Когда Сара взглянула на Рурка Фэллона, ее первой мыслью было: «О Господи. Какой потрясающий мужчина».

Следом возникла другая: «Чего он на меня так уставился? Как на привидение».

Но прежде чем она успела додумать свою мысль до конца, Рурк уже взял себя в руки и, шагнув вперед, представился, лицо его стало приятным и спокойным.

Сара поднялась, протянула через стол руку, вежливо улыбнулась.

— Я хочу поблагодарить вас, — начал Рурк, — что вы сразу согласились со мной встретиться.

— Но по телефону вы сказали, будто у вас ко мне неотложное дело. Тем не менее, мистер Фэллон, я действительно надеюсь, что вы понимаете, с каким трудом мы втиснули вас в наше расписание, и, боюсь, я могу уделить вам только пять минут — и жду клиента.

— Так поздно?

— Многие из моих клиентов — фигуры общественно значимые, с ненормированным рабочим днем, и я стараюсь приспособиться к ним.

— Понятно. Что ж, хорошо. Я буду краток. Вам говорит о чем-то имя Эвелин Делакорт-Кэтчем, мисс Андерсон?

— Нет. Не то чтобы… А, погодите. Не она ли возглавляет «Эв косметикс»?

— Миссис Кэтчем — владелица контрольного пакета акций. Она же основательница и президент компании. — Он вынул из кармана визитную карточку и передал Саре.

«Исполнительный директор».

На Сару это произвело впечатление, но не чересчур сильное. В конце концов сама она — консультант по имиджу в Лос-Анджелесе.

— Как вы понимаете, я работаю у миссис Кэтчем. Я здесь от ее имени. Она бы хотела встретиться с вами, мисс Андерсон.

— Со мной? А зачем это Эвелин Кэтчем?

— Я не вправе говорить об этом.

Сара удивленно посмотрела на него. Как странно.

— И когда она хочет со мной встретиться?

— Как можно скорее. Самолет компании ждет в аэропорту и готов доставить нас в Хьюстон. Все зависит от вас — быстро ли вы соберетесь.

— Что? Подождите, я думала, вы говорите о встрече здесь, в Лос-Анджелесе. Я не могу лететь за тысячи миль так внезапно и не зная зачем.

— Все, что могу сказать, — дело чрезвычайно конфиденциальное и важное, суть его может объяснить только миссис Кэтчем.

Сара удивленно хмыкнула.

— Мне очень жаль, если вы не поняли, мистер Фэллон. У меня здесь бизнес, мое время расписано на несколько недель вперед.

Но тем не менее Сара была очень заинтригована. Чего ради такая женщина, как Эвелин Делакорт-Кэтчем, захотела с ней встретиться?

Одно ясно — в ее профессиональных услугах она не нуждалась. Ее имя постоянно открывало список хорошо одевающихся людей.

— А не может вас кто-то заменить дня на два?

— Боюсь, что нет. Я сама занимаюсь клиентами. Я им даю советы, мистер Фэллон, им необходим мой… вкус, если хотите. Именно это покупают клиенты. «Отражение» — новое дело, и пока есть спрос, я не могу позволить себе пренебречь работой. Даже если речь идет об одном дне.

— Мисс Андерсон, поверьте мне, пожалуйста, вы совершаете ошибку. Дело очень серьезное.

— Какое же, мистер Фэллон?

Он сочувственно посмотрел на нее, а она иронично улыбнулась и развела руками.

— Ну что ж, признаюсь, вы возбудили во мне любопытство, но каким бы интригующим ни показалось мне ваше предложение, я вынуждена его отклонить. — Вежливо улыбаясь, Сара поднялась и снова протянула руку гостю. — А теперь, пожалуйста, простите, мистер Фэллон, сейчас у меня начнется другой деловой разговор. Так что доброй ночи.

Итак, она дала ему от ворот поворот. Рурк не знал, чего конкретно он ожидал, но только не этого. Обычно упоминание имени Эвелин делало людей сговорчивыми.

Эвелин это не понравится.

Двери лифта открылись, Рурк вышел и направился к автоматам в вестибюле башни. Он вставил кредитную карточку и набрал номер прямого телефона Эвелин, минуя Элис. Очень немногие знали этот номер.

Она ответила сразу.

— Это Рурк. — Без всяких лишних слов он сообщил: — Я нашел ее.

Эвелин молчала. Ему показалось, он услышал вздох, но не был уверен. Потом она заговорила обычным спокойным голосом:

— Хорошо. Прекрасно. Ты уже поговорил с ней?

— Да. Но есть загвоздка. Она отказывается лететь. Говорит, что не может оставить дела.

— У нее собственный бизнес?

Рурк поморщился, услышав оживление в ее голосе. — Да. Фирма называется «Отражение». Она дает консультации по имиджу. Ничего крупного, насколько я понимаю, вся компания состоит из нее и секретарши. Так что не возлагай особых надежд.

— Да, но согласись — это хороший признак.

— Пожалуй. Но если она не захочет с тобой встретиться, все это не имеет никакого значения.

— Предложи деньги.

— Что?

— Если ее беспокоит потеря прибыли из-за поездки ко мне, надо предложить компенсацию — вот и все.

— И сколько ты можешь дать?

— Сколько надо.

Рурк вздохнул:

— Хорошо. Ты — босс. Я позвоню после того, как снова поговорю с ней.

Он собирался повесить трубку, но она его остановила:

— Рурк…

— Да?

Молчание длилось несколько секунд.

— Как она выглядит?

Рурк поморщился. Он наклонил голову, правой рукой потер виски. Возникло искушение солгать. Можно ведь сказать, что ее дочь — совершенно неинтересная женщина. И Эвелин поверила бы.

— Ну, я говорил с ней не так долго, чтобы составить ясное впечатление. Кажется, неглупа. Уравновешенна, очень хорошо говорит, чего и следовало ожидать при ее занятии имиджем. — Но Рурк не добавил, что она красива.

Ему показалось, он снова услышал вздох. Вздох облегчения.

* * *

— Ни о чем не беспокойтесь, мистер Киллибрю. Андре знает свое дело. Я объяснила ему в деталях, что я хочу. Вот здесь адрес его салона. Он будет ждать вас завтра утром в десять.

— Ну… Если вы уверены…

— Вы будете выглядеть просто прекрасно, мистер Киллибрю. Поверьте мне.

Ободряюще улыбаясь, Сара взяла клиента за локоть и повела к двери.

— Поверьте, все будет просто чудесно…

Сделав два шага по приемной, она резко остановилась.

— Мистер Фэллон?

Рурк сидел в кресле и спокойно листал журнал.

— Ваша секретарша уже ушла, когда я вернулся, вот я и расположился здесь. Надеюсь, вы не против?

— Конечно, не против. Одну минуту.

Скрывая раздражение, Сара заставила себя улыбнуться. Неужели этот человек не понимает слова «нет»? Сегодня очень трудный день. Визит за визитом. А ей надо еще заехать в лечебницу, навестить мать. Она устала. Хотелось есть. Болели ноги, ломило спину, голова раскалывалась. Оказаться бы сейчас дома, полежать в пенистой ванне и сразу лечь спать, а не придумывать, как отказать этому человеку в такой смешной просьбе.

Проводив мистера Киллибрю, Сара вернулась, собираясь побыстрее отделаться от назойливого посетителя. Она скрестила руки на груди и в упор посмотрела на Рурка, надеясь, что он сам поймет.

— Я не передумала, мистер Фэллон. Так что если вы намерены меня уговаривать, то зря тратите время. Я уже объяснила вам, я не могу оставить дела.

— А если вы получите финансовое возмещение?

— Вы собираетесь нанять меня?

— Ну что-то в этом роде. Мы заплатим вам за потраченное на поездку время. Я думаю, у вас почасовая оплата? И какова ставка?

Сара сказала, Рурк улыбнулся.

— Вы получите пять тысяч за день в Хьюстоне.

— Пять тысяч? — Сара уставилась на него. — Вы серьезно? Это вдвое больше, чем я могу заработать за двадцать четыре часа, за сутки. Это, конечно, соблазнительно…

Мысленно она прошлась по расписанию на следующие несколько недель. Как трудно его ломать. И что скажет Дженнифер, когда она попросит ее заняться этим? Секретарша, конечно, сокровище и по-настоящему близкая подруга, но покладистость не главная черта ее характера. Сара покачала головой.

— Мне очень жаль, мистер Фэллон. Это очень великодушное предложение, но…

— А как насчет десяти тысяч?

— Десять!

Потрясенная, Сара опустилась на стул напротив него.

Десять тысяч долларов? Боже мой, да что это за дело, если Эвелин Кэтчем готова заплатить такие деньги лишь за разговор с ней?

Сара ничего не могла придумать. Она внимательно посмотрела на Рурка, но на его лице ответа не было.

Надо выяснить, иначе любопытство сожрет ее. Откровенно говоря, такие деньги были бы ей сейчас ох как кстати.

Быстро подсчитав в уме, за сколько месяцев она заплатила бы за лечебницу, будь у нее десять тысяч долларов, Сара округлила глаза. Что ж, ворчание нескольких клиентов и гнев секретарши — довольно низкая цена.

Сара быстро поняла, как хорошо Рурк Фэллон умеет все устраивать. Если бы она не воспротивилась, он увез бы ее в Хьюстон в тот же вечер.

— Я не могу просто взять и улететь. Мне надо сообщить сотрудникам. Секретарю предстоит переделать расписание. Я должна дать указания помощнику, чем заняться, пока меня не будет. Связаться с врачом матери, которая очень больна, я всегда сообщаю ему, где меня можно найти в любое время. Да, кстати, скажите мне ваш телефон и номер факса, на случай, если я понадоблюсь доктору.

Рурк великодушно согласился отложить вылет в Хьюстон до утра, взяв дело в свои руки.

И все завертелось. Рано утром он подъехал к дому Сары в арендованном «кадиллаке» и отвез ее прямо в банк. Хватку Рурка ощущали все, властность чувствовалась даже под маской чрезвычайной вежливости. Он сумел добиться немедленной встречи с президентом банка, на что у Сары, она нисколько не сомневалась, ушла бы неделя. Несколько минут — десять тысяч долларов оказались на счете Сары. Услужливый менеджер и его помощник лезли из кожи, желая угодить клиенту, Рурку Фэллону. У Сары прямо голова шла кругом.

Роскошный самолет корпорации с символом компании «Эв косметикс» на боку — надкушенное яблоко — уже ждал их.

Внутренняя обшивка самолета в розовато-лиловых и серебристо-голубых тонах прекрасно подошла бы и для гостиной в богатом доме. Привычных самолетных кресел не было, вместо них пассажиров ожидали диваны. Стойка бара и столик отделяли салон от небольшой кухни. Через открытую дверь в хвостовой части Сара увидела элегантную спальню и маленькую, но роскошную ванну.

Рурк заботливо усадил Сару в мягкое кресло, она облегченно вздохнула, когда он устроился на противоположной стороне салона. Лучше уж быть подальше от него.

Утром, едва открыв Рурку дверь, Сара почувствовала такую мощь мужской силы, исходившей от него, что у нее перехватило дыхание.

Он стоял на пороге — большой, высокий, неотразимый. И так близко. Сара глубоко вздохнула и почувствовала аромат, от которого закружилась голова. Опасно-соблазнительный запах лосьона после бритья, мыла, крахмальной рубашки и… мужчины.

Улыбнувшись, Рурк произнес:

— Доброе утро, мисс Андерсон.

Обычные вежливые слова, но когда Сара заглянула в живые голубые глаза, посмотрела на точеное лицо, ее сердце помимо воли подскочило и тут же ухнуло вниз.

Присутствие Рурка выбивало ее из колеи и приводило в замешательство. Причина не только в его внешности — по работе Саре Андерсон приходилось иметь дело со многими красавцами, в Голливуде, например, полно шикарных мужчин. Сара ценила мужскую красоту (как и женскую), случалось, красивые мужчины вызывали у нее трепет, но никто не производил такого впечатления, как Рурк Фэллон.

Сара наклонилась, волна шелковых волос упала на лицо, и, скрываясь за этим естественным занавесом, она украдкой посмотрела на Рурка. Даже сейчас, глядя на четкий мужской профиль, она ощутила, как волны чувственного возбуждения прокатились по телу, а соски поднялись и затвердели.

Он пристегивал ремень к креслу, а ее взгляд скользил по прекрасно сидящему на нем серому костюму, сшитому на заказ. Ее сердце забилось. Боже мой. У него даже руки чувственные — красивой формы широкие ладони, длинные пальцы с ухоженными ногтями, они двигались с мужской грацией, а она не отрывала взгляда, будто загипнотизированная. Руки Рурка покрывал легкий черный пушок, смуглость кожи на запястьях подчеркивала белизна белых накрахмаленных манжет рубашки.

Интересно, он женат? Сара присмотрелась — обручального кольца нет, единственное украшение — золотые часы, тонкие, как вафля, они то и дело посверкивали из-под левого рукава. Правда, отсутствие обручального кольца ни о чем не говорит. Многие мужчины его не носят.

Но что-то в облике Рурка убеждало ее — он свободен. Под внешним профессиональным лоском, за безупречными манерами скрывается не домашний мужчина. Она побилась бы об заклад, что это так.

Конечно, это совершенно не важно. Пройдет день, и она никогда больше его не увидит. Что ж, все к лучшему, ведь она-то не произвела на него никакого впечатления. Случайные взгляды, брошенные в ее сторону, абсолютно бесстрастны, как у судьи.

— Вам лучше пристегнуться, мисс Андерсон.

Сара вздрогнула и посмотрела на Рурка. Ее щеки порозовели, она казалась испуганной и взволнованной. Он подумал: интересно, о чем она размышляет. Может, догадывается, почему Эвелин захотела ее увидеть? Подсчитывает, сколько можно выжать из родной матери?

Но Рурк и моргнуть не успел, как Сара переменилась, он видел перед собой не застигнутую врасплох девушку, а элегантную спокойную женщину, консультанта по имиджу Сару Андерсон.

«О да, она истинная дочь своей матери, — подумал Рурк, — до кончиков ногтей — класс, несмотря на бедное детство».

И красивая.

Пожалуй, даже красивее Эвелин. Это открытие его немного шокировало, поскольку до сих пор он не предполагал, что такое возможно.

Рурк не сомневался: Сара унаследовала не только красоту, но и острый ум матери. А передался ли ее характер — предстоит выяснить.

— Извините, я задумалась. — Сара улыбнулась. — Я не поняла, что мы уже взлетаем.

Рурк наблюдал за ее суетой в поисках ремней по бокам кресла — один она нашла, а другой нет. Тогда он отстегнулся и пошел к ней на выручку.

— Разрешите, я помогу?

— О нет. Все в порядке… — Сара торопливо выпрямилась, когда он коснулся ее плеча, волосы взмыли, и одна прядка зацепилась за пуговицу пиджака Рурка. — О Боже!

Инстинктивно ее руки взметнулись к голове, она почувствовала острую боль.

— Спокойно, — велел Рурк, — а то будет еще больнее. — Заставляя подчиниться приказу, одной рукой он обнял Сару за плечи, прижал ее голову к своей груди, а другой принялся высвобождать волосы.

Блестящие пряди волос, точно шелк, текли между пальцами. Лицо Сары оказалось прижато к его груди, макушка уперлась в подбородок, цветочный аромат ее шампуня щекотал ноздри. Рурк почувствовал пробежавшую по девушке дрожь, когда его локоть коснулся ее груди, но в этой ситуации избежать контакта было невозможно. Сара напряглась, он ощутил трепет, охвативший ее тело, и огонь, обжигающий его руку.

— Ну вот, вы свободны, — пробормотал он, не отстраняясь от нее.

Оторвавшись от его груди, Сара взглянула ему в глаза, их лица оказались так близко, что он различал каждую ресничку вокруг изумленных зеленых глаз… И видел пульсирующую жилку на шее. Она дышала ему прямо в горло, вызывая чувственную дрожь.

— С-с-спасибо, — заикаясь, прошептала она.

Он посмотрел ей прямо в глаза, потом его взгляд медленно опустился к ее губам.

— Пожалуйста.

Голос его стал низким и хриплым. Его кровь вскипела. Ноздри раздулись, как у самца, учуявшего запах женщины. Он заметил — она поняла его состояние и уловила опасность.

Черт побери! Что он делает? Стиснув зубы, Рурк отпустил Сару и выпрямился.

— Ну как, теперь все в порядке?

— Да, прекрасно. Как глупо вышло.

— Ничего страшного.

Вернувшись на свое место, он снова пристегнулся. Когда Сара справилась с ремнями, Рурк нажал кнопку над головой, сообщая пилоту, что они готовы взлетать. Не глядя в сторону Сары, Рурк поднял кейс и открыл.

Сара всю дорогу смотрела в иллюминатор, притворяясь, будто забыла о нем.

* * *

В два часа Сара и Рурк появились в апартаментах Эвелин Кэтчем в Хьюстоне.

Он нажал кнопку, и приглушенный мягкий звон колокольчика раздался по другую сторону двери. Сара переминалась с ноги на ногу.

— Вы нервничаете?

Она удивленно посмотрела на Рурка:

— Почему? Совсем нет. А что — есть причина?

— Нет. Думаю, нет. Мне показалось, вы немного встревожены.

Ну конечно, еще бы не встревожена. Любопытство распирало Сару, а предстоящая встреча волновала ее.

И, она вынуждена была признаться, близость Рурка в последние шесть часов мешала ей владеть собой. Сара испытывала дикое напряжение, соображала с трудом, ее словно обдавало жаром, когда он бросал на нее взгляд.

Сара вздохнула. Химия. Никогда не знаешь, в какой момент это случится… И почему.

Но сейчас все эти посторонние чувства мешали, к тому же она очень сомневалась, что хотя бы чуть-чуть понравилась Рурку. За весь полет он не проронил ни слова, уставившись в бумаги, вынутые из кейса, а после глупого инцидента, когда она зацепилась волосами за его пуговицу, и глазом не повел в ее сторону. Казалось, Рурк забыл, что в самолете не один.

Она заметила, как на долю секунды странный огонь загорелся в его глазах, ей даже показалось, он испытывает те же чувства, что и она. Но подумав, решила, что все это плод ее воображения. А вообще, вздохнула Сара, физическое влечение туманит разум и искажает правильное восприятие происходящего.

Дверь открыла крупная сухопарая женщина, она улыбнулась Рурку, потом перевела взгляд на Сару, и ее глаза потрясенно расширились, но, как хорошо вымуштрованная служанка, она быстро взяла себя в руки и молча проводила их в гостиную.

Навстречу им поднялась Эвелин Кэтчем, не отрываясь, она глядела на Сару. Пока их представляли друг другу, девушка ощущала на себе напряженный взгляд хозяйки и недоумевала — почему.

Эта женщина производила сильное впечатление. Сара поняла — даме лет пятьдесят, но ей спокойно можно дать сорок, а при определенном освещении и того меньше. Кожа чистая, свежая, слегка посеребренные виски не старили, а как бы придавали особый шарм. Но самое потрясающее — не элегантность и стройность, а ощущение покоя, силы и власти, исходившее от Эвелин Кэтчем.

И что-то в ней было знакомое, очень, но Сара никак не могла понять — что. Наконец она решила, что много раз видела ее фотографии в газетах и журналах.

— Благодарю, что вы согласились со мной встретиться, Сара. Вы не против, если я стану называть вас Сарой? — спросила Эвелин, когда они сели.

— Нет. Пожалуйста. Но благодарить следует мистера Фэллона, он все организовал так, что отказать было просто невозможно.

Эвелин посмотрела на Рурка и улыбнулась ему.

— Да. Я всегда могу положиться на Рурка Фэллона.

Она снова повернулась к Саре, и девушка поймала на себе уже знакомый изучающий взгляд. Как муха под микроскопом, подумала Сара, подавляя страшное желание увернуться от впившихся в нее глаз.

— Я уверена, вы задаете себе вопрос, зачем я попросила вас о встрече.

— Да. Конечно.

— С того момента, как Рурк вчера вечером позвонил мне и сказал, что вы согласились приехать, я пытаюсь придумать, как все объяснить. Но в конце концов решила — проще всего говорить прямо. Поэтому я так и поступлю. — Она помолчала, снова посмотрела на Рурка и глубоко вздохнула: — Сара… Я твоя мать.