/Малкин/

– Нас доставили в больницу “Йосефталь”, – проговорил тихо и отрывисто, разминая онемевшую от укола руку. – Все нормально, врач сказал, что жизненно важные органы не задеты.

– И все-таки давай я приеду, – не унимался Макс.

– Зачем? Посмотреть, как меня отпустят в отель? – тряхнув пальцами, с раздражением сжал и разжал кулак. – Говорю же, ничего серьезного. Ульяна напрасно развела такую панику.

– Напрасно?! Тебя ножом пырнули среди бела дня! Удача, что этот урод не попал куда-то в важное место! Хотя знаешь, мне кажется, даже если бы пострадало сердце, тебя бы откачали. Просто ради того, чтобы не связываться с Рыбкиной. Кто знал, что она такая чокнутая, а, Саня?

– Не говори так. Она просто испугалась.

– Испугались все остальные! – Макс нервно заржал в трубку. – Ты бы видел глаза Давида после ее звонка. Она натурально пророчила тебе скорую смерть, а всему Израилю и нашему продюсеру бесконечные судебные тяжбы. Он сорвался, как пуля, ничего толком не объяснив. Только вот недавно вернулся, рассказал что и как, и я сразу тебе звонить побежал.

– Да, он приезжал… – Я вспомнил искаженное ужасом лицо Фельдмана, потом лица всех остальных прибывших и покачал головой. – Она нескольким нашим партнерам позвонила, пока меня в скорую грузили. Даже тому старичку, консультанту по фильму… Слушать не хотела ничего, ругалась и плакала.

– Еще бы.

– Ее брать в машину не хотели, – устало вздохнув, я откинулся на подушку и поелозил, устраиваясь удобней на кровати. Перевязанные ребра ныли, зато, после небольшой разминки, в исколотую руку вернулась прежняя чувствительность. – Рыбкина сказала, что мы муж и жена. И она беременна двойней.

– И ей поверили?

– У нее был вид хуже, чем у меня. Волосы дыбом, глаза бешеные, сарафан в моей крови… Врач сказал, что будет видеть мою супругу в кошмарах.

– А сейчас она где? – с улыбкой в голосе уточнил Макс.

– Спит на соседней кровати, – я покосился на свою невероятную помощницу, лицо которой по-прежнему выглядело бледнее обычного. – Ей лошадиную долю успокоительного вкололи.

С той стороны раздались щелчки и смех.

– Знаешь что, Саня? – все еще хихикая, проговорил Старовойтов: – Теперь ты просто обязан жениться на Рыбкиной. После всего вами пережитого…

– Знаю, – серьезным тоном проговорил я. – Она ведь мне предложение сделала. Сразу после укола. Не знаю, что это были за транквилизаторы, но я определенно доплачу этому врачу.

***