Рожденный ползать! Куда ты лезешь?

     fonenko.ru

       Страж Вечерней Зари отослал помощника с бумагами, надеясь, что парень пробегает до темноты и сегодня уже не вернется. Тревожные новости из Города нужно было обдумать в одиночестве, не отвлекаясь на мелкие заботы повседневной службы. Поправив расшитые мелкими зелеными цветами - знаками верховной власти - рукава шелковой мантии, Вечерний страж элегантно перекинул хвост через левую руку и вышел на западную галерею.

       Между листвой горело золотисто-алым закатное небо, с океана дул теплый ветер. Прямо на перилах из живых лиан расцвели пахучие розовые цветы. Красота, блаженство...

       Не позавидуешь тем, кому приходится блюсти интересы Вечного острова на материке, в мерзких человечьих городах. Воистину, их героизм достоин великой награды. Жить среди пыли, каменных домов и улиц, подобных выгребным ямам, среди разноязыкого гомона существ, заново сотворивших себе окружающий мир по образу и подобию собственного безобразия!

       К счастью, Стражу нет нужды покидать родной дом, чтобы доказать верность и, самое главное, незаменимую нужность Властителю. Бархатная зелень листвы, ослепительная глубина неба, шум океанских волн, солнечный свет, утопающий в облаках водяной пыли - это место могли бы называть островом тысячи радуг далеко за его пределами, если бы чужаки сумели, а свои захотели рассказывать о нем.

       Люди и прочие обитатели материка придумали отговорку - мол, кому он нужен, этот каменный огрызок посреди океана и его жители, у которых вместо мозгов хвосты? Правильно, кто же захочет вспоминать, как о берега Клюкеса пообломали зубы, мечи и прочие острые предметы вкупе с тупыми головами целые полчища захватчиков, не раз являвшиеся "принести свет цивилизации и разума" непокорному островному народу. Но не тут-то было. Одному океану ведомо, сколько магов и просто солдат накормили акул в здешних водах. А нужно всего лишь усвоить простую истину - на Клюкес не приходят без приглашения. Никакой маг, человек или эльф, не говоря уже о прочих ничтожествах, мнящих себя разумными и могущественными, не сравнится с истинно одаренными, пьющими из Источника. Никто не переступит границы.

       Древние предания гласили, будто бы в прежние времена жизнь была чиста и безоблачна, пока не разорвалась небесная завеса и добро и зло не перемешались в душах живущих.

       Закатный Страж не верил в сказки. До того, как люди с материка обнаружили остров, жизнь была безоблачной совсем по другой причине - в умах обитателей Клюкеса царила счастливая вера, что они единственные разумные существа во всем Обозримом мире. В день, когда на горизонте появились белые паруса чужеземцев, жители острова навеки потеряли счастье.

       Шли годы, клюканцы освоились в большом мире. Но настоящие беды начались с той эльфийки, которая давно стала прахом, но по-прежнему витает тенью смертельной вражды между здешними островитянами и теми, другими... Однажды в порт вошел корабль, слишком большой и прекрасный, чтобы принадлежать людям. На этом заплутавшем, потрепанном штормом плавучем дворце путешествовала дочь повелителя далеких островов, очень похожих на Клюкес, только с другого края мира.

       Некрасивая тогда вышла история. Принцесса осталась на острове, а экипаж и прочие отправились на дно вместе с кораблем. Так было надо, но эльфы не смогли понять. По слухам, они и неправильных поклонов-то не прощают, не говоря уже о плененных принцессах и перебитой свите. Но принцесса не была пленницей. И она несла в себе зло...

       Страж проводил усталым взглядом последние лучи заходящего солнца, возвращаясь мыслями от далекой истории к делам сегодняшним.

       Клюканцам трудно в людских городах. И поэтому, так и быть, он не накажет повешением на собственном хвосте того болвана, который упустил предателя в Городе на материке. Теперь это не имеет значения.

       Глинни вошла неслышно, как всегда. Поставила на стол поднос, стала разливать по узорчатым чашкам ароматный травяной напиток. Красавица. Каждое движение - живая грация, каждая линия гибкого тела словно начертана божественной рукой как образец совершенства.

       - Ты устал, дорогой? - спросила несравненная, выходя на балкон.

       Тряхнула головой, радуясь теплому ветру, ласково обвила плечо любимого.

       - Для тебя - нет, - он улыбнулся и взял чашку из нежных пальчиков.

       Поднес напиток к губам и чуть не уронил проклятую посудину. Со дна, из глубины темно-золотистой жидкости на него смотрел человек, имперский связной с материка. И кто его выбирал, этого наглеца? На связь выходит через колодцы, но здесь-то сигнал принимает любой сосуд с подходящей жидкостью, ближайший от адресата. То в ванне появится, то в тарелке супа, а один раз вообще... Тьфу, аж вспомнить стыдно!

       - Снова дела, сокровище мое, подожди еще немного, - страж легонько подтолкнул Глинни в комнату и хмуро буркнул физиономии в чашке, - Докладывайте!..

    * * *

       Отчего люди не летают так, как птицы? Хороший вопрос. Потому что двуногие, в отличие от пернатых, предпочитают летать с комфортом. Может, крылья у птиц и получше, зато им коньяк в полете никто не предлагает.

       Впрочем, здешний воздушный флот до коньяка еще не дозрел, только от земли отрываться научился. Но Настя узнала об этом не сразу.

       Наутро борцы за свободу границ между мирами отправились в путь. Во дворце эльфа с напарницей ждал еще один соучастник великого похода за спящей девой - Маттис Флур, восьмой помощник министра по секретным делам Империи. Это был парень лет тридцати, с тем самым типом внешности, который отлично подходит для секретных дел. Роста среднего, сложения худощавого, но не худосочного, лицо приятное, но из тех, на которое глянешь, и через четверть часа не вспомнишь, то ли видел, то ли нет.

       Перед отъездом Настя переоделась в подогнанную по размеру униформу императорской курьерской службы. Темно-синяя куртка, украшенная красными и золотыми нашивками, вполне годилась, чтобы маршировать в ней на параде. Но можно и по лесу побегать, и в засаде посидеть, если позолоту грязью замазать. Брюки тоже удобные, как старые любимые джинсы, да и мягкие сапожки не подкачали.

       Эльфа ни во что переодевать не стали, оставили, как есть. Оно и понятно, эльф на посылках у человека, даже у Светозарного императора - это все равно, что арбузы на яблоне. Ни один дурак не поверит. В роли свободного путешественника, решившего почтить визитом героя, остроухий сгодится куда убедительней. При чем здесь какой-то герой? А вот при чем.

       Провожали секретную экспедицию чуть ли не всей дворцовой компанией, разве что фейерверк не устроили. Гвардейцы стояли по стойке "смирно", дамы махали платочками, принцы скучали, принцессы шушукались, а Император сказал прочувствованную речь. О спящей деве с острова разговор не шел вовсе. По официальной версии, императорский посланник с помощницей и путешествующий эльф-попутчик Арман Энивар Бо отправлялись в дальнюю крепость Блестящий холм (среди тамошнего населения больше известную как Плешивая горка), дабы вручить награду командиру гарнизона и передать привет от Его величества.

       Под звуки марша Арман захлопнул люк, проверил задвижки и уселся в кресло пилота, или как тут у них называется повелитель летающей колымаги. Флур, из восьмого помощника министра повышенный до старпома, сел в соседнее кресло. Насте оставили диванчик на галерке, то есть за креслами начальства. Судя по количеству мест, самолетик обычно поднимал человек пять, включая принцессу Эллу Корину. Собственно, это для нее и дам из свиты пристроили целый диван. В этот раз на свободные места погрузили вещи и снаряжение.

       Высокие технологии Светозарной империи выглядели подозрительно. Вместо приборов перед Арманом красовалась темная деревянная панель, вся в дырках, опутанных серебристой проволокой. Будущий воздушный ас отстегнул от пояса бархатный мешочек и принялся доставать оттуда разноцветные кристаллы. Каждый камень отправлялся в подходящее отверстие на "приборной доске". Когда доска стала походить на витрину ювелирного магазина, остроухий небрежно бросил через плечо:

       - Пристегнись, взлетаем!

       Едва Настя успела нашарить за спинкой дивана два плотных холщовых ремня, расшитых бисером, перекинуть их крест-накрест через грудь и сообразить, как они крепятся под сиденьем, эльф повернул рычаг, цветом и формой похожий на стоп-кран. Но эффект оказался противоположный - взлет начался.

       Настя ждала от перламутровокрылой техники чего-то привычного и понятного - рева двигателей, свиста спрятанных непонятно где винтов или чего-нибудь еще в этом роде. Но ошиблась. Самолетик слегка вздрогнул, крылья окутала легкая синеватая дымка, вниз, к земле, от них устремились едва видимые сияющие ручейки, и вся эта невозможная конструкция устремилась вверх. Почти бесшумно, только иногда нехорошо поскрипывая.

       Стены дворца и провожающие исчезли внизу, мимо пронеслись башни, флаги, шпили, и сердце ухнуло в пятки от такого стремительного взлета. Хорошо хоть, желудок не сиганул наверх вместе с завтраком.

       - На каком керосине оно летает? - хрипло спросила Настя.

       - На магическом, - не оборачиваясь, ответил эльф, - и не на керосине, а на кристаллах, нужна такая комбинация...

       И он пустился в рассуждения, к счастью, не выпуская из рук резной, изукрашенный узорами штурвал. Похоже, остроухий и его помощник чувствовали себя, как птицы в небе. Хотя нет, Флур тоже нервничал, видно, как вцепился в ручку кресла. Почти как Настя в диванный подлокотник.

       Арман тем временем вещал, как возникает подъемная сила при взаимодействии магических потоков разных стихий.

       - Я поняла, - вяло успокоила его девушка, что на самом деле означало "ничего не поняла, отстань и следи за дорогой!"

       Надо отдать эльфу должное - с "дороги" он глаз не спускал. Набрав высоту, машина плавно перешла от взлета к полету. Вскоре сады и крыши столицы закончились, внизу потянулись желто-зеленые квадраты полей и темные пятна лесов. До облаков самолетик не дотянул, так и летел немного повыше леса. Надо отдать должное - все равно гораздо быстрее, чем тащились внизу повозки и всадники, к тому же по прямой, оставив изгибы дорог и прочие премудрости ландшафта бескрылым обитателям земли. Упомянутые обитатели с любопытством задирали головы, показывали на принцессин экипаж пальцами, но не разбегались, и вообще удивлялись не сильно. Зрелище для них было не в новинку.

       Вдоволь налюбовавшись видами, Настя вернулась к делам насущным. Во время полета в кабине заметно посвежело. Герметичностью здесь и не пахло, ветер свистел изо всех щелей, которые эльф еще на земле пытался выдать за особую систему вентиляции. Настя поплотнее запахнулась в куртку, потом вытянула с полки шерстяной плед, разрисованный диковинными птицами и до несоразмерности грудастыми русалками. Откуда этот кошмар взялся в экипаже малолетней Эллы Корины, оставалось загадкой. Не иначе, папа-император велел отдать эльфу и его попутчикам все самое ненужное из дворцового скарба.

       Путь экспедиции лежал на юг и юго-запад. Сначала над землями Светозарной империи до самой границы, а после, через ущелье Поющего ветра, к морскому побережью. Первой целью путешествия был город Тантлон, величественный и загадочный. Во всяком случае, именно таким его называла большая дворцовая энциклопедия. Морская цитадель некромантов, хранящая множество древних тайн. Среди них была и одна маленькая тайна, касающаяся потерянного острова заколдованной девы.

    * * *

       Полет длился четвертый час. За все время Арман и Флур только воды пару раз попросили, и Настя, смирившись с ролью стюардессы, исправно подавала им фляги. Наконец глухие леса внизу поредели, запестрели проплешинами полей. Потом потянулись деревеньки. Видимо, Элла Корина и прочие принцессы с принцами не слишком баловали эти края визитами. С высоты Настя увидела, как местные жители сбиваются в кучки на открытом пространстве, взбираются на деревья, а то и падают на землю от избытка чувств.

       Вскоре над лесом показались островерхие башенки, а потом и вся крепость Блестящий холм выплыла из-за деревьев. Это было обыкновенное сторожевое укрепление в отдалении от столицы, чтобы разместить гарнизон и напоминать местным жителям об императорской власти, пускай далекой, но бдительной и вооруженной до зубов.

       Арман не стал рисковать, приземляясь в тесный крепостной двор, и посадил самолет за стенами, на лужайке. Холм, на котором стояла крепость, по сравнению с окрестностями и в самом деле был почти блестящим - лишенным растительности, утоптанным сотнями ног. Настоящая Плешивая горка.

       Гости не стали откладывать дело в долгий ящик, сразу объяснили, зачем пожаловали. Церемония вручения награды состоялась незамедлительно. Гарнизон под пронзительный звук трубы забегал, засуетился в казарме, торопливо меняя повседневную форму на парадную. Спичка не успела бы догореть, а во дворе уже выстроились шеренги бравых парней. Виновник торжества подкручивал пышные усы во главе строя.

       Маттис Флур произнес речь про героизм награждаемого, почти точь-в-точь скопированную с прощальной речи Императора. Арман водрузил на шею счастливому командиру орден на красной, расшитой золотом ленте. С точки зрения Насти вышла полная нелепица - проезжий эльф, ни на какой службе не состоящий и вообще подданный чужой страны, по просьбе Императора вручает награду, поскольку ему "все равно по пути", и это считается особой честью. Но лица у всей компании были счастливые, поэтому она не стала портить праздник неудобными вопросами.

       После вручения награды гостей пригласили на обед. То есть эльфа пригласили, а Настю с Флуром отправили в общий зал при казарме - мол, там прислуга что-нибудь подаст с барского стола. Впрочем, Флур не обиделся, он привык на службе не мозолить глаза случайным знакомым. Девушка представила участь Армана и тоже лишь вздохнула с сочувствием - лучше уж здесь, чем там, в обществе трех дочерей начальника гарнизона, невыносимо скучающих в этой дыре, забытой всеми, особенно прекрасными эльфами.

       После обеда Флур достал фляги и отправился пополнить запасы воды, а Настя вернулась к самолету, у которого начальник гарнизона предусмотрительно выставил караул. Сыщица обошла машину, разглядела поближе странное, чешуйчато-перламутровое "оперение" крыльев, но потрогать не решилась - вдруг в полете отвалится?

       Внезапно раздался щелчок, с которым обычно открывался люк. Девушка увидела эльфа, который забрался внутрь и что-то выковыривал из приборной доски.

       - Вылетаем? - обрадовалась Настя.

       - Еще нет, надо главный кристалл заменить. Нашего до границы не хватит.

       Эльф показал увесистый прозрачный камешек, сунул его в карман и зашагал к Плешивой горке.

       Не прошло и минуты, как из ворот, за которыми скрылся остроухий, показался Флур с флягами. Увидев, что Настя сидит в открытой кабине, спросил:

       - А где Арман?

       Девушка махнула рукой в сторону крепости:

       - За гравицапой пошел!

       - За чем?!

       Она решила пока не посвящать восьмого помощника министра в кинофольклор своего мира:

       - Ну, за этим, главным кристаллом, на котором наш пепелац... тьфу, воздушный экипаж летает. Менять наш использованный на их свежезаправленный!

       - Так ведь я старший курьер, у меня разрешение. Без бумаги кристалл не дадут!

       - Тогда догоняй, может, он пошел занять тебе очередь на заправку!

       Арман и Флур вернулись через четверть часа. Эльф уселся в кресло пилота, вытряхнул из кожаного мешочка новый прозрачный камень размером с грецкий орех и бережно пристроил его в свободную выемку на резной панели.

       Прощаться из крепости никто не вышел. Оно и верно - много чести для обыкновенных курьеров. А с эльфом начальник, осчастливленный наградой и горячим императорским приветом, торжественно распрощался, не выходя из дому. Десяток стражников на стене и малолетние зеваки из деревни проводили взглядами взмывший в небо самолет принцессы.

    * * *

       Плешивая горка исчезла за холмами. Настя уже не обращала внимания на сквозняк, тихое потрескивание конструкций и свечение магии под крыльями. Впереди ждали еще полдня полета.

       Но это сказка долго сказывается, а если двигатель отказывает, то сразу.

       Сначала засуетился Арман. Он склонился над доской с камнями, что-то поковырял и выдал замысловатое ругательство. Голос у него был скорее озадаченный, чем напуганный, но если вспомнить хваленую выдержку эльфов, то станет ясно - случилось нечто немыслимое. По мелким поводам ушастые бранных слов не говорят.

       А потом и остальные члены экипажа заметили неполадки, но времени выразить чувства словами у них не осталось. Только и успели понять, что путешествие сейчас закончится, возможно, даже навсегда. Свечение крыльев померкло, чуть слышное гудение стихло, наступила нехорошая тишина. Лишь воздух свистел снаружи, когда самолетик, теряя остатки скорости, накренился и понесся к земле. Настя вцепилась в спинку пилотского кресла:

       - Падае-е-е-е-ем!!!

       - Знаю! - рявкнул эльф, не выпуская из рук бесполезный штурвал, - Главный кристалл разряжен!

       Говорят, в самое последнее мгновение вся жизнь проносится у человека перед глазами. Но перед глазами Насти проносились только ёлки, березы и прочая растительность, будто у нее была не жизнь, а сплошной лесоповал.

       Приземление случилось быстро. Ветки захлестали по корпусу, во все стороны полетели содранные перламутровые чешуйки. От удара об особенно толстый сук легкий самолетик тряхнуло и опрокинуло набок, обломок крыла повис среди ветвей. Пинок, пинок, еще пинок - и техника снова выровнялась, то есть стала падать головами пассажиров кверху. Почти кверху. Настя, надежно пристегнутая ремнями к дивану, не помнила, визжала ли только мысленно или вслух, но слышала, как что-то говорит Флур и упорно молчит Арман.

       Молчал он не просто так, а с умыслом. Когда судьба закончить свои дни размазанными по земле казалась уже неизбежной, Арман сорвал с шеи тонкий шнурок с подвеской и зажал его в кулаке, что-то нашептывая. И вдруг снаружи полыхнуло ярко-синим светом. Вспышка погасла, но снизу навстречу падающим устремился водяной столб и принял самолет в свои объятия, задержав и даже на мгновение остановив неуправляемый полет.

       Вода подалась под напором и ухнула обратно. Самолет упал в речку, почти невидимую сверху за густыми ветвями. Раздался звучный удар, снова взметнулся фонтан воды и окатил прозрачный купол кабины. Где-то в корпусе появился пролом, вода в считанные секунды затопила пол и добралась пассажирам до колен. Настя отстегнула ремни, забралась на диван, и вдруг увидела, что попутчики никуда не спешат, только ноги подобрали. Очевидно, это был тяжелый шок от случившегося. Для придания шокированным ускорения пришлось рявкнуть:

       - Вы что, головой стукнулись?! Выбирайтесь, а то утонем!

       - Успокойся, - устало вздохнул эльф, - здесь мелко, мы уже на дне.

       Вода продолжала понемногу прибывать, но кабина не двигалась и не тонула. Эльф тоже отстегнул ремни и забрался с ногами на сиденье. Настя подумала, что он откроет люк, наплевав на воду, и предложит попутчикам выбираться пешком по дну. Но остроухий маг затеял другое. Он порылся в сумке и достал что-то вроде маленького острого шила на узорчатой ручке. Как алмазным резцом, эльф безо всякого циркуля очертил идеально ровный круг на куполе кабины (Настя вспомнила анекдот про парня, который в армии два года ручку мясорубки крутил, и хихикнула). Потом окунул палец в мутную воду и нарисовал в круге витиеватый знак. Раздалось шипение, помеченный кусок крыши провалился вниз, образовав дыру с оплавленными краями.

       - Выберемся, даже не промокнем, - обрадовал ушастый и подхватил с дивана сумку, до которой вода еще не добралась.

       Верхняя часть кабины с виду напоминала обыкновенное стекло, но обладала необычайной прочностью. Эльф ухватился руками за край дыры, подтянулся и выбрался наружу. Соскользнул куда-то в сторону и исчез. Настя сгребла с сиденья вещи, которые сумела распихать по карманам или навешать на себя, и полезла следом. Флур передал ей вдогонку последнюю сумку и промокший плед с русалками. Никак расстаться не мог с такой красотой.

       Все, что осталось от "воздушного экипажа принцессы Эллы Корины", разбитой грудой лежало посреди реки. Немного позади останков самолета к воде склонялась толстая, в пару обхватов, ветка дерева. Она дотягивалась до противоположного берега, как корявый мост без перил. Судя по следам грязи, обрывку ленты, зацепившейся за сучок, и обрубленным сверху тонким ветвям, местные жители пользовались этой незамысловатой переправой. Воспользовались и потерпевшие крушение.

       Уж на что у эльфов нервы крепкие, не говоря уже о сотрудниках министерства по секретным делам Империи, но даже Арман и Флур побросали на землю сумки, оружие, плед с русалками, и с видимым удовольствием дышали свежим воздухом, наслаждаясь спасенной жизнью. У Насти подогнулись колени, и она растянулась на траве с возгласом:

       - Земля! Земля! Земля! И я на ней не всмятку!

       - Госпожа, пожалуйста, не шумите, - захныкал рядом испуганный детский голос.

       Зеленые заросли, усыпанные гроздьями синеватых недозрелых ягод, раздвинулись, и на лужайку выбралось чумазое дитя лет восьми. Лохматый белобрысый мальчишка в холщовой рубашке, штанах, заштопанных на коленках, и плетеных шлепанцах из разноцветных ремешков.

       Ничуть не смутившись при виде имперских чиновников и эльфа, ребенок сделал страшные глаза и с упреком сообщил:

       - Тише, а то Кэса заметит! Чего шумите? Прячьтесь!

       Арман присел на корточки рядом с мальчишкой.

       - Кэса? А кто это?

       - Страшная, большая, в пупырышках! Она вас съест, и меня заодно!

       - Не бойся, не съест. Если, конечно, это то, о чем я думаю.

       Заинтригованная странной беседой, Настя не вытерпела и вмешалась:

       - Сделайте одолжение, объясните, в чем дело?

       - Неужели кто-то из кэс остался в этих краях? - Флур задумчиво осмотрелся по сторонам, - они же разбежались, когда эти земли присоединили к империи...

       Похоже, восьмой помощник тоже знал, о чем идет речь. А эльф все-таки снизошел до мальчишкиной просьбы и понизил голос:

       - Кэсы - один из древних народов нашего мира, по меркам людей довольно невзрачные, во-первых, из-за серой расцветки и своеобразной... как бы это сказать... фактуры, а во-вторых, из-за того, что вооружены матушкой природой до зубов. В том числе отменными зубами. Люди с такими зубами друг-друга давно сожрали бы, - съехидничал ушастый, - но кэсы - дружелюбные и поразительно разумные существа. И живут долго, хотя, конечно, не так долго, как эльфы.

       - Очень приятно, - хмыкнула Настя, - и где же шляется это разумное, доброе, почти вечное?

       - Вон там! - мальчишка с энтузиазмом показал пальцем на противоположный берег реки.

       Над обрывом, почти скрытая за деревьями, виднелась темная избушка. Вокруг домика было пусто, ни движения, ни шороха.

       - Не бойся, - сказал Арман и потрепал мальчишку по взлохмаченной голове, - никто тебя есть не собирается, не льсти себе. Сам-то откуда?

       - Из деревни, вон там!

       - Кстати, как тебя зовут, дитя?

       - Йорик!

       - Бедный... - сочувственно вздохнула Настя.

       Узкая тропинка змеилась вдоль берега, то ныряя в лесные заросли, то снова выбираясь к воде. Вокруг царила приятная, безмятежная тишина, если не считать гудения насекомых. Вскоре в просвете между деревьями показалась деревня. Даже издали было видно, что деревня небедная, чистая. А вдали возвышались темно-серые зубчатые башни старинного замка.

       Флур вытащил карту и спросил у малолетнего Йорика:

       - Что там за место?

       Мальчик охотно ответил:

       - Замок барона! То есть теперь баронессы!

       - Как зовут баронессу?

       - Госпожа Свенд. А барона маг зарезал!

       - Поздравляю! - не удержалась Настя.

       - Спасибо!

       Кажется, по барону здесь не горевали.

       Эльф и помощник министра уткнулись в карту, и, наконец, обнаружили, где находятся. То есть нашли замок Свенд среди раскрашенных в зеленый цвет пространств, обозначавших глухие леса. Если не считать, что дальше придется идти по земле, авиакатастрофа не сильно нарушила планы императорских посланцев. Замок стоял всего в одном дне пути от границы Империи.

       Глядя на карту, Настя вдруг подумала, что теперь им придется надолго забыть о цивилизации. Нет больше ни воздушного экипажа принцессы, ни кажущегося сходства Ларонды с Питером. Пусть странного, почти неуловимого, но все же сходства. Этот мир менялся на глазах, если не сказать - дичал. Замки на холмах, деревни, леса вокруг, и больше ничего.

       А еще при первом удобном случае девушка непременно задаст напарнику пару вопросов. Самолет Эллы Корины ведь чего-нибудь да стоил? По слухам даже не "чего-нибудь", а очень много. И жизнь императорских курьеров, не говоря уже о драгоценной жизни эльфа - это вам не чих кошачий. Так какого же лешего на Плешивой горке вояки подсунули неисправный кристалл?! Не знали, что из этого выйдет? Ошиблись? Так за такие ошибки, бывает, к стенке ставят! Или это не ошибка?

       Мысли о расстрельной команде, которой Настя сама командует "Пли!", прервал громкий хруст в кустах.

       Йорик взвизгнул и проворно вскарабкался на дерево. В кустах затрещало громче, звук ломающихся веток перекрыло рычание, и на лужайку вышло, как бы это помягче сказать, существо. Вместо синей и пупырчатой, тварь оказалась лохматой и темно-красной, будто накануне побывала в той же парикмахерской, что и Настя.

       В холке зверюга была ростом не меньше быка, а мордой походила на саблезубого льва с кудрявой гривой, в которую набились репьи.

       Рядом раздался железный лязг - Флур выхвалил два ножа, один длинный, больше похожий на меч, а второй обыкновенный. Арман тоже достал кинжал - узкий клинок мгновенно оплела светящаяся сеть орнамента, предназначенного явно не для украшения. И только Настя стояла в оцепенении, лишь напомнила воинственным попутчикам:

       - Они же разумные и любят переговоры!

       - Кэсы любят, - буркнул эльф, - а это какое-то недоразумение...

       - Недоразумение - это когда кирпич на голову упал, - сквозь зубы процедил восьмой помощник министра, - а это...

       Дальше Настя поняла лишь часть из сказанного, поскольку нецензурная брань в этом мире немного отличалась от привычной.

       Йорик, раскачиваясь на верхушке сосны, завывал громче пожарной сирены:

       - Это росом!!! Росом!!!

       - Лезь на дерево! - скомандовал напарник Насте, - Все равно от тебя пользы нет!

       Девушка оставила возражения насчет собственной бесполезности до лучших времен. Выбрала дерево поветвистее и во всю прыть рванула к нему. Тварь зарычала, показав два ряда белых зубов. Нацелилась было за убегающей добычей, но тут ее внимание отвлекли оставшиеся. Чудище с ворчанием повернулось к эльфу и помощнику министра. До еды оставалось два прыжка.

       Зверь прыгнул внезапно, с места. Но люди только того и ждали - отскочили в стороны, оставшись невредимыми. Арман взмахнул своим странным, на таком расстоянии бесполезным кинжалом, и светящийся клинок вытянулся, взвился серебряной плетью, захлестнул темно-красное тело, обдирая шерсть вместе с кожей, и повалил тварь на бок. Безумный визг заглушил даже вопли Йорика. Зверюга орала, скулила, рычала на все лады, но все же сумела встать на ноги.

       В руках у Армана вспыхнул ярко-золотистый шар, и уже в полете развернулся огромной сетью. Красная тварь в золотой сетке смотрелась почти как новогодний подарок, но Флур подарочка не пожалел. Пользуясь мгновением передышки, он выхватил из брошенной сумки маленький арбалет, каким-то чудом успел безошибочно зарядить его и выстрелить.

       Настя знала, что стреляют здесь из давно устаревших в ее мире приспособлений, но так казалось только на первый взгляд. Маги наделяли короткие толстые стрелки из дерева, серебра и прочих материалов такими свойствами, что только держись.

       Флур не промазал, стрелка воткнулась в лобастую башку точно между ушей. Раздался хлопок, взлетел фонтан из кровавых ошметков, и в черепной коробке зверя образовалась дыра, в которую легко прошел бы кулак. Только там было совершенно пусто. Кажется, мозг прятался где-то в другом месте.

       Тварь замерла, с удивлением возвела налитые кровью очи к небу (вернее, к собственному дырявому черепу), и с ревом бросилась на врага. Настя и Йорик вскрикнули хором - казалось, теперь ничто не спасет их компанию от потерь.

       Что-то большое и темное метнулось из кустов наперерез зверю. Пока Флур, пытался снова зарядить арбалет, неизвестное существо в развевающейся одежде прыгнуло прямо на хищника. И хоть было раза в два меньше, но с размаху свалило врага на землю, вцепилось в бок, рвануло, раздирая внутренности, и с хрустом переломило хребет.

       Незнакомец не двигался до тех пор, пока тварь окончательно не затихла, а потом небрежно откинул с лица взлохмаченную гриву черных волос и поднялся во весь рост. И тут Настя поняла, что это существо - женщина. Только очень высокая, метра два с лишним. С широкими плечами, вполне заметной под темно-серым балахоном грудью, и талией, перехваченной широким ремнем. Руки у женщины были крупнее и сильнее, чем даже у очень рослых мужчин, к тому же снабжены отменными когтями. Цвет кожи у красотки был свинцово-серый, пупырышки в изобилии покрывали руки и лицо. Только белки глаз и зубы ярко выделялись на темном лице. И какие зубы! Белоснежные, отменно острые клыки портила только свежая кровь убитой твари.

       Кэса прижала окровавленную ладонь к груди, поклонилась собравшимся и низким голосом произнесла:

       - Прошу простить меня, пойду, умоюсь.

       И неспешно зашагала к реке, оставив поверженного врага среди кровавых луж.

       Еще минуту назад вокруг не было ни души, а теперь, когда опасность миновала, зрители, появлялись один за другим. Но держались все равно поодаль, показывая пальцами на мертвое чудище. Флур ни на кого внимания не обращал, молча собирал раскиданные вещи, проверял, что осталось цело, а что лучше выкинуть. Эльф осведомился у напарницы, не слишком ли она пострадала, но Настя была невредима, только перемазалась в сосновой смоле и ободрала ладонь.

       Пока уцелевшие перевязывали раны, показалась процессия из замка. Жители деревни попятились, принялись кланяться - не иначе, завидели местную власть.

       Всадников было не меньше полусотни, все в боевом облачении, с копьями наизготовку. Впрочем, увидев издохшую красную тварь, парни расслабились. Строй разомкнулся, пропуская вперед белокурую девушку на изящной серой кобыле. Один из воинов, молодой, с черной повязкой на месте отсутствующего глаза, помог своей госпоже спуститься с седла, и дама произнесла, обращаясь к эльфу и его спутникам:

       - Я баронесса Араминта Свенд. Это Риско, командир гарнизона моего города. Мы рады видеть вас на наших землях.

       Если верить обычаям Светозарной империи, с которыми Настя успела познакомиться, такое представление означало, что молодой человек с повязкой не просто один из вояк и даже не их командир. Он главный мужчина в городе, хоть и не муж вдовствующей госпоже.

       Госпожа Араминта Свенд необычайно обрадовалась возможности приютить императорских посланников аж из самой Ларонды, особенно если один из них - личный друг Императора и уроженец Эль-Антеамона. На прическу Насти баронесса тоже смотрела с интересом, и сыщица уже предвидела настойчивые расспросы о странностях столичной моды. Ладно, это не с чудищами драться, можно и потерпеть. Кстати, о чудищах...

       - Я благодарю вас, господин Бо, и ваших друзей, за смерть этого существа, - произнесла госпожа Свенд, - это росом, плод омерзительной магии Тантлона. Мой покойный муж слишком увлекался разведением этих тварей, а когда они вырвались из клеток после его смерти, мы едва сумели справиться с напастью. Этот был последний, и стоил нам немало крови...

       Но не зря об отменных манерах и благородстве уроженцев Эль-Антеамона даже в кабаках песни поют - остроухий не стал присваивать чужую победу.

       - Баронесса слишком любезна, оценивая наш скромный вклад в борьбу, - ответил он, - но смертельный удар чудовищу нанесла жительница ваших земель. Эта победа - заслуга ваших отважных подданных.

       Госпожа оглянулась в недоумении на жителей деревни, но эльф показал ей, куда следует смотреть. Со стороны реки бесшумно приблизилась кэса, умытая, причесанная, в свежем наряде того же темно-серого цвета.

       - Ах, вот как... - задумчиво кивнула баронесса, - понимаю, ей это по силам. Эти неучи, здешние жители, боятся ее. Думают, это она пожирала их детей в последние месяцы, когда твари оказались на свободе. Чуть дом не сожгли, но я-то помню императорский указ, и ничего такого не позволю... И потом, я знала, что наша Кэса мухи не обидит, не то, что питомцы муженька.

       - Героизм достоин награды... - вкрадчиво намекнул эльф, и дама его отлично поняла.

       - Кэса! - позвала она, - Подойдите сюда!

       Похоже, серокожая великанша была последней представительницей своего народа в этих краях, поэтому название расы превратилось в имя собственное. Она подошла и с достоинством, почти как равная, поклонилась баронессе.

       - Вы избавили нас напасти, и отныне никто, - госпожа метнула красноречивый взгляд на подданных, - повторяю, никто не осмелится причинить вам вред на моей земле. Скажите, чего вы хотите в награду? Я исполню ваше желание.

       Немного подумав, Кэса сказала:

       - Ваш подарок и без того щедр, госпожа Свенд. Мои сородичи ушли отсюда много веков назад, я одна из последних, и всегда хотела лишь жить в покое. Но есть кое-что еще, чего бы мне действительно хотелось...

       - Чего? - насторожилась баронесса.

       - Я знаю, никто не умеет сочинять возвышенные стихи прекраснее, чем эльфы. Если господину Арману Бо нетрудно, то я бы хотела балладу или оду...

       - Браво! - Араминта захлопала в ладоши, - Давайте устроим праздник, и наш гость сочинит что-нибудь для нашей героини. Ведь для эльфа это пара пустяков, правда?

       Арман обреченно кивнул:

       - Да, но я должен побыть один. Со своими друзьями.

       Баронесса что-то сказала своему одноглазому другу, тот махнул солдатам - и отряд с топотом взял курс на деревню. Похоже, идея праздника по поводу победы над последним монстром покойного барона всем пришлась по вкусу. Жители деревни заторопились следом - готовить выпивку и закуску. На поле битвы не осталось никого, кроме столичных путешественников, Кэсы и двоих солдат, которых выбрали крайними и вместо праздника велели сторожить красную тушу, пока не прибудет чучельщик из замка.

       Кэса шла рядом с Арманом. Неизвестно, как относились их расы друг к другу в далеком прошлом, но держалась она с почтительностью, и лишь после долгого молчания осмелилась заговорить.

       - Я не хотела, чтобы тварь навредила вам, - сказала великанша эльфу, - баронесса умна, но остальные люди глупы и жестоки. Мне нет до них дела. А эльфы никогда не причиняли вреда таким, как я. Я сделала это для вас...

       - Какие стихи вы бы хотели? - спросил Арман, - Чем ваш народ гордится больше всего?

       - О, были времена - мы гордились многим, - застенчиво сказала Кэса, - но главной нашей гордостью всегда были зубы...

       Настя, шедшая позади, чуть не споткнулась и сделала вид, что сосредоточенно разглядывает башни замка над лесом. Но эльф, для которого стихотворчество было "парой пустяков", тоже отчего-то все время смущался. Кое-как спровадив двухметровую даму вперед, он схватил напарницу за локоть и шепотом спросил:

       - Ты стихи сочинять умеешь?

       - Я? Нет, конечно!

       - Тогда мы пропали. Это будет позор.

       - Постой, - опешила Настя, - ты ведь эльф. А все эльфы умеют сочинять стихи.

       - Глупости, это просто байка. Такой же предрассудок, как тот, что кэсы будто бы едят людей, а все блондинки - дуры!

       - Зачем ты согласился?

       - Не смог ей отказать.

       - И что теперь? Нас прогонят?

       - Еще чего, - фыркнул остроухий, - Но я обману надежду одинокого существа, которое ждет от меня подарка. Никогда себе этого не прощу.

       Настя вздохнула:

       - И как теперь быть?

       - Может, ты все же умеешь сочинять? Хоть чуть-чуть? А я поправлю, если что...

    * * *

       По всеобщему мнению, праздник удался. Для баронессы и командира гарнизона под деревом соорудили нечто вроде трона из деревянных обрубков, прикрытых сеном. Виновница торжества восседала рядом, поблизости пристроились и эльф с попутчиками. Солдаты отплясывали с местными красотками на вытоптанной лужайке, веселье шло полным ходом. И только Настю не покидало нехорошее предчувствие, что к финалу празднества их с Арманом все-таки побьют.

       Целый час они промучились, складывая рифмы, и, в конце концов, эльф сказал, что сойдет. Настя до последнего надеялась, что все перепьются и забудут о стихах, но не тут то было. Когда стемнело, и на поляне запылал костер, селяне перестали смотреть на Кэсу со страхом, а староста даже успел с ней станцевать. Тут все и вспомнили про обещанную оду.

       - Когда же будет подарок? - кокетливо спросила Араминта.

       Эльф залпом, для храбрости, осушил стакан, вышел на середину лужайки и величественно провозгласил:

       - Ода зубам!

       И отлично поставленным голосом начал декламировать нараспев их с напарницей совместное сочинение:

       Твои зубы чисты и прекрасны,

       И согласно Уставу ООН,

       Представляют для мира опасность,

       Испугала б ты даже ОМОН.

       Эти зубы - твой щит от угрозы,

       Острый меч для отпора врагу.

       Был покусан тобой страшный росом

       На скалистом речном берегу.

       Будет в песнях греметь и балладах

       Эта битва во все времена,

       И стотысячелетняя слава

       Героине теперь суждена.

       Ты отверткой в зубах ковыряешь,

       Нежно рашпилем чешешь десну -

       Всё кислотный налет убираешь,

       Чтобы встретить с улыбкой весну!..

       Написали про зубы мы оду,

       На куски ты ее не кромсай,

       Посвяти свои зубы народу,

       Но народ без причин не кусай!*

       Слушатели вскочили на ноги, кто еще мог стоять, гремели аплодисменты, провозглашались тосты. Счастливая Кэса прижимала к груди листок бумаги, исписанный красивым почерком Армана. Стихи всем понравились, а непонятные слова списали на изысканную образность эльфийской речи.

       Под занавес госпожа Свенд стала пить за "свой добрый народ", напоминая всякий раз, какую честь ему оказала, поучаствовав с народом в одной гулянке. И лишь далеко за полночь из замка прислали трезвую охрану и кареты для хозяйки и для гостей. Последнюю забаву вечера - как пьяные стражники пытаются забраться в сёдла - почти никто досматривать не стал.

       _____________________________________________________________________________________

       *Автор благодарит Марию Каверкину и Веру Подолян за любезно предоставленное стихотворение, и просит прощения за вольное обращение с ним.