В понедельник утром Брэйди выступал на собрании фермеров с докладом о браконьерстве. Затем он отправился на встречу женщин, по старой традиции собиравшихся вместе, чтобы шить лоскутные одеяла, где доложил об уменьшении преступности в Хармони за время его пребывания на посту шерифа. После этого он поехал в ассоциацию учителей и родителей, где говорил с родителями о профилактике подростковой преступности.

Брэйди возвращался в контору, думая о Сьюзи. Она весь день надписывала конверты, в которых рассылала рекламные листки всем зарегистрированным избирателям округа. Его голова раскалывалась, горло саднило, однако он чувствовал себя вполне прилично, пока не заметил прилепленный к стене универмага новый плакат с фотографией Даррела Стейплза и его семейства — любящей жены и двоих детей.

Он остановил машину и уставился на фотографию, представляя на месте Даррела себя. Будучи женатым кандидатом с двумя детьми, стал бы он бесспорной кандидатурой на выборах? Он, конечно, не опустился бы до женитьбы ради победы.

Брэйди распахнул дверь конторы и громко позвал Сьюзи. Она вышла из своего кабинета. Аккуратный брючный костюм и золотисто-зеленый шарф вокруг шеи точно под цвет глаз.

— Что случилось?

— Ничего. Все. Ты видела плакат?

— Стейплза? Да, я его видела. Послушай, не о чем беспокоиться. За тебя — твой послужной список. Все тебя знают. Все тебя любят. Ну что есть у него, чего нет у тебя?

— Для начала — жена и двое детей. Только не говори мне, что избиратели на это не клюнут. Я точно знаю, что клюнут.

— Так женись.

— Мне не до шуток.

— Прости. Я не должна была говорить с тобой о женитьбе.

— Я был женат, ты — нет, — напомнил Брэйди. — Ты считаешь, что брак решит все твои проблемы. Ты понятия не имеешь, что это такое, иначе сто раз подумала бы.

— Ты никогда не говорил со мной о своем браке. Я просто…

— Ты предположила, что со мной трудно ужиться? Что ж, все верно. Полицейские — паршивые мужья. Их никогда нет рядом. Они думают только о работе. Они забывают о днях рождения и годовщинах. Расследуя преступление, не возвращаются домой по ночам. Учти это. — Брэйди не смог сдержать горькие нотки. Он так и не забыл слова, которые бывшая жена бросила ему перед уходом. Ты во всем виноват. Тебя никогда не было рядом. Ты ни на что не годен. Ни в любви, ни в браке.

— Учту, — сказала Сьюзи. В ее глазах светились сочувствие и нежность. — Я хочу помочь тебе победить, чтобы спокойно заняться своей жизнью.

— Хорошо.

Он не желал больше говорить ни о женах, ни о детях, ни о чем-то другом, чего у него нет. Он сел за свой стол, откинулся вместе со стулом, бросая вызов законам физики и молясь лишь о том, чтобы прошла головная боль и перестало першить в горле.

— Ты не отметил, что, кроме жены и детей, у Даррела есть деньги, — сказала Сьюзи.

— Может, и не отметил, но не забыл, — пробормотал Брэйди, сжимая пальцами виски.

— Что с тобой?

— Ничего, кроме наждака в горле и оркестра в голове. Лучшее лекарство — полноценный сон. Надеюсь, мне когда-нибудь удастся выспаться.

— Тебе необходим хороший массаж. Брэйди не отреагировал.

Сьюзи подошла к нему, остановилась за его спиной, осторожно провела ладонями по волосам. Густые и пружинистые, они защекотали ее ладони, вызывая ответную дрожь в пояснице.

Ей ужасно захотелось спрятать лицо в его волосах, вдохнуть головокружительный мужской запах, по которому она различила бы Брэйди где угодно с завязанными глазами. Ее сердце затрепетало, сигналы тревоги зазвенели где-то на окраине мозга. Она не прислушалась. Наклонившись, она стала разминать его шею и широкие плечи.

Его глухой стон отозвался взрывом желания, пронзившим ее тело.

— Хорошо? — прошептала Сьюзи. Как будто она не знала!

Брэйди откинул голову назад, прижался к ее ребрам чуть ниже грудей, и жаркая волна разлилась по ее телу. Сьюзи напомнила себе, что Брэйди ее начальник. Она сказала себе, что у него болит голова и она всего лишь пытается облегчить боль. Больше ничего. Но все оказалось гораздо сложнее. Сьюзи сделала глубокий вдох, сжала большими пальцами его виски… и поняла, что должна остановиться. Немедленно.

— Я приготовлю тебе чай с медом для горла, — предложила она, на цыпочках обходя стол. Брэйди кивнул и закрыл глаза.

Благодаря Бога за то, что Брэйди понятия не имеет, как действует на нее, Сьюзи с тихим вздохом прошла в кладовку, чтобы согреть воду. Когда она вернулась с чашкой чая, Брэйди сидел выпрямившись, погрузив пятерню в волосы. Линии вокруг его рта углубились, подчеркнув признаки усталости, которые она прежде не замечала. Ее сердце сжалось. Пусть он думает, что ему не нужна жена. Может, его и подкосило крушение первого брака, но если есть на свете мужчина, который нуждается в заботе, то это Брэйди.

Сьюзи поставила чашку на его стол.

— Надеюсь, ты любишь «Персиковую страсть».

Брэйди ухмыльнулся. Следы усталости тут же исчезли, словно смытые паром, поднимающимся из чашки.

— Я люблю и персиковую страсть, и все другие виды страсти, а ты?

— Именно страсть когда-то навлекла на меня неприятности, — строго сказала она. — Я поклялась держаться подальше от страстей.

Брэйди сделал большой глоток, не сводя глаз с ее лица. Сьюзи почувствовала, что краснеет. Она больше никогда не поддастся страстям, но и ни на что бы не променяла Тревиса, результат ее пылкого романа. Только страсть недолговечна, и на этот раз она ищет нечто другое. Постоянное.

— Итак, вернемся к деньгам, — резко сменила она тему. — Джентри хотят устроить сельский бал на своем ранчо. По двадцать пять долларов с каждой пары в твой избирательный фонд. Что скажешь?

— Великолепно. Надеюсь, мне не придется танцевать?

— Конечно, нет. Ты будешь пожимать всем руки. А что плохого в танцах?

— Это одна из многих вещей, которые я не делаю.

— Они пригласят специального человека, который будет объявлять танцы и учить всех танцевать. Повеселимся.

— Сьюзи, мне не нужно веселье. Мне нужно…

— Победить на выборах. Я знаю.

Только она собралась вернуться в свой кабинет, к столу, заваленному рекламными листками и конвертами, как Брэйди окликнул ее:

— Спасибо за чай. И за массаж.

— Тебе лучше?

Его глаза потемнели, стали почти черными и совершенно непроницаемыми. Он так долго молчал, что Сьюзи решила, будто он забыл про ее вопрос.

— Зависит от того, — наконец сказал он, — что ты подразумеваешь под словом «лучше».

Сьюзи смотрела пустым взглядом на высившуюся за окном ее кабинета ратушу и думала, что же происходит с Брэйди… если не считать головной боли и саднящего горла.

В пять часов вечера, устав от вопросов, на которые она так и не нашла ответов, Сьюзи встала, повесила на плечо сумочку, попрощалась с Брэйди. Он помахал ей рукой, коротко улыбнулся и вернулся к своим бумагам, будто ничего не случилось. Ничего и не случилось. Во всяком случае, с ним.

На следующий день мама Сьюзи приболела и не смогла забрать Тревиса, так что пришлось отпроситься у Брэйди. Обычно Сьюзи с удовольствием ходила на работу. Как бы она ни мечтала стать домохозяйкой, она наслаждалась словесными перепалками с Брэйди, общением с горожанами Хармони, любила помогать Брэйди решать текущие проблемы. Сегодня все изменилось. Сегодня она даже обрадовалась убедительному предлогу, чтобы остаться дома.

Сьюзи сказала себе, что ей необходимо отдохнуть от стресса последних дней. Кого она обманывает? Ей необходимо отдохнуть от Брэйди. От тех головокружительных чувств, которые он в ней пробуждает…

Утро тянулось медленно. Сьюзи загружала и разгружала стиральную машину, меняла Тревису памперсы, собирала разбросанные игрушки и потихоньку сознавала, что в жизни работающей матери есть свои прелести.

Увидев свое отражение в дверце микроволновой печки, Сьюзи нахмурилась. Вместо элегантного костюма и ухоженного лица — полное отсутствие макияжа, копна спутанных кудрей, на рубашке — пятно от персикового пюре. В общем, похожа на пугало. Интересно, достигнув своей цели, она будет так выглядеть каждый день?

В полдень заехал Брэйди с пачкой документов, которые надо было разобрать. Оглядев Сьюзи с ног до головы, то есть от босых ног и мешковатых джинсов до взлохмаченной головы, он, похоже, почти не удивился. Его напряженный взгляд задержался лишь на пятне на ее рубашке. Сьюзи почувствовала, как учащается ее пульс, как странное тепло разливается по всему телу, несмотря на холодный ветер, врывающийся в открытую дверь. Тело реагировало так, словно Брэйди касался ее. Сердце затрепетало. Во рту пересохло.

— Я… я не ждала тебя, — заикаясь, выдавила Сьюзи.

— Где пацан? — спросил Брэйди, входя и закрывая за собой дверь.

— На кухне. Мы обедали. А что?

— Утром звонила твоя подруга Бриджет насчет бала. Она хочет, чтобы мы подъехали, все посмотрели, обговорили. Я подумал, что мы можем съездить сейчас.

— С Тревисом? Хорошо. Я только переоденусь.

— Зачем? Ты выглядишь прелестно.

Сьюзи расхохоталась.

— Сколько с тобой работаю, никогда не слышала комплиментов.

— Уж будто бы. Я хвалил тебя на днях, когда ты переписала мою речь.

— Я не это имею в виду…

— Я понимаю, о чем ты, — усмехнулся Брэйди. — Это личное, как сказала бы моя бывшая жена.

Вот этого Сьюзи хотела меньше всего, вернее, совсем не хотела, чтобы он сравнивал ее со своей бывшей женой.

— Ну, я все равно переоденусь. Как только Тревис доест суп.

— Суп? — Брэйди принюхался. — Какой суп?

— Куриная лапша.

— Мой любимый.

— Из консервной банки.

— А откуда еще берется куриная лапша?

Сьюзи улыбнулась:

— Хочешь пообедать с нами?

— Я уж думал, ты никогда не пригласишь меня.

Когда они вошли, миска красовалась на голове Тревиса, а лапша была раскидана по всей кухне. Увидев Брэйди, малыш восторженно завизжал и стукнул кулачком по своему подносику.

Забыв о перевернутой миске, разбросанной лапше и бульонных лужах, Сьюзи завороженно смотрела, как ее босс и ее сын обмениваются рукопожатиями. Несомненно, за тот вечер, что ее не было дома, между ними возникла крепкая мужская дружба. Сьюзи отвернулась к плите, щедро наполнила глубокую тарелку и поставила суп перед Брэйди, уже усевшимся рядом с Тревисом.

— Кажется, он тебя помнит, — сухо заметила она.

— Только попробуй забыть меня после нашей вечеринки, слышишь, пацан? — Брэйди снял миску с головы Тревиса и утер его личико салфеткой, затем поднял глаза на Сьюзи. — Иди переоденься, если тебе это надо.

— Ты уверен, что справишься с ним?

— Естественно.

Когда Сьюзи вернулась в обтягивающих джинсах и чистой рубашке, причесанная, чуть припудренная и с бледно-розовой помадой на губах, кухонный пол сиял чистотой, а Тревис стоял на коленях рядом с Брэйди и весело подпрыгивал.

Взглянув на Сьюзи, Брэйди одобрительно присвистнул и улыбнулся.

— Ты выглядишь даже лучше, чем раньше. И пахнешь приятно.

— Два комплимента в один день, — беспечно откликнулась она. — Следовало бы чаще приглашать тебя на куриную лапшу.

— Был бы очень рад. Мне тогда не пришлось бы каждый день есть в закусочной.

— Неужели ты не можешь дома открыть и разогреть банку супа? — удивилась Сьюзи, забирая Тревиса, чтобы умыть его.

— Могу. Только я люблю есть суп в хорошей компании.

Сьюзи представила, как Брэйди ковыряется в супе пусть даже в своем новом доме, и вдруг поняла, что и ей слишком часто приходится есть в одиночестве. Годовалый ребенок — не слишком разговорчивый собеседник. Еще одна причина впустить в свою жизнь мужчину. Не только как отца для Тревиса, но и мужа для нее самой, друга, который разделит с ней не только трапезы, но и всю ее жизнь.

Сьюзи перенесла автомобильное сиденье Тревиса в машину Брэйди, забросила на заднее сиденье рюкзачок для переноски ребенка, и они отправились на ранчо Джоша Джентри, лучшее в округе ранчо, где укрощают диких мустангов.

— Я должен поблагодарить тебя за эту возможность собрать деньги. С твоими связями в городке ты просто незаменима. Что бы я без тебя делал?

Брэйди выехал на шоссе. Домики с небольшими садами сменились просторами огороженных пастбищ.

— Ты прекрасно обойдешься без меня. Все, Что от меня требуется, — помочь тебе с выборами. Как только ты победишь, останется рутинная работа. Заполнение бланков, сопроводительных документов заключенных, а их у нас совсем немного, связь с окружным прокурором. Любой справится. Я кого угодно научу за полдня.

Брэйди с сомнением взглянул на нее, и его взгляд задержался на овале ее щеки, на ее губах. Странно, что он никогда не замечал, какие у нее нежные губы, наверняка вкусные. Почему он никогда не замечал этого раньше? А если обнять ее и прижать к себе крепко-крепко…

Брэйди с трудом отвел взгляд, надеясь, что Сьюзи не слышит стук его сердца и не догадывается о его мыслях, и уставился на серую ленту дороги, бегущую под колеса. Что бы такое сказать? Что-то, не имеющее отношения к ее увольнению?

— Итак, Джентри — твои старые друзья, — наконец нашелся он.

— Джош, его жена Молли и я учились в одном классе вместе с Тэлли и ее мужем Джедом.

— Тогда кто такая Бриджет?

— Вторая жена Джоша. Молли умерла несколько лет назад, и Джош с головой ушел в работу, уединился на своем ранчо. Мы долго не видели его даже на встречах выпускников. Он растил сына Макса и укрощал мустангов. Потом на сцене появилась Бриджет. Она приехала из Сан-Франциско. Она замечательная. Мы с Тэлли сразу поняли, что Бриджет просто создана для Джоша. Правда, пришлось потрудиться. Я устроила вечеринку, и мы буквально толкнули их друг к другу… остальное старо как мир.

Брэйди покачал головой.

— Сватовство у вас, женщин, в крови. Как это никто до сих пор не сосватал тебя?

Улыбка Сьюзи растаяла.

— Тэлли пыталась. В тот вечер, когда ты нянчился с Тревисом. Наверное, я слишком требовательная. Или недостаточно требовательная. Ничего, как только я устроюсь в закусочную, то встречу множество мужчин. Если никого там не найду, то выброшу белый флаг и удалюсь стариться в одиночестве. В любом случае Тревис останется со мной.

Сьюзи оглянулась на сына, мирно дремавшего в автомобильном сиденье.

— И внуки, — добавил Брэйди.

— Правильно. — Сьюзи взглянула на его суровый профиль, на его упрямый подбородок и подумала, что хоть Брэйди никогда не признается, но ему тоже необходима семья. Иначе почему он обмолвился, что не любит есть в одиночестве? Он также никогда не признает, что счастлив был бы стать отцом, однако она видела его с Тревисом, и видела, что из него получился бы великолепный папаша.

Жаль, что брак Брэйди потерпел крушение. Вряд ли это его вина. Должно быть, виновата его работа, его образ жизни или жена, которая его не понимала. Или все вместе. Интересно, если бы он переехал в Хармони раньше, то был бы сейчас еще женат, растил бы детей? Теперь на этот вопрос никто не ответит.

— В чем дело? — спросил Брэйди, почувствовав на себе ее взгляд.

Сьюзи отвернулась, чтобы скрыть румянец.

— Ничего, я просто думала.

— О своих внуках?

— О твоих.

— Которых у меня никогда не будет.

— Очень жаль. Ты был бы замечательным делом.

— Дедом? Ха-ха-ха!

— Ничего смешного. Приехали.

Они повернули у указателя с контуром взбрыкивающей лошади и вскоре остановились у красивого большого дома. Сьюзи вынула спящего Тревиса из автомобильного сиденья, посадила в рюкзак и только собралась накинуть его на свои плечи, как Брэйди перехватил ребенка.

— Дай мне.

К изумлению Сьюзи, проснувшийся Тревис лучезарной улыбкой одобрил этот план. Все последние месяцы малыш начинал плакать, когда она передавала его бабушке, не говоря уж о посторонних. И вот пожалуйста — с радостью пошел к Брэйди. Что же случилось в тот вечер, когда она отправилась на свое злосчастное свидание? Чем же Брэйди обворожил малыша?

Обнимая Бриджет и знакомя ее с Брэйди, Сьюзи думала лишь о том, что все это ей не нравится. Нельзя допустить, чтобы Тревис сильно привязался к мужчине, который не задержится в его жизни.

Брэйди отправился к загону показать Тревису лошадей, а Бриджет и Сьюзи чуть отстали.

— Бриджет, не могу выразить, как благодарна тебе за все, что ты делаешь для Брэйди.

— Это просто предлог, чтобы устроить бал. И нет ничего лучше, чем помочь достойнейшему победить. Если честно, Стейплз действует мне на нервы. Уж слишком он идеальный.

— Ты что-нибудь слышала? Ты считаешь, что у него есть шанс?

— У него полно денег. Утром я слышала его рекламу по радио.

— Только не говори Брэйди. Или, может, он должен знать, с кем придется иметь дело? Ты же знаешь, у него раньше не было конкурентов.

— Судя по всеобщему мнению, он отличный парень.

Сьюзи посмотрела на Брэйди, на его широкие плечи, уверенную походку.

— Да. И заслуживает победу. Он победит. Мне будет не хватать его.

Бриджет остановилась, чтобы вынуть камешек из туфли.

— Не хватать? Куда ты собралась?

— Может, это звучит глупо, но я хочу найти мужа, отца для Тревиса. На этот раз я найду простого, здравомыслящего, приземленного парня.

— Умница. Но как же любовь? И страсть?

— Любовь? Страсть? — Сьюзи покачала головой. — Мне вполне хватает «Персиковой страсти». Давным-давно, когда я была юной и глупой, я искала любовь и думала, что нашла ее. Ты видишь, куда это меня завело. Теперь, когда у меня есть Тревис, я должна в первую очередь думать о нем.

Услышав свое имя, Тревис заерзал в своем рюкзачке и улыбнулся Сьюзи.

— Он прелесть, — с восхищением заметила Бриджет. — Я уверена, что ты поступаешь правильно, и всё же… — Она осеклась и помахала Брэйди: — Идемте в амбар.

Сьюзи вспомнила, что Тревису необходимо сменить памперс, и, вынув сына из рюкзачка, перекинула через плечо сумку с памперсами и ушла в дом.

— Просто не представляю, что буду делать без нее, — признался Брэйди. — Она увольняется после выборов.

— Да, она говорила, что хочет найти отца для Тревиса, — объяснила Бриджет мужу, который присоединился к ним. — Я уверена, что у нее все получится.

— Я тоже, — мрачно согласился Брэйди. Выпив по стакану чая со льдом в уютном внутреннем дворике, поговорив о школьных успехах первоклассника Макса, еще раз уточнив детали будущего бала, Брэйди и Сьюзи собрались уезжать.

Тревис снова заснул на заднем сиденье, Сьюзи откинула голову на подголовник и закрыла глаза, наслаждаясь ветром, обвевавшим разгоряченное лицо.

— Хорошие люди, — сказал Брэйди.

— Я знала, что они тебе понравятся… Сьюзи не успела закончить фразу: ожил коротковолновый радиопередатчик Брэйди.

— Коровы на дороге, шериф. Перекресток пятидесятой дороги и семидесятого шоссе. Повторяю. Затор на дороге из-за скота.

— Ты ведь знаешь, чей это скот, не так ли? — спросил Брэйди. — Этого проклятого самозванца! Не может отремонтировать собственный забор. Как он собирается охранять закон, если не справляется с коровами? Ему и на ранчо-то делать нечего. Я отвезу вас домой, потом поеду туда.

— Но ведь это по пути в город. Мы поедем с тобой.

Брэйди оглянулся на спящего малыша.

— Хорошо.

Все было именно так, как им сообщили по радио, даже еще хуже. Коровы толклись на перекрестке, не давая проехать скопившемуся транспорту, по три-четыре машины с каждой стороны. К тому же животные нервничали: мычали, размахивали хвостами.

Коровы Даррела Стейплза, все со свеженькими клеймами — затейливо переплетенными Д и С. Сам Даррел Стейплз, в широкополой ковбойской шляпе и новехоньких чистеньких джинсах явно от какого-нибудь известного кутюрье, восседал на мерине-рекордисте посреди дороги… с лассо в одной руке. Лассо оказалось для Брэйди последней каплей. Что, черт побери, эта пародия на ковбоя собирается делать с лассо?

Брэйди остановил машину, вышел, оглянулся на Сьюзи. Она покусывала губы, стараясь не рассмеяться. Если бы в обязанности Брэйди не входило наведение порядка на дороге, он, вероятно, тоже нашел бы ситуацию забавной. Более того, если бы он не был шерифом, то развернул бы машину и уехал прочь, не оглядываясь, и пусть старина Даррел сам разбирается со своими коровами. Но он — шериф, по крайней мере пока.

— Привет, Даррел, — крикнул Брэйди, перекрывая жалобное мычание. — Убери-ка своих животных.

Даррел поднял руки, явно не стесняясь своей беспомощности. Брэйди только покачал головой. Вернувшись к своей машине, он снял с рычага микрофон и вызвал по рации помощников, пятерых ковбоев, которые за чисто символическое жалованье всегда находились в боевой готовности именно для таких вот случаев.

Скоро они все, включая и Хэла, его заместителя, примчались верхом, словно из старого вестерна. После короткого совещания с Брэйди парни загнали весь скот на землю Стейплза и умчались по своим делам. Прежде чем уехать, Брэйди предупредил Даррела, что арестует его, если к вечеру забор не будет отремонтирован. Лицо Даррела побагровело, но он молча повернул мерина и поскакал вслед за своими коровами.

— Ты почти осуществил свое желание, — сказала Сьюзи, когда Брэйди вернулся в машину. — Отличный был предлог изолировать соперника. Ты ведь знаешь, что закон на твоей стороне. «Препятствие проезду общественного транспорта».

— Знать-то знаю, но я не смог этого сделать. И кроме того, нам пришлось бы носить ему еду. Да я и не думаю, что он покорно сел бы за решетку. И вряд ли остался бы там. Не успел бы я и глазом моргнуть, он уже вышел бы под залог. И какая нам от этого польза?

— Люди бы поняли, что он не годится в шерифы.

— Надеюсь, они поймут это без моей помощи.

— Поймут, обязательно поймут.

Возвращаясь в городок, они заметили два огромных рекламных щита Стейплза. Под надписью «СТЕЙПЛЗ, НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА УПРАВЛЕНИЕ» красовался сам претендент со своей рыбьей улыбкой, женой и среднестатистическими детьми.

— Сколько стоят такие щиты? — спросил Брэйди.

— Больше, чем ты можешь себе позволить. Но тебе они не нужны.

— Это ты так думаешь.

— Не думаю — знаю.

Сьюзи положила ладонь на его бедро. Брэйди понимал, что она хочет всего-навсего успокоить его, но свою реакцию проконтролировать не смог. Его тело чуть не взорвалось.

— Не делай этого, — рявкнул он. — Тем более на Мэйн-стрит.

Сьюзи отдернула руку, словно обожглась.

В маленьком салоне повисло напряженное молчание, и с каждой секундой атмосфера явно накалялась. Между ними словно выросла невидимая стена. Сьюзи прижалась к пассажирской дверце и замерла. Брэйди медленно вел машину по Мэйн-стрит, охваченный непривычным страхом. Он боялся, что обидел Сьюзи. Еще больше боялся, что она заметила, как ее прикосновение подействовало на него.

— Может, поужинаем в закусочной? — предложил он, будто ничего не произошло. — В понедельник вечером фирменное блюдо — тушеное мясо. Я перед тобой в долгу.

— Нет, спасибо.

— Как хочешь, — будто бы безразлично согласился он.

Не успел Брэйди остановить машину перед ее домом, как Сьюзи выскочила, схватила Тревиса и бросилась к дверям. Брэйди последовал за ней с автомобильным сиденьем.

Сьюзи открыла дверь и побежала на кухню к надрывающемуся телефону. Брэйди вообще-то собирался оставить детское сиденье на крыльце и немедленно уйти, но, услышав «Привет, Алан», окаменел.

Он не хотел подслушивать. Честное слово, не хотел. Но стоял и бесстыдно подслушивал.

— Ужин… сегодня?

Боясь, что, не дождавшись ее ответа, ворвется в дом, выхватит у нее трубку и завопит «Не-ет!», Брэйди затопал к машине и, прежде чем распахнуть дверцу, изо всех сил лягнул шину… и поехал в закусочную в гордом одиночестве.