нет, она ничего не знает... папа!.. — его голос дрогнул. — Я хочу жить с тобой. Можно я перееду к тебе?

На том конце провода воцарилось гробовое молчание. Арон услышал только приглушенный вопрос Тары:

— Что случилось? Чего он хочет, Том?

— Арон! — снова послышался хриплый недовольный голос отца. — Ты меня слышишь, Арон?!

— Да! — он уже знал, что будет дальше.

— Ар, ты же знаешь, это невозможно. Не надо ставить меня в трудное положение! Ты знаешь, как я живу. Я только что нашел работу в инженерной фирме, мне приходится много пахать. Я должен зарабатывать деньги. Я работаю до позднего вечера, мне некогда поесть, даже выпить чашку кофе. Я вкалываю! Что же я буду делать, если мне еще придется и заботиться о тебе?

Арон уныло выслушал его объяснения.

— Я уже не маленький ребенок, который требует опеки!

— Нет! Ты еще ребенок, тебе только четырнадцать. Тебя нужно кормить. Так? Я не умею готовить, Ар. Я питаюсь вне дома почти все время. Сыр — все, что есть у меня в холодильнике.

— Ничего, я люблю сыр. Я буду помогать тебе, ходить по магазинам, папа. Еда — не проблема! Я тоже могу где-нибудь перекусывать. — На глаза Арона навернулись слезы. Он ненавидел себя сейчас за свою слабость и просительный тон.

— Твоя мать ведет хозяйство, сын. У нее больше свободного времени. Вот в чем дело! Она не просиживает на работе до полуночи и может позаботиться о тебе. А я не могу. Вот главная причина. Я не смогу уделять тебе достаточно времени.

Арон завалился поперек постели, мусоля телефонную трубку.

— Арон! Ты у телефона? Арон! Черт возьми!..

— Да-а-а...

— Ты можешь позвать к телефону мать? Я хочу поговорить с ней. Это она тебе такое подсказала? Она? Она хочет, чтобы я чувствовал себя ублюдком, и в этом преуспела. О боги, она...

Арон перестал слушать, отдаляя трубку все дальше от уха, пока голос отца не стал слышен еле-еле.

— Арон! Ар! Ты меня понял? Арон!

— Пошел в... папочка! — выругался мальчик и снова оторвал трубку от уха.

— Что? Что ты сказал?!

— Повторяю: пошел на...! И вот еще что, папаша. Ты по-прежнему боишься СПИДа? От него ведь умирают, знаешь? А знаешь, как им заражаются? — в его голосе появились четкие приблатненные нотки. — От проституток, папаша, от грудастых сучек с грязными ж..., похожих на Банни из «Плейбоя»! — Арон грохнул трубкой о рычаг телефона.

Затем он накрыл голову подушкой и зарыдал.

 

9

В понедельник вечером Сисси возилась на кухне. Она заметила в коридоре Арона, пытающегося незаметно проскользнуть мимо нее. Он был одет в уличную куртку и джинсы, оборванные снизу так, что махры свисали на его кроссовки «Рибок».

Мать взглянула на часы: было уже полдевятого.

— Арон! Ты куда собрался, сынок?

— На улицу.

— Я понимаю, что на улицу. Я вижу на тебе куртку. Я интересуюсь, куда и зачем?

— Просто на улицу — и все! Я встречаюсь с друзьями.

Она подозрительно его осмотрела. Не прячет ли он что-нибудь под курткой? Он выглядел слишком озабоченным и не скрывал стремления побыстрее смыться из дома.

— Арон, что у тебя там, под полой?

— Ничего...

Сисси встала из-за стола и подошла к нему.

— Я хочу посмотреть! Что ты прячешь? Яйца? Ты собираешься опять швырять яйца?

— Ничего я не собираюсь швырять! — он дернулся от ее рук, резко повернулся и побежал к задней двери, быстро отпер ее и выскочил наружу.

Сисси вернулась на кухню и продолжила готовить, но тут же порезалась и, чертыхаясь, стала высасывать кровь из пальца, уселась за стол и бессмысленно уставилась в пол.

Что он там прятал? Опять яйца? Или спрей с краской?

Как же ей все это осточертело! Арон стал еще агрессивнее, он совсем перестал ее слушаться. Может, поговорить о нем с Томом? Если бы отец больше им занимался!..

Приняв решение, Сисси набрала номер телефона.

— Да!.. Сисси? — Том был удивлен ее звонком. — Я через пять минут ухожу на обед со своим партнером. Давай созвонимся позднее!

— Я по поводу Арона. Ты должен серьезно с ним поговорить, Том. Я с ним уже не справляюсь. С ним должен поговорить мужчина.

Том недовольно засопел.

— Я уже поговорил с ним прошлой ночью, детка. В два часа ночи. Он позвонил мне прямо среди ночи! И он оскорблял меня, обзывал всякими словами... Вот так, с ним не разговаривать нужно, а пороть ремнем по заднице!

— Он звонил тебе ночью?! О чем же вы говорили?

— Ты хочешь сказать, что не ты подстроила все это?

— Нет! О чем ты?

— О'кэй! Вот вкратце суть дела: он, видите ли, собрался переехать и жить со мной. Нет, правда, это не ты подговорила его мне позвонить? Ты что, устала им заниматься?

Сисси была в шоке. Такого она не ожидала услышать. Арон лишь раз сказал, что хочет жить с отцом. Но услышать это от Тома!.. Страшная тяжесть навалилась на нее.

— Нет! Я не устала им заниматься! — голос ее дрожал. — О, Том...

— Ну так вот, я сказал ему «нет». У меня такой образ жизни, что я не могу взять его к себе. Я не готовлю, а подростка нужно кормить, убирать за ним и покупать пиццу каждый вечер, и быть дома, когда он возвращается из волейбольного клуба или еще откуда-нибудь...

— Он не играет в волейбол, Том!

— Какая разница! Ты же понимаешь, о чем я говорю! Не делай из меня идиота, Сисси! Я не могу принять его у себя — и все... Я не из тех сумасшедших отцов, ты знаешь. Я сильно устаю, вот... Короче, я для этого не гожусь. Почему он оскорбляет меня за это? Трезвонит в два часа ночи!.. Тара здесь!.. Дерьмо! Мы как раз занимались... Ладно, ты сама догадываешься, чем...

Сисси хорошо себе представляла, чем занимается по ночам ее бывший муженек. Но главное — другое: скорее всего, он оскорбил Арона своим отношением, жестокость Тома и его грубость не имели границ. Какое он имеет право говорить ей, чем они с Тарой занимались в это время?!

«Представляю, что он сказал сыну! Неудивительно, что Арон в ярости...»

— Какое же ты дерьмо, Том!

— Что?! Что ты сказала, детка?!

— Баснословное дерьмо! Отлично, что Арон позвонил тебе ночью и помешал тебе. У тебя стоит после этого?.. Когда-нибудь твой сын пошлет тебя гораздо дальше, чем я! И не беги ко мне, если такое случится. Хотя ты никогда не пожалеешь, что потерял его... Зачем тебе лишние хлопоты?!

В ночной прохладе уже чувствовался зимний морозец. Темнота была похожа на краску в баллончиках, притащенных мальчишками.

Дастин сегодня был на колесах. Хитер милостиво разрешила ему взять ее машину, и они гнали теперь по дорогам на предельной скорости, опасаясь только, чтобы их не засекла дорожная полиция — не было водительских прав. За два часа парни объехали все пригороды, включая Громм-Пайнс и Уолтон, сбивая почтовые ящики, рисуя на стенах, разбивая фонари — короче, развлекаясь как могли.

Арон был возбужден до предела, ярость перехлестывала через край. Отец отказался с ним жить, тупая телка его больше устраивала. Мозгов у нее нет, зато есть огромные титьки! Его отца даже не беспокоило, что Арону придется жить вместе с этим ублюдком Брайаном Уайтом!

На душе было хреново. Ему только четырнадцать. И он вынужден подчиняться старшим. Но кому? Арон был уверен, что Брайан — омерзительный тип. Не просто омерзительный, а ужасно омерзительный тип!!! И этот тип вешает всем лапшу на уши, изображая из себя добродетельного паиньку. Да, такое вот дерьмо!

Наконец они вернулись к дому Дастина и высыпали из машины на улицу. В этот момент папаша Пикард вышел на крыльцо с банкой пива. Мигающий свет лампочки над входом придавал ему дьявольский вид. Арону он напоминал сейчас мерзкого старого Брайана. Тупое выражение его лица свидетельствовало о том, что он выпил уже не одну и даже не две банки.

— О, черт! Дерьмо!.. — прошипел Дастин сквозь зубы. — Мой папаша снова набрался!

— Эй, Дастин, маленький ублюдок, что ты делаешь в машине своей сестры?! — выкрикнул папаша Пикард. — Запри дверцы и немедленно неси мне ключи!

К удивлению Арона, Дастин даже не протестовал. Он тут же захлопнул дверцу машины, проверил, все ли замки закрыты, и послушно засеменил к отцу. Пикард рыгнул ему в лицо перегаром.

— Ты, маленькая дрянь, хочешь закончить свои дни в тюрьме?! Я не собираюсь вытаскивать тебя оттуда!

— Да, отец... — Дастин стоял перед ним, опустив глаза.

Арон не верил своим глазам, настолько изменились поведение и тон его приятеля. Только одна причина могла заставить его так лебезить перед отцом. Страх быть избитым! Джон жестоко бил его даже без всякого повода.

По рассказам Дастина Арон знал об этом, но сейчас реальность ударила его как ком грязи в лицо. Прямо в соседнем с ним доме издевались над мальчишкой, оскорбляли его, били... А он отвечает: «Да, отец!» — потому что запуган до смерти.

Пикард вернулся обратно в дом, сильно хлопнув за собой дверью. Арон услышал взрывной звук, напоминающий то ли смех, то ли рыдания. Дастин сбегал в гараж и вернулся с металлическим баллоном.

— Что это, друг? — спросил Арон. — Газ? Бензин?

— Пригодится! — вот и все объяснения.

— Ну-у-у?!

— Что значит это твое «ну»? Мы же «не собираемся делать ничего плохого», так? Мы просто запалим его гараж!

Мальчишки аж присвистнули от удивления. Эта мысль еще не приходила им в голову.

— Поджечь гараж?

— Чей гараж?

— Брайана Уайта, — ответил Дастин. — Утиноголового! Знаете его, парни? Пока мы только вешали на него яйца. Теперь пора заняться серьезным делом!

Арон нервно рассмеялся. Ему подхихикнули Кевин и Мэтт. Арон испытывал неприятные смешанные чувства: страх, гнев и облегчение, что это предложил Дастин, а не он. Как будто они проделают это не на самом деле. Конечно, все будет понарошку...

— Эй, парни, у кого есть спички? — спросил Дастин.

Арон полез в карман, достал коробок, который остался у него после того, как в прошлом году они с матерью ездили на пикник. Дастин протянул руку, чтобы взять спички.

— Нет уж, братец, — Арон спрятал коробок. — У тебя газовый баллон! Спички понесу я.

Арон судорожно вцепился в кармане в коробок спичек. У него что-то сжалось в животе.

Пустяковое дело, ведь правда? Ничего они не собираются делать такого, подожгут дом — только и всего...

Парни снова по-партизански пробрались к дому Брайана. Хозяин зажигал обычно уличное освещение, но между фонарями были и темные дорожки. Арон смотрел на окна жениха своей матери с лютой ненавистью.

— Кажется, он дома, — толкнул его под локоть Дастин. — Скорее всего, в своем бомбоубежище.

— Подожди-ка, — тихо сказал Арон. — Я хочу посмотреть, хочу убедиться, что он там, внизу... перед тем, как мы... ну, сам знаешь...

Он пробежал несколько метров вперед. Мягкие кроссовки и опавшая листва заглушали звук шагов. Арон достиг первого окна и, пригнувшись, заглянул в него. Стекло было мутным, с прилипшими сухими листьями — ничего не разглядеть.

— Дерьмо!.. — выругался он и перешел к другому окошку.

Только какие-то темные контуры — похоже, стол и человек за ним. Тут темное пятно переместилось, и Арон сердцем почувствовал, что это Брайан Уайт. Чинит, наверное, свои часики! Или рисует чернилами часики-лица...

— Эй, парень!.. — тихо позвал его Дастин.

Кевин и Мэтт захихикали — они-то всегда готовы были к любой авантюре. Арон вернулся к приятелям, поджидавшим за углом.

— Пора! — дал команду Дастин.

С ближайшей помойки они натащили картонных ящиков и всякого сухого хлама. Дастин раздобыл несколько старых журналов и вырвал страницы. Этим мусором они обложили баллон с газом. Дастин успел прихватить с собой еще бутылочку бензина, он облил все сооружение горючим.

— Давай спички, парень! — скомандовал Дастин.

— Нет, я сам хочу зажечь!

— И я хочу, — просипел Кевин.

— И я... — отозвался Мэтт.

Арон только отрицательно мотнул головой и зажег спичку. Ее задуло налетевшим ветром. Он зажег еще одну и держал ее, закрывая от ветра, пока она не обожгла пальцы. Внутренний голос предупреждал его, что не нужно этого делать, что это преступление. Но было поздно.

— Дай-ка мне! — выступил вперед Дастин, схватив руку Арона с коробком.

Он сам зажег спичку и поднес ее к шару из журнальных страниц. Бумага вспыхнула.

Четверо мальчишек удовлетворенно вскрикнули. Желтое пламя выпускало красные и голубые язычки, оно быстро разгоралось. Дастин швырнул горящий шар в гущу собранного хлама.

Вверх взвилось сильное пламя.

Они собирались сразу смотаться, но Арон стоял как вкопанный, загипнотизированный игрой огня.

Дастин схватил его за локоть и потащил за собой.

— Скорее, скорее, ребята! — Кевин подталкивал Арона в спину. — В доме зажегся свет! Что, если он уже звонит в полицию?!

— Подождите! — сопротивлялся Арон, не в силах бежать.

Языки пламени резко рвались ввысь, разрывая блокаду дыма. Что-то шумно лопалось и взрывалось. В любой момент мог грохнуть баллон с газом.

— Ребя!! — Кевин был почти в панике. — Нам нужно бежать отсюда! Скорее! Сейчас рванет!

— Ты спятил, Ар?! — Дастин тащил его изо всех сил. — Мы разожгли отличный костер! Теперь — срочно сматываемся!

Они добежали до деревьев — возбужденные, взвинченные, восторженные и трясущиеся от страха одновременно. Гараж Брайана был окутан дымом, а в доме как будто ничего не происходило. В подвале по-прежнему горел свет, хозяин, видимо, все еще был там, в своей «комнате увлечений».

Арона мучили сомнения. «Может, этого не надо было делать?..» А что, если огонь перекинется на дом? Такое уже случалось — Арон видел по ящику.

Поджечь гараж, конечно, было дикостью, сумасшедшей выходкой агрессивных подростков. Но подобные вещи детройтские хулиганы вытворяли постоянно. А вот поджечь жилой дом!..

Это уже не шалость, а преступление. Хуже того, могло произойти убийство, если Брайан не выберется из дома, охваченного пламенем! Что, если он сгорит в доме?

«Дерьмо!.. Черт возьми, вот дерьмо!..» Мальчишку охватила паника, он уже ненавидел Дастина, который выхватил у него спички и поджег бумагу.

В соседнем доме погас свет, там еще не заметили пожар. Значит, никто еще пожарным не позвонил!

«О, черт!.. Целая куча дерьма!..» — теперь ему было совсем не весело.

Все получилось вовсе не так, как они предполагали. Он мог стать убийцей!

«Мы не хотели этого! Вот дьявол!.. Если кто-нибудь сейчас не поторопится...»

— Эй, парень, ты куда? — прошептал Дастин.

Но Арон уже бежал к своему дому, перескакивая через ограды, клумбы, оголенный кустарник...

Арон схватил телефонную трубку. У него пересохло горло и подкашивались ноги. Голос его дрожал, как у перепуганного ребенка, когда заплетающимся языком он выпалил сообщение о пожаре.

— Назовите ваше имя, — попросила женщина-диспетчер официальным тоном. Так, наверное, разговаривают полицейские или охранники тюрем.

— Я... я не могу...

— Ваш адрес!

Арон запаниковал еще больше. Как он мог назвать свой адрес?

— Где происходит пожар?

— Ах... этот?.. Я не знаю номера дома... — он мучительно пытался вспомнить название улицы, но мысли путались. А если диспетчер сейчас спросит, не он ли устроил этот пожар? Черт возьми, она скорее всего догадалась, кто он! А вдруг они записывают на пленку звонки о пожаре? Вполне возможно — он слышал об этом...

Арон резко бросил телефонную трубку и бросился в ванную — ополоснуть лицо. Он весь дрожал.

Сисси смотрела в гостиной какой-то телесериал. Арон слышал скрежет колес и музыку погони. Сейчас он чувствовал себя так, будто и за ним гонятся...

Мальчишка вышел из ванной.

Может, все еще обойдется, Брайан Уайт не пострадает, а его, Арона, никто не ищет?

— Арон! Ар! — позвала мать. — Слава Богу, ты вернулся. Приходи, вместе посмотрим детектив. Неплохая картина! Джеми Ли Кёртис просто неподражаема... Ар, иди сюда!..

— Я этот фильм уже видел, — буркнул Арон и укрылся в своей комнате, отгородившись от мира стереошумом. Правда, на этот раз он не стал включать музыку на большую громкость, чтобы мать не пришла просить его прикрутить звук.

Но долго оставаться в неизвестности он не мог. Его тянуло на место пожара. Он должен был видеть все сам.

Арон тихо выскользнул из дома.

Едкий запах дыма разносился по всему кварталу.

Над гаражом Брайана поднимались всполохи огня. Гудели полицейские мигалки. Пожарные машины уже подъехали. Двое или трое полицейских сдерживали столпившихся соседей.

Там был и Брайан Уайт. С бешеными глазами он носился взад-вперед по лужайке перед домом, о чем-то говорил пожарным, размахивая руками...

Арона охватила слабость. Во всяком случае он не стал убийцей!

Здесь был и отец Дастина. Он метал злобные взгляды по сторонам, видимо, догадываясь, кто был виновником поджога. Арон укрылся в тени, опасаясь быть замеченным.

Из своего укрытия мальчик увидел, как Брайан подошел к Джону Пикарду, нервно жестикулируя. Брайан совершенно очевидно был вне себя от гнева. Таким Арон его еще не видел. Куда делись его выдержка и холодный взгляд?! Он был похож на выгнанного из берлоги злобного медведя. Да, очень похож!..

— Эй, парень! — кто-то окликнул Арона сзади. Он узнал Майка Маккензи, парня из его школы, который жил на несколько домов дальше отсюда.

— Чего тут творится? — Арон притворился, что ничего не знает. — Как все началось?

— Понятия не имею. Я смотрел телевизор и вот, услышал сирены...

— Я — тоже... — соврал Арон.

— Парень, тут был такой пожар! Взорвалось что-то! Говорят, это поджог!

— Да?!

Теперь огонь загасили, но дым еще шел. Пожарные начали сворачивать шланги. Вокруг все было залито водой и пеной.

На улице тусовалось еще несколько школьников-подростков. Количество зрителей росло. Все говорили о пожаре. А атмосфера была скорее карнавальная. Бегали дети, слышался смех...

Арон подобрался ближе к гаражу. Он знал, что этого не следовало делать, но... А если полицейские станут задавать ему вопросы? И он выдаст себя своим поведением?!

Арон подобрался к потушенному строению сзади и заглянул через лопнувшее стекло окошка внутрь. Пикап Брайана весь почернел и выгорел. С ним было покончено, никто никогда не сможет его восстановить.

Его прошиб озноб.

Именно он это сделал! Он и Дастин. Они сожгли машину.

Полицейские искали свидетелей. Они опрашивали Майка и еще двоих ребят. Парни отрицательно мотали головами, отметая всякую свою причастность к поджогу, но при этом заметно нервничали.

«А если и меня станут допрашивать?» — думал Арон.

Такое вполне могло случиться! Недаром утиноголовый Брайан подозревал в хулиганских проделках именно Арона.

Испуганный мальчик решил сматываться. Он попятился от гаража и едва не свалился, натолкнувшись на ящик, похожий на один из тех, что они натаскали с ребятами для поджога.

Небольшая деревянная коробка намокла от воды. Желтой краской на боку было написано «Клайтвиль».

Что-то заставило Арона нагнуться и поднять коробку.

«Что там может быть?..» — казалось, она была набита секретами.

Может, именно в нем Арон найдет доказательство, какой ублюдок есть на самом деле этот Брайан Уайт?..

 

10

Домой Арон проник через заднюю дверь. Сисси все еще смотрела телевизор. Она даже не заметила его отсутствия. Очевидно, мать не слышала за шумом телевизора отдаленные сирены. Или решила, что это звуки телепостановки?

«Слава Богу, она ничего не заметила!» — это вполне устраивало Арона.

Он протащил «клайтвильскую» коробку к себе в комнату, запер за собой дверь и снова негромко включил музыку. Именно сейчас ему меньше всего хотелось, чтобы мать постучалась в его дверь.

Ящик притягивал его. Он поставил его на пол, стряхнул прилипшие к дереву мокрые листья, поддел ножницами крышку и приподнял ее. Из чертова ящика мерзко пахнуло гнилью и плесенью. У мальчика екнуло сердце. Становилось все интереснее...

Сколько лет его не открывали? Двадцать? Ящик выглядел довольно старым. Пауки сплели здесь свою паутину — темные дохлые комочки запутались в собственной ловушке.

Арон еще больше приоткрыл крышку, чтобы рассмотреть содержимое ящика. Он не знал, что там увидит, но был уверен: что-то интригующее...

Старые письма, счета за электричество, пара книг в черных переплетах, какие-то религиозные картинки...

Он вытащил из пачки одно письмо, написанное на пожелтевшей бумаге, полуистлевшее, с пятнами плесени.

«Напоминаем вам, что правилами Управления здравоохранения предусмотрено делать прививки всем детям пятилетнего возраста, которые готовятся к поступлению в школу, от следующих болезней: дифтерия, полиомиелит, оспа...»

Внизу стояла подпись: доктор Алмон Драссел.

Арон был разочарован. Он достал еще одно письмо.

«Уважаемые мистер и миссис Выкотски, обращаю ваше внимание на тот факт, что ваш сын уже шесть недель не посещает школу...»

Все остальные письма были о том же.

«...Если вы отказываетесь делать вашему ребенку вакцинацию, согласно правилам...»

«...Обратите внимание на здоровье вашего сына...»

«...Если вы откажетесь, то по постановлению судьи Уильяма Д. Кука...»

Еще в ящике было много религиозных карточек: например, фотография человека, одетого как Иисус, прибитого к креслу, с искаженным в агонии лицом. Кровь капала с его рук, ног. На голове — настоящий мученический железный венец...

Арон внимательно рассматривал картинки. У него пересохло в горле, ему никогда не приходилось видеть что-либо подобное. И все так реалистично было изображено, особенно страдания Иисуса...

На задней стороне карточек имелись надписи на иностранном языке — наверное, по-итальянски. Черт возьми!.. Арону и в голову не приходило, что папаша Брайан может хранить подобные картинки!

Он полез в ящик и достал старый дневник в кожаном переплете, стянутый ремешком и закрывающийся маленьким ключиком, болтающимся тут же на веревочке. Как в сказке про Пиноккио, которую Арон читал в четвертом классе! Какие тайны закрывал этот ключик?!

Буквы скакали, текст едва можно было разобрать... Как будто писал слепой. Одни буквы были маленькие и легкие, они взлетали над строкой, другие — тяжелые и уродливые, они выпадали из общего ряда. В некоторых местах на страницах были дырки, словно пишущий в исступлении рвал карандашом бумагу.

Арон попробовал разобрать написанное.

«...Отец заставил мальчика вытащить из сарая деревянную колоду. И пока он тащил ее, отец бил его хлыстом, потом ударил мечом...»

Ударил мечом? Что все это значит? Зачем он бил мальчика? Арон перевернул страницу.

«...не смог похоронить собаку Бакуса, потому что сейчас февраль и земля промерзла. Он выпорол мальчика снова. Мальчик не слушается его, он не прислушивается к словам Господа нашего...»

— Арон! Ар!.. — из коридора послышался голос матери.

Арон с испугом вскочил на ноги, быстро побросал все находки обратно в ящик, задвинул его под кровать и еще накрыл сверху какой-то одеждой. Только тогда он подошел к двери и отпер защелку.

— Ну что?!

— Ар! — мать подозрительно разглядывала его. — Чем здесь пахнет? Ты курил? От тебя пахнет как от старой пепельницы. Я чувствую запах дыма.

«Дыма!» — этого Арон не предусмотрел. Значит, от него пахнет пожаром, и нужно было дать какое-то правдоподобное объяснение матери.

— Ну... я... мы с Дастином и Мэттом жгли кучи с сухими листьями, потом стояли у костра... — Ложь дала желаемый эффект.

— У костра? Слава Богу, а то я уж подумала, что ты начал курить. Пожалуйста, не кури, Арон! Во всяком случае, не начинай в четырнадцать лет. Ты представляешь, как разрушительно действует курение на растущий организм? Ты начнешь задыхаться, кашлять... Курильщики сокращают себе жизнь на двадцать-тридцать лет...

— Я не курю, мама, — быстро заверил ее Арон. — Я один раз попробовал, выкурил две сигареты — и мне не понравилось.

— Да? — недоверчиво спросила Сисси, уверенная, что все мальчишки, подражая взрослым мужчинам, начинают в этом возрасте баловаться табаком.

Арон представил себе, что бы она сказала, если бы узнала истинную причину этого запаха. Сейчас Сисси выглядела такой доброй, красивой — блондинка с вьющимися волосами и большими голубыми глазами. Даже приятели Арона считали, что она не выглядит матерью четырнадцатилетнего парня.

— Пойми меня, — продолжала Сисси спокойным мягким тоном, — я действительно переживаю за тебя. Я тебя очень люблю. Не имеет значения, что я...

— Мама, пожалуйста, не начинай все снова! — взмолился мальчик.

— Позволь мне все сказать... Я понимаю, что детские ботинки стали тебе жать. Многие вещи происходят совсем не так, как тебе бы хотелось. Мир жесток... Я заболела, мне сделали операцию, твой отец ушел от нас...

— Мама! — снова запротестовал Арон. Он был еще слишком мал, чтобы уметь скрывать свои чувства. Боль, тревога и ранимость были написаны на его лице.

— Я только хотела сказать... Ты всегда можешь прийти ко мне и поделиться тем, что тебя волнует, Арон! Обещаю быть сдержанной и попытаться тебя понять. Ты можешь поговорить со мной обо всем. Слышишь?!

— Обо всем, кроме Брайана? — Арон напрягся. Он готов был довериться матери и даже рассказать ей о «клайтвильском» ящике...

Но как он объяснит ей, каким образом он его достал? Не мог же он ей признаться, что участвовал в поджоге гаража Брайана!..

«Черт! Вот дерьмо, а!» — ему нужно было еще самому во всем разобраться.

— Ты меня понял, Ар?

— Да... Хорошо...

Как только мать вышла из его комнаты, он запер дверь и полез за ящиком. Арон открыл дневник.

Мальчик долго не мог уснуть. Сначала пожар, потом этот дневник — что-то изменилось в его жизни. Большая плюшевая обезьяна в углу комнаты казалась темным страшилищем со свирепыми стеклянными глазами. Приоткрытая дверь в туалет напоминала пугающую черную дыру, зловещий «клайтвильский» ящик — сырую могилу с погребенными чужими секретами, а брошенная на пол одежда — будто затаившееся, готовое к прыжку опасное существо...

Арон встал и зажег настольную лампу. Ее мягкий приглушенный свет прогнал из комнаты мрачные видения. Но тут Арона словно обухом по голове ударили.

«А что, если Брайан Уайт и есть тот самый «детройтский потрошитель»?..» — он поражение уставился на ящик.

Да, он нашел оружие против Брайана Уайта.

Арон спрятался под одеяло и зажмурил глаза. Уж не чокнулся ли он после этого пожара? Что происходит? Кровавые религиозные картинки — ну и что?.. Даже дневник, написанный лет двадцать назад, еще не доказательство. Брайан Уайт — ублюдок, моральный урод... Но — Потрошитель?!

Арон не мог представить себе, что этот прилизанный, чопорный, сдержанный, имеющий приличную работу человек мог быть убийцей. Он чинит старые часы, собирает марки (Брайан показывал Арону свою коллекцию, у него было около пяти тысяч марок)...

«Нет... не может быть...» — думал Арон, засыпая. Настоящий Потрошитель должен быть похож на тех уродливых подонков из телевизионных детективов. И уж, конечно, кровавый убийца не может собирать марки, часы, музыкальные шкатулки...

Переживания прошедшего дня утонули в глубоком детском сне.

Сисси проснулась на следующий день, чувствуя недомогание. Она не могла понять, где конкретно у нее болит. Возможно, плохое самочувствие было результатом душевной тревоги.

Она подумала о сыне. Арон соврал ей вчера вечером, она была в этом уверена. Почему ее не покидало ощущение, что сын все больше отдаляется от нее? Что с ним происходит что-то плохое...

Как ей не хватало сейчас Энн, чтобы поделиться своими переживаниями, выслушать ее добрый совет! Но Энн так и не позвонила. Возможно, она настолько занята общением с матерью, что не проверила записи на своем автоответчике.

Сисси сняла трубку телефона, стоявшего на полке у кровати, и в который уж раз набрала номер подруги. После четырех гудков она услышала знакомую запись:

— Ваш звонок очень важен для меня. После звукового сигнала...

Сисси откашлялась и сказала в трубку:

— Это снова звоню я. Прошу, перезвони мне! Я не хочу, чтобы нас что-то разъединяло... — и после небольшой паузы неожиданно поделилась: — Арон пробовал курить. Представляешь? Я очень расстроилась. Конечно, в его возрасте это нормально, все мальчишки пробуют, но я не думала, что мой сын тоже... Я очень беспокоюсь за него...

Она хотела продолжить свою исповедь, используя автоответчик как электронный почтовый ящик, но что-то остановило ее. Какой смысл говорить все это сейчас бездушной машине? Если Энн ей не перезвонит... Значит, с ней что-то случилось.

«О Боже! Почему мне пришла в голову такая дикая мысль?»

— Энн! — крикнула Сисси в телефонную трубку. — Пожалуйста, перезвони мне! Я сейчас ухожу на аэробику и вернусь около одиннадцати часов. Пожалуйста! Откликнись!..

Зеркала в большом зале для занятий аэробикой отражали сорок скачущих, размахивающих руками и ногами фигур.

Сисси почувствовала прилив свежих сил. В последние дни она сильно нервничала, не могла расслабиться. Размышления о свадьбе вызывали сильное волнение. Непослушание сына-подростка попортило ей немало крови. Она считала, что страшные истории, которые рассказывали знакомые о своих детях, не имеют никакого отношения к ее семье...

— Сай! Сай! — услышала она знакомый голос, когда шла в душевую.

Обернувшись, Сисси увидела приближающуюся сестру. Джозефина выглядела смешно в своем нынешнем положении, надев купальник и скрепив зачесанные назад волосы яркой лентой.

— Привет! Я тебя искала! Доктор говорит, что плавание очень полезно для беременных женщин. Я пришла в бассейн... Брайан не пострадал от этого пожара? — вдруг спросила сестра.

— Пожара? — Сисси похолодела. — Какой пожар?

— Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь? Мне рассказала об этом знакомая в магазине сегодня утром. Я зашла купить несколько шелковых цветов на платье. Они прелестные, Сай, и очень дешевые. Потом скажу тебе, где находится эта лавка... Так вот, у него начался большой пожар в гараже, почти все сгорело.

Сисси в прострации повернулась спиной к сестре и пошла к раздевалке, оставив сестру стоять с открытым ртом.

Значит, это случилось вчера вечером, а он даже не позвонил ей...

Джозефина догнала сестру.

— Разве он ничего не рассказал тебе? Я хочу сказать... Если Эд скрывает от меня что-то, я начинаю подозревать его в самом плохом. Но ты же знаешь, мужчины могут обдурить только самих себя! Поэтому я его легко прощаю...

Позднее, когда Сисси уже ехала домой, она подумала, что относится к вранью блудного человека не так легко, как сестра. Она была немного обижена... Нет, по правде говоря, серьезно оскорблена: у ее жениха случился пожар в доме, а он даже не удосужился ей позвонить! Может, он считает, что Арон к этому причастен?

«О Боже, только не это!..» — она так резко повернула руль, что машину вынесло на разделительную полосу.

Сисси доехала до улицы, где жил Брайан, и медленно покатила мимо его дома. Гараж весь выгорел. Почерневшие стены, выбитые окна... Перед домом стояла арендованная машина.

«Он уже успел арендовать автомобиль, но не нашел времени позвонить мне?!»

Она остановилась, вышла из машины и пошла к двери его дома. На лужайке стояли лужицы с грязной пеной, везде валялись обрывки бумаги, остатки картонных ящиков.

Сисси нажала кнопку звонка.

Через пару минут Брайан открыл дверь. У него было усталое выражение лица, под глазами — темные круги. На щеках — небритая щетина. Она никогда не видела его таким расстроенным.

— Сисси?!

— Брайан! О, Брай! — Сисси обняла его. — Я не знала, что у тебя случился пожар! Почему ты не позвонил мне? Я бы сразу пришла... Давай я помогу тебе прибраться! Здесь такой беспорядок!

— Беспорядок? Да, беспорядок... — он обхватил ее руками, но без обычной нежности.

От него пахло дымом.

— Ты, конечно, не спал всю ночь?

— Да, всю ночь работал. Шесть часов только проводку чинили и восстанавливали электрическую сеть. Ремонтная бригада недавно уехала. Возникла проблема с сигнализацией...

Сисси провела рукой по его впалой щеке.

— Тогда тебе нужно лечь и немного поспать! Что бы там ни случилось, это может подождать. Ты уже завтракал? Приготовить тебе что-нибудь поесть?

— Завтрак?! — он переспрашивал ее так, словно она говорила на иностранном языке. — Я не голоден.

— Хорошо... Брай! Ведь это случилось вечером. Почему ты не позвонил и все мне не рассказал? О пожаре мне сообщила Джозефина в оздоровительном центре, а ей — какая-то женщина в магазине.

Брайан не смотрел ей в глаза.

— Пожарные нашли остатки газового баллона, Сисси. Они допрашивали подростков, живущих по соседству. Я не назвал им имя Арона... Нет, я ничего им не сказал...

— Арона? Ты думаешь, что он мог?.. — с тревогой переспросила Сисси. Она вспомнила, что от сына пахло вчера дымом.

Брайан не поднимал глаз от пола.

— Я не хочу неприятностей... Но и не хочу его видеть здесь больше... Не хочу... Ты знаешь, что бывает, когда подростков наказывают за хулиганство. Они возвращаются и мстят — в тысячу раз хуже... Мне этого не надо.

Сисси с трудом верилось, что Арон мог натворить такое. Разбитые тыквы — да. Бросание яиц в окна — да. Этому она могла поверить. Но и все! Ее сын не преступник!

— Теперь они сожгли гараж! — в его голосе появились гневные нотки. — Просто так, ради забавы. Что дальше?

Сисси решила немедленно ехать домой и поговорить с сыном.

— Я разберусь с ним!

— Не надо!

— Я должна, Брайан!

— Нет! — он сделал рукой жест, словно выпроваживая ее за дверь. — Я не хочу новых актов вандализма, Сисси. Не смогу это перенести... Мои коллекции, мои вещи!.. Все, что есть в доме!.. Ведь они могут в следующий раз поджечь мой дом, Сай!

Она с тяжелым чувством побрела к своей машине. Как она могла винить Брайана в том, что он беспокоится о своем доме? Все ужасно плохо!.. Уже несколько недель все так плохо...

И дело не только в Ароне. Возникли проблемы в ее взаимоотношениях с Брайаном. Он вел себя как-то отстраненно, совсем не как жених перед свадьбой.

Она с тоской подумала, что, наверное, совсем не нужна ему. Любой любящий мужчина сразу же позвонил бы своей невесте, случись у него пожар. Брайан вел себя так, словно пытался отгородиться от нее. Он даже не пустил ее в дом.

А вообще-то он ее любит? Хочет ли ее?

Сисси ехала домой, пытаясь разобраться в своих путавшихся мыслях и чувствах.

Стоял прозрачный октябрьский день, золотая осень еще не кончилась. Золотистые и красные листья сверкали разноцветными огоньками на фоне безоблачного неба. У соседнего дома Джон Пикард граблями собирал опавшую листву в кучу, потом складывал ее в черные пластиковые мешки.

Да что с ней происходит?! Через несколько недель она должна выйти замуж. А где же это необыкновенное чувство счастья, радостного волнения, надежд? Вместо этого ее мучили самые дурные предчувствия...

Она вошла в дом и обнаружила, что Арон уже встал, съел пакет жареных орехов и улизнул куда-то, даже не оставив записку. Она догадывалась, что он снова мотается где-то с Дастином.

Сисси не могла больше ждать. Им надо немедленно поговорить... прямо сейчас. Она должна убедиться, что ее сын не причастен к поджогу гаража Брайана.

Подняв телефонную трубку, Сисси набрала номер Пикардов. На звонок ответил Дэвид Пикард, старший брат Дастина, он уже учился в Оклендском университете.

— Дастин? Он уехал в Лэйксайд, — последовал лаконичный ответ.

Лэйксайд-Молл — район больших магазинов в Стерлинг-Хэйтс, всего в двадцати минутах езды от ее дома. Сисси повесила трубку, размышляя, есть ли ей смысл искать Арона. Шансов встретить там сына было слишком мало. Конечно, она смогла бы отыскать среди других машин старенький «меркьюри» Хитер...

Сисси устало опустилась на стул в кухне, стараясь успокоиться. Можно целый день гонять по городу в поисках сына. Действительно ли он устроил этот поджог?

Если это сделал он... О Боже!.. Это ее вина!

Волна горечи захлестнула ее. Все началось с операции на груди, из-за чего Том бросил ее. Из-за этого они и развелись. Потом Бог помог ей, и она встретила Брайана, а теперь опять все пошло кувырком. Чертов рак!..

Вот и Арон расплачивается за ее болезнь...

«Сисси, не будь идиоткой, — сказала бы Энн. — Не надо все сваливать на болезнь. Разве ты его любила? Разве он был хорошим мужем? Никто бы не удержал этого паршивца Тома в браке! Даже если бы операции не было. Арон страдает от вашего развода. Но зачем же взваливать на себя всю вину за все происходящее в этом чертовом мире?!»

Энн! Вот кто бы помог ей сейчас во всем разобраться! Она — настоящий искренний друг, говорит всегда прямо, не вешает лапшу на уши, не смотрит на мир сквозь розовые очки.

Сисси еще раз набрала номер Энн. Все тот же голос автоответчика. Она не стала оставлять еще одно длинное сообщение, просто назвала свое имя и попросила перезвонить.

Уборка дома была единственным способом заглушить свою тревогу и волнение. Сисси достала мощный пылесос и стала нервно таскать его по полу, стараясь не думать об Ароне и Брайане. Она даже почистила лестницу, кладовую, куда не добиралась уже полгода.

После этого постирала вручную несколько свитеров и рубашек Арона, собрала уже выстиранное белье сына и отнесла к нему в комнату. Раскладывая одежду в шкафу, Сисси заметила старый грязный ящик, пропахший плесенью. С какой свалки притащил его Арон? Почему он поставил его в этот шкаф? Что она могла найти в нем?

Сисси повернула ящик другим боком и увидела надпись: «Клайтвиль».

«Клайтвиль? Город, где родился Брайан?..

Если Брайан родился в Клайтвиле, значит, это его ящик? А почему он пропитался водой?»

Ответ был ясен.

Пожарные тушили огонь водой. Арон украл этот ящик из гаража Брайана...

Сначала она не хотела открывать ящик, но в него уже лазил раньше Арон, и интуиция подсказывала ей, что она должна это сделать.

Сисси осторожно вытряхнула содержимое ящика. Там были официальные письма каким-то супругам Выкотски, предупреждения, что они должны срочно показать сына врачам. Сисси вспомнила о своем детстве в Рочестере. Как могут родители отказывать своему ребенку в медицинской помощи? О ком шла речь в этих письмах? О Брайане?..

Она открыла дневник, написанный какой-то Дженни. Матерью мальчика, которого не показывали врачам? Она пролистала несколько ветхих страниц.

«...Он выпорол мальчика... Мальчик рыдал... Карающий меч Господа... Он бил его всем, что попадалось под руку... Собака скулила... Вскрытие не было произведено...» — последняя фраза заставила ее перевернуть страницу, возвращаясь к ранее написанному.

Видимо, речь шла о какой-то престарелой родственнице — скорее всего, о бабушке, которая умерла одна в доме.

«Всевышний не хочет, чтобы тревожили ее останки. Не богоугодное это дело! Ужасно! Мы не отдадим ее им, не позволим им лезть в ее внутренности. Они — волки, которых нужно уничтожить...»

Сисси положила дневник обратно в ящик. Чем-то дьявольским веяло от этой пожелтевшей тетради. Она слышала о разных ужасах, которые творились у последователей методистской церкви, их религиозном фанатизме, ненависти к иноверцам. Инквизиция, культы... Уж не принадлежал ли этот дневник одному из членов общины Джеймса Джонса, которые совершили массовое самоубийство?..

Но больше всего интриговало другое. Если этот ящик принадлежал Брайану и Арон украл его — значит, каким-то образом все эти бумаги имели отношение к самому Брайану.

Она снова достала дневник и стала читать уже более внимательно в поисках имени мальчика. Имя Брайана там не упоминалось, речь шла просто о «мальчике», как если бы у него вообще не было имени. Раз ей встретились слова «Плохой Мальчик», написанные с заглавных букв.

— Мама! — она услышала за спиной недовольный голос Арона. — Мам, что ты ищешь в моем шкафу?

Сисси обернулась с виноватым видом.

Арон вызывающе смотрел на нее.

 

11

— Арон! Мне нужно с тобой поговорить! — начала Сисси тихим сухим тоном.

В его глазах были и возмущение, и испуг одновременно. Арон готов был сбежать в любую минуту, он уже отступил на шаг в коридор.

— Не смей никуда уходить! — крикнула мать. — Мы должны поговорить. Арон, я никуда тебя не отпущу, пока мы не объяснимся.

С неохотой он вернулся в комнату и плюхнулся на кровать. Подбородок у него нервно подрагивал.

— Арон! Откуда ты взял этот ящик?

— Какой ящик?

— Ты знаешь, о каком ящике я говорю. Вот об этом, который стоит в твоем шкафу. Он весь пропитан водой...

— Я ничего не знаю об этом ящике?

— Где ты его взял? Арон!

Мальчик молчал.

— Арон! — Сисси повысила голос. — Я зашла в твою комнату, чтобы разложить выстиранное белье. Ты знал, что я загляну в шкаф, и специально оставил его на виду. Ты ведь неглупый мальчик. Ты хотел, чтобы я его нашла!

— Хорошо, хорошо!.. — он сидел на кровати, болтая ногами. — Ты хочешь знать, где я его нашел? Я тебе скажу. В гараже Утиноголового.

— Утиноголовый? Арон, если ты говоришь о Брайане...

— Именно он и есть Утиноголовый, — повторил Арон издевательским тоном. — Мам, ублюдок выдал себя. Посмотри в этот ящик! Взгляни на эти идиотские штуки! Твой жених Брайан — просто моральный урод. Он себя выдал! Выдал с потрохами!

Сисси уставилась на сына. В его лице стали проступать черты взрослого мужчины... Над верхней губой пробивался пушок, скоро он начнет бриться. Мягкий пухлый рот сейчас был плотно сжат...

— Я даже не знаю, с чего начать, сын... Арон, ты утверждаешь, что взял ящик в гараже Брайана. Это, по всей видимости, означает, что ты причастен к тому, что произошло там вчера вечером!

— Я услышал вой сирен и пошел туда посмотреть. Я нашел этот ящик на траве у гаража.

— Арон! Я хочу услышать правду!

— Это и есть правда! — он вскочил с кровати и встал перед ней. Арон уже перерос ее на пару сантиметров. — Мама, ты все еще не веришь мне. Так? Ты не придаешь этому значения?! — он повысил голос. — Ты просто боишься поверить...

— О каком «значении» ты говоришь? Я не понимаю тебя.

— Я говорю о твоем приятеле, мама. У него не хватает винтиков в башке! Ты же не хочешь этого замечать. У него не все дома! Ты просто слепая.

— Арон! — гневно крикнула Сисси.

— Что? — он отвернулся от нее и несколько мгновений молчал. Когда она снова увидела его глаза, в них стояли слезы. — Я не буду с ним жить, мама. Ты не сможешь меня заставить. Ни за что! Я уйду жить к отцу! Если он не возьмет меня к себе, тогда я... я... я убегу куда-нибудь! — Арон выскочил из комнаты. Сисси слышала, как хлопнула за ним задняя дверь.

Сисси повалилась со слезами на кровать сына. Даже от нее пахло дымом.

«Слепая?! Ничего не замечаю?..»

Она вытерла слезы кончиком наволочки. Что же ей теперь — навеки оставаться одной? Отказаться от мужской любви? Сисси положила голову на подушку Арона и закрыла глаза. Слезы текли сквозь опущенные ресницы и скатывались по щекам. Что они все от нее хотят?!

А что, если Арон прав? Если права Энн? Ведь Энн — мудрая женщина, она обычно нутром чувствует неладное. Вдруг ее жених окажется не таким, каким она его себе представляла? Он явно что-то скрывает от нее и, возможно, совсем не любит. Может, его родители были жестокими психопатами? Как и Энн, она изучала психологию в Мичиганском университете и прекрасно понимала, насколько гены и тяжелое прошлое могли довлеть над человеком.

И еще: она видела, как Брайан в ночи тащил что-то тяжелое, завернутое в ковер.

И Брайан Уайт танцевал с Эбби Тайс.

Энн устроила ему допрос и сделала вывод, что у него не все в порядке с психикой. А она неплохо разбирается в людях...

Сисси оторвала голову от подушки, села на кровать, взглянула на подаренное Брайаном кольцо.

«О, Брай!.. Я люблю тебя. Все равно люблю тебя... что бы мне ни говорили...»

Внутренний голос возразил: «Но ты должна узнать о нем все!..»

— Это Сисси Дэвис! Да, подруга Энн Тревеньян. Она познакомила нас в агентстве по трудоустройству...

По телефону голос Майка Маквэя звучал очень обычно: ни за что не скажешь, что он частный детектив.

— Я надеюсь, что не оторвала вас от дел, — сказала Сисси в нерешительности, она готова была сейчас же извиниться и повесить трубку. Может, сначала нужно было поговорить с самим Брайаном?

Но о чем? Как можно расспрашивать Брайана о содержимом ящика, который был украден, да еще и ее сыном? Или — об этом ковре?!

— Если меня не будут беспокоить — на что я буду жить? Я просто занимался скучной бумажной работой.

— Извините. Я перезвоню вам позднее...

— Нет-нет! Вы позвонили мне в очень удобное время. Я люблю, когда меня отрывают от дел красивые женщины!

— Благодарю вас. Мне нужно с вами поговорить, — пробормотала Сисси.

— Отлично. Я вас слушаю...

— По поводу расследования... Речь идет о моем женихе... — она с трудом выговаривала слова.

— Понимаю. Мы могли бы встретиться в моем офисе в Саусфилде, но туда чертовски далеко ехать, а сегодня я работаю дома. Живу я рядом с ресторанчиком «Биг Бой» в Рочестере. Давайте встретимся там? Скажем, через двадцать минут?

Майк Маквэй назвал ей адрес.

Дверь гаража автоматически поднялась, и Сисси выехала. На повороте она посмотрела на дом Пикарда. Тени за занавесками большого окна привлекли ее внимание.

Очевидно было, что взрослый человек порол ребенка. Мальчик боролся и кричал, а мужчина продолжал лупить его каким-то длинным предметом. Внезапный гнев был так велик, что она резко затормозила машину и вылетела из дверей. Это уже не просто воспитание, это насилие над малолетним!

Сисси побежала по лужайке до дверей дома и нажала звонок. Изнутри доносились крики Дастина:

— Отпусти меня! Зверь!

На пороге появился Джон Пикард. В руках у него ничего не было. На оголенных мускулистых руках видны были свежие царапины. Глаза горели злобой.

— Я слышала... крики! — резко сказала Сисси.

— Парень получает урок дисциплины! — рявкнул Пикард.

— Каким образом? С помощью ремня или палки?

— Он вредный непослушный маленький мерзавец! А вам бы лучше подумать о вашем сыне, миссис Дэвис. Эти юнцы понимают только один аргумент — силу!

— Я не верю, что физическое наказание — это метод воспитания, мистер Пикард! — возразила Сисси. — То, что вы делаете, называется насилием!

— Да?! — он посмотрел на нее с презрительной ухмылкой.

К этому моменту Сисси исчерпала весь свой запас решимости. Она резко повернулась и поспешила, почти побежала к своей машине, опасаясь почему-то услышать шаги Джона Пикарда за своей спиной. Уже сидя в машине, она оглянулась на дом Пикарда. Никто ее не преследовал.

Сисси выехала на дорогу. Ее всю трясло, руки дрожали на руле. Одно дело читать в газетах статьи о насилии над детьми, другое дело — стать самой этому свидетелем. И это происходило в соседнем доме! С приятелем ее сына!

«О Боже! Что же мне теперь делать? Он и Хитер так «воспитывает»?..» — по дороге Сисси раздумывала, должна ли она сообщить в полицию. Или Дастину от этого будет еще хуже?

Конечно, она поступила импульсивно, но теперь, немного успокоившись, она посчитала, что вела себя правильно.

Минут через десять, проехав через центр города, Сисси припарковалась на стоянке у ресторана «Биг Бой» на Рочестерском шоссе. Она прошла в зал и заказала себе кофе.

— Привет! Вы выглядите так, будто за вами гнались. — Майк Маквэй сел за стол напротив нее.

Он был в джинсах и голубом шерстяном свитере, выглядел свежим, улыбался, рыжеватые волосы были аккуратно зачесаны. Майк тоже заказал себе чашку черного кофе.

— Я уже отъезжала от своего дома, когда увидела, как избивают четырнадцатилетнего парня, нашего соседа, — объяснила Сисси. — Я... я вмешалась, вот и все.

Майк тихо присвистнул.

— А вы — смелая женщина.

— Я не очень смелая, но не терплю насилия над детьми. Это просто ужасно! Мне иногда кажется, что некоторых людей нельзя отнести к человеческой расе, и меня это пугает.

— Пожалуй, вы правы... Бороться с этим очень трудно. В полиции мальчик будет все отрицать. Жестокий родитель может расправиться с ним, если он признается. В некоторых этнических и религиозных общинах физическое наказание вообще норма, атрибут обычной жизни. Для них это не насилие, скорее — общепринятая процедура. Неприятная, но необходимая.

— Я отказываюсь верить в такую необходимость... — Сисси уставилась в свою чашку. — Ну так вот... Я решила, что мне надо воспользоваться вашими услугами.

Маквэй мельком взглянул на ее обручальное кольцо.

— Замечательно. Давайте я объясню вам подробнее, что я могу для вас сделать. Расставим все на свои места. Тариф будет умеренный, раз вы — подруга Энн.

— Все это звучит так... официально, — Сисси нервно рассмеялась. — Мне даже трудно поверить, что я сижу здесь, беседуя с вами о слежке за моим женихом...

— Разве лучше будет, если вы выйдете за него замуж, а потом выяснятся такие вещи, от которых у вас волосы встанут дыбом? Возможно, очень неприятные вещи, я вас предупреждаю.

— Конечно, вы правы, — выдавила она из себя.

— Сисси, я пятнадцать лет работал офицером полиции и вот уже четвертый год занимаюсь частными расследованиями. У каждого человека есть что скрывать. Например, не все хотят, чтобы знали об их предыдущих браках. У меня была клиентка, которая не могла поверить, что ее жених был в браке десять раз и только шесть раз разводился.

— Да ну!..

— Мужчины могут скрывать, что были привлечены к суду, объявлялись банкротами, имели гомосексуальные контакты, сидели в тюрьме. Этот список можно продолжить. Не так уж трудно вести двойную жизнь, многие мужчины на это способны. Любовницы на стороне, посещение массажных кабинетов, «секретарши на выезд» и так далее. И тут выясняется, что добропорядочный жених продает наркотики, к тому же он — сексуальный извращенец, насилует молодых мальчиков...

— Хватит, вполне достаточно... Пожалуйста, не пугайте меня еще больше. Лучше скажите, сколько будут стоить ваши услуги, а потом я расскажу вам о Брайане все, что знаю.

Через полчаса она поведала ему историю, по ее словам, совершенно обычную. Одинокая женщина по уши влюбляется в красивого одинокого мужчину с достатком.

Майк делал подробные записи в блокноте. Сисси поведала ему о пожаре и найденном Ароном ящике.

— Я бы хотел посмотреть на этот ящик, если можно. Он еще у вас?

— Да. Арон нашел его на месте пожара.

— Что ж, за это уже можно зацепиться и начать расследование. Итак, я хочу уточнить кое-какие факты. Значит вы познакомились в клубе «По пятницам»? Он работает в фирме и много путешествует, коллекционирует антиквариат, собирает часы и родился в городке Клайтвиль рядом с озером Хоутон. Так?

— Все верно!

— Негусто. Вы никогда не встречались с кем-нибудь из его семьи?

— Нет. Брайан сказал, что родители умерли, а братьев или сестер у него нет.

— Как долго он живет в своем доме?

— Я думаю, года четыре.

— А до этого?

Сисси пожала плечами, сама удивляясь, как мало Брайан рассказал ей о себе и как мало она сама его расспрашивала.

— Возможно... он жил в Ройал-Оуке или в Уоррене, он упоминал эти места. Да, еще он говорил, что ходил в школу в Энн-Арбор.

— Он был раньше женат? У него есть друзья?

Сисси чувствовала себя все больше и больше не в своей тарелке под прессом его профессионального любопытства. Должно быть, частный детектив сейчас недоумевал, как она могла принять обручальное кольцо от человека, которого так плохо знала.

— Он никогда не говорил о своих связях с женщинами. Он был недолго женат в двадцать лет, но не стал об этом распространяться. Брайан вообще очень скрытный человек. Сильный, закрытый, немногословный. Только, пожалуйста, не подозревайте его ни в чем заранее. Ведь вы не думаете... я хочу сказать... за этим ведь не кроется что-то очень плохое?

— Сисси, я никогда не делаю выводы преждевременно, еще не начав расследование. Чтобы вести следствие, нужно иметь определенную информацию, знать по крайней мере, где человек раньше жил. Тогда уже можно проверить данные в полиции, в налоговой инспекции, в судебных инстанциях — не привлекался ли он за нарушение закона, поговорить с соседями, коллегами по работе...

— О, только не это! — воскликнула Сисси. — Тогда он узнает, что я шпионю за ним!

— Не бойтесь, проблем не возникнет. Если я говорю с коллегами по работе, то представляюсь сотрудником другой фирмы, которая хочет взять его на работу. Никто ничего не заподозрит. Хороших работников всегда хотят сманить в другое место, это обычная практика. Потом, как я понимаю, нас больше интересует его прошлое. А значит, и коллеги по прошлой работе. Ему уже никто ничего не расскажет. Нужно ли его поводить? Ну, мы поговорим об этом позже...

— Что значит «поводить»? — всполошилась Сисси.

— Проследить, куда он ходит, с кем встречается. Иногда это необходимо, если человек ведет двойную жизнь. Но давайте сейчас отвлечемся от этого.

— Хорошо.

— Когда назначена свадьба, Сисси?

Сисси покраснела. Можно ли при таких обстоятельствах вообще говорить о свадьбе?

— Двадцать шестого декабря.

— Так скоро? — Майк удивленно поднял пшеничную бровь. — Я бы советовал вам свадьбу отложить. Если вы считаете необходимым провести расследование, значит вам не стоит выходить за него замуж так скоропостижно.

Сисси вынуждена была согласиться с его доводом.

— И еще я хочу попросить вас, — добавил Майк, — продолжать поддерживать с ним привычные отношения. Не делайте ничего необычного. Вам не надо избегать его или задавать слишком много вопросов. Я сам все проверю и выясню. Гарантирую вам, раз есть сомнения, нужно все хорошо проверить.

Сисси поджала губы. Ее сейчас волновала только одна проблема: лишь бы Брайан ничего не узнал.

— Я тоже не из болтливых, Сисси, — угадал Майк ее сомнения. — Просто доверьтесь мне.

Два дня прошли в напряженном ожидании. Сисси подавляла в себе желание позвонить Майку Маквэю и спросить, что ему удалось выяснить. А еще лучше — отменить вообще все это расследование к черту!

Слежка за Брайаном воспринималась ею как проявление низости, нечестности — а именно это ее так раздражало в других людях. У нее сжималось сердце при мысли, что Брайан узнает о ее обращении к частному детективу.

Что она тогда будет делать? А если Майк выяснит что-то предосудительное? Должна ли она будет выложить правду Брайану и потребовать объяснений? Или она ничего ему не скажет, просто вернет кольцо и разорвет помолвку?..

Несколько раз Сисси пыталась поговорить с Дастином, но мальчик стыдливо избегал общения с ней. Его очень уязвляло, что кто-то видел его в таком унизительном положении. Сисси ничего не стала говорить об этом Арону: не хотела травмировать сына.

Сисси очень не хватало Энн. Ее мудрый совет был ей сейчас особенно необходим! Она тосковала по отсутствующей подруге, рассчитывала на ее душевную поддержку.

Почему Энн не ответила на три ее звонка? Это было очень странно. Сисси пыталась вспомнить фамилию матери Энн. Джанет... Богарт? Нет, она взяла фамилию Богарт в предшествующем браке.

Сисси порылась в своих записных книжках, но не нашла ни имени, ни номера телефона Джанет. Тогда она позвонила Лэрри, приятелю Энн, но секретарша ответила, что он уехал по делам в Сан-Франциско. Когда он вернется или позвонит, пообещала та, она передаст ему сообщение Сисси.

Брайан уехал на неделю в Цинциннати, но от этого было не легче.

— Я по уши в работе, — сообщил он, когда позвонил ей во вторник вечером. Голос у него был, как обычно, спокойным. Даже трудно было представить его расстроенным, каким она видела его после пожара в гараже.

Брайан рассказывал ей о делах бизнеса, а она, закрыв глаза, слушала его слова, не вникая особенно в их суть, — просто слушала его речь, интонацию.

— Ты в порядке? — Брайан прервал свой рассказ.

— Что?!

— Я спросил, ты в порядке? Ты какая-то притихшая сегодня, Сисси.

— Я устала немного. Тяжелый был день, разболелась голова...

— Прими таблетку и ложись спать. Что ты хочешь, чтобы я тебе привез? Я уже кое-что для тебя присмотрел, но еще не решил, что выбрать.

Сисси тяжело вздохнула. Он бегает по магазинам в поисках подарка для нее, а она тратит деньги и время, чтобы за ним шпионили.

— Пожалуйста, Брай, — сказала Сисси потухшим голосом, — не покупай мне ничего, не надо...

— Но я ведь всегда тебе что-то привозил!

Она вспомнила предупреждение Маквэя.

— Хорошо. Выбери тогда сам. Ты всегда даришь мне чудесные подарки.

— Прими обязательно таблетку. Ты явно чувствуешь себя плохо. Это еще и от погоды...

Позже позвонил Лэрри. Он тоже не получил никакого известия от Энн.

На следующий день ей принесли букет цветов — несколько десятков нежно-розовых гвоздик.

— Он снова прислал тебе цветы, — отметил Арон. Он больше не называл Брайана по имени.

— Да, Ар. Я люблю цветы, и Брайан это знает.

Сын больше ничего не сказал по этому поводу. Сисси и Арон достигли временного и очень шаткого перемирия. Был ли он невиновен в поджоге гаража? Сисси молила небеса, чтобы это было так.

Сисси слетала на один день с Квинтом в Чикаго, путешествие несколько развлекло ее. Они договорились с двумя работодателями о вакансиях для клиентов агентства.

На следующий день после приезда из Чикаго Сисси решила после работы заехать домой к Энн и проверить у вахтера, не оставила ли подруга в книге записей адрес или телефон своей матери.

Сисси повернула машину с шоссе Крукс к спальному району Рочестер-Хилл. Она не без труда нашла в сгустившихся сумерках железобетонную современную коробку, похожую на все остальные в округе, где жила Энн. В большинстве окон уже горел свет.

Она остановилась у гаража Энн, вышла из машины и заглянула в окошко, освещенное фарами. Машина Энн стояла на месте. В этом не было ничего необычного. Подруга могла добраться до аэропорта на такси.

Сисси прошла в подъезд и набрала код замка. Вахтера на месте не оказалось, и она решила подняться наверх, чтобы оставить Энн записку в дверях.

 

12

«Сразу же позвони, как вернешься. Ты мне очень нужна», — набросала Сисси на своей визитке и уже хотела вставить визитку в щель двери, но... дверь вдруг подалась под ее рукой и распахнулась.

«Неужели Энн ее не заперла? Или кто-то вскрыл дверь в ее отсутствие?» — первым ее желанием было сразу же спуститься вниз и позвонить от вахтера в полицию, но затем она остановилась в нерешительности.

Что она скажет? Что Энн не заперла дверь? Нет, она сначала сама посмотрит, что произошло в квартире. Энн простит ей это вторжение.

Сисси вошла внутрь. Ее замутило от дурного предчувствия.

— Энн!.. — позвала Сисси дрожащим голосом. — Энн, ты дома?.. Энн, пожалуйста!..

Только сейчас она осознала, что в квартире горит свет. Сисси заглянула на кухню. Дверь холодильника была приоткрыта... Внизу образовалась лужа. Значит, он открыт уже несколько дней...

— Энн!..

Сисси оглянулась и остолбенела. Кухонный стол был расколот словно гигантской кувалдой, пол усеян осколками посуды, в стене пробита дыра. Верхняя крышка моечной машины — во вмятинах, разбита пластиковая панель управления.

На Сисси накатил жуткий страх. Из стиральной комнаты вели кровавые следы. Свет там не горел, и она ничего не смогла рассмотреть.

— Энн!! Энн!! — в диком ужасе закричала Сисси.

Она побежала в спальню, осмотрела другие комнаты. Энн нигде не было.

Постель была не разобрана. На покрывале и на кресле лежали предметы женского белья. Пахло духами Энн.

Сисси стояла посреди спальни, оцепенев в шоке.

«Потрошитель!..»

Квартира Энн напоминала описанные в газете дома Эбби Тайс и других жертв маньяка-убийцы.

Нужно было срочно звонить в полицию! Но сначала Сисси заглянула в ванную. На полу валялось полотенце... с красно-коричневыми следами запекшейся крови.

«Здесь он отмывался от крови!.. Он! Значит, Энн убита? Энн мертвая?!»

Рыдая, Сисси кинулась к телефону в спальне. Мигала лампочка автоответчика, показывая, что были сделаны записи звонков. Ее звонков и Лэрри...

Она лихорадочно набрала номер полиции.

Полицейские и детективы в штатском заполонили квартиру. Приехали технические специалисты с фотоаппаратами и специальным оборудованием.

Следователь Бен Олсон не скрывал своего неудовольствия, что Сисси хваталась за телефонную трубку в спальне и за ручку двери в ванную, куда заходил убийца. Она могла стереть следы его отпечатков пальцев.

Ее кратко допросили в квартире Энн, потом усадили в полицейскую машину и отвезли в следственное управление для снятия подробных показаний.

Ей все задавали и задавали кучу идиотских вопросов: где Энн работала? Какие у нее были привычки? Выл ли у нее любовник? Получала ли Энн Тревеньян звонки с угрозами? Не была ли она склонна к беспорядочным половым связям?..

И так далее. У Сисси уже голова шла кругом.

— Подождите-ка минутку! — закричала Сисси. — Бред какой-то! Какое отношение ко всему этому имеет сексуальная жизнь Энн? Она разведена, живет одна — это еще не преступление. Она встречается с мужчиной, но это не значит, что она шлюха!.. — У Сисси сорвался голос. Да, Энн часто флиртовала, у нее бывали разные мужчины. Даже сосед Сисси, Джон Пикард, пытался приударить за ней...

«Джон Пикард!..» — ее мысли спутались.

— Миссис Дэвис! — деликатно окликнул ее Олсон. Ему было лет за сорок. Темные глаза, волосы с проседью. Он производил впечатление занудного, въедливого сыскаря. — Сексуальная жизнь Энн Тревеньян интересует меня не из любопытства. Это имеет отношение к делу, которое я расследую. Нам нужно проверить все ее контакты. Так всегда делается... Итак, вы сказали, она посещала клуб знакомств для одиноких людей?

— Да, клуб «По пятницам».

— Она была постоянным его членом?

— Да... Она — вице-президент клуба, входила в совет директоров...

Олсон продолжал задавать ей вопросы, выяснял детали, а в голове Сисси вертелась только одна мысль:

«Джон Пикард посещал клуб... Как и Брайан Уайт... Там танцевала Эбби Тайс... И Энн там тоже танцевала...» — она поежилась и закрыла глаза.

Олсон заметил, как она изменилась в лице.

— Вам плохо, миссис Дэвис? Вы о чем-то подумали?

— Есть один... мой сосед... — выдавила она из себя с отвращением. — Он тоже ходит в клуб... Он пытался приударить за Энн. Она говорила, что он даже приходил к ней. Он такой... ублюдок... — она на минуту замолчала, раздумывая, рассказать об избиении детей или нет. — Он настоящий насильник. Я... сама видела, как он колотил своего сына палкой или еще чем-то в этом роде.

— Хорошо. Как фамилия этого человека?

— Джон Пикард... — Сисси назвала адрес. По глазам следователя она поняла, что он ей не очень верит.

«Боже мой, что, если полиция арестует его, а он окажется невиновен?!»

Или все же Джон Пикард и есть тот самый Потрошитель?

Сисси вспомнила, как Пикард возился на заднем дворе, сажая кустарник. Ее снова прошиб озноб. Не там ли он зарывает трупы своих жертв?

Она замотала головой, словно хотела вытрясти из нее эту ужасную мысль.

«Будь реалисткой, — сказала она себе. — Джон Пикард — отец троих детей, двое из них еще подростки. Как он может зарыть на заднем дворе чей-то труп, чтобы это никто не заметил? И кроме того, уже исчезли девять женщин, Энн — десятая. Десять раз его могли поймать с поличным!»

Она почувствовала на себе выжидательный взгляд следователя.

— Миссис Дэвис! Вы в порядке? Я понимаю, насколько вам сейчас тяжело. Пожалуйста, доверьтесь мне. И не обижайтесь на мои вопросы. Она еще с кем-нибудь поддерживала контакты? Я имею в виду — из клуба?

Сисси назвала Лэрри Уотса, дала его телефон. Все равно они узнают о его звонках, прослушав запись на автоответчике, и его телефон найдут в записной книжке Энн.

— Энн все любили, — объяснила она. — У нее была куча друзей, и мужчин и женщин. Я многих могу назвать... Но я вот что вам хочу еще сказать... — произнесла она с запоздалым сожалением и чувством своей вины, — я видела имя Эбби Тайс в карточке посещений клуба.

— Эбби Тайс?! — воскликнул Олсон с явным интересом. И тут же помрачнел.

— Да.

— Если вы видели ее имя в списке посетителей, почему же вы сразу не сообщили нам об этом? А, миссис Дэвис? Мы не можем успешно работать без общественной помощи. Если люди узнают что-то важное для расследования убийства и смолчат... мы не можем рассчитывать на успех. Из-за этого появляются новые жертвы! — Его голос звучал достаточно сурово.

— Я собиралась об этом сообщить, — вспыхнула Сисси.

Что он мог сейчас о ней подумать? Конечно, она знала, как это важно для полиции. Причина же, по которой она сразу не позвонила в полицию, заключалась в том, что Эбби видели танцующей с Брайаном, и она пыталась защитить Брайана — но больше от своих собственных подозрений, чем от следователей. Брайана, который ненавидел Энн. Который был зол на Энн за ее постоянные допросы и пытался настроить Сисси против подруги...

Пустой желудок ныл. Она понимала, что должна назвать следователю Олсону и имя Брайана Уайта, но не смогла — ведь он был не просто кем-то. Она собиралась выйти за него замуж! Что будет, если его арестует полиция?

Это просто немыслимо!..

Следователь пытался еще хоть что-нибудь у нее выведать, но Сисси уже не понимала, что он говорит. Изображение плыло перед ее глазами.

Сисси схватилась за стол, стараясь дышать ровнее.

— Извините... Я... все это так ужасно... Энн была моей лучшей подругой... Могу я сейчас пойти домой?

Он с подозрением наблюдал за ней, не разыгрывает ли она комедию.

— Миссис Дэвис, вы уверены, что сказали мне все, что знаете?

— Да... я уверена. Если вы хотите, чтобы я назвала еще какие-то имена... мужчин, я имею в виду... поищите их в записной книжке Энн. Она всегда все записывала...

Сисси поймала себя на том, что впервые думает и говорит об Энн в прошедшем времени.

— Мы обязательно сделаем это — стандартная процедура. — Олсон встал из-за стола, взглянул на часы. — Хорошо, миссис Дэвис. Я попрошу кого-нибудь довезти вас до вашей машины. Вы можете ехать домой. Я свяжусь с вами позже. Прошу вас подумать, кто еще из мужчин играл какую-то роль в ее жизни, даже если он, по вашему мнению, не вызывает никаких подозрений. Позвоните мне, если вам что-нибудь вспомнится.

— Ладно. — Сисси тоже встала. — Мистер Олсон... — она остановилась у дверей. — Что случилось с Энн, как вы думаете? Она может быть жива?

Следователь внимательно посмотрел ей в глаза.

— Вряд ли. Слишком много крови вокруг. Судя по тому, с какой силой убийца наносил удары, разбивая все, что попадалось ему на пути... Это были смертельные удары, миссис Дэвис. Я сожалею...

Она тоже так думала, но услышать этот приговор от полицейского было подобно удару под дых.

— Судя по другим случаям, мы думаем, что убийца избивает свои жертвы до смерти, потом моется в ванной, меняет одежду и вывозит труп на своей машине. Жертва может быть еще жива, но это маловероятно. Мы нашли следы... — тут он смолк, понимая, что подробности нельзя говорить свидетелю. Сисси стояла перед ним, еле держась на ногах. — Извините...

— Не беспокойтесь.

На столе следователя зазвонил телефон. Олсон поднял трубку, а Сисси вышла в коридор, где ее поджидал молодой полицейский.

Сисси почувствовала приступ тошноты и, извинившись, побежала в туалет.

Сисси довезли до дома Энн, где она пересела в свою машину. Ехать домой было совсем недолго, но она чувствовала себя настолько ослабшей, измотанной и опустошенной, что путь показался ей бесконечным. Свет от встречных машин слепил заплаканные глаза. Она с трудом справлялась с управлением автомобилем.

Об Энн сообщили в новостях седьмого канала ТВ. Равнодушным голосом женщина-диктор передавала подробности происшедшего, распространенные в полицейском пресс-релизе.

Сисси пришла в бешенство. Энн стала предметом бесконечного журналистского обмусоливания сенсации о «детройтском потрошителе»!

На пороге дома ее ждал еще один букет от цветочника. Это было каким-то навязчивым напоминанием из другого мира, к которому она сейчас не принадлежала.

Сисси отперла дверь и внесла цветы. Они, конечно же, были от Брайана. От кого же еще? Ей почему-то совсем не хотелось даже разворачивать букет, но цветы надо было поставить в воду, иначе они завянут. Цветы же ни в чем не виноваты...

Она развернула зеленую оберточную бумагу. Открылись темно-алые закрытые и чуть распустившиеся бутоны роз.

Ее передернуло от неизвестно откуда возникшей ассоциации. Красные как запекшаяся кровь. Она бросила букет на пол и стала безумно топтать цветы ногами. Потом собрала остатки цветов и выбросила вместе с оберткой в помойное ведро.

Акт насилия в отношении невинных роз стал для нее новым потрясением.

«Неужели я уже схожу с ума?» — поток слез хлынул из глаз, она прислонилась к стене, вся вздрагивая.

«Энн больше нет...»

А что же с Брайаном? Его тоже будут подозревать в убийстве? Она не упомянула о нем, но следователь Олсон быстро выяснит, что он знал Энн. Его многие знали в клубе, к тому же Брайан общался не только с Энн, но и с Эбби Тайс.

Горе от потери ближайшей подруги сменилось другим, не менее сильным чувством. Сисси охватил неописуемый страх.

Она договорилась о встрече с частным детективом Маквэем опять в ресторане «Биг Бой».

— Вы уверены, что не хотите приехать завтра ко мне в офис? Мы сможем там спокойно поговорить.

— Нет! — так долго ждать она не могла.

Было уже больше десяти часов, когда она подъехала. Майк сидел в почти пустом зале, просматривая спортивные новости «Детройт ньюс». На пустом стуле рядом с ним покоилась кожаная папка.

Сисси осмотрела зал: здесь им никто сейчас не помешает. В дальнем углу ужинала только парочка влюбленных.

— Привет! — она устало плюхнулась на стул.

Маквэй изучающе посмотрел на нее.

— Выглядите вы неважно. Что случилось?

И Сисси на одном дыхании рассказала ему об Энн.

— Я живу в постоянном стрессе уже долгое время, — закончила свое повествование Сисси. — Теперь я боюсь за свою жизнь и за жизнь сына. Я хочу вернуться к нормальной жизни... Вам что-нибудь удалось выяснить?

Майк Маквэй утвердительно кивнул.

— Вы, конечно, понимаете, что расследование еще не закончено. Я просто изложу вам факты, которые мне удалось к настоящему моменту выяснить. В основном это касается прошлого Брайана. Вот, например, копии свидетельства о смерти отца и матери Брайана, — похлопал он по закрытой папке, не открывая ее и не показывая Сисси бумаги.

— Хорошо. Но что это нам дает?

— Сейчас объясню. Первым делом я пошел по следу, связанному с Клайтвилем. Брайан Эд Выкотски родился в 1957 году от Джун Каллика-Выкотски и Эда Выкотски, владельца небольшого мебельного магазина. Там продавалась преимущественно грубая хозяйственная утварь: скамьи, столы, стулья и прочее.

— Так... — у Сисси от волнения пересохло в горле. Значит, Джун или Дженни из дневника — мать Брайана, а «Мальчик» — сам Брайан. — Но... как я поняла... Он изменил фамилию?

— Да, и совершенно официально. Он стал Брайаном Уайтом в двадцать один год, об этом есть регистрационная запись в округе Ваштенау... Он был очень способным мальчиком, Сисси, даже выиграл конкурс, и ему оплатили весь курс обучения в Мичиганском университете. Но это еще не все. Вы, видимо, знаете, что его родители были очень религиозны. Я скажу вам больше: они были религиозными фанатиками, даже отказывались делать своему сыну прививки, их по этому поводу несколько раз вызывали к судье...

«Религиозные фанатики?!» — да, она помнила разговор с Брайаном о строгом воспитании в семье, о том, что родители были очень набожными людьми. Теперь прояснился и смысл писем из ящика, украденного Ароном. И еще — эти натуралистические фотографии распятого Иисуса... Но зачем это Брайану?

Сисси выпила одним глотком чашечку кофе, но она показалась ей слишком маленькой, чтобы утолить жажду.

— Он ничего не говорил мне об этом... о том, что сменил фамилию и его родителей вызывали в суд... Ни одного слова!

— Едва ли кто-то приходит во взрослый мир из детства, не имея своих тайн, Сисси. У людей есть свои уязвимые места или были какие-то события в их жизни, которые они предпочитают не вспоминать... — Маквэй порылся в бумагах. — Вот... Это была очень странная семья. Я нашел по крайней мере три отметки о вызове его родителей в суд, связанные с отказом показать сына врачам. Два раза мальчик болел крупом, один раз воспалением легких в тяжелой форме, но Выкотски отказывались допустить к нему врача. В конце концов сестра Джун — кажется ее звали... да, Бетти — обратилась к судье, чтобы мальчику покололи пенициллин...

Повествование Майка напоминало выписку из истории болезни шизоидных типов. Сисси испытывала сейчас жалость к Брайану. Конечно, он не хотел вспоминать те годы. Разве она могла винить его за это?

— Я не понимаю, как родители могли спокойно смотреть на больного ребенка, который мог умереть?! — воскликнула Сисси. — Даже если они считали, что все в воле Божьей, это их не оправдывает! Не могу понять такой слепой веры...

— Между тем его мать пролежала какое-то время в государственной психиатрической больнице в Ипсиланте... Еще один факт. Мать Эда Выкотски, бабушка Брайана, ее звали Эвелин, умерла в 1965 году. Предполагали, что она потеряла сознание, упала и разбила себе голову. Хотели провести вскрытие, но семья категорически отказалась. Они заявили, что не позволят вскрывать тело, лезть ей во внутренности и все такое. Выкотски арестовали на тридцать дней за избиение судмедэксперта, который пытался тайком выкрасть труп.

Сисси слушала, не веря своим ушам.

— Что?! Выкрасть труп?

— Вы меня правильно поняли. Так... Проехали!.. Я могу показать вам копии протоколов судебных заседаний — специально для вас все документы я ксерокопировал.

— Не надо... я верю вам на слово. — Она боялась даже заглянуть в эти бумаги — такой нереальной казалась вся эта история. — Бедный Брайан!..

— Да, теперь вы понимаете, почему ваш знакомый захотел изменить фамилию. Ему нужно было избавиться от страшного прошлого... В 1971 году, когда ему было четырнадцать, семья перебралась в Детройт. Отец продал магазин, и они уехали. Больше никаких вызовов в суд не было, я проверил.

— О-оо!.. — Сисси тяжело вздохнула. Мысли путались. С одной стороны, воспоминания о детстве могут до сих пор угнетать его психику, в них — причина его ночных кошмаров. Это теперь понятно. С другой стороны...

Сисси вспомнила ту ночную сцену, когда Брайан тащил ковер в свой дом. Что в нем было?

Майк Маквэй собрал все бумаги в папку и протянул ее Сисси.

— Пока это все, что мне удалось собрать. Я очень советую вам спрятать эти документы в безопасное место.

Она с опаской глазела на папку. Что, если Брайан все же найдет ее? И поймет, что она наняла частного детектива шпионить за ним, что она не доверяет ему? На этом их отношения закончатся.

Но о каких, собственно, отношениях идет речь, если она действительно перестает доверять ему?..

Сисси отодвинула от себя папку.

— Я не могу взять эти документы к себе домой. Я не хочу, чтобы у меня были какие-то доказательства, что я нанимала частного детектива.

Маквэй понимающе кивнул.

— Хорошо, Сисси, так будет лучше. В ближайшее время у меня будет дополнительная информация. Я планирую несколько встреч в разных местах, но боюсь, что на это уйдет неделя, максимум две. Прошу вас, не принимайте до тех пор никаких важных решений!

Две недели?! А что потом?.. Ее озарила одна идея.

— Вы упомянули о его тетке. Она все еще живет в Клайтвиле?

Маквэй сверился с записями в своем блокноте.

— Так... Бетти Шварц. Бетти-Энн Шварц... Точно! Она содержит магазинчик одежды в городе.

Сисси почувствовала возбуждение. Его тетя жива! Она знает Брайана с детства! И живет всего в трех часах езды от Рочестера. Может быть, она развеет пугающие сомнения Сисси относительно Брайана, расскажет ей то, что он скрывает от своей невесты...

— Я думаю, мне надо поехать в Клайтвиль, — твердо сказала Сисси.

— Что?! Только не это! — возразил детектив. — Не надо! Это моя работа. Я не советую вам так поступать.

— Я хочу поехать сама, — настаивала Сисси. — Мне нужно поговорить с ней, самой составить представление о...

— Сисси, вы не представляете себе всей опасности такого шага! А если он узнает, что вы были там? Каковы будут последствия? Я еще раз возражаю. Категорически!

— Я не откажусь от своего решения.

— Послушайте! Это не телепостановка. Это реальный мир! Реальный дерьмовый мир! Извините меня за грубость выражений. Вам надо держаться в стороне. Позвольте профессионалу сделать эту работу за вас! Обещайте мне...

— Я ничего не буду обещать. Я плачу вам за информацию. Как ее использовать — мое дело!

— Сисси!.. По крайней мере, будьте осторожны. Он не должен узнать, что вы ездили в Клайтвиль!

— Я же не полная дура!

 

13

Когда Сисси подъехала к своему дому, была почти полночь. Она страшно устала, тело ее ломило.

Казалось, уже прошла целая вечность с того момента, когда она вошла в квартиру Энн...

Сисси загнала машину в гараж. Запирая его, она вдруг вздрогнула — чья-то рука легла ей на правое плечо. Со страху она шарахнулась в сторону, но крикнуть не было сил.

Сердце едва не остановилось: она увидела перед собой Джона Пикарда с искаженным ненавистью лицом.

— А-аа! Вот и ты, голубка! — прошипел Пикард.

— Пожалуйста... Убирайтесь!

Но он перегородил ей путь. Сисси сковал ужас.

— Это ты назвала им мое имя? Ты?! Б..!

Сисси остолбенела.

— Отвечай мне, сука! Ты навела этих дерьмовых полицейских? Ты, блондиночка? Ты сказала им, что я избиваю Дастина! Ты знаешь, что я с тобой сделаю?! Я...

Но Сисси не стала ждать. Она ударила Пикарда ногой в пах и, не оглядываясь, помчалась к своей двери.

«Задница! Ублюдок! Мучитель детей! Скотина!» — она обзывала его всеми известными ей ругательствами.

Этот мерзавец был достаточно сильным и агрессивным и вполне заслуживал прозвище «детройтский потрошитель»!

Сисси заперла за собой дверь, проверила все засовы, замок задней двери, шпингалеты на окнах первого этажа. Из комнаты Арона слышалась музыка. Слава Богу, он был дома.

Сисси поднялась к себе в спальню и рухнула, не раздеваясь, на кровать. Ее душили рыдания.

Дождь сменился мокрым снегом, когда Сисси доехала до озера Хоутон. Снежинки прилипали к ветровому стеклу и тут же таяли. Снег в октябре? Слишком рано в этом году. Правда, Клайтвиль находился севернее Рочестера и Детройта. Может быть, здесь зима начинается раньше.

Судя по всему, Клайтвиль еще недавно был просто деревней. Он разросся благодаря туристам, которые заезжали сюда поглазеть на озеро, и зимним рыболовам, охотникам на оленей и лыжникам. Пока же для них был не сезон.

Сисси выехала на главную улицу. Здесь сгрудилось множество торговых точек и магазинчиков, в стороне плескались темно-бурые воды озера. Наверняка Брайан в детстве купался здесь и рыбачил... Она заметила два-три маленьких мотеля с названиями «Хайдви-Инн» и «Лэйксайд».

Перед деревянной церквушкой она прочла надпись «Сатана реален!». Сисси поежилась. Сюда водили мальчика Джун и Эд Выкотски на службы...

Она остановилась у магазина с вывеской «Бетти-Энн — прохожим». На витрине были выставлены свитера, лыжные ботинки и прочие спортивные принадлежности.

Сисси выключила мотор и еще несколько минут сидела в машине, стараясь восстановить дыхание. Не сделала ли она ошибку, приехав сюда? Войти внутрь сразу она не решилась. Пожалуй, лучше сначала где-нибудь перекусить, отдохнуть в отеле, а потом... вернуться домой.

Вернуться к прежней жизни. К Брайану... Она взглянула на кольцо, камень блеснул на левой руке.

«Нет, я должна все выяснить!..» — Сисси вышла из машины и направилась в магазин.

Дверь открылась, мягко зазвонил колокольчик.

— Могу ли я быть вам полезна? — усталая женщина лет шестидесяти перебирала товары на полке.

— Думаю, да...

— Я могу сделать для вас скидку сегодня. Посмотрите на эти чудесные свитера! На двадцать процентов дешевле! Это отличная покупка! — она искательно улыбнулась — видно, покупатели сюда заходили нечасто.

— Обязательно что-нибудь выберу, — пообещала Сисси. — А вы, должно быть, Бетти Шварц, так?

— Да.

— Я приехала из Рочестера, чтобы поговорить с вами.

Хозяйка магазина была явно разочарована. Она-то надеялась, что молодая женщина купит у нее хоть что-нибудь... Такой шанс выпадал ей редко.

— Меня зовут Сисси Дэвис, я подруга Брайана Уайта, его невеста. Я приехала... я хотела повидать кого-нибудь из членов его семьи.

Женщина еще больше удивилась.

— Извините, но я никого не знаю с таким именем.

— О! — Сисси покраснела. — Я имею в виду Брайана Выкотски. Он сменил фамилию... Мне... мне надо поговорить с вами о нем.

Бетти Шварц занервничала, перебирая руками шерстяную ткань.

— Да?.. Извините... Боюсь... Я не думаю, что смогу чем-то помочь вам. Я не видела Брайана и не говорила с ним много лет...

— Но вы знали его еще мальчиком, меня это и интересует! Пожалуйста!.. Мы помолвлены... Скоро свадьба... Я хочу выяснить кое-что о его прошлом.

— Тогда сходите в городскую управу. Там вы найдете официальные записи.

— Миссис Шварц!..

— Я не хочу об этом говорить! — она положила свитер на полку и прошла за стойку, отгородившись от Сисси кассовым аппаратом как непреодолимой преградой. — Это было двадцать лет назад, слишком давно... Моя сестра умерла.

— Да, я знаю.

Бетти поджала губы и старалась не смотреть на посетительницу.

— Извините... Извините меня... Я действительно не могу говорить об этом. Я не смогу вам ничем помочь, мисс Дэвис!..

Значит, Сисси не зря приехала сюда. Существовала какая-то тайна, которую тетя Брайана не хотела разглашать. Все ее поведение говорило об этом! Сисси почувствовала прилив решительности, ей нельзя было сейчас отступать.

— Прошу вас, миссис Шварц! Я ехала три часа, чтобы поговорить с вами. Двадцать шестого декабря мы должны пожениться с Брайаном. Только вот возникли серьезные проблемы... Совершено преступление... убийство... Мне пришлось нанять частного детектива!..

Бетти поглядывала по сторонам, обдумывая, куда бы ей улизнуть, и Сисси добавила в отчаянии:

— Пожалуйста, миссис Шварц! У меня есть четырнадцатилетний сын! Я не могу рисковать своим мальчиком! Вдруг Брайан окажется... совсем не таким, как я предполагала? Я не могу выйти за него замуж, пока не узнаю о нем все!..

Тетка Брайана испытующе посмотрела на Сисси, прищурив глаза. Ее пальцы медленно отпустили зажатую ручку кассы, она немного расслабилась.

— Хорошо... Давайте поговорим, я согласна. Но я не могу оставить магазин, пока не пришла моя помощница.

Молодая девица заглянула в магазин, быстро осмотрела полупустые полки с залежалым товаром и выскочила наружу, ничего не купив.

— Вот видите, торговля идет не шибко, — тихо сказала Бетти Шварц. — Сейчас здесь «мертвый сезон». Наверное, мне придется закрыть магазин...

— Я очень сожалею. У вас здесь так мило...

— Я всегда любила красивые вещи. Какое у вас замечательное кольцо на левой руке! Это бриллиант? Вам его Брайан подарил? Должно быть, у него все в порядке с деньгами!

— Да. Он хорошо зарабатывает.

— Маленький Мальчик! Так она его называла. В последний раз я его видела лет в четырнадцать — думаю, так. Я помню: была зима, они все втроем пришли в церковь... Вы видели нашу церковь?.. Джун громко молилась, исступленно молилась... читала молитву во весь голос...

Сисси опасалась сбить Бетти с волны воспоминаний своими вопросами, но все-таки попросила:

— Расскажите, каким он был маленький.

— Хорошо... Вы же видели наш городок! Здесь он и вырос. Одна церковь, одна улица, один кинотеатр, один горящий фонарь... — Бетти пожала плечами, как будто этим было все сказано.

— Миссис Шварц, я знаю, что отца Брайана несколько раз вызывали к судье. Это, кажется, было связано со здоровьем Брайана. Пожалуйста, расскажите все, доверьтесь мне. Вся моя жизнь и жизнь моего сына зависят от этого!

Бетти надолго замолчала, что-то припоминая. Казалось, она сейчас вообще откажется говорить и снова займется перекладыванием товара с места на место. Но Бетти решилась.

— Хорошо! Но обещайте мне, что ни один человек не узнает об этом, кроме вас. Вы обещаете?!

— Будьте уверены!

— Надеюсь, вы искренни, — она пристально смотрела на Сисси.

— Я никогда никому не скажу! — снова пообещала Сисси, даже не подозревая, какие секреты собиралась поведать ей эта пожилая женщина.

Через полчаса пришла помощница Бетти, семидесятилетняя старуха с подсиненными волосами, которая работала в магазине неполный день, так как получала пособие социального страхования.

— Я вернусь через час, Милли, — сказала Бетти и провела Сисси к задней двери магазина.

На заднем дворе стоял старенький автомобиль.

— Давайте немного прокатимся, если вы не возражаете, — предложила Бетти. — Потом я привезу вас обратно.

Десять минут они ехали вдоль берега озера мимо летних коттеджей, лодочных причалов. Снег пошел сильнее.

— Здесь должно быть очень красиво летом, — сказала Сисси, чтобы продолжить прерванный разговор.

— Если бы еще не было этих моторок! С каждым годом здесь становится все хуже. У меня у самой есть лодка! — Бетти впервые гордо улыбнулась.

Они выехали на дорогу, которая шла между сельскохозяйственными угодьями.

— Скоро Рождество! — заметила Бетти. — Эти деревья вдоль дороги посадили в тот год, когда отец увез Брайана отсюда. Да, именно в тот год... — она взглянула на Сисси. — Я хотела, чтобы мальчик остался жить здесь, но этого, конечно, не случилось... Его родители... Заедем ко мне домой, хорошо? Мы можем там поговорить. И я вам кое-что покажу.

Бетти зажгла свет в уютной маленькой комнатке, обставленной старой массивной мебелью. На полу лежал китайский ковер. Сосновые доски на стенах были натерты до золотистого блеска. Несколько рисунков на стенах, похоже, были выполнены самой хозяйкой.

— В сороковых здесь был охотничий домик, я все тут переделала. Мне помогал Эд, отец Брайана. Он выполнил всю тяжелую работу, я заплатила ему... Хотите кофе? У меня, правда, есть только растворимый.

— Он... Вы знаете, где и как он умер?

Бетти, не дойдя до кухни, обернулась и окинула Сисси холодным взглядом.

— Нет, не знаю, и мне нет до этого дела. Я надеюсь, что он попал прямо в ад.

Бетти скрылась на кухне.

То, что Бетти Шварц обещала показать ей, оказалось альбомом старых фотографий в потрепанном кожаном переплете.

— Этому альбому уже сорок лет, — сказала хозяйка, передавая его Сисси. — Я стала заполнять его, когда приехала в Клайтвиль. Сначала я жила одна, потом вышла здесь замуж, но мой супруг погиб в результате несчастного случая на охоте, и я осталась здесь жить, чтобы быть поближе к моей сестре Джун.

— Вы часто с ней общались? — осторожно спросила Сисси.

— В детстве — да. Потом я уехала учиться в колледж в Мичиган, мы надолго расстались... Отец послал только меня, а Джун... она отучилась лишь два класса начальной школы.

«Может, мать Брайана была умственно отсталой или часто болела? Почему она не училась в школе?» — Сисси вновь одолели сомнения.

Она положила альбом на стол, и Бетти начала давать пояснения к фотографиям.

— Это наша с Джун семья... Свадьба родителей... Джун и я, совсем девочки...

Сисси разглядывала фото двух малышек с косичками в полосатых платьицах. Темноволосая Бетти улыбалась, щурясь от солнца, а блондинка Джун, наоборот, стояла, насупленно глядя в объектив.

— Вот такая она была, Дженни, — показала пальцем Бетти, — очень не любила фотографироваться. Думаю, что у меня есть не более четырех ее фотографий. Она пыталась порвать и эти: говорила, что в них есть знак смерти. Сейчас я вам покажу еще одно ее фото.

— Она всегда была очень религиозной?

— О да... — Бетти посмотрела Сисси в глаза. — Миссис Дэвис, мы обе отлично знаем, что имеем в виду... Дженни была заторможенной болезненной девочкой, ее даже лечили в больнице. Со здоровьем у нее было неважно. Мальчик рос в ужасных условиях. Не из-за Дженни я осталась жить в Клайтвиле, а из-за маленького Брайана, «Мальчика», как она его называла. Но я не могла ему ничем помочь. Она противилась этому. И судья был на стороне семьи с сильными религиозными связями, он принадлежал к той же вере. Вы ведь видели церковь в городе? Я называю ее «адская церковь».

Бетти перевернула еще несколько страниц альбома.

— Оо-о! Вот она! Я все время прятала эту фотографию от Джун.

Приятная молодая женщина лет двадцати пяти — тридцати с зачесанными назад светлыми волосами, собранными сзади в пучок, — фотограф уловил момент, когда Джун Выкотски не ожидала, что ее снимают, она была в возбужденно-приподнятом настроении.

Остальные страницы альбома были заполнены несколькими религиозными картинками.

— Посмотрите внимательнее теперь сами, — предложила Бетти. — А на этой фотографии Джун... да, сразу после выхода из психиатрической больницы. Ее лечили в Ипсиланте — ужасное место, должна вам сказать. Пациенты кричат и гримасничают в окнах, глядя на прохожих. Я привезла к ней туда Брайана, она же пришла в гнев. Заявила мне, что я его порчу, учу неправильным вещам, разрешаю смотреть телевизор и все такое прочее...

Сисси всматривалась в пожелтевший снимок. Что-то знакомое было во взгляде Джун Выкотски... Во взгляде и в плотно сжатых губах...

И тут Сисси осознала, откуда пришло это ощущение! Если Джун причесать посовременнее, придать ей облик женщины 90-х годов, она необыкновенно напомнит чем-то...

Да, Эбби Тайс!

Даже на Сисси она была чем-то похожа. Не случайно Сисси жила с ощущением страха в последнее время. Она похолодела.

— А это фотография Эда, отца Брайана, — вернула ее к реальности Бетти.

Высокий здоровяк лет тридцати. Светлые волосы. Длинная «библейская» борода. Сверлящий жесткий взгляд. На одной фотографии Эд стоял с ледорубом, демонстрируя большую рыбину. На другой — перед каким-то строением, похожим на сарай.

— Это задний двор магазина, который он содержал, — объяснила Бетти. — Он делал и продавал мебель из сосновых досок. Знаете? Столики для пикников, уличные лавки и тому подобное.

Сисси рассматривала фотографии отца Брайана, стараясь найти общие черты отца и сына. Но не видела в них большого сходства. Эд Выкотски больше походил на персонажи исторического голливудского фильма из жизни библейских героев.

Она нашла фотографию Брайана в возрасте полутора лет. Вот он в три года на фоне городской церкви. Миловидное личико, но с очень напряженным выражением.

— Знаете, я никогда не видела детских фотографий Брайана! — воскликнула Сисси. — Он такой хорошенький! Такой... Ну, я не знаю... — она не могла объяснить своих чувств. Брайан на этих детских фотографиях казался ей таким ранимым. Что же сделали с ним взрослые?..

— Он был очень отзывчив на ласку. Я очень любила его... Я пять раз спасала ему жизнь! Она хотела принести его в жертву своему богу. Вы понимаете, о чем я говорю? Она могла избить его доской — одной из тех, что Эд продавал в своем магазине. Они оба били его чем попало. Эд даже изготовил специальную дубину и что-то на ней написал.

— Что написал?!

— Они оба были помешаны на религиозных постулатах. Он и мою сестру сделал помешанной. И ее бил этой дубиной. «Карающий Божий меч» — вот что он написал.

«Карающий меч?!»

Она читала об этом в дневнике Джун. Не этой ли дубиной размозжили голову Эбби Тайс? Не ею ли орудовал Потрошитель в квартире Энн?! Сисси представила себе эту леденящую кровь сцену.

Она откинулась на спинку стула, почувствовав ужасную слабость. Ее внешний вид заставил Бетти захлопнуть альбом.

— Хватит! Это все фотографии, что у меня есть. — Она сделала долгую паузу, внимательно глядя на Сисси. — Но я вам должна еще кое о чем рассказать. Я об этом никогда никому не говорила, потому что не была уверена, но я чувствовала это сердцем. И потом — я все равно уже ничего не могла изменить, все свершилось.

Сисси молча наблюдала, как Бетти Шварц порылась в комоде и достала из-под белья еще две карточки. Она положила их на стол перед Сисси. Это были две старые, пятнадцати- или двенадцатилетней давности почтовые открытки, одна с изображением подпрыгивающего коккер-спаниеля, вторая — с выводком котят в лукошке.

— Прочитайте! «Поселились в Ройал-Оуке, у нас хороший дом». И подпись: «Джун».

На второй Сисси прочитала:

«Идем сегодня на парад в честь Дня благодарения. Брайан доволен собой, он нашел хорошую работу. Джун».

— Они написаны вашей сестрой? — спросила Сисси.

— А как вы думаете?

Сисси вспомнила корявый, с ошибками почерк малограмотной Джун Выкотски. И потом — разве могла она написать на таких «несерьезных» открытках? Джун выбрала бы для послания открытки с религиозными сюжетами. Ни в одном слове не было ошибки... Джун не могла это написать, Сисси была уверена! Она в недоумении посмотрела на Бетти.

— Нет, я думаю, что это не ее рука.

— И я. Миссис Дэвис, я подозреваю нечто такое ужасное, что не умещается в человеческой голове. Двадцать лет я старалась об этом не думать. У меня нет других доказательств, кроме этих открыток, но я уверена, что мою сестру убили. Эд Выкотски убил свою жену. Или она умерла своей смертью. В любом случае он скрыл тело. Он писал на этих открытках, а не она. Он боялся, что я узнаю о смерти сестры.

— Невозможно поверить!

— Миссис Дэвис, я пригласила вас к себе в дом только потому, что вы мне понравились. У вас приятное, располагающее лицо, и я уверена, вы — честный и порядочный человек. Будь я на вашем месте, я бы немедленно разорвала помолвку с Брайаном Уайтом, или как он там себя сейчас называет! И как можно скорее! Не выходите за него замуж, как бы вы к нему ни относились! Не выходите за него замуж!..

Сисси была поражена. Но разве не для этого она сюда приехала? И получила ответ, который искала.

— Есть такие типы, миссис Дэвис, которые отличаются от нормальных людей. В них живут как бы два существа: доброе и дьявольское. Оба, Джун и Эд, были такими. Яблоко от яблони недалеко падает!

Бетти отвезла Сисси обратно. Попрощавшись, Сисси дрожащей рукой открыла дверцу своего «ковгара» и залезла внутрь. Она завела мотор, но была не в силах вести машину.

Все, что рассказала ей Бетти, полностью меняло ее отношение к Брайану. Больше она не считала его «удачной находкой» на зависть другим женщинам. Его прошлое встало между ними непреодолимой преградой.

«В них живут как бы два существа: доброе и дьявольское», — вспомнила она слова Бетти Шварц. Энн распознала в нем это сатанинское начало и погибла... Карающий Божий меч! Похоже, Брайан и есть Потрошитель?..

Кого он нес той ночью завернутым в ковер?

 

14

«Прислушивайся к себе, доверяй своей интуиции, — как-то сказала ей Энн. — Твое подсознание, твое внутреннее «я» всегда подскажет...»

Она же потеряла голову. Два месяца назад Брайан предложил ей выйти за него замуж. Свадьба назначена на двадцать шестое декабря.

Через три часа пути Сисси доехала до пригорода Рочестера. Наступил вечер — канун Хеллоуина, Дня всех святых. Впереди ночь — Ночь дьявола.

Сисси свернула на свою улицу. И здесь уже повесили традиционные украшения — фонарики, бумажные ленты и игрушки... Ветер сорвал одну гирлянду и унес ее в ночь.

Она подрулила к гаражу и открыла дверь. Дом Джона Пикарда был залит светом. Слышалась громкая рок-музыка. Перед домом были припаркованы четыре машины. Видимо, у Пикардов были гости.

Неприятное предчувствие заставило ее пройти в темноте через лужайку к окнам соседа. Ночной воздух пах сыростью, дымком и палой листвой.

«Запах свежевырытой могилы...» — пришло в голову Сисси.

Пикард не убрал листву на заднем дворе. Сухие листья чуть скрипели, но гасили звуки шагов. Старое дерево под порывами ветра начинало трясти ветками-руками. Может, и под этим деревом зарыто чье-то тело?

Мысли о смерти преследовали ее. После теплого салона машины ее стало знобить. Она повернула обратно к своему дому. Через окно было видно, как шестнадцатилетняя Хитер, устав от танцев, повалилась на кресло в гостиной и облизывала мороженое в вафельном стаканчике.

— Какого черта вы делаете в моем дворе?! — сиплый рык заставил ее остановиться. Сисси вскрикнула от неожиданности.

Папаша Пикард собственной персоной вырос перед ней как из-под земли. Сейчас он показался ей огромным чудищем с дубиной в руке. От него воняло пивной отрыжкой.

— Я... Извините... Я услышала какой-то шум... — промямлила Сисси.

— В моем дворе? Какой еще шум?! — он стал напирать на нее всем своим телом.

Она стала отступать по мягкой свежеперекопанной земле. Ей казалось, что сейчас она свалится в вырытую могилу, а Джон Пикард ее туда подталкивает...

— Я не была уверена и решила посмотреть.

— Послушайте, леди! Я не Потрошитель, хотя вы так и решили!..

— Что?! — у нее стали подкашиваться ноги от страха.

— Поэтому вы теперь все время шпионите за мной, а?! Бродите по моему участку, заглядываете ко мне в окна! Я не убиваю женщин! Вам ясно?!

Ей нечего было возразить. Но сейчас он был очень похож на того, кто собирался убить человека.

— Ни одну женщину я не обидел, слышите? — он продолжал надвигаться на нее, а Сисси все пятилась. — И никого не избиваю, включая этого паршивца Дастина. Я докажу вам, хотите? Пойдемте со мной в дом! Я вам все покажу! Ничего плохого там не происходит! Полиция хотела было ко мне вломиться, но я сказал, что им нужен свидетель. Вы и станете свидетелем! Нет крови. Нет бейсбольных бит. Нет мертвых тел.

Сисси уперлась спиной в стену гаража. Дальше отступать было некуда.

— Джон, пожалуйста, уйдите! — взмолилась она. — Мне нужно домой!

— Да? — издевательски спросил Пи-кард. — Вы заложили меня им. Разве не вы? И сегодня меня снова таскали в полицию. Допрашивали, подонки! Задавали свои кретинские вопросы. А я никого не потрошу, детка! Я не убийца!

— Если вы не пропустите меня, я закричу на всю округу! Сбегутся соседи, услышат ваши дети, Джон. И я позвоню детективу Олсону, скажу, что вы на меня напали!

Пикард, покачиваясь, пялился на нее, соображая, что будет, если она действительно закричит.

Он по-утиному покачал головой, повернулся и ушел.

Сисси вздохнула с облегчением. Пикард — подонок, он прет на женщин как танк, — манера, которую она не переносила. Но он подал ей удачную мысль. Всегда найдется в доме что-нибудь, что невозможно скрыть. Вещи, следы — улики. Если внимательно поискать, если смотреть в оба глаза, как сказала бы Энн.

Если ей удастся найти это «что-то» в доме Брайана, она может смело звонить детективу Олсону. Она стояла перед своей дверью, обдумывая это решение. Уже сегодня она позвонит в полицию. Но сначала нужно попасть в дом Брайана.

Она слишком во многом доверилась ему. Она делила с ним постель. И очень невелик риск, если ее застукают. Он уехал из города, обещал вернуться только через несколько дней. Все знают, что она — его невеста, у них назначена свадьба. Кто и в чем сможет ее обвинить?

Сисси заглянула на кухню. Там было темно. Она зажгла свет — никаких следов того, что Арон пообедал, как обещал. Наверное, опять целый день шлялся где-то с приятелями. Даже записку на столе не оставил.

Арон — еще одна ее проблема!

Сисси сняла плащ и включила телевизор. Шли вечерние новости. Диктор сообщала новые подробности о Потрошителе. Нашли еще одну жертву, вернее следы очередного преступления.

— Вы видите сейчас запись, представленную нам полицейским управлением. Это комната, где Дайана Белдин подверглась нападению маньяка-убийцы — как полагают следователи, известного всем «детройтского потрошителя». В комнате остались следы крови. Судя по всему, женщина мертва. Удары наносились длинным тяжелым орудием...

Сисси переключила канал. Шел фильм «Земные девочки попроще». Она услышала, как ветка дерева глухо ударила по окну, словно агенты гестапо пытались ворваться к ней в дом. Или это был посланец Ночи дьявола?

Сисси приготовила себе чашку растворимого кофе. Пока он остывал, она включила запись автоответчика. Может быть, Арон звонил и оставил весточку?

Она нажала на кнопку «пуск», и после двух гудков раздался голос Брайана:

«Привет, дорогая. Надеюсь, у тебя был удачный день?» — такой знакомый, мягкий расслабляющий голос. Кровь запульсировала в висках. Воспоминания мигом пронеслись в памяти: первая ночь любви, вечер, когда Брайан подарил ей обручальное кольцо, танцы в клубе — щекой к щеке... — «Я все время думал о моей любимой Сисси и хотел, чтобы ты знала об этом. Ты получила от меня цветы?..»

Цветы! Сколько их было? Сисси почувствовала тошноту. Теперь, наверное, она на всю жизнь возненавидит розы...

Еще по просьбе ее дантиста звонила медсестра, сообщила ей дату приема.

«Миссис Дэвис, это сержант Джуди Уэстерман из полицейского управления Рочестер-Хилл. Следователь Бен Олсон просил вас с ним связаться, как только вы сможете. Просим вас заехать к нам в управление, чтобы ответить на возникшие в ходе следствия по делу Энн Тревеньян вопросы...»

Сисси выпила кофе и переоделась в джинсы и свитер, который она все же купила в магазинчике Бетти Шварц. Она постаралась надеть все темное, чтобы не привлекать взгляды прохожих или соседей. Сисси собиралась отправиться к дому Брайана пешком, так как на припаркованную у дома машину могли обратить внимание.

Сегодня вечером был, возможно, единственный шанс забраться к Брайану в дом, поскольку точно она не знала, когда он возвращается из поездки.

Сисси уже готова была выйти из дома, когда раздался телефонный звонок. Мог звонить Арон.

— Сисси, привет! — это был Брайан. — Просто решил позвонить тебе после ужина. Я оставил тебе сообщение на автоответчике, тебя не было дома. По правде говоря, я два раза звонил, сначала — на работу. Там сказали, что ты взяла на день отгул.

— У меня был назначен прием к зубному врачу, — соврала Сисси, — потом моталась по делам. Хотела купить подарок на день рождения маме, он будет в следующий вторник, — еще одна ложь: день рождения ее матери будет только в феврале, но сейчас ничто другое просто не пришло ей в голову.

— И что ты ей купила?

— Очень красивую блузку и под нее — юбку, — импровизировала Сисси. — Со скидкой в связи с праздниками. Маме должно понравиться, я знаю ее вкус.

Должно быть, ее веселый голос звучал фальшиво, потому что Брайан спросил:

— Ты куда-нибудь собиралась сегодня вечером?

Сисси с трудом соображала, какой сегодня день. Нет ли у нее класса аэробики?

— Нет, разве что немного пройтись, подышать воздухом. А какие у тебя планы, Брай? Когда ты думаешь вернуться домой?

— Думаю, через пару дней. На завтра назначено несколько деловых встреч и обед с партнерами на послезавтра.

— Хорошо, я буду тебя ждать, — Сисси с облегчением вздохнула. Она боялась, что даже на расстоянии он может прочесть ее тайные мысли и планы. Но в любом случае сейчас он в Цинциннати и не сможет при всем желании через несколько часов появиться у себя дома. Так что она может чувствовать себя в полной безопасности, даже если он решит сразу же взять такси и ехать в аэропорт.

— Ты — чудо, Сисси!

— Я... люблю тебя, Брай, — выдавила она. Это была почти правда, она все еще любила его. Она потеряла к нему доверие и даже наняла частного детектива следить за ним, но ее чувства окончательно не испарились, отношение к Брайану было болезненно острым.

— Я тоже люблю тебя, дорогая! Думай обо мне, Сисси. Всегда люби меня. Я хочу, чтобы твоя любовь никогда не иссякла. Обещаешь?

— Да.

— Я позвоню тебе завтра. Целую.

 

15

Возбуждение заставило ее прибавить шаг, она почти бежала, стараясь не очень громко топать по мостовой. Теперь она понимала, что и жизнь Арона во многом зависит от результатов ее расследования. Она должна выяснить все до конца, только тогда они с сыном смогут вернуться к нормальной жизни.

Несколько машин промчались мимо. В одном дворе залаяла большая черная собака, выпущенная погулять. В какой-то момент ей послышались сзади шаги, несколько раз Сисси оборачивалась, но никого не заметила. Просто у нее разыгралось воображение... Впервые ей предстояло воровски вломиться в чужой дом.

Когда она подошла к дому Брайана, заморосил мерзкий дождь. В доме горел свет. Уезжая, Брайан всегда оставлял освещение, регулируемое таймером.

Сисси задержалась под деревом, откуда она наблюдала за Брайаном той ночью, когда он тащил ковер. С веток скатывалась собравшаяся роса. Она поглядела на сожженный гараж. Страховая компания уже приступила к ремонту строения, на лужайке сгрудились стройматериалы, мешки с песком, цементные блоки. Он не мог оставить машину ни в гараже, ни на улице — значит, он оставил ее на стоянке в аэропорту.

Неожиданно ее охватил безотчетный ужас. Что, если кто-то из соседей заметит ее из окна и позвонит в полицию? Она оглядела соседние дома.

Брайан никогда не давал ей ключей от своего дома. Если она разобьет стекло и влезет в окно, официально это будет считаться преступлением. Кроме того, сработает сигнализация.

«Я просто сумасшедшая, — подумала Сисси, но ноги сами вели ее к входной двери. — Я действительно хочу это сделать?»

Но если она откажется от своего решения, она никогда не будет знать точно, кто он на самом деле. Даже полиция не найдет того, что сможет обнаружить она, хотя те уже кое-что и знали о нем.

Она стояла под дождем, борясь с последними сомнениями. Конечно, можно сейчас вернуться домой и сразу же позвонить следователю Олсону, назвать ему имя Брайана. Его арестуют или отпустят, оставив под подозрением. Закрутятся колесики официального следствия...

Газетчики могут назвать его имя среди имен других подозреваемых, даже напечатать его фото. Тогда ему вообще не станет жизни в этом штате, даже если он совершенно невиновен. Он потеряет и работу, и репутацию.

Нет, она все же многим обязана ему! Если она заберется в дом и ничего не найдет...

И тут Сисси вспомнила фотографию Джун Выкотски, так похожую на нее, вспомнила об Энн и Эбби Тайс...

Она достала из кармана прихваченный из дома молоток. Если она не сделает этого, то никогда не узнает правду о Брайане. И о себе. «Доверяй своей интуиции...»

Стать взломщиком, оказывается, очень просто, особенно в темную дождливую ночь, когда соседи прячутся в своих теплых домах.

Она легко отключила сигнализацию, вспомнив код, который набирал Брайан, — номер ее старого дома. Разбив окошко в двери, она отодвинула задвижку и вошла внутрь. Душа ее ушла в пятки в ожидании воя сигнализации, но ничего не произошло. В тишине дома слышалось только тиканье старинных часов.

Сисси огляделась. Фойе и гостиную освещала одна блеклая лампочка. Предметы отбрасывали пугающие тени. Что-то заставило ее резко обернуться. За ней наблюдали глаза, проступающие из вывернутых наизнанку часов с картины Брайана на стене. А ведь Энн была уверена, что эти рисунки выдают извращенную психику их автора...

Мысль об Энн даже успокоила Сисси. Чувствительная и одновременно циничная, веселая и такая милая Энн! Ее-то пульс всегда был нормальным.

И все-таки Сисси нервничала. Она никогда не делала ничего подобного. С чего начать? Что делают в первую очередь детективы в телесериалах? — ее внутренний смешок скорее напоминал истерику. Она вспомнила, что Брайан хранит документы в письменном столе. Вот с него и стоит начать. В личных бумагах всегда найдется что-нибудь интересное. Возможно, дневники, заметки, письма.

Часы создавали зловещий звуковой фон. Почему ее раньше не удивляло, как это Брайана не раздражает постоянное тиканье? Зачем ему столько часов?

Сисси уселась за письменный стол в кабинете и зажгла карманный фонарик. Открыв ящик, она направила внутрь луч света. Бумаги были сложены в аккуратные пачки. Здесь были каталоги антикварных дилеров, программки аукционов, публикации об аукционах «Сотби» — ничего интересного.

Она нашла картотеку и, к своему удивлению, обнаружила, что Брайан даже содержимое ящиков расписал по отдельным карточкам. Легко было найти, скажем, где лежали счета за телефон 1990-го года. Один счет на 89, другой — на 74 доллара. Большинство разговоров было с Цинциннати и Миннеаполисом. Брайан регулярно туда ездил.

Не это она искала, хотя можно было бы переписать номера телефонов и проверить, куда он звонил.

Так, счета за электричество... Сисси даже подскочила с кресла: Брайан заплатил «Детройт Эдисон» 310 долларов только за один месяц!

«Триста десять долларов?! За месяц! Это, должно быть, какая-то ошибка!» — она стала просматривать другие счета.

Тут бой часов разорвал ночную тишину. Бонн... бонн... бонн... бонн...

«Черт! Это же просто часы! Отбивают очередной час...»

Она снова села в кресло, но сосредоточиться не могла. Страшное предчувствие заставило ее похолодеть.

Она медленно повернула голову.

— Сисси! — лицо Брайана было искажено злобой. — Сисси, что ты здесь делаешь?!

Она ошалело уставилась на него, лишившись дара речи. На нем был дорогой серый плащ от «Барберри», светлые волосы намокли от дождя. Черты лица исказились, ноздри раздувались.

«О Боже! Откуда он взялся?! Как он так тихо вошел, что я не услышала звука шагов?»

— Что ты делаешь в моем доме? — зловеще повторил он свой вопрос.

Сисси вся дрожала от страха.

— Я... я бы... позвонила... будь ты... в городе... — она с трудом находила слова, мучительно соображая, как объяснить ему свое вторжение. — Ты сказал, что ты в Цинциннати... я... мне нужно было... кое-что забрать у тебя... Я оставила здесь свои водительские права!

— Оставила... что?!

Ее объяснение выглядело совершенно идиотским, но ничего другого с ходу она придумать не смогла. Сисси была уверена, что он не застанет ее у себя в доме! У него не было возможности так быстро добраться из Цинциннати!

— Мои в-в-в-одительские права. Я забыла тебе сказать об этом. Я подумала, что ты мог убрать их в стол. Я искала их...

Он сверлил ее холодными голубыми глазами.

— И для этого ты вломилась в мой дом? Шпионишь за мной? Лазишь в мой стол? Копаешься в моих бумагах? Где ты еще была в доме? Где?!

— Нигде, только здесь, Брайан...

— Ты установила за мной слежку?

Отрицать очевидное стало бесполезным. Наступательная тактика — лучшая защита.

— Нет, я не следила за тобой! Мне действительно срочно нужны были мои права. Меня остановила сегодня дорожная полиция и просила предъявить их. Я заплачу за дверь, Брайан! Завтра с утра вызову стекольщика, он все починит.

Еще одна ложь. Но она зашла уже слишком далеко.

— Ах, стекольщика! Превосходно! И ты думаешь, что все будет в порядке, так? Просто вставят новое стекло! Ты все врешь, Сисси! — Его глаза были колючими как декабрьский мороз.

— Я не лгу! — слава Богу, ему не приходит в голову проверить ее слова, она ведь оставила права в сумочке дома. — А вот почему ты здесь? Ты ведь сказал, что приедешь только через два дня?

— Я летел из Цинциннати сегодня днем, Сисси, после того, как позвонил тебе. Я больше не мог там оставаться. Где ты была сегодня? Почему ты не пошла в агентство? И я не обязан отчитываться после того, что ты наделала!

— Я уже сказала тебе, что была на приеме у зубного врача, потом ездила за покупками.

Он отвернулся от нее, его лицо исказила гримаса боли.

— Хорошо, — вроде бы успокоился Брайан. — Я принимаю твое предложение оплатить ремонт входной двери. К тому же я собирался вставить небьющийся пластик с металлической сеткой. Но есть еще одно обстоятельство... — в его голосе снова появились раздраженные нотки.

— Какое?

— Свадьба. Мы назначили уже дату свадьбы. Но я хотел бы улететь с тобой в Гонолулу прямо завтра утром и там пожениться.

Она не верила своим ушам.

— Свадьба, Брайан? Завтра?

— Да, в Гонолулу можно все провернуть за один день.

«Завтра свадьба? После того, что я...?»

— Но, Брайан... странно... Все так неожиданно! У меня есть сын, работа. Я не могу просто так все бросить, поехать в аэропорт и улететь Бог знает куда. Чем тебя не устраивает 26 декабря?

— Нужно все ускорить, — коротко отрезал он и, помолчав, добавил: — Какой-то человек звонил, задавал слишком много вопросов. Ты наняла его, Сисси? Кто его ко мне подослал?

— Брай, нет... Я никого не подсылала.

— Не лги! Я же не тупица, ты знаешь. Я еще помню, например, что день рождения твоей матери не в этом месяце. Ты давно сказала мне, что она родилась в феврале. Ты забыла об этом, а я нет. Не так ли? Зачем ты обманываешь меня даже в этом? А теперь ты пытаешься оправдаться. Мы поженимся завтра же и покончим со всем этим... с этой чертовщиной!

«Чертовщиной?!!» — Сисси со страхом поняла, что становится персонажем какой-то чудовищной драмы, сценарий которой не читала.

Брайан, наверное, все знал о Майке Маквэе — во всяком случае, догадывался. Он больше не доверяет ей. Что будет дальше?

Брайан взял ее за руку и потащил на кухню. Сисси не сопротивлялась. Большая холодная кухня пугала своей стерильной чистотой. Он вытирал даже капельки воды, которые оставались после мытья посуды. Нигде не завалялось не только грязной чашки, но и хотя бы крошки. Ей нравилась его аккуратность, но такая чистота в доме была просто неестественной для холостяка. Почему же ей раньше не приходило в голову, что это ненормально?!

Он ненормальный! Энн была права. Как же она была права... Вот почему Брайан так ненавидел ее! Энн его раскусила — только поэтому.

Сисси очень хотелось поскорее улизнуть из этого дома.

— Я вернусь к себе, Брайан, и выпишу тебе чек за дверь. Подсчитай мне сумму. Извини, что я разбила стекло. Я понимаю, это был дурацкий поступок! — она попыталась улыбнуться.

— Ты меня слышала! — оборвал ее Брайан. — Мы улетаем завтра же. Я уже купил тебе все, что необходимо взять с собой. Хотел сделать тебе сюрприз. Весь твой багаж я оставил внизу. А сегодня ты останешься здесь.

— Багаж?! Брайан, мне не нужен никакой багаж. Неужели ты не понимаешь, что я не могу так! Посмотри реальности в лицо... Нам нужно поговорить. Мы могли бы... — она вдруг заметила испуг в его глазах. Чего он боится? Ее?

— Я купил тебе набор нижнего белья от «Гуччи». Очень красивое, лучшее, что было в магазине «Соммерсет-Молл». И завтра утром я подарю тебе розы, прежде чем мы сядем в самолет.

Он говорил так, словно компьютер декламировал стихи. За его словами не было никаких чувств. Розы, подарки, дорогое белье, вкусная еда в ресторанах — зачем все это, если нет любви? Она принимала от него презенты, согласилась выйти замуж... только из страха остаться одной? Из-за ее комплекса неполноценности после операции на груди?

Сисси отрицательно замотала головой.

— Брайан!.. Я не хочу выходить за тебя замуж. Я не смогу... Мы чужие люди. Мы даже не знаем друг друга как следует. А теперь... мне действительно пора домой. Мы поговорим потом, зав...

Он крепко схватил ее за локоть.

— Нет, Сисси! Ты сейчас пойдешь со мной и посмотришь свой багаж.

— Нет, Брайан... — конечно, он не понимает, что она ему говорит, он просто не хочет слушать. У него уже появилась навязчивая идея — и он должен ее реализовать. Любым способом.

— Да! Пойдешь. И будешь смотреть подарки, которые я купил тебе, моей любимой невесте...

 

16

Сисси пыталась вырваться, но Брайан крепко сжимал ее руку. Он уже почти дотащил ее до лестницы, ведущей в подвал. Его лицо выражало одно-единственное проявление чувств — то была звериная ярость. Она не знала этого человека!

Прежние страхи — ерунда по сравнению с тем, что Сисси испытывала в эти минуты.

— Нет!! — вопила Сисси, все еще не веря, что это происходит на самом деле. — Нет!! Брайан, пожалуйста!.. Я не хочу идти в подвал! Брайан!!

Под его напором она вынуждена была сделать несколько шагов вниз. Пять-шесть ступенек... И тут поняла, насколько бессмысленно сопротивляться такому сильному мужчине, толкающему ее вниз.

Он с силой ударил ее по плечу, Сисси потеряла равновесие, и только перила спасли ее от падения.

— Вниз! — скомандовал он. — Спускайся вниз! Ты должна меня слушаться, Сисси! Ты спустишься в мою мастерскую! Я тебя заставлю!

«Заставит! И это говорит мужчина, который уверял, что любит меня?!»

Но ей уже было не до любви. Выбора не было. Она сама спустилась по лестнице и дошла до прачечной. Брайан неотступно следовал за ней. Он пихнул незапертую дверь, втолкнул ее в мастерскую и закрыл за ней.

Она слышала, как повернулся ключ в замке.

Сисси словно бросили на дно картонной коробки. Мастерскую освещала только слабая дежурная лампочка, включаемая таймером. Здесь, как и наверху, мерно тикали разнообразные часы, отбивая тихий ритм.

— Брайан! — Сисси кинулась на дверь, стуча в нее руками и ногами. — Брайан! Это жестоко! Выпусти меня отсюда! Брайан? Черт бы тебя побрал! Дерьмо!

Она слышала за дверью его шаги по лестнице, потом хлопнула дверь, ведущая в прачечную комнату и на кухню.

Сисси оцепенела от отчаяния. Он запер ее в подвале как непослушного ребенка!

— Брайан, Брайан! — снова крикнула она и тут же смолкла, закрыв рот руками. Ей нельзя было кричать, она это знала. Ее мольбы только подогреют его агрессивность, и будет еще хуже.

«О Боже!..» — в мастерской было почти темно.

Нужно было обдумать, как отсюда выбраться.

Настольные часы отбили четверть часа — на миг раньше остальных. Сисси прислушалась. Брайан ходил наверху, она слышала его приглушенные шаги. Что он там делает? Переваривает своими шизофреническими мозгами, ради чего он запер ее в подвале?

Нет. Она слышала его голос, хотя и не разбирала слов. Должно быть, он разговаривал по телефону. Или сам с собой?

Сисси боролась с паникой и растерянностью.

Во-первых, она не должна кричать и рыдать. Ее стенания будут услышаны наверху. Он убедится, что внушает ей страх.

Он решил «наказать» ее. «О Господи! Мерзкая темнота!»

Во-вторых, нельзя впадать в истерику. Нужно держать себя в руках и начать мыслить трезво.

Сисси поводила рукой вдоль косяка двери и нашла то, что искала, — пластмассовый выключатель. Так, свет зажжен. Это уже первая победа! Она облегченно вздохнула.

«Комната увлечений» сразу преобразилась, Сисси даже зажмурила глаза от яркого света. Ее взгляд уперся в рисунок Брайана, висевший на противоположной стене. Часы в виде банджо, и вновь проступают человеческие черты сквозь сложный механизм.

Она несколько раз видела этот рисунок раньше, но никогда не всматривалась в него так внимательно. Это было лицо пожилого человека с пышной бородой и острым напряженным взглядом. Теперь она знала, кто изображен на рисунке: Эд Выкотски, чью фотографию она видела в альбоме Бетти Шварц.

Но Брайан был не так-то прост. Сисси была уверена, что автор таким видит Господа, грозного повелителя всего сущего с карающей десницей.

«Почему? Зачем он запер меня в этом подвале? Что он собирается со мной делать? Конечно, ни о каких Гавайях теперь не может быть и речи. Это сумасшествие!» — вновь психанула Сисси.

Она отошла от картины на середину комнаты. Наверху вновь потрескивали половицы. Брайан ходил взад-вперед по гостиной.

Сисси прошлась по мастерской. Не так уж много времени прошло с тех пор, как хозяин приводил ее сюда в первый раз вместе с Энн и Лэрри. Именно Энн настояла показать им «комнату увлечений». Почему он не приводил ее сюда раньше? Здесь хранилась какая-то тайна, она была в этом уверена.

Вдоль стены стояли длинные рабочие столы. Подвесные полки были заставлены часами, шкатулками, другими диковинами, которые ремонтировал Брайан. Полки на противоположной стене были почти совсем пустые, хотя на столах теснилось много предметов.

Дорогой сверкающий паркет больше подошел бы для роскошной гостиной в старинном особняке, чем для подвала обычного дома.

И, конечно, здесь был «сюрприз» Брайана — ее багаж для полета в Гонолулу. Должна ли она посмотреть, что находится в сумке? Ведь именно для этого он притащил ее сюда...

Лучше бы здесь был телефон! Но ее надежда тут же умерла. Она нашла розетку, но самого аппарата не было. Окошки же были так малы и защищены решетками, что вылезти через них не стоило и пытаться. Если она попробует их разбить, это привлечет внимание Брайана.

— Брайан! — уныло позвала Сисси через запертую дверь, надеясь, что он услышит. — Пожалуйста, Брайан!.. Я знаю, ты злишься на меня за то, что я, как взломщица, ворвалась в твой дом. Это было ужасно глупо с моей стороны! Мне нужны были мои права. Я ведь заплачу тебе за разбитое стекло!

Ответа не последовало. Но его шаги она слышала. Видимо, он метался по комнате, не в силах успокоиться.

— Брайан!.. Давай поговорим о завтрашнем дне. Нам давно нужно было объясниться. Брай!.. Мы поговорим, если ты выпустишь меня отсюда.

Вновь молчание.

— Я просто хочу с тобой поговорить. Пожалуйста! Позволь мне подняться наверх. Отопри дверь.

Но Брайан, если даже и слышал ее, отказывался отвечать. Сисси еще несколько минут взывала к нему, потом смолкла.

Она закрыла лицо руками. Слезы полились ручьем.

«Немедленно успокойся! — приказывала она себе. — Перестань реветь! Он еще не причинил тебе вреда. Он просто злится и хочет тебя наказать. Если ты подождешь немного, он сам успокоится...»

Он придет в себя?

Сисси присела на стул, обдумывая свое положение.

Брайан держит ее взаперти, как пленницу. Что он собирается с ней сделать?

Прошел час. Сисси все еще сидела на стуле, не веря, что могла попасть в такую переделку. Она слышала его шаги наверху — значит, он никуда не ушел из дома.

Долго ли будет продолжаться ее заключение в этом подвале? Оказывается, он может быть грубым — но насилия не было, если не считать борьбу на лестнице. Он даже не ударил ее, хотя... Может, он неспособен ее ударить? А это — только странный способ наказать ее?

Таким же образом, наверное, Джун издевалась над ним в детстве — скажем, запирала в туалете или кладовке. И теперь он так же поступает со своей женщиной, доказывая ей свою власть.

«Какое же он дерьмо!» — наконец-то рассердилась она.

Какое ей дело, в конце концов, почему он так поступает? Психоанализ ей сейчас не поможет! Она сидит взаперти, а он не отзывается на ее мольбы и, судя по всему, не хочет ее выпускать.

«Держал ли Потрошитель взаперти свои жертвы?» — она попыталась вспомнить детали нападения, о которых писали в газетных хрониках и передавали в теленовостях.

Скорее всего — нет. Но разве полиция выдает журналистам всю информацию? Конечно же, она не все знает о поведении маньяка! И никто об этом не знает. По крайней мере, из живых...

Усилием воли она постаралась переключить свои мысли, иначе — все пропало, она станет беспомощной от ужаса. Ее воображение — враг номер один, она это знала.

Пробило одиннадцать часов. Опять: бинг-бонг, бинг-бонг...

Жуть! От этого зловещего перезвона каждый раз бегут мурашки по коже.

«Боже, я никогда не буду держать часы с боем в своем доме!» — пообещала себе Сисси.

Бой часов смолк. В возникшей вдруг тишине Сисси с трудом уловила какое-то тихое приглушенное гудение. Она встала со стула и решила еще раз обследовать мастерскую.

«Откуда этот едва слышный гул?..»

Может, в подвале отражался шум работающего генератора электрического тока или отопительной системы? Сисси внимательно осматривалась вокруг, пытаясь уловить источник странного звука. Все равно ей больше нечего было делать.

Над одним из рабочих столов она увидела прикрепленную к стене металлическую коробку — видимо, электрический щиток. Она подошла к нему, думая, что он-то и издает шум. Рядом висел термостат с таймером — регулятор температуры в подвале. Но ни один из этих приборов не был причиной шума.

Сисси обходила мастерскую, останавливалась, прислушивалась к работе часов... Ничего необычного.

Шаги наверху смолкли. Не идет ли Брайан освободить ее? Нет, в туалете раздался шум спускаемой воды. Ей и самой захотелось в туалет. В углу большой комнаты была маленькая ниша с умывальником и унитазом, на крючке висели белоснежные накрахмаленные халаты.

Хвала Всевышнему, хоть вода есть в этой темнице! Она представила себя умирающей от голода на сверкающем паркетном полу...

Что же ей делать, если Брайан не появится в ближайшее время?

Арон, вероятно, уже вернулся домой, включил на полную громкость свою стереосистему и даже не заметил ее отсутствия. Какое ему дело, где она пропадает... Он решит, что мать отправилась к жениху и может даже остаться у него на ночь, хотя она никогда этого не делала. Сисси была уверена, что сын никогда сам не позвонит Брайану — даже чтобы узнать, где она.

Обход мастерской продолжался. Сисси обследовала стену с пустыми полками и заметила в дальнем углу небольшое углубление, которое достаточно трудно было заметить.

Неожиданно раздался еле слышный щелчок, и гул стал более различимым, словно включился мотор холодильника.

Сисси прижала ухо к стене. Электрический гул шел откуда-то изнутри. Какие приборы с электрическим мотором мог держать Брайан за панельной обшивкой?

Она подумала, что уже совершила одно преступление, вломившись в чужой дом, за что и была «наказана» заточением в подвале. И она ничего не потеряет, если взломает еще одну дверь. Он ведет себя с ней непозволительно... Больше Сисси ему ничем не обязана.

Она отыскала на рабочем столе отвертку и тонкую металлическую линейку. Ей пришлось приложить немало усилий, но в конце концов Сисси удалось отжать несколько скрепленных вместе досок. Она больше уже не думала о своей вине.

В стене оказалась скрытая дверца, пригнанная очень плотно к соседним панелям. Внешняя обшивка хорошо скрывала щели. Сисси даже получила злорадное удовольствие от того, что исцарапала железным инструментом дорогостоящую облицовку мастерской. Черт возьми! Брайан сам виноват в этом!

Одна из полок отошла вместе с дверцей. Она открыла ее пошире и заглянула внутрь.

Помещение примерно два на два метра было полностью заставлено морозильными камерами, первые — марки «Монтгомери Ярд». На каждой дверце была аккуратная надпись, как на «клайтвильском» ящике из гаража Брайана. На одном ярлычке значилось: «Май, 2, 1980».

«Странно!» — Сисси удивленно отступила назад.

Она ожидала увидеть спрятанные антикварные предметы, еще не потеряла надежду обнаружить тайник со старыми письмами, дневниками и фотографиями. Она не удивилась бы, даже наткнувшись на оружие, которое Брайан мог держать для защиты от грабителей.

Но увидеть несколько морозильных камер!...

Отсюда и шел гул мотора. Сисси распахнула дверь одной из камер; зажглась внутренняя лампочка.

Зачем Брайан прячет обычные продукты? Она с удивлением уставилась на пакеты замороженного гороха «Бердоай», контейнер со взбитыми сливками «Кул-Уип», упаковки кексов «Маунтин топ», преимущественно вишневых, только один был с черной смородиной...

Все это были продукты повышенной калорийности. Когда это Брайан ел кексы? Она ни разу не видела, чтобы он прикоснулся к сладкому. Наоборот, он несколько раз делал скептические замечания по поводу ее любви к шоколадному мороженому.

Сисси в недоумении закрыла холодильник и дернула следующую дверцу. Она оказалась запертой. Сисси похолодела. Ком застрял у нее в горле, мешая дышать.

Вытащив из кармана отвертку, она поддела замок. Если там хранится какая-то тайна, Сисси должна раскрыть ее!

Раздался скрежет отжимаемой задвижки...

«Зачем ему столько морозильных камер?» — гадала Сисси. И таких емких, словно он готовился пережить в Детройте нападение русских ядерных ракет!

На ярлычке второй камеры значилось: «Февраль, 10, 1970».

Она также была набита продуктами: мороженые овощи, бифштексы, свиные отбивные... Все было покрыто инеем.

«Столько еды! Очень странно!» — Сисси достала одну обтянутую целлофаном упаковку мороженого азу.

Приклеенный сверху ценник привлек ее внимание.

Шестьдесят восемь центов за фунт! Три доллара сорок центов за всю упаковку!

Сисси даже не могла вспомнить, когда это мясо стоило шестьдесят восемь центов за фунт... Озноб пробежал по телу, но вовсе не от холода из морозильника.

«Сколько же лет этому мясу?.. Зачем Брайан хранит его так долго?..»

Она посмотрела еще на шесть холодильных камер. И все они заполнены продуктами? Пронумерованы и разложены в каком-то неведомом постороннему порядке? Судя по гулу, работали все холодильники. Вот почему он так много платил за электричество!

«Непостижимо!..» — она не верила своим глазам.

Сисси захлопнула дверцу второй камеры и перешла к следующей.

Она знала, что обязана вскрыть все до последней и посмотреть, что там внутри.

 

17

Сисси вернулась в мастерскую и присела на стул. Ей требовалось все обдумать. Она устало прикрыла глаза.

Шесть больших морозильных камер — в человеческий рост — скрыты за панельной стенкой, заперты на ключ. Все разных марок: «Хотпойнт», два «Монтгомери Ярд», «Сис Кенмор», остальные — «Амана». Значит, он покупал их в разное время и в разных магазинах, чтобы никто ничего не заподозрил.

Шесть морозильников с ярлычками!

«Дьявольщина какая-то!..»

Она не могла найти разумного объяснения тому, что такой отшельник, как Брайан, который вообще редко себе готовил, прячет в подвале холодильники, набитые продуктами. Даже большая деревенская семья, которая сажает, растит и собирает урожай, не будет запасать столько еды! Для чего? Почему именно шесть, а не один холодильник?

Вдруг интуиция подсказала ответ.

Она вспомнила записи в дневнике и рассказ Бетти Шварц.

«Бог не хочет, чтобы беспокоили ее останки», — записала своим корявым почерком в дневнике Джун Выкотски.

Что, если?!

Сисси резко замотала головой. О Боже... Теперь она, кажется, сама сходит с ума. Два часа, проведенные взаперти в подвале Брайана, бой часов и скрип его шагов наверху превратили ее в героиню Стивена Кинга, в голову лезли совершенно параноидальные мысли.

Тогда почему бы ей не пойти туда и не вскрыть остальные холодильники?

Ни при каких обстоятельствах она почему-то не хотела этого делать.

Сисси сидела, дрожа от страха и злости на свою трусость. В книгах и на телеэкране женщины-детективы смело вступали в смертельную схватку, выпутываясь из самых сложных ситуаций, побеждая врага мудростью и хитростью.

Но она попала в ситуацию, сочиненную не сценаристом. Она по собственной инициативе полезла в чужой дом и была поймана с поличным. Теперь ее еще и держат под замком.

Сисси могла бы просто закрыть потайную дверь, надеясь, что он не увидит следов взлома. Но Брайан очень подозрительный тип, он все замечает. Достаточно будет взглянуть на сломанный замок холодильника... Если она даже и не заглянет в остальные камеры, он все равно будет уверен, что она это сделала.

Тогда что же ее останавливает? Не заглянув во все холодильники, она вряд ли откроет до конца тайну Брайана. А разве не для этого она пришла сюда сегодня вечером?

Сисси медленно встала и пошла в потайную комнату.

Что скрывает этот «ящик Пандоры» — третий холодильник? Сисси вскрыла замок... Мечту Сьюзи-домохозяйки — разнообразный ассортимент продуктов?

Она открыла дверцу. Вместо еды холодильник был забит кучей старой одежды, покрытой инеем. Сисси потянула на себя шерстяную ткань.

«Шарф в морозильнике?!» — она тут же отдернула руку, как будто залезла в ледяную могилу.

За шмотками был засунут черный пластиковый пакет, завязанный сверху веревкой. В такие мешки обычно собирают мусор и потом выставляют к помойным бакам, чтобы их забрали мусорщики. Обычные пластиковые мешки для мусора...

В холодильнике? Трясущимися замерзшими руками Сисси развязала узел и раздвинула стенки пакета.

И тут же в шоке отшатнулась. На нее смотрел ужасающий своим уродством одноглазый замороженный труп женщины.

Сисси осела на пол, закрыла лицо руками, словно обиженная маленькая девочка. Потрясенная, она не могла даже плакать.

Была ли это Эбби Тайс? Сисси заставила себя посмотреть на то, что когда-то было лицом.

Кровавое месиво, светлые волосы все в крови. Вместо глаза — впадина с запекшейся кровью.

Сисси согнулась и ее вырвало.

«Потрошитель!.. Это сделал Потрошитель!..»

И этим маньяком-убийцей был Брайан, ее жених! Сомнений больше не оставалось.

Сисси как сумасшедшая взламывала замки. В двух следующих камерах она также обнаружила пластиковые мешки с трупами, прикрытые одеждой.

Размозженные лица, содранная кожа, выбитые зубы. Темно-бурая запекшаяся кровь отсвечивала кристалликами льда. Но это не был голливудский фильм ужасов!

На четырех из шести морозильниках висело несколько ярлычков. Можно было предположить, что там лежало больше трупов.

Но Сисси не стала проверять это предположение.

«И Энн здесь, в одном из этих мешков Брайана?» — она не могла представить подругу с таким же кровавым месивом вместо лица.

Вернувшись к первому холодильнику с пометкой «10 февраля 1970 года», она с яростью выбросила продукты двадцатилетней давности на пол. Внутри было спрятано человеческое тело, завернутое в старый домотканый материал с каким-то блеклым орнаментом.

— Нет! Нет! Нет... — всхлипывала Сисси.

Она потянула на себя концы покрывала. Здесь обошлось без пластикового пакета. Труп просто засунули в морозильник.

Можно было предположить, что женщине было чуть за сорок лет, черты лица с трудом можно было различить. На ней одежда, какую носили в конце шестидесятых — начале семидесятых годов. Волосы причесаны на манер тех же лет.

Сисси легко догадалась, кто она, вспомнив фотографии нахмурившейся блондинки. Это — Дженни, Джун Выкотски!

Это была мать Брайана.

Сисси едва держалась на ногах. Она пошатнулась и сдернула покрывало, в оцепенении не выпуская его конец из руки. Обнажился какой-то мех. Собачий хвост!

Джун писала в дневнике о собаке, убитой, по всей видимости, Эдом. И ее тоже не похоронили, а сунули в морозильник?!

Сисси сотрясали все новые приступы рвоты.

Она на четвереньках с трудом выползла в мастерскую, так и не заглянув в последний холодильник. На нем не было ярлычка с датой, но он также не был пуст. Там морозился мешок с останками Энн Тревеньян. Аккуратист Брайан просто еще не успел повесить ярлычок...

Энн трудно, наверное, было бы узнать, но Сисси чувствовала сердцем, что она там.

Сисси долго мучили позывы к рвоте, хотя организм уже ничего не мог выбросить наружу. Она приходила в себя: обливала лицо холодной водой, бесконечно мыла руки... Слезы душили ее, но она старалась не всхлипывать громко, чтобы не услышал Брайан. Тогда он спустится в подвал и...

Сисси в изнеможении села на пол прямо рядом с умывальником, прижавшись спиной к стене; пальцы все еще горели от холода, суставы не сгибались...

«Почему? Почему? Почему?.. Зачем он это сделал? Как можно было убить Энн, такую замечательную женщину?! Ее все любили! Она не сделала ему ничего плохого... Шизофреник! Психопат!..»

Она раскачивалась в такт тиканья часов, слез больше не было, но плечи еще изредка вздрагивали.

Брайан — убийца, это теперь очевидно. В первом холодильнике хранилось тело Джун Выкотски. Потом в хронологическом порядке в ледяной могиле покоились изувеченные трупы, начиная с Эбби Тайс и кончая... Энн Тревеньян? Дайаной Белдин? Еще кем-то?..

«Куда же он поставит морозильник для меня?» — в потайной комнате уже не было места, все заставлено.

При своем педантизме Брайан не мог засунуть новый труп к другим мешкам, нарушив хронологию смерти!

«Есть такие типы, ...которые отличаются от нормальных людей», — сказала ей тетка Брайана, Бетти Шварц. Сердце ее не обмануло: Эд Выкотски убил Джун. — «В них живут как бы два существа: доброе и дьявольское...»

Мальчик Брайан, запуганный отцом, битый дубиной с надписью «Карающий Божий меч» — и Брайан-маньяк, убийца, Потрошитель, разбивающий голову Энн Тревеньян...

Возможно, на глазах у сына Эд Выкотски убил жену. Возможно, маленький Брайан видел, как умерла его бабушка. Труп ее, как известно, тоже исчез.

Теперь ясно, почему семья Выкотски уехала из Клайтвиля! Скрыть исчезновение Джун от соседей и ее сестры было невозможно. Они переехали в Детройт, откуда Эд рассылал знакомым открытки от имени жены. Туда же он перевез труп жены и собаки.

У Сисси снова тошнота подкатила к горлу.

Из курса психологии она, конечно, помнила, что дети, которые становятся свидетелями или жертвами насилия, вырастая, становятся жестокими, равнодушными к чужой боли.

«Брайан вырос и стал копировать своего отца, удовлетворяя убийствами генетическую потребность в насилии. Он знакомился в клубе с молодыми женщинами, потом избивал их до смерти и складировал в своих холодильниках... Нет, со мной это ему не удастся!..» — ярость и гнев переполняли ее.

Сисси обхватила ноги руками и положила голову на колени, глубокими вдохами восстанавливая внутреннее спокойствие, как их учили на занятиях аэробикой. Затем она выпрямилась и попыталась размышлять логично.

Здесь, в доме — доказательства его преступлений. Все эти часы — лишь прикрытие, чтобы никто не услышал работающие моторы холодильников. Параноидальный страх Брайана усугублялся опасением грабительского взлома — грабители могли обнаружить замороженные трупы.

Она вспомнила, как он нервничал, когда что-то случилось с электросетью после пожара в гараже... Еще бы! Его жертвы могли оттаять...

Сисси спросила его как-то, почему он не заведет собаку, если так боится воров. Но Брайан не мог завести собаку — она бы учуяла трупы...

«Какого черта все эти «что» и «почему»!»

Ей было над чем подумать.

Она снова услышала его голос, на этот раз более громкий и взволнованный. С кем он говорил по телефону? Кто отвлек его от размышлений, когда ее лучше всего убить? Или он думал, поместится ли Сисси в «Монтгомери Ярд»?

У нее вырвался саркастический смешок. Только новой истерики ей сейчас не хватает!

Что же ей делать? Сколько еще времени пройдет, прежде чем он спустится в подвал? Она не позволит ему расправиться с ней без борьбы. Но чем ей защищаться? Он — здоровый мускулистый мужик, а она — всего лишь слабая женщина...

«Если он убьет меня, что будет с Ароном?!»

Мальчик не перенесет такую психическую травму. Разве он сможет жить с Томом, который тяготится общением с сыном? Все эти психологические проблемы сломают ему жизнь.

«Арон! Мой мальчик!..» — нет, она не позволит Брайану убить ее, она обязана выжить!

Сисси оглядела инструменты на столе и в ящиках. Ни ножа, ничего острого она не нашла...

Шум на лестнице заставил ее насторожиться.

Шаги!.

 

18

Сисси спряталась за дверью мастерской. Главное — успеть ударить Брайана молотком по голове сразу, как только он войдет. У нее так стучало сердце, что ей казалось, что его биение слышно и на лестнице.

Дверь не открылась.

Он остановился посреди лестницы?

Сисси была уверена, что слышала, как Брайан прошел через кухню, открыл дверь прачечной и стал спускаться. Потом шаги смолкли. Стоял ли он сейчас на лестнице, раздумывая, как убьет ее?!

У нее задрожала рука с молотком, Сисси перехватила его и вытерла мокрую ладонь об джинсы. У нее во рту было сухо как в пустыне. Только ненависть к этому маньяку придавала силы.

Прошла минута.

Две минуты.

Три.

Еще десять минут. Часы отбили четверть часа: бинг-бонг, бинг-бонг... Она даже вскрикнула. Этот бой напоминал китайскую пытку водой: капли падают на макушку через небольшие промежутки времени, пока человек не сходит с ума.

«Почему он не спускается вниз, чтобы исполнить свой кровавый план?..»

И вот она снова услышала движение на лестнице.

Шаг, еще шаг.

Убийца приближался.

Сердце прошивали электрические разряды. Сисси ждала, когда он повернет ключ в замке. Жаль, что она не подсчитала, сколько он делал шагов по лестнице. Спустился ли он до конца?

За дверью ничего не было слышно, но Сисси всем телом ощущала его присутствие. Всего несколько сантиметров разделяли их.

Брайан стоял за дверью, разжигая в себе ненависть к ней.

Сисси ждала. Но ничего не происходило. Что его останавливало? Страх перед тем, что он вознамерился сделать? Собирался с мужеством, чтобы убить ее? Но она была уверена, что Потрошитель холоден и жесток, ему доставляет удовольствие страх жертвы.

— Б-б-брайан! — прошептала Сисси, боясь выронить молоток.

Он ничего не ответил, но что-то шаркнуло, как если бы он переступил с ноги на ногу.

— Брайан!.. Остановись!.. Брай! Я... любила тебя, ты — часть меня, и сегодня я люблю тебя по-прежнему. Пожалуйста, не причиняй мне вред! Пожалуйста, открой дверь, мы сможем поговорить... как друзья...

«Друзья?!» — как только она смогла это выговорить? Он лишь притворялся, что любит ее. Единственный его друг — это Сатана. Но сейчас необходимо, чтобы он ей поверил.

Он отозвался на ее призыв. Она почувствовала, как капли пота стекают по спине, лицо горело, одеревеневшие пальцы с трудом удерживали молоток.

Потрошитель убивает в порыве ярости. Почему же он медлит? Чего ждет? Или он еще недостаточно «завелся», чтобы размозжить ей голову своей дубиной?

— Брайан! — снова позвала она. — Не мучай меня! Я не сделала тебе ничего плохо. Я не хотела тебя ничем обидеть... Ты можешь поговорить со мной? Разве мы не можем быть друзьями?..

Снова долгое изматывающее молчание.

— Я слышал тебя, — наконец донесся его голос.

«Я слышал тебя... Что это значит?» — она снова была близка к панике. «Он слышал мои слова или он слышал, как я вытаскивала трупы из холодильника? Догадался ли он, что я обнаружила его потайную комнату? Или он специально меня здесь запер, зная, что я могу найти свидетельства его преступлений?..»

— Я жду, когда ты меня выпустишь, Брай.

— Я слышал шум. Я хочу знать, что ты там делала? Что ты видела?..

— Я... я ничего не видела... ничего!

— Не лги! — у него начиналась истерика. — Ты постоянно мне лжешь, Сисси! Ты всегда лгала! Ты никогда не любила меня! Ты меня использовала. Разве нет?! Так все мерзкие бабы делают! Они используют меня для секса и ради своих сатанинских целей!..

— Что?! Брай, я же была с тобой помолвлена! Мы должны были пожениться... Я никогда... — тут она замолчала.

Брайан заводил себя сам. Какой смысл ему что-то доказывать. Он — параноик, принимающий свои представления за реальность. Он — убийца!

— Брайан, выпусти меня, чтобы мы могли поговорить лицом к лицу. Отпусти меня домой, к моему сыну. Я никогда не обижала тебя. Я хотела любить тебя...

— Никто не любил меня! Только Бог любит меня! Он... только он!...

Дальше она ничего не смогла понять. Голос у него сорвался, и он неожиданно вновь смолк.

Опять долгое молчание. Он — за дверью, она с молотком заперта в мастерской. А может, этот разговор через деревянную дверь нужен был ему, чтобы успокоиться, подавить в себе агрессию? Она должна была попытаться его успокоить! Хотя бы попытаться...

— Брайан! Поговори со мной. Я тебя выслушаю. Я обещаю очень внимательно тебя слушать и не перебивать.

Тягучее долгое молчание. Ее тошнило.

— Он! — произнес Брайан глухим голосом.

— Кто? Брайан, пожалуйста, говори!..

— Он — единственный, кто указывает мне путь праведный и что я должен делать, чтобы ублажить его. И я... и я... я должен был спрятать их. Останки нужно сохранить, если даже они не уберегли свою душу. Кости и кожу!... — это уже не был голос нормального человека. Монотонный бред психопата, по стилю схожий с дневником Джун.

— Брайан, расскажи мне о... Божьем мече.

— Он был деревянный, сделан из доски, на нем выжжены слова... Он мой проводник, он воспитал меня, он дал мне силы!..

— Его сделал твой отец, Брайан? Он выжег слова?..

— Да... да... — потом он стал бурчать что-то неразборчивое, Сисси ничего не могла разобрать. — ...и потом он ударил меня им... снова и снова... снова и снова... — его речь вновь стала монотонной: — Он сказал, это Бога карающая десница... и он накажет ее...

«Ее?!» — Сисси представила, как Эд Выкотски избивает Джун своей дубиной. Теперь она лежит, замороженная, в холодильнике...

— Твой отец... он... бил этой дубиной... этим карающим мечом... твою мать?

— По Джун... Дженни... по ней... — она слышала глухие всхлипы. — ...он дал ее мне... он заставил меня взять... заставил ее ударить... снова и снова... снова и снова... снова... снова...

Сисси остолбенела.

«Он говорит, что отец заставил его... убивать свою мать?..»

— О, Брайан! Брайан! Ты ведь был ребенком! Ты не мог сопротивляться... Это не твоя вина!

— Я бил ее мечом Божьим, пока не выбил ей зубы, сломал нос... потекла кровь... дырка в голове... мы вытащили ее... жертва Богу... сохранили ее для него... я... я... — снова всхлипы, рычание, сбивчивое бормотание. — Я сделал, что он хотел. Я всегда делал, что он хотел! — Брайан громко зарыдал. — Сисси, я все это сделал!.. Я слабый... Ты слышишь меня? Я — слабый, но Господь — сильный. Он... Он дает мне силы...

— Брайан, тебе нужно успокоиться, — Сисси старалась говорить мягким, умиротворяющим тоном. — Прими прямо сейчас какие-нибудь транквилизаторы! У тебя есть лекарства? Тебе сразу станет лучше! Хочешь, я позвоню врачу? Кому мне еще позвонить, чтобы посоветоваться?..

— Никаких лекарств! — крикнул он. — И не...

Он не успел ничего договорить.

Наверху раздался какой-то шум, шаги. И это не были шаги Брайана.

Надежда на спасение придала ей новые силы. Кто-то пришел, чтобы спасти ее? Теперь она не умрет, там, наверху — люди, они ей помогут, они усмирят Брайана!

— Нет! Н-е-е-е-т!!.. — это был крик загнанного дикого зверя. — Нет! Не надо! Я не хочу этого снова! Я не могу! Не могу!..

Ключ в замке повернулся.

Сейчас дверь распахнется...

 

Эпилог

Распахнувшаяся дверь сбила Сисси с ног. Она упала на пол, молоток выпал из ее рук.

Потрошитель! Реальный, не с газетных страниц. В руках он держал тяжелую дубину. «Карающий Божий меч»!

Дубина со свистом рассекала воздух.

Как бы ни была испугана Сисси, она тут же вскочила, уворачиваясь от грозных ударов. Умолять о пощаде было бессмысленно. Перед ней был маньяк, одержимый жаждой крови. Бесчувственный убийца!

Удар! Она успела заслониться, рванув на себя стол. Еще один удар по столу — и проломилась крышка.

Она схватила что-то со стола и бросила в лицо озверевшему маньяку. Музыкальная шкатулка прошлого века разбилась о стену.

Удар! Она бросила ему под ноги стул, но убийца даже в исступлении был слишком резв, он увернулся и снова рассек воздух.

Сисси отступила еще на два шага назад, перегородив ему дорогу вторым столом.

Удар сбоку — и ножка стола подломилась.

Удар! Еще удар! — стол рухнул.

Брайан наступил на обломки стола, раздавив ящички с винтиками и прочими деталями часов, которые он так старательно хранил для ремонта.

— Пожалуйста, не надо! — кричала Сисси. Она ждала очередного взмаха дубины, не будучи уверенной, что ей и на этот раз удастся увернуться. — Пожалуйста, Брай!..

Удар по стене — и рухнула полка с антикварными штучками.

Взмах — удар! Взмах — удар!

Ее ужас — вот, что он хотел видеть! Ужас жертвы возбуждал его, пьянил кровь. Он даже получал наслаждение, когда его дубина промахивалась, растягивал удовольствие.

Взмах — удар!

Она знала, что он хочет видеть ее слабой, молящей о пощаде, подчиненной его воле. Такой она и была! И он причмокивал от удовольствия.

Это была своего рода кровавая мастурбация. Оргазм наступал после нанесения смертельного удара.

Дубина пронеслась мимо, чуть задев ее плечо. Новый взмах...

Еще немного — и она упрется спиной в стену. Отступать больше некуда.

Справа от нее на стене висел электрический щиток. Темнота могла бы ее сейчас спасти. Потушить свет!

Но при первой же ее попытке потянуться к щитку он разобьет ей голову, это она понимала. Этот здоровый дикий зверь был еще и хитер и обладал дьявольским предчувствием опасности. И тут Сисси сообразила, что может как раз этим и воспользоваться. Главное — вовремя увернуться от дубины!

Сисси сделала шаг вправо и потянулась к щитку. Но Брайан угадал ее мысли. Он замахнулся и... ударил по железной коробке щитка, расколов ее, как орех.

Пока он не успел опомниться и снова замахнуться, Сисси кинулась ему под ноги.

Свет погас, и Брайан, догоняя Сисси, споткнулся о ее тело и грохнулся вперед с громкими проклятиями.

Секундное промедление грозило смертью. Она вскочила на ноги и отпрыгнула в сторону как кошка.

Брайан, несмотря на свою массивную фигуру, был еще и необыкновенно ловок. Логика затравленного зверя, гонимого страхом, удесятеряла его физические возможности.

Он так же быстро, как Сисси, вскочил и бросился ей вслед.

Она не учла того, что освещение с лестницы предательски высветит ее. Удар дубиной пришелся по лакированному паркету где-то совсем рядом, она едва успела дернуться в сторону.

Он что-то крикнул, но она не поняла, уловила только два слова: «Божий гнев».

«Нет, черт возьми! — мелькнуло в мозгу Сисси. — Он не убьет меня! Я не позволю ему! Плевать мне, какой он большой и страшный... я должна жить!»

Всего несколько шагов отделяли ее от спасительной двери. Сисси нащупала на полу молоток. Сможет ли она запустить молоток ему в голову, как-то миновать его и выбежать из мастерской? Нужно только попасть ему в голову... Нужно добраться до двери...

— Шлюха! Гнида! Бог накажет тебя! — заорал Брайан.

— Бог не с тобой, ублюдок! — крикнула в ответ Сисси.

Он замахнулся... Ей казалось, что она даже видит выжженные буквы на рукоятке дубины, хотя в таком полумраке рассмотреть их было почти невозможно. Но Сисси знала, что они там есть. «Карающий Божий меч'«...

— Ты — слабак, Брайан! Тебе не убить меня! — его секундного замешательства было достаточно, чтобы она успела отпрыгнуть в сторону.

Занятия в детстве балетом и позднее — аэробикой помогли ей сейчас. Дубина только рассекла воздух между ними.

— Б...! Гнида! — раздался новый вопль.

Он уже не играл с ней, не оттягивал удовольствие пробить ей череп. Брайана злило, что она еще жива.

Сисси уловила момент, когда дубина опустилась вниз, и кинула молоток ему в голову.

— Б...ская сука! — взвыл Брайан от удивления и боли. Он никак не ожидал, что жертва может нанести ему ответный удар.

Она рассекла ему бровь и содрала кожу. Он зажмурился от боли. Это был ее шанс!

Интуитивно она изменила план спасения. Сисси не кинулась к полуоткрытой двери — обойти его было практически невозможно, а подскочила к Брайану и ударила его со всей силой ногой в пах.

Нечеловеческий крик вырвался изнутри этого дикого существа. У него помутилось в голове, перевозбуждение полностью отключило остатки сознания, но боль он почувствовал.

Брайан согнулся пополам и осел на пол.

«Я ударила его! Мне удалось! Я ударила его больно!»

Она снова пнула его и попала ногой в разбитую бровь. Брайан выпустил из рук дубину...

Хотя Сисси и удалось сбить его с ног и нанести второй болезненный удар, медлить было нельзя. Она кинулась к двери из мастерской.

Сзади раздался жуткий вой раненого зверя.

Заветная цель была так близка! В темноте Сисси наступила на одну из этих чертовых музыкальных шкатулок, свалившихся с разбитой полки, поскользнулась на паркете и распласталась на полу.

«Конец?! Все?!»

Теперь она знала, что умрет.

«Какая она, смерть?..»

Сзади раздались его прерывистое дыхание и рык. Впереди на лестнице уже слышались чьи-то шаги. Она чувствовала его страх, ярость, его зловоние.

«От него воняет», — сказал Арон.

Брайан рыскал впотьмах на полу. Она знала, что он ищет.

«Он меня воспитал... он придает мне силу...»

Бог?.. Отец?.. «Карающий Божий меч»?

Маньяк искал орудие убийства. Одного удара будет достаточно, чтобы убить ее.

— Миссис Дэвис! Сисси! — в проеме двери возник силуэт мужчины.

«Какой знакомый голос», — подумала она и сразу догадалась, кто это.

Майк Маквэй! Это он примчался ее спасать...

...Частный детектив звонил ей вечером домой, чтобы узнать о результатах ее поездки в Клайтвиль. Он очень беспокоился за нее, зная, как Сисси рискует.

Майк перезвонил ей несколько раз, но слышал только запись автоответчика. Наконец трубку взял вернувшийся домой Арон и мрачно сказал, что, по всей видимости, «мать побежала к своему жениху». Он хотел сказать: «к этому утиноголовому ублюдку», — но не стал: звонил неизвестный ему мужчина...

...Теперь, когда ей пришли на помощь, хотелось жить, как никогда раньше! И тут...

Дубина, взлетая, со свистом рассекла воздух.

«Он нашел ее!..»

— Сисси! — снова крикнул Майк Маквэй.

Но она уже не услышала его.

Не слышала она и вой сирен полицейских машин, скопившихся у дома.

Вслед за Майком Маквэем в темную мастерскую ворвались Бен Олсон и несколько вооруженных пистолетами сорок пятого калибра офицеров полиции.

Сразу после звонка встревоженного частного детектива Арон позвонил в службу экстренной помощи по телефону «9-1-1» и сообщил, что пропала его мать. Он также назвал адрес Брайана Уайта, ее жениха.

Следователь Олсон, опросив членов клуба «По пятницам», выяснил, чье имя утаила от него Сесилия Дэвис. Теперь понятны были ее молчание и странное поведение.

Женщина, рассказавшая Энн Тревеньян, что видела, как танцевали вместе Брайан Уайт и Эбби Тайс, вспомнила, какой у Энн был взволнованный вид. После их разговора она сразу куда-то убежала, потом начались танцы. Другие свидетели видели вместе Энн Тревеньян и Сисси. В тот же вечер Энн была зверски убита в своей квартире.

Конечно, она уже знала имя «детройтского потрошителя»...

Полицейские не пустили Арона в дом Брайана Уайта. Майк Маквэй отвез мальчика к себе, пообещав следователю Олсону приехать в полицейское управление позже, чтобы дать показания.

Ссылки

[1] Аналог российского спецназа. От англ. commandos — в вооруженных силах Великобритании отряды (подразделения) специального назначения, возникшие в период второй мировой войны для проведения десантных и разведывательно-диверсионных действий.

[2] Закупка товаров.

[3] барракуда — морская щука.

[4] В древнегреческой мифологии Пандора — девушка, созданная Гефестом (богом-кузнецом) из земли и воды. Пандора из любопытства открыла крышку подаренного ей Зевсом ящика, содержащего все человеческие несчастья, и выпустила их; отсюда ящик Пандоры — источник всяческих бедствий.