Уэсу было достаточно одного взгляда, чтобы убедиться: он разыскивал именно этот дом. Он был одним из десятка тысяч почти одинаковых незатейливых домов, расположенных в пригороде Лос-Анджелеса. Его крыша почернела, когда-то покрашенные белой краской стены шелушились. Палисадник у дома зарос травой, лежали кучи мусора. С улицы к дому вела неухоженная дорожка для автомобиля. У открытых ворот гаража мужчина в застиранной рубашке и выцветших джинсах копался в двигателе мотоцикла.

«Это, наверное, и есть Дин Джейкобсен, – подумал Уэс. – Бьюсь об заклад, Ник Келли звонил этому человеку явно не потому, что он видный киношник или издатель». Несмотря на охватившее его возбуждение, Уэс зевнул. В вашингтонском аэропорту имени Даллеса Бэт поцеловала Уэса целых два раза. «Один раз – на счастье, один – за меня», – сказала она, засмеялась и поехала на его машине домой.

В самолете, уносившем Уэса в ночь, он задремал, и ему приснился сладкий сон о желтом солнечном свете. В Лос-Анджелесе он взял напрокат машину и поехал по улицам, которые, как ему показалось, он уже много лет не видел, хотя и проезжал по ним меньше двух дней назад.

До того, как между ним и Бэт установились новые отношения.

«До эры Бэт», – улыбнулся он.

Уэс припарковал машину на противоположной стороне улицы от нужного ему дома. Мужчина у открытых гаражных ворот не обратил на него внимания и продолжал копаться в моторе своего мотоцикла. На Джуда Стюарта он похож не был.

По ветровому стеклу автомобиля Уэса застучали дождевые капли. По небу неслись серые тучи, впитывая в себя городской смог. Порыв холодного ветра ударил в дверь машины. Уэс хотел было надеть плащ, но передумал и, оставив его на заднем сиденье, вышел из автомобиля. В окнах нужного ему дома никого видно не было. Несмотря на порывистый шум ветра, Уэс расслышал невнятное бормотание диктора дневной телепрограммы. Какая-то девочка ехала по тротуару на трехколесном велосипеде. Завидев Уэса, она оповестила о своем приближении звонком на руле.

Уэс перешел улицу и по дорожке пошел к дому.

– Извините, – обратился он к мужчине, занятому своим мотоциклом. – Вы – Дин Джейкобсен?

– А вы-то сами кто? – спросил мужчина. Он был примерно одного с Уэсом роста; у него были светло-русые волосы. В руке он держал гаечный ключ.

– Я – юрист, – ответил Уэс. – Так вы – Дин Джейкобсен?

– Зачем это я вам понадобился?

– Ничего серьезного, – сказал Уэс. – Это дело к вам прямого отношения не имеет.

Мужчина посмотрел в сторону улицы.

– Похоже, кроме меня и вас никого поблизости нет. – Мужчина лениво ухмыльнулся. – Да, я – Дин Джейкобсен.

В руке он по-прежнему держал гаечный ключ.

– Так вот, я – юрист. – Уэс достал пластиковую карточку Американской юридической ассоциации: карточка удостоверяла только то, что Уэс являлся членом этой ассоциации. Дин лениво посмотрел на протянутый документ, и Уэс пошел в наступление:

– У меня хорошие новости.

– У юристов не бывает хороших новостей.

В соседнем доме какая-то женщина подняла ставни. Уэс и Дин сурово посмотрели в ее сторону, и она сразу же отошла от окна.

– Один ваш друг получил наследство, – решительно продолжил Уэс. – Но дело в том, что мы никак не можем его найти. Может быть, вы знаете, где он?

– С чего это вы взяли, что у меня есть друг?

– Видите ли… Мой коллега узнал ваше имя у одного человека, который был знаком с вами обоими. Этот человек, кажется, женщина.

– Вам следовало бы быть поосторожнее с женщинами-информаторами, – сказал Дин. – А вы сами откуда?

– Из Пенсильвании. – Принадлежавшая Уэсу карточка юридической ассоциации была выдана именно в этом штате. Место работы Уэса в ней не указывалось.

– Так кто же этот человек, который, как вы говорите, мой друг?

– Его зовут Джуд Стюарт.

– Ого!

Несколько холодных дождевых капель упали на рубашку Уэса. Небо над гаражом потемнело.

– Мне просто надо поговорить с Джудом, – поспешил добавить Уэс, – я должен сообщить ему о наследстве и прояснить кое-какие детали.

– А кто это умер?

– Простите… но это мы всегда держим в секрете от посторонних.

Дин засмеялся и положил гаечный ключ в коробку для инструмента.

– Вы, Уэсли, сообразительный малый. Вам к тому же повезло. – Дин посмотрел по сторонам. С улицы доносился звонок велосипеда.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Уэс.

– Сообразительный потому, что Джуд, как вы и предполагали, действительно мой друг. А повезло потому, что я как раз собирался встретиться с Джудом. Прямо сейчас.

«Дин не должен ускользнуть», – подумал Уэс и сказал:

– Я поеду вместе с вами: это значительно облегчит дело. О хороших новостях я сообщу ему сам.

Дин улыбнулся:

– Если это действительно является вашей целью…

– Мы поедем на моей машине, – предложил Уэс.

– Что ж, я только забегу домой и возьму куртку.

Когда они наконец выехали на шоссе, Уэс спросил:

– Куда теперь направимся?

– Далеко, – ответил Дин и махнул рукой вперед.

Поворачивая по команде Дина на другое шоссе, Уэс поинтересовался:

– Куда же мы все-таки едем?

– В одно безопасное местечко. Джуд ведь человек осторожный.

– Я его никогда не встречал, – заметил Уэс. – Какой он?

– Он – человек, – прошептал Дин. – Он – настоящий человек. Другие только претендуют на такое звание. А он знает.

– Что он знает?

– Большую тайну.

– Какую же? – Сердце Уэса бешено заколотилось.

Черные глаза Дина в упор смотрели на него: в них бушевал неукротимый огонь.

– Тайна в том, что все – рано или поздно – умрут, – ответил Дин.

По шоссе на огромной скорости неслись автомобили. Ветровое стекло машины Уэса покрыли крупные капли дождя. Под напором встречного воздушного потока они поднимались кверху.

– Поверните вон туда, – сказал Дин.

Они проехали мимо указателя «Бульвар Бархама».

– Давненько я уже не говорил так много, – вздохнул Дин.

По обочинам шоссе были проложены бетонированные сточные канавы. За ними располагались похожие на ангары строения. На их плоских крышах были установлены щиты с рекламой новых фильмов. Зеленая травка на холме справа от них была мокрой.

– Как вы познакомились с Джудом? – поинтересовался Уэс.

– Нашлись люди, которые нас познакомили, – улыбнулся Дин. – Как-то Джуд здорово меня отколошматил. В своей старой мастерской на берегу… Я его сильно подвел… Потому что не знал, какой он на самом деле человек. И он отвел меня в мастерскую и стал бить. Это напоминало танец с ангелом… И тогда я понял.

– Поняли, что он – настоящий человек, – добавил Уэс.

Дин пожал плечами:

– Кому-то все равно надо быть таким.

– А что значит быть настоящим человеком?

– Если сами не знаете, то никто вам этого не объяснит.

«А я и не хочу знать», – подумал Уэс. Он все больше опасался, что его перелеты по стране так и не выявят ничего серьезного в этом деле.

Они проехали мимо кладбища Форест-Лоун.

– Чем тогда занимался Джуд? – спросил Уэс.

– Поверните направо, – приказал Дин, показывая рукой на въезд в парк.

Сквозь деревья Уэс увидел несколько всадников. Впереди гарцевал на коне мужчина в ярко-желтом плаще и ковбойской шляпе.

– Вот и кавалерия, – усмехнулся Дин. – Мы уже почти на месте.

Дорога начала взбираться на холм, увенчанный красивыми коттеджами.

– Прекрасное местечко, – сказал Дин, когда они оказались на вершине холма. Деревьев здесь не было. Справа от дороги была вместительная стоянка для автомобилей; слева возвышался за́мок. Или нечто похожее на за́мок.

– Что это за место? – спросил Уэс.

– Обсерватория Гриффита.

– Джуд сейчас здесь?

– Прекрасное местечко, – пробурчал Дин. – Здесь всего вдоволь. Вы сами в этом убедитесь.

На стоянке стоял только желтый школьный автобус. Когда Уэс припарковал рядом с ним свою машину, из автобуса высыпали подростки – человек тридцать.

– В такой холодный день, – сказал Дин, – я думал, поблизости никого не будет.

– А где же сам Джуд?

– Он-то поблизости. Он сначала должен убедиться что со мной все в порядке. Только потом он и появится.

– Да, это было бы неплохо, – сказал Уэс. – А где его машина?

– На такие глупые вопросы не отвечают, – хмуро ответил Дин.

Когда они шли по лужайке к обсерватории, Уэс заметил, что Дин прихрамывает.

– Как-то давно, – сказал Дин, перехватив взгляд Уэса, – я попал в аварию. На своем мотоцикле. Чепуха. От таких дел мужчины становятся только крепче.

Мимо них пробежали две девочки-школьницы.

– А что теперь будем делать? – спросила одна.

Ее миловидная подружка с каштановыми волосами немного подумала и ответила:

– Смотри, я буду стоять здесь, а ты отойди в сторонку – вон туда – и достань фотоаппарат.

Миловидная школьница подняла руку так, чтобы видневшиеся вдалеке на холмах крупные буквы, составляющие волшебное слово «Голливуд», поместились в ее раскрытой ладони.

– Теперь фотографируй.

– Пошли отсюда, – злым голосом сказал Дин. – Нам направо.

Плечом к плечу они прошли по красной бетонной дорожке, проложенной параллельно высокой стене, окружавшей обсерваторию.

– Так где же он? – спросил Уэс.

– Чуть дальше.

Они вышли на смотровую площадку у обсерватории.

– Прекрасный вид, – сказал Дин, показывая на раскинувшийся внизу город. Он обратил особое внимание Уэса на видневшийся вдали небоскреб, верхняя часть которого была окутана серым холодным смогом.

– Раньше таких не строили: боялись землетрясений.

Уэс зачарованно посмотрел в сторону небоскреба, и тут же получил от Дина страшный удар в солнечное сплетение: у него потемнело в глазах. На него сыпался град мощнейших ударов.

На какое-то мгновение Уэс потерял сознание. Он очнулся в объятиях Дина. Тот, запустив руки за спину Уэса, что-то нащупывал на его пояснице.

«Пистолет! – подумал Уэс. – Он ищет мой пистолет!»

Из последних сил Уэс оттолкнул от себя Дина, но было уже слишком поздно. Используя преимущество в результате неожиданного нападения, Дин пошел в решительную атаку. Удар, еще удар. Уэс вынужден был отступить к парапету смотровой площадки. Он попытался было хитрым приемом мастера рукопашного боя отскочить в сторону, но у него ничего не получилось – силы оставили его. Дин сильным ударом нейтрализовал сопротивление моряка, схватил его за рубашку и перебросил через парапет.

– Ты хотел встречи с настоящим человеком! – закричал он. – Так подожди этой встречи в аду!

С большой высоты Уэс упал на сосну, соскользнул по ее веткам вниз на мягкие кусты и уткнулся носом в землю.

* * *

Полуденное солнце проникало в гостиную сквозь пыльные окна непритязательного дома в пригороде Лос-Анджелеса, который славился такими невзрачными домами. Гостиная была окрашена дешевой желтой краской. У стены стоял потертый диван, в углу светился экран цветного телевизора. В кухне жужжала муха.

– Полиция!

Входная дверь распахнулась, и на пороге появился человек, крепко сжимавший в руках огромный револьвер. Он прыгнул к стене, прижался к ней спиной и настороженно обвел взглядом гостиную. У человека были длинные волосы, аккуратная борода, на его нейлоновой куртке красовалась эмблема Полицейского управления Лос-Анджелеса.

В гостиную впрыгнул человек и направил свой револьвер на дверь, ведущую в кухню. Потом появился еще один человек. Это был следователь по уголовным делам Ролинс. За ним вошли еще двое полицейских. Они взяли под прицел двери в ванную и в спальню.

Бородатый прошептал: «Пошли!» – и, прыгнув вперед, плечом вышиб дверь спальни. Ролинс распахнул настежь дверь ванной. Еще один полицейский ринулся к кухне.

Минуту спустя бородатый крикнул:

– Никого!

Один из полицейских незамедлительно сообщил эту новость в переговорное устройство. Через мгновение в динамике послышалось:

– В гараже тоже никого.

– Теперь пусть войдет, – устало сказал Ролинс, убирая револьвер в кобуру.

В гостиную медленно вошел Уэс. Все его лицо было в ссадинах. Он был страшно бледен. На этом фоне старый шрам на его подбородке казался темной полосой. Одежда Уэса была перепачкана и во многих местах порвана.

После падения со смотровой площадки он потерял сознание, как ему показалось, минут на пять. В себя он пришел от страшной пульсирующей головной боли. Он поднялся на колени, и его тут же вырвало. Он посмотрел вверх: на смотровой площадке никого уже не было…

Целых двадцать минут Уэс карабкался по склону холма к обсерватории. Арендованная им в аэропорту автомашина со стоянки исчезла.

Войдя в обсерваторию, Уэс попросил женщину, торговавшую сувенирами, позвонить в Полицейское управление Лос-Анджелеса и позвать к телефону следователя Ролинса. «Скорую помощь» он попросил не вызывать. Служащим обсерватории он сказал, что просто упал со смотровой площадки, любуясь открывшимся перед ним красивым видом, но служащие пошептались о том, что это, по-видимому, была попытка самоубийства.

Ролинс отвез Уэса в больницу. И только через три часа после нападения Дина на Уэса полицейские ворвались в этот невзрачный дом.

«Слава Богу, что я оставил все свои записи в Вашингтоне, а фотографии Джуда находились у меня в пиджаке, – подумал Уэс. – Дин так ничего и не узнал, обыскав мою машину». Документы на взятый в прокатном пункте автомобиль также лежали у Уэса в кармане пиджака.

– Кто же этот парень? – спросил бородатый полицейский. – Его дом больше похож на помойку! – Он в сердцах ткнул работающий телевизор ногой.

– Мотоцикла в гараже нет, – заметил Уэс. – Если у него и были какие-то чемоданы, то он наверняка прихватил их с собой.

– Не беспокойтесь! – угрожающе сказал бородатый, – Сейчас мы составим словесный портрет этого негодяя. Надо же – напал на официальное лицо! Да мы поднимем на ноги всех полицейских к западу от Миссисипи, и они выловят эту щуку!

– Нет! – заявил Уэс.

Бородатый от неожиданности заморгал:

– Как это «нет»?

– Не надо никакого словесного портрета и тревогу поднимать не надо. Мы его потеряли и все тут!

– Какого черта?! – вспылил бородатый.

– Спасибо, конечно, за помощь, но…

– Слушай, парень! – заорал бородатый. – Мы выехали сюда по первому твоему требованию. И мы рисковали своей жизнью! Ты думаешь, наши пуленепробиваемые жилеты обеспечивают полную защиту? Как бы не так! Наши лица жилеты не защищают, а у этого негодяя вполне мог быть АК-47! И вот теперь ты, парень, говоришь, что ничего больше делать не надо?!

Бородатый повернулся к Ролинсу.

– А все это из-за тебя! – гневно бросил он ему. – Теперь ты мой должник по гроб жизни! А ты, – бородатый снова повернулся к Уэсу, – ты, ублюдок из федеральных органов, больше мне на глаза не попадайся!

Продолжая чертыхаться, бородатый увел своих людей. Во дворе послышался рев двигателя их автомобиля.

Ролинс не спеша достал сигарету, оторвал у нее фильтр, швырнул его в сторону спальни, прикурил от спички, которую бросил на пол. Следователь уголовной полиции Лос-Анджелеса глубоко затянулся и наконец сказал:

– По-моему, мой бородатый приятель Джесси хоть и эмоционально, но верно изложил суть дела.

– У меня голова не очень хорошо соображает, – примирительным тоном еле слышно прошептал Уэс. – Когда я попросил произвести обыск в этом доме, я, возможно, превысил свои полномочия.

– Тогда это и не полномочия, а дерьмо собачье!

– Мне нужна ваша помощь.

– Я уже помог. И теперь в полицейском участке мне за это проходу не дадут.

– Я знаю, что…

– Да ничего вы не знаете! У вас вся левая сторона груди в кровоподтеках, в одном ребре трещина, правая лодыжка, должно быть, сломана. Хоть в больнице вас и залатали немного, вы все равно едва стоите на ногах. Это все слишком серьезно, чтобы оставлять дело без последствий!

– Да, это был явно не лучший мой день, – сказал Уэс.

– И последующие дни вряд ли будут лучше… В конце концов мне не нужно вашего разрешения на составление словесного портрета негодяя!

– Не делайте этого! – морщась от боли, прокричал Уэс.

По телевизору передавали очередную «мыльную оперу» с искусно смонтированными сценами в постели.

– Знаете, почему я не буду делать этого? – подумав, спросил Ролинс. – Только потому, что не хочу больше копаться по вашей милости во всем этом дерьме. А вам будет лучше поскорее убраться из Лос-Анджелеса. Я посажу вас на ближайший самолет в Вашингтон.

– Мне нужна ваша помощь.

– Я уже помог вам.

– Нет, мне нужна иная помощь: мне нужны кое-какие данные. И вы сможете передать их мне, не выходя из своего офиса, а уж потом отвезете меня в аэропорт.

Ролинс затянулся.

– В противном случае мне придется остаться, – добавил Уэс.

Следователь посмотрел на раненого Уэса, бросил сигарету на пол, затушил ее каблуком и пошел к выходу.

– Не забудьте выключить телевизор, – не оборачиваясь, сказал он Уэсу.

* * *

В вашингтонский аэропорт имени Даллеса Уэс прилетел в десять вечера. Напуганная стюардесса помогла ему сойти с трапа самолета и сесть в автобус, доставлявший пассажиров в здание аэровокзала. Там Уэса уже поджидал Ной Холл. Через его плечо был перекинут дешевый пластиковый плащ, в руке он держал атташе-кейс. Завидев в толпе плохо державшегося на ногах Уэса, Ной нахмурился.

– Где директор? – первым делом спросил Уэс. – Я ведь просил по телефону незамедлительной встречи с ним.

– Что ж, тогда бегите за самолетом, вылетевшим во Францию.

– Дентон направился туда с продолжительным визитом… Ладно, пошли.

Цепной пес директора ЦРУ повел Уэса к рядам пластиковых стульев в зале ожидания. Уэс сел на крайний стул, Ной расположился рядом. Атташе-кейс он поставил на кафельный пол между ног.

– Я целый день потратил на то, чтобы потушить пожар, который вы разожгли в Лос-Анджелесе, – сказал Ной. – В следующий раз я брошу в огонь вас самого.

– Мне нужно поговорить с директором Дентоном, – упрямо пробормотал Уэс.

– Вам нужно заниматься делом, а не создавать для нас проблемы!

– А я и не создавал никаких проблем. Они меня сами нашли.

– Пусть будет так. Что удалось вам узнать о Джуде Стюарте?

– Я узнал, что он собой кое-что представляет… И что его делами заинтересовались, по-видимому, не только мы.

– И это все?!

– Мне нужна помощь. Вы ведь понимаете, как трудно идти по следу в одиночку. Мне необходимы люди, кто-нибудь, кто…

– Я дал вам уже Джека Бернса. Все вопросы решайте с ним.

– Черт бы подрал вашего Бернса! Вы не мне его дали, вы меня отдали ему.

– Я предоставил в ваше распоряжение все, что нужно для дела. Вы же хотите иметь целый штат ищеек с секретаршами в придачу! И вообще, Уэс, очень хотелось бы узнать, что происходит? Жизнь стала невыносимой, и вы решили вернуться к папочке и Ною, чтобы поплакать им в жилетку?

Уэсу захотелось ударить Ноя.

– Мы думали, – продолжал тот, что имеем дело с парнем, который все может, с мужественным парнем, который хорошо соображает и умеет дать отпор в случае чего…

– У меня, – прошептал Уэс, – уже есть информация о некоторых пентагоновских делишках, имеющих отношение к Белому дому. Я получил и досье на психа, который, возможно, был связан с Джудом и который, вполне вероятно, выполняя волю наркобаронов, пытался его уничтожить.

– Заткнитесь! – прошептал Ной. – Нечего мне рассказывать о куче дерьма, в которую вы сами же и вляпались. Вам необходимо установить только то, что мы вам приказали сделать! Докладывать будете только тогда, когда покончите с делом. Если мы захотим узнать больше того, что приказали вам сделать, мы сами об этом попросим.

Три японские стюардессы, проходя мимо шептавшихся мужчин, слегка кивнули им. Одна из девушек, посмотрев на Уэса, остановилась и растерянно заморгала. Только через несколько секунд она поспешила за своими подругами.

– Я-то думал, вы как раз тот, кто нам нужен, – сказал Ной. – Сообразительный и знающий все выгоды сотрудничества с нами человек, которому надоела бумажная работа. Босс, правда, уверен, что вы начали с нами сотрудничать по идейным соображениям – во имя великой Америки. Но, как бы то ни было, наш морячок попал в переплет и растерялся.

– Мне нужна поддержка, – прошептал Уэс.

– В этом атташе-кейсе, – сказал Ной, – сто тысяч.

Уэс посмотрел на кейс.

– Да, это деньги, крупная сумма, – заметил Ной. – Наборный замок установлен на ваше имя. Ста тысяч вполне достаточно, чтобы решить все ваши проблемы. И это все, что вы можете от нас получить.

Диктор аэровокзала объявил посадку на самолет, вылетающий в Сан-Франциско.

– Дайте мне документ, удостоверяющий передачу денег, – вздохнул Уэс.

Цепной пес директора ЦРУ встал, надел свой плащ и застегнул его на все пуговицы. Из громкоговорителей аэровокзала разносились звуки инструментальной обработки популярных песен «Битлз». Ной презрительно посмотрел на побитого бледного моряка, сидевшего в пластиковом кресле вашингтонского аэропорта.

– Пошли бы вы, майор… – сказал Ной и, оставив атташе-кейс на полу, быстро пошел к выходу.

* * *

Уэс сел в такси и поехал в пригородный район Вашингтона, располагавшийся всего в двадцати минутах езды от аэропорта. Прибыв на место, он с атташе-кейсом в руке зашагал по тротуару к небольшому опрятному дому. Дверь ему открыла смуглая женщина в халате. Увидев Уэса, она вскрикнула от ужаса. За спиной женщины стоял контрразведчик из флотской Службы расследований Франк Греко, одетый в брюки защитного цвета и серую рубашку. Хозяева провели хромавшего Уэса в гостиную, по стенам которой располагались шкафы, набитые книгами. Уэс сел на мягкое кресло, Греко занял место за письменным столом.

– Вам принести кофе? – спросила его жена, говорившая с сильным латиноамериканским акцентом. Ее отец был кубинским доктором, покинувшим свою страну после победы революции Фиделя Кастро. – Или, может быть, принести аспирин?

– Только боль и заставляла меня оставаться на ногах, – пробормотал Уэс.

Она не улыбнулась. Посмотрев на мужчин и вздохнув, она вышла из гостиной.

– Тебе откусили ухо? – спросил Греко.

– Хуже. Я упустил одного человека.

– Потому что это не твоя профессия. Ты был хорош на поле боя, но та война уже кончилась. В мирное время тактика должна быть другая.

– Точно. И поэтому мне нужна помощь.

– Но мы ведь работаем на разных людей.

– И это точно.

– Помнишь, я говорил, что твои новые друзья могут тебя запросто утопить?

– Сейчас я нахожусь в потоке посреди реки. Назад возвратиться уже не могу. Моя цель впереди.

– Все это не принесет тебе славы.

– А я и не гонюсь за славой. Я просто делаю то, что должен делать… Поможешь мне?

– Каким образом?

– Мне нужны люди. Для одной разведоперации. Они должны всего лишь прочесать шесть кварталов в Лос-Анджелесе. Всего лишь прочесать и ничего больше.

– В поисках человека, которого ты упустил?

– Нет. Скорее в поисках его мотоцикла.

Уэс протянул Греко листы с записями, которые он сделал с экрана компьютера лос-анджелесской полиции: такую возможность предоставил ему следователь Ролинс.

– За последние четыре месяца этот мотоцикл – вот его номер – шесть раз был припаркован в том районе. Об этом свидетельствуют билеты парковочных автоматов.

– Так он там поблизости и живет?

– Там живет кто-то из его знакомых. Это район Вествуда, в нем много жилых домов, ремонтных мастерских и магазинов. Билеты свидетельствуют о том, что этот мотоцикл несколько раз парковали там ночью, а значит, сам мотоциклист ездил в Вествуд явно не для похода по магазинам.

– У тебя есть фотография этого парня?

Уэс передал Греко фотокопию водительского удостоверения Дина Джейкобсена.

– Почему бы тебе не обратиться с этим делом к Майку Крэмеру из Службы внутренней безопасности ЦРУ?

– Да он меня растерзает после такой просьбы! – ответил Уэс. – Он вообще к этому делу не имеет никакого отношения. Никто из ЦРУ не имеет к нему отношения. Официально, конечно. Мне не дали даже необходимых досье на некоторых участников дела, которым я занимаюсь.

– Тем самым усложнив твою задачу.

– Вот поэтому мне и нужна помощь, Франк. Дружеская помощь. Хотя деньги у меня есть.

– Если деньги есть, на дядю Сэма не стоит больше горбатиться, – засмеялся Греко.

– Все дело в том, что все мои чеки подписывает именно дядя Сэм. Так сможешь мне помочь, Франк?

– Ты – мой друг, – задумчиво сказал хозяин дома. – Наш адмирал приказал оказывать тебе содействие. Но… если попадешься, мне ничего другого не останется, как всеми путями откреститься от этого конкретного дела. В противном случае моя собственная карьера окажется под ударом.

– Я все прекрасно понимаю.

– И это хорошо… Так вот сегодня же я отдам приказ подразделениям нашей службы в Лос-Анджелесе провести, скажем так, учения. Цель – разыскать конкретный мотоцикл. Учения могут продолжаться сутки – не более. Как быть, если мои люди обнаружат этот мотоцикл или его владельца?

– Надо будет проследить за ним и доложить. Лично мне. Особенно если мотоциклист будет встречаться с одним человеком.

– Хорошо. Только не думаю, что ты сможешь должным образом воспринять этот доклад. Вид у тебя слишком ужасный. Сейчас я отвезу тебя домой.

– Нет, я возьму такси.

– Спокойно. Нам все равно по пути. Мне нужно быть на службе, чтобы сделать необходимые распоряжения.

Греко усмехнулся.

– Наши агенты в Лос-Анджелесе страшно любят проводить учения по команде Центра.

– Извини, что я помешал тебе хорошенько отдохнуть.

– Ладно уж, у меня частенько такое бывает.

Франк ждал, пока Уэс встанет с кресла, но тот продолжал сидеть.

– Что-нибудь еще?

– Мне необходимо оружие.

Греко промолчал.

– Ты ведь знаешь, – добавил Уэс, – что стрелок я отличный. Завтра же я получу от командующего разрешение на ношение оружия. Только мне нужно что-то особое, а не ваш обычный шестизарядный револьвер.

– А я-то был уверен, что оружие у тебя есть.

– Я и сам был уверен, что мне его выдадут. Но, увы…

Греко понимающе кивнул и вышел из гостиной. Уэс закрыл глаза. Голова раскалывалась от боли, все тело ныло.

В гостиной раздался шум. Уэс открыл глаза и увидел на столе напротив отливающий синевой пистолет-автомат.

– Это «Зиг Зауэр П-226», – сказал Франк, усаживаясь за стол. – Пятнадцать пуль в обойме и одна в стволе. Даю тебе две запасные обоймы. Пистолет снабжен электронным прицелом. Он покажет тебе в полной темноте точность стрельбы…

Греко задумался.

– Знаешь, – сказал он, вытаскивая из кармана две обоймы, – возьми еще и эти. В одной обычные пули. А в этой – особые, со смещенным центром тяжести. Если попадешь ими в цель, она неминуемо будет уничтожена. Будь осторожен, не разряди эту обойму в себя.

Бывший полицейский достал носовой платок и стер с оружия свои отпечатки пальцев.

– Так, теперь пистолет подвергся полной санитарной обработке, – усмехнулся он. – И вот еще что. Спусковой крючок очень мягкий. Не успеешь и подумать, как из ствола посыпятся пули.

Уэс открыл атташе-кейс, набитый деньгами.

– Я не должен был этого видеть, – смутившись, сказал Греко.

– И мои глаза на них не смотрели бы! – ухмыльнулся Уэс и положил пистолет-автомат поверх новых купюр.

* * *

Полночь. Поднимаясь по лестнице к своей квартире, Уэс сильно пожалел, что отказался от помощи Греко. Его знобило, атташе-кейс казался страшно тяжелым. Он вынужден был остановиться на лестничной площадке и сесть на ступени, чтобы собраться с силами, но сил уже не было. Встать он так и не сумел и продолжил путь вверх ползком. Добравшись до своего этажа, Уэс медленно приподнялся и, держась за стену, заковылял к своей двери. Он не хотел, чтобы Бэт увидела его в таком состоянии.

Доставая ключи из кармана, он не справился с ними, и они, громко звякнув, упали на пол. Дверь напротив мгновенно отворилась.

– Боже мой! – вскрикнула Бэт и подбежала к нему.

– Я попал в переделку, – прошептал Уэс, – но на этот раз сувенир тебе привез.

Бэт быстро открыла его дверь, помогла Уэсу войти внутрь.

– Сейчас помолчи. Расскажешь обо всем позже.

Она уложила его в постель и раздела. Раны и синяки Уэса произвели на нее жуткое впечатление. А Уэс почувствовал себя на вершине блаженства, оказавшись дома в собственной постели с сидевшей рядом Бэт.

Довольно быстро она взяла себя в руки. Принесла из своей квартиры стакан теплого молока и три таблетки аспирина и, нежно поддерживая Уэса за голову, дала ему все это выпить. Потом поцеловала в лоб, коснувшись волосами его щеки.

– Теперь спи. Все в порядке. Здесь ты в безопасности.