Сара вышла на крыльцо и схватилась за перекладину, чтобы унять дрожь. Она снова посмотрела на обручальное кольцо на левой руке. Боже мой, она все еще не могла поверить, что согласилась на это. Выйти замуж за Рурка.

Сара Фэллон. Миссис Рурк Фэллон. Уже двадцать минут она живет под этим именем. Совершенно ошарашенная, она еще раз потрогала пальцем обручальное кольцо, украшенное бриллиантом. Очень дорогое кольцо удивило ее. Учитывая обстоятельства брака, Сара ожидала простенькое золотое колечко. Но потом подумала: ее кольцо, как и новая квартира, — это для вида.

За последние несколько месяцев Сара поняла: если Эвелин что-то задумала, она делает это, и очень быстро. Но такая скорость! Всего неделя прошла после пожара, и только три дня, как она согласилась выйти замуж за Рурка. Невероятно!

Решение пожениться было принято экспромтом, объясняла любопытным Эвелин, поэтому свадьба немноголюдная, правда, для Кэтчемов присутствие на ней обязательно. Все, должно быть, ворчали, но не осмелились отказать Эвелин, даже Уилл. По крайней мере пока у членов семьи еще теплилась надежда получить в наследство ее акции.

Сара очень сомневалась, что хоть кто-то из них появился бы на свадьбе, ну может, Китти и Эрик, если бы они знали о переменах в планах Эвелин. Ее одну, Сару, Эвелин решила сделать наследницей.

За последние месяцы Сара прониклась теплыми чувствами к Китти, Эрик тоже казался ей хорошим человеком, не способным на подлость. Он появился на торжестве с красивой рыжеволосой женщиной, произносил всякие добрые пожелания и подтрунивал. Китти приехала с Майлзом Бентли, хотя, похоже, парень не слишком радовался перерыву в репетициях спектакля по пьесе Китти.

Раньше Эвелин не встречала этого актера-англичанина. Она держалась с ним вежливо, но Сара поняла, что мужчина Китти не вызвал у нее особых симпатий. Так же, как и у Эрика. Сара впервые увидела, что Эрик к кому-то может относиться подчеркнуто неприязненно.

Остальные члены семьи Кэтчемов, а также Брайен, Дженнифер и Синди — вот и все, кто присутствовал на очень короткой церемонии, которую в большой гостиной главного дома на ранчо провел судья Уилсон Доггет, друг Эвелин. Сара была благодарна за это, поскольку нервничала больше, чем когда была невестой в первый раз.

Она никак не могла успокоиться, но под сильным возбуждением зарождалось нечто новое. Надежда. В конце концов не важно, по какой причине, но они с Рурком уже женаты. И кто знает, что может получиться из этого.

— Ты как, в порядке?

Сара повернулась на тихий голос. Брайен. С потерянным видом он стоял в нескольких фугах и наблюдал за ней. Сердце Сары сжалось, когда она увидела его несчастное лицо.

— Привет. Со мной все в порядке. — Нежно улыбнувшись, Сара протянула руку и коснулась его руки. — А ты как?

Он пожал плечами.

— А что ты здесь делаешь одна? Почему бы тебе не сидеть рядом с удачливым женихом? — с горьким сарказмом спросил он.

— О Брайен, — с мягким упреком сказала Сара. — Ну почему ты настроен против этого брака? Ведь ты меня уже не любишь… Да и вообще тебя никогда не волновали мужчины в моей жизни.

— Потому что они для тебя ничего не значили. Ничего серьезного. Другое дело — Фэллон.

— Ты прав. Да. Но не понимаю, почему тебя это так волнует.

— Ну, может, я просто эгоистичная сволочь.

— В каком смысле?

Брайен задумчиво посмотрел вдаль, через пастбище. Наконец снова повернулся к Саре и поморщился.

— Наверное, я боюсь, что ты слишком увлечешься Фэллоном и для меня в твоей жизни совсем не останется места.

— Брайен, мы же друзья с самого детства, и всегда будем друзьями. Разве ты не знаешь? — И от переполнивших ее чувств Сара рванулась вперед, обхватила его за шею, а Брайен ответил ей таким же горячим объятием. Она почувствовала его дрожь. — Брайен, я навсегда останусь твоим другом, что бы ни случилось, — прошептала она ему в ухо. — Что бы ни случилось.

Брайен обнял ее еще крепче, от нахлынувших чувств он не мог произнести ни слова.

— Ох-ох. Ох, как мило!

Сара и Брайен отпрянули друг от друга, когда Мэделин появилась на крыльце с высоким тонким бокалом, полным шампанского, и оперлась бедром о перила лестницы, наблюдая за ними. Она подняла бокал и недобро улыбнулась Саре:

— А Рурк знает о твоих шашнях с бывшим муженьком?

— Я просто прощался с Сарой, — хмуро проговорил Брайен, которому не понравилась ухмылка Мэделин. — Если вы намерены слепить из этого что-то грязное, то я…

Сара придержала его за руку.

— Все в порядке, Брайен. Почему бы тебе не пойти в дом и не проследить за Джен, а то еще переберет шампанского? Здесь я сама улажу.

Брайен подчинился Саре: бросив еще один хмурый взгляд на Мэделин, он ушел в дом.

Сара повернулась к своей новой родственнице и холодно посмотрела на нее.

— В чем дело, Мэделин?

— В общем-то я вышла немного подышать свежим воздухом. В доме слишком весело для моего нынешнего настроения. Да, и у меня есть к тебе вопрос. Я же очень любопытная. Каково ощущать себя на чужом месте? Вместо кого-то?

Сара подняла бровь.

— На чужом месте? Вместо кого-то? Вместо кого?

— Эвелин.

— Эвелин? Я не очень понимаю, о чем ты. Ты спрашиваешь о том, каково руководить «Эв»? Должна сказать, что очень интересно и просто здорово. Но, конечно, очень утомительно.

Мэделин с жалостью посмотрела на нее.

— Ты правда не знаешь?

— Чего не знаю?

— Да я не о компании. Я о Рурке и Эвелин. Он же безумно в нее влюблен. Много лет.

У Сары перехватило дыхание. Она и так с огромным трудом держала себя в руках на этой свадьбе, но сейчас больше не могла.

— Это ложь!

— Да нет, правда. Любого спроси. Он женился на тебе только потому, то ты похожа на мать. Но сегодня ночью в постели с тобой он будет думать об Эвелин.

— Неправда!

— Нет, правда, дорогая. Но ты не беспокойся, на самом-то деле тебе повезло, Рурк замечательный любовник. — И, полуопустив веки, Мэдди выгнула спину, изгибаясь как кошка, провела ладонью по бедру. — Гм… этот мужик в постели ведет себя, конечно, бесстыдно, — промурлыкала она, — поверь, дорогая, я знаю.

Сара почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Мэдди, наблюдая за ней поверх бокала, допила остатки шампанского и с победной улыбкой уплыла в дом.

— Ну что ж, дорогая, желаю хорошего медового месяца.

Голова Сары шла кругом, ее затошнило, и она испугалась, что ее вырвет прямо на крыльце и она поставит себя в неловкое положение. Рурк… и Эвелин. Ее мать. О Боже.

— Можно с тобой поговорить?

— Конечно. Давай.

— О личном.

Рурк внимательно и заинтригованно посмотрел на Брайена Нили. Впервые на этом лице он увидел выражение, хотя бы отдаленно напоминающее решительность. Обычно он производил впечатление трагического героя из мелодрамы XVIII века.

Рурк отпил шампанского и кивнул на дверь.

— Пошли.

Он провел Брайена по коридору, завел в библиотеку и закрыл дверь.

— Ну что? В чем дело?

— Я хочу знать только одно.

Рурк поднял бровь в ответ на такой воинственный тон.

— И что?

— Ты любишь Сару?

Рурк застыл. Прищурившись, он смотрел на собеседника, а тихий голос, спокойный и вежливый, звучал твердо:

— Я думаю, это не твое дело.

— Может, и нет. Но Сара мне очень дорога. Я не вынесу, если ее обидят.

— Очень ценное признание. Но позволь напомнить, Сара больше не твоя забота. А теперь, извини, мне надо найти свою жену. Нам пора ехать.

— Ты женился на ней, только чтобы сохранить контроль над «Эв косметикс»?

Рурк, уже взявшийся за ручку двери, остановился и повернулся к Брайену. С каменным молчанием он несколько секунд смотрел на него, а потом, не говоря ни слова, вышел и тихо закрыл за собой дверь.

— А вот и ты. А я тебя ищу.

Проникновенный воркующий голос Рурка будто ударил ее. Когда он взял ее за плечи и стал мягко поглаживать, она напряглась и еще крепче вцепилась в перекладину.

— Если мы хотим успеть в Рио к полуночи, надо отправляться. Вертолет готов, он перебросит нас в Хьюстон. А самолет компании уже заправлен и ждет нас.

— Очень хорошо. — Сара отступила в сторону, избавляясь от его рук, прикосновение которых действовало на нее искушающе, и, не глядя на него, пошла к двери. Она держала спину так прямо, будто проглотила шомпол.

Рурк положил ей руку на плечо и остановил.

— Сара, что-то случилось?

— Нет, вовсе нет, — ответила она, все еще избегая его взгляда. — Извини, но мне надо взять вещи.

— Они уже на борту вертолета. А все гости на площадке и ждут нас попрощаться.

— А, понятно. Хорошо, тогда можем идти.

Следующие десять минут были самыми длинными в жизни Сары. Никто не знал о причине, стоящей за столь поспешным браком, кроме Эвелин, Рурка и ее. Поэтому ей пришлось выслушать весь набор добрых пожеланий, выдержать традиционный ритуал, оскорбительный для нее в подобной ситуации, — их закидали букетами, засыпали рисовыми зернами, когда они с Рурком шли к ожидающему их вертолету. А Мэделин злобно смотрела вслед.

Сара не любила вертолет, но сегодня даже обрадовалась — его шум мешал разговаривать во время короткого перелета в Хьюстон. А в самолете компании на пути из Хьюстона в Рио-де-Жанейро все попытки Рурка поговорить с Сарой кончались холодными, а порой и вовсе грубыми ответами. Наконец он решил отступиться и вынул бумаги из кейса. Сара краем глаза замечала, как он несколько раз с любопытством посмотрел на нее, но продолжала молчать.

В Рио они приземлились около полуночи, Сара нервничала, как кошка в клетке, когда им показывали их апартаменты в отеле. Она кипела, пока Рурк обговаривал все детали со служащим гостиницы. Стоя посреди гостиной, осматривала мебель, обитую плюшем, и чувствовала, как в ней поднимается новая волна гнева. Такое прекрасное место, конечно, предназначено для романтического медового месяца. И как жаль, что Рурк оказался здесь не с той женщиной.

Едва служащий ушел, Рурк повернулся к Саре с улыбкой.

— Извини, но с ними бывает довольно тяжело. Как насчет того, чтобы выпить?

— Нет, спасибо.

— Ну хоть глоток. Должны же мы поднять тост за наш брак.

Сара стиснула кулаки. Ей хотелось его ударить.

Он пошел к подносу с напитками, вынул бутылку из ведерка со льдом.

— О, хорошо. Именно то, что я заказывал. — Пробка с шумом вылетела, Рурк наполнил бокалы шампанским. Взяв оба, направился к Саре, глядя на нее тепло и приветливо.

Сара наблюдала за ним с нарастающей яростью, а когда Рурк подал ей бокал, она взяла не думая.

Рурк чокнулся с ней.

— За нас.

Сара смотрела, как двигается его кадык, когда большими глотками он пил вино.

— Ты не пьешь?

— Нет. — И нарочито, почти оскорбительно, она поставила нетронутый бокал на стол. — Извини, пожалуйста, сегодня день был длинный и утомительный, я собираюсь лечь спать.

— Отличная мысль. — Улыбнувшись, Рурк опустил свой бокал рядом с ее бокалом и потянулся к ней.

Прежде чем Сара успела увернуться или запротестовать, он уже обнял ее и прижал к себе, она почувствовала его тепло от колен до плеч.

Сара зажмурилась и стиснула зубы. Ей хотелось бы испытывать отвращение, но ее предательское тело отвечало само по себе, становясь податливым под его руками. Запах Рурка, который она не перепутала бы ни с каким другим, подействовал на нее, как прекрасное вино.

Он медленно гладил ее по спине.

— Я не хотел бы торопить тебя, — тихо произнес он, — но должен признаться, я думал о тебе и о ночи с тобой весь день.

— Что? — Сара уперлась руками ему в грудь.

Рурк прижал ее голову к себе, а голос зажурчал еще соблазнительнее. Он крепко стиснул Сару, потом принялся покрывать ее лицо легкими поцелуями, губы Рурка искали ее губы, но она, приподняв плечо, отгородилась от него и отвернулась.

— Перестань Рурк, отпусти меня.

— Сара, милая, ну расслабься.

— Нет. — Она вырвалась из его объятий и отступила на несколько шагов. — Не трогай меня.

— Не трогать тебя? О чем ты? Мы ведь только что поженились.

— Это сделка. Ты сказал, что это не будет настоящий брак.

— Нет, это сказала Эвелин, а не я.

— Но…

— Ну послушай, Сара. Ведь для нас с тобой нет другого пути. Если мы поженились и живем под одной крышей, мы ведь не можем не заниматься любовью? Мы оба это прекрасно понимаем. Смешно предполагать что-то другое. Я ни на минуту не поверю, что ты всерьез думаешь иначе. Если бы тебя не устраивало предложение о браке, ты бы отказалась. У тебя было целых три дня. А когда мы стояли перед Доггетом, ты прекрасно знала, что произойдет сегодня ночью. Не отрицай, пожалуйста. Я видел это по твоим глазам.

— Это было до того, как я узнала о вас с Эвелин.

Ни один мускул не дрогнул на лице Рурка, но все тело напряглось, теперь он казался высеченным из камня. Глаза, обычно теплые, с живым голубым блеском, заледенели и смотрели на Сару подозрительно.

— Что обо мне и Эвелин?

Резкий тон смутил Сару. Ну что же, она вынуждена защищаться.

— Ты же влюблен в нее.

— А, понятно, тебе рассказали старую сказку. Кого же из Кэтчемов я должен за это поблагодарить?

— Мне рассказала об этом Мэделин.

— А, Мэдди, ну конечно.

— Она сказала, что все знают о твоей многолетней влюбленности в Эвелин и ты женился на мне только из-за внешнего сходства с ней.

— Мы ведь оба знаем, почему мы поженились. Да, ты очень похожа на мать, но это не имеет никакого отношения к моему решению жениться на тебе.

— Но разве это не обидно? Нет?

Рурк вытянул губы, казалось, размышляя над ответом.

— Честно — нет. Не обидно. Эвелин красивая женщина, но ты тоже.

— Так ты влюблен в нее?

Она заметила, как Рурк стиснул челюсти — ее вопрос его явно разозлил, но ей хотелось знать правду.

— Если тебя интересует, обожаю ли я ее, уважаю ли, тогда ответ — да. Нахожу ли я ее красивой и умной — да. Считаю ли, что у нее есть свой стиль, что она особенная, необыкновенная женщина — еще бы. Я признаюсь, Эвелин для меня — образец, по которому я сужу о других женщинах. И если ты, Кэтчемы или кто-то еще захочет думать, что все это означает, что я в нее влюблен, — думайте. Это ваша проблема — не моя. А слухи о нас с Эвелин гуляют много лет подряд. Они были еще и при Джо. Некоторые люди настолько далеко заходили в своих фантазиях, что подозревали нас в любовной связи прямо у него под носом. Я не считал нужным даже обращать внимание на такую грязь и все отрицать. Не собираюсь и сейчас. Так что, Сара, дело твое — чему хочешь, тому и верь.

— Мэдди намекала, что вы с ней были любовниками.

— Да черт побери, Сара! Какое отношение это имеет к нам?

— Значит, у тебя была с ней связь?

— Нет. У меня нет. Ну хорошо, да, несколько лет назад, когда Мэдди в очередной раз была в разводе с очередным мужем, у нас была короткая связь. Она предложила — я взял. Ну и что? Мэдди очень сладострастное создание, мы доставили друг другу удовольствие. Но это чистый секс, к тому же все это в далеком прошлом.

При мысли о близости Рурка и Мэделин Сару затошнило. А когда она вспомнила про Эвелин и Рурка, ей стало еще хуже. Саре хотелось верить ему, но она не могла позволить себе снова пойти на риск, снова оказаться униженной, испытать боль. Если окажется все-таки, что Рурк любит Эвелин, а ее использует как замену, она этого не вынесет.

Вероятно, все сомнения отразились на ее лице, подумала Сара, потому что Рурк сильно помрачнел.

— Похоже, я зря трачу время. Ты не веришь мне, что ж, прекрасно. Думай как хочешь.

Он повернулся и молча вышел. От стука захлопнувшейся двери Сара вздрогнула. Она стояла посреди комнаты, глядя в ту сторону, куда он ушел, неуверенная, обиженная и со странным чувством вины.

Она уже жалела, что вылила на него яд, преподнесенный Мэделин. Мэдди злая и мстительная. Она никогда не откажется от удовольствия напасть на кого-то, а тем более на Сару, которую терпеть не могла и не делала из этого секрета.

С другой стороны, а если Мэдди говорила правду? Но как узнать — где правда? Как убедиться?

Обхватив себя руками, Сара прикусила нижнюю губу, с трудом сдерживая слезы. С отчаянием она стала рассматривать богато обставленную гостиную. Сара принялась уверять себя, стараясь унять дрожащий подбородок, что в нынешних обстоятельствах она сделала правильный выбор. Во всяком случае, приняла благоразумное решение. Глупо рисковать сердцем ради мужчины, который скорее всего любит другую женщину. Тем более что эта другая женщина — ее собственная мать.

Сара устало поплелась в большую из спален и начала медленно раздеваться. Она отчаянно пыталась гнать от себя мысль, что эта ночь должна была стать первой брачной ночью, и готовилась ко сну, как обычно, — разделась, помылась и наконец легла в постель.

Но сон не шел, не один час она ворочалась, вертелась, напряженно прислушиваясь к каждому звуку. Пустота номера отеля, тиканье часов на столике у кровати вызывали тревогу. Каждые несколько минут Сара смотрела на светящийся циферблат. Где может быть сейчас Рурк? Что он делает? Один? Или успокоился в объятиях другой женщины?

Начинало светать, когда она услышала стук входной двери. Потом его шаги приблизились к ее спальне. Сара закрыла глаза и притворилась спящей. Дверь открылась. Сара замерла, заставляя себя дышать как можно медленнее. Сквозь ресницы она видела Рурка, который смотрел прямо на нее. Сердце Сары бешено забилось, она ждала — вот сейчас он подойдет к ней, нырнет под одеяло, обнимет, поцелуями заглушит ее протесты, и ей ничего не останется, как подчиниться. В глубине души Сара надеялась на это. Однако, постояв у порога, Рурк тихонько закрыл дверь. А через минуту Сара услышала щелчок двери другой спальни.

Напряжение последних часов отпустило ее, она вздохнула, расслабилась и через несколько минут уже спала.

Проснулась Сара около полудня и увидела Рурка на террасе. Он завтракал. Она неуверенно задержалась в дверях, но он поднял голову, посмотрел на нее, улыбнулся и махнул рукой, приглашая.

— Доброе утро. Присоединишься?

— Но я… — Сара затянула поясок на халате и слегка замялась.

— Давай. Здесь хватит на двоих.

Не сомневаясь в ее согласии, он поднялся, выдвинул для нее стул, а когда она села, налил кофе.

— Я ждал, когда ты проснешься, — сказал он доброжелательным тоном, передавая ей серебряное блюдо, полное тостов с корицей. — Поскольку во время этого путешествия мы должны были соединить медовый месяц с деловой поездкой, я подумал, что сегодня стоит нанести визит вежливости на фабрику. И поскольку мы здесь, следует удостоить вниманием нескольких важных покупателей.

— Прекрасно. Все, как ты скажешь.

На фабрике в Рио-де-Жанейро Сара еще не была. Это послужило одной из причин, почему они выбрали Рио для своего медового месяца.

— Хорошо, как только позавтракаешь и соберешься, мы отправляемся.

За завтраком Рурк говорил о пустяках, Сара настороженно посматривала на него поверх чашки кофе, но ни словом, ни взглядом, ни малейшим намеком он не напомнил о прошлом вечере и об их ссоре.

Перемена в его поведении должна была ей понравиться. Но Сара ничего такого не чувствовала. Рурк держался доброжелательно, но она безошибочно ощущала невидимый барьер, который он воздвиг между ними. Рурк отдалился от нее. В его подчеркнутой вежливости было что-то, чего не было раньше.

В то время как Сара и Рурк завтракали в Рио-де-Жанейро, шериф Буфорд Петри в Хобарте, штат Техас, сидел, откинувшись на спинку стула, и, положив ноги на стол, пил маленькими глотками из здоровенной кружки бурду, которую его помощник называл кофе, и читал отчет, наконец-то полученный от следователей, поработавших на пожаре.

Любой, взглянув на Буфорда, видел в нем этакого типичного провинциального шерифа — неповоротливого медведя в помятом стетсоне и пыльных ковбойских сапогах. Буфорд ничего не имел против. Сказать по правде, он делал все для того, чтобы производить именно такое впечатление. Когда люди не видят в тебе никакой угрозы, они больше раскрываются.

Мало кто понимал, что за этой простоватой внешностью был совершенно другой человек, обладающий проницательным умом и нюхом ищейки. Когда доходило до поисков улик, у него буквально начинался зуд, он рыл, как собака, откапывающая кость, и не отступал до тех пор, пока не находил того, что искал.

Последнюю неделю, с момента пожара на ранчо Кэтчемов, зуд его просто извел.

Когда шериф дочитал отчет, складка между бровями стала еще глубже.

— Дело дерьмо, — резко бросил он.

Предчувствие не обмануло шерифа. Какой-то сукин сын здорово нагадил, и Буфорд Петри, посмотрев вдаль, прищурился.

Его расшатанный старый стул скрипнул, сапоги с грохотом ударились о потертый линолеум.

— Нет, черт побери, не в моем округе! — прорычал он и, схватив телефонную трубку, набрал номер.

После третьего гудка кто-то снял трубку на другом конце и рявкнул:

— Отдел убийств. Детектив Колхаун.

— Эй, Ирландец! Когда ты наконец выберешься порыбачить?

— Буфорд, как ты, старина, черт бы тебя побрал? Как дела в твоей дыре?

— В Хобарте, дурень, — с теплотой в голосе шериф произнес название городка.

— Ну конечно, конечно. Так что случилось? Я тебя знаю, Петри, ты просто так не станешь звать на рыбалку бывшего коллегу.

— Да, но уж поскольку ты сам заговорил… Есть одна проблема. Вся надежда на тебя, парень. Я-то деревенщина, куда мне справиться, а ты весь обмотан всякими проводами, компьютер у тебя…

— Ну дьявол! Снова, да? — взревел Майк Колхаун. — Боже мой, Буф, каждый раз ты начинаешь жевать эту жвачку, а мне приходится отрывать задницу и пахать на тебя все свободное время.

Буфорд хихикнул.

— Считай, что воспитательную работу ты провел. А теперь слушай. Дело в том, что…

С каждым днем сомнения Сары в достоверности сказанного Мэделин росли. Как и чувство вины, что она, возможно, была не права по отношению к Рурку. Ну почему она поверила Мэделин? Злой, завистливой, не делавшей никакого секрета из того, что терпеть не может Сару… Почему она так легко поддалась на ее удочку? И не этого ли добивалась Мэдди? Чтобы совместная жизнь у них с Рурком началась с проблем и неприятностей? Сара несколько месяцев подряд довольно тесно работала с Рурком и Эвелин, все, что она заметила, — взаимное восхищение, уважение, абсолютное доверие. Сара осуждала себя — она вела себя, как пациент у невропатолога: стукнули молоточком по колену, а нога взвилась к потолку.

А тем временем их дела с Рурком были из рук вон плохи. Но как их поправить?

Дни шли, похожие друг на друга, как две капли воды. Они ездили на фабрики, встречались с высокопоставленными людьми в городе, каждый день их куда-то приглашали, поили вином, кормили ужином всякие исполнительные директора с супругами, важные покупатели или партнеры по бизнесу. Они никогда не оставались наедине. У Сары возникло подозрение, что Рурк специально все это устраивал.

Но в толпе или наедине, он был предельно вежлив с ней, как чужой человек, как посторонний. Казалось, пропасть между ними расширялась день ото дня, а Сара ощущала острое чувство потери и печаль.

На четвертый вечер в Рио она очень удивилась, когда Рурк предложил ей поужинать вдвоем в «Ла Тонга», самом новом и самом известном месте в Рио. Ей очень хотелось наконец побыть с ним наедине, но едва они переступили порог ночного клуба, как раздались приветствия — за одним столиком Рурка узнали.

— Это семейство Мендесов из Буэнос-Айреса, — прошептал он Саре в ухо, подталкивая ее к их столику. — У них сеть универмагов в Аргентине и Бразилии, и они собираются охватить некоторые страны южнее. Их ежегодный доход исчисляется суммой из шести цифр. Так что улыбайся.

За столиком Мендесов удивились, когда Рурк представил жену — Сару. Карлита Мендес, жгучая брюнетка двадцати с небольшим, казалась особенно потрясенной.

Поболтав несколько минут ни о чем, Сара и Рурк собирались извиниться и отойти, но Карлита предложила остаться с ними. Семейство поддержало ее.

Конечно, желание побыть наедине во время медового месяца могло бы стать прекрасной причиной, чтобы отклонить приглашение, — по крайней мере так думала Сара. Но Рурк согласился, не особенно сопротивляясь.

Следующие два часа показались Саре бесконечными. Карлита не сводила глаз с Рурка, и когда сеньор Мендес не говорил с ним о делах, она старалась привлечь его внимание. Слепому было ясно, что эта женщина соблазняет его. Она флиртовала без всякого стеснения, смеялась, сверкая темными глазами, при каждом удобном случае старалась прикоснуться к нему. И Рурк как будто не был против. Иногда Карлита бросала вызывающие взгляды на Сару, словно провоцируя ее.

Настроение Сары портилось, она становилась все молчаливее. Наконец, извинившись, ушла в дамскую комнату, чтобы ничего этого больше не видеть.

Не успела Сара сесть перед большим зеркалом, как распахнулась дверь и влетела Карлита.

— Ах, сеньора Фэллон! Вы здесь? Я даже не заметила, как вы ушли.

Сара встретилась с ней взглядом в зеркале и промолчала.

«Да уж конечно, могла ли ты заметить — так вешалась на Рурка», — подумала Сара.

— Да, но я очень рада, что вы здесь. Мы можем поболтать. У вас, американцев, есть смешная фраза: «Между нами девочками», да?

Не ожидая ответа, Карлита уселась на свободный стул и вынула губную помаду. Ярко накрасив губы, она скорчила довольную гримасу, повертев головой перед зеркалом.

— Я так удивлена. Никогда не думала, что Рурк может жениться. И вы совсем не тот тип женщины, который ему нравится. Чудеса! Просто чудеса!

— О! А какой же тип ему нравится?

— Страстный, огненный, не такой… не такой… как бы поточнее сказать, скованный. Не такой зажатый.

— Понятно, — Сара выгнула бровь. — Кто-то вроде вас?

Без тени смущения Карлита, прихорашиваясь, нагло посмотрела на Сару.

— Рурк — мужчина с горячей кровью. Ему и женщина нужна с горячей кровью. Мы были любовниками, и снова ими будем. Ваш брак ничего не изменит.

Сара выдержала бы намеки, злобные замечания, но от такой откровенной атаки у нее перехватило дыхание. Ошарашенная, она уставилась на молодую женщину, инстинктивно почувствовав желание и необходимость вспомнить прошлое, когда девочкой выдерживала схватку с Эдгаром Андерсоном. Гордо подняв голову, полная достоинства, она громко щелкнула замком вечерней сумочки, поднялась и молча пошла к выходу.

* * *

Рурк посмотрел на часы и удивился — что могло так долго задержать Сару? В этой проклятой дамской комнате она уже почти полчаса.

Родители Карлиты, Карлос и Мария, танцевали, когда Карлита вернулась к столу и села рядом с Рурком.

— Ты видела Сару? — спросил он.

— Да, видела. — Она улыбнулась и под столом положила руку ему на бедро. — Ну и когда мы снова будем вместе, дорогой? Скоро, да?

Рурк посмотрел ей прямо в лицо. Карлита была испорченная девушка, привыкшая получать все, что захочет. Медленно, но твердо он снял ее руку.

— Карлита, теперь я женат.

— Ну и что? Не можешь же ты любить эту холодную рыбу?

— Мои чувства к Саре никого не касаются. А если уж мы заговорили о моей жене, где она?

Карлита откинулась в кресле с угрюмым лицом.

— Ушла.

— Ушла? Что ты хочешь этим сказать? Куда ушла?

Карлита пожала плечами.

— Она просто вышла. Я думаю, она отправилась обратно в ваш отель. Она… Рурк! Ты куда? Рурк, вернись!