Сьюзи не хотела никуда ехать. Ни с Аланом, ни с кем-либо другим. С Брэйди всегда было нелегко, но его реакция на ее прикосновение, на совершенно невинный жест, доконала ее. Как будто он испугался подхватить заразную болезнь! А потом, словно пожалев ее, пригласил поужинать. Ну, она милостыни не принимает! Ни от него, ни от кого другого…

Алан терпеливо ждал ее ответа.

— Сьюзи, вы меня слышите?

— Слышу. Только боюсь, что не смогу поехать. Не просто найти няню так быстро.

— Возьмите ребенка с собой.

Сьюзи заколебалась. Такое предложение мог сделать только человек, который любит детей. Пусть Алан и не самый интересный мужчина на свете, но она напомнила себе, что не ищет развлечений. Она ищет надежность. Может, следует дать Алану еще один шанс?

Она приняла душ, искупала Тревиса и нашла им обоим чистую одежду. Ровно через час явился Алан, на этот раз в модных хлопчатобумажных брюках и красивом джемпере. Сегодня он вел себя гораздо непринужденнее.

— Откуда вы? — спросила Сьюзи, устроив Тревиса на заднем сиденье арендованной спортивной машины.

— Из Лос-Анджелеса, но сейчас живу в Юте. Около Парк-Сити. Лучшее место в мире для катания на лыжах. Вы катаетесь на лыжах?

— Нет.

— Давно живете в Хармони?

— Всю жизнь.

— Милый городок, — похвалил он, но Сьюзи уловила снисходительность в его тоне.

— Здесь хорошо растить детей.

Алан взглянул на Тревиса в зеркало заднего вида.

— Я отвез бы вас в «Мирабу», — сказал он, назвав единственный дорогой ресторан в округе, на шоссе в трех милях от города, — но с вашим сыном, думаю, нам лучше ограничиться закусочной.

Сердце Сьюзи на секунду перестало биться. Господи, а что, если Брэйди все еще там?

— Закусочная?

— Почему бы и нет? Она похожа на настоящую ковбойскую забегаловку. Не из тех, поддельных, где из кожи вон лезут, чтобы казаться настоящими, и все равно… поддельных.

— Наша — настоящая, — прошептала Сьюзи. — Особенно если вы любите тушеное мясо.

— Мое самое любимое блюдо, — уверил ее Алан.

Сьюзи попыталась убедить себя, что Брэйди уже ушел. А если и нет? Она не обязана была принимать его приглашение. Тем более после того, как он обращался с ней словно с прокаженной. Ну и что, если Брэйди увидит ее с Аланом? Он знает: она не может позволить себе отвергать потенциального жениха.

Тогда почему чем ближе закусочная, тем сильнее стучит в висках? Почему ее глаза обшаривают Улицу в поисках его машины? Почему, когда Алан распахнул перед ней дверь, ее сердце чуть не выскочило из груди?

Ей показалось, что все замерло, когда она вошла. Дотти, официантка, остановилась с подносом на плече. Два ковбоя у кассы умолкли. Даже старый музыкальный автомат вдруг заглох. Мужчина в угловой кабинке повернул голову, и их глаза встретились. Брэйди. Она должна была знать, что он уставится на нее как на пойманного на месте преступления браконьера.

Сьюзи вскинула голову и не отвела взгляд. Она ни в чем не виновата. Возле него толпятся его друзья… Брэйди отвернулся.

Алан, непривычный к атмосфере подобного заведения, не заметил ничего странного. Он уселся за свободный столик, и Дотти принесла высокий стульчик для Тревиса. Сьюзи спряталась за меню, изучая его так, будто в нем сосредоточилась вся мудрость человечества, будто она не выучила его наизусть за все эти годы.

Алан попросил принести вино, а когда попробовал, то скривился. Затем он заказал тушеное мясо, и вот тут-то словно сорвалась снежная лавина. Тушеное мясо, оказывается, закончилось.

— Как «закончилось», когда это ваше фирменное блюдо? — вскипел Алан.

— Прости, дорогой. — Дотти невозмутимо щелкнула жвачкой. — Как насчет телячьих отбивных?

— Я не ем телятину.

— Убеждения не позволяют?

— При чем тут мои убеждения? Подайте салат с тунцом.

— Салат с тунцом — в дневном меню, — все с той же невозмутимостью проинформировала Дотти.

Алан так громко выдохнул, что Тревис нахмурился. Сьюзи сунула сыну крекер. Тревис бросил крекер на пол. Алан добродушно поднял крекер.

Тревис снова бросил крекер на пол. Алан снова поднял крекер, теперь уже не столь добродушно. После следующего броска крекер подняла Сьюзи и положила на стол подальше от сына. Тревис завизжал. Все головы повернулись к ним, включая голову Брэйди. Отвернувшись, Сьюзи сунула сыну крекер, но Тревис не отвернулся. Он узнал Брэйди и закричал: «Папа».

Брэйди помахал мальчику, и щеки Сьюзи вспыхнули. Ей захотелось спрятаться под столом.

Устав ждать, Дотти вернулась на кухню, и веселая троица оказалась на ничейной земле.

Вечером Сьюзи позвонила подруге.

— Тэлли, это был кошмар, а не ужин. Бедный Алан. Он оставил огромные чаевые, чтобы расплатиться за грязь, которую развел Тревис. Он так и не попробовал тушеное мясо. Держу пари, он начисто лишился ностальгии по ковбойским ресторанчикам маленьких городков. И думаю, он никогда в жизни больше не пригласит на ужин мать с годовалым малышом.

— Ты не виновата, ты предупреждала Алана. Как мама?

— Лучше. Сможет завтра взять Тревиса. Так что позвони мне на работу, если приедешь в го-Род. Пообедаем вместе.

Сьюзи с ужасом ждала неизбежной встречи с Брэйди. Оказалось, что могла не беспокоиться, он вел себя так, словно накануне не случилось ничего из ряда вон выходящего. Ничего! Ни обеда в ее доме, ни поездки на ранчо Джентри, ни коров на дороге, ни отвергнутого приглашения на ужин. Когда Сьюзи вошла в контору, Брэйди лишь на секунду поднял глаза и ни слова не сказал о ее опоздании.

Злится он, грустит или ему все равно?

Сьюзи села за свой стол и раскрыла ежедневник. Оставшиеся до выборов недели были до отказа забиты разными мероприятиями: ужин в зале при церкви, кофе у Данвудов, бал у Джентри… Выдержать бы только до победы Брэйди — и можно уходить.

Победа! Надо заказать шампанское для торжественного вечера.

Сьюзи подняла телефонную трубку, заказала шампанское.

Брэйди услышал.

— Зачем это? — крикнул он из своего кабинета.

— Для празднования.

Он открыл дверь и прислонился к косяку, заполнив весь дверной проем. Непослушная прядь упала на лоб. У Сьюзи зачесались пальцы, так захотелось снова погрузить руки в его волосы, помассировать плечи и услышать его стон. Она сжала кулаки и приказала сердцу биться в нормальном ритме.

— Ты будешь праздновать независимо от того, выиграю я или проиграю. — Ему не удалось скрыть горечь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты увольняешься, — без всякого выражения сказал он. — Два свидания подряд с этим Не-по-мню-как-его-зовут.

Сьюзи крепко сжала губы, боясь сказать что-нибудь, о чем потом пожалеет.

— Когда я найду кандидата, ты узнаешь первым.

— Избавь меня. Я не хочу знать.

Она озадаченно нахмурилась.

— Я думала, ты порадуешься за меня.

— Я тоже так думал. Он понравился Тревису?

— Я не спрашивала.

Конечно, Брэйди уверен, что Тревис не называл Алана папой. Сьюзи подумала, что Брэйди сейчас это скажет, но он не сказал, просто стоял в дверях, излучая энергию… чувственную энергию. Раньше Сьюзи казалось, что она понимает его. Раньше, но не сейчас. Она не знала, что он собирается делать, не знала, что сама хочет от него.

Сьюзи вскочила на ноги.

— Надо поставить маленькие щиты «БРЭЙДИ — НАШ ШЕРИФ» перед домами. У меня длинный список тех, кто согласился. — Она достала из ящика молоток и пошла к двери. Брэйди не посторонился. — Пропусти, пожалуйста, — попросила Сьюзи, останавливаясь перед ним.

— Подожди. Мне не нравится, что ты вчера мне отказала. Мне не нравится сидеть с Тревисом, пока ты бегаешь на свидания с другими мужчинами. И больше всего мне не нравится, когда ты вот так выглядишь.

— Как?

Она смотрела на него широко раскрытыми наивными глазами, будто даже не представляла, о чем он говорит. Только ее губы, нежные и соблазнительные, были всего в нескольких дюймах от него. Он чувствовал тепло ее тела, вдыхал аромат ее кожи.

— Как будто хочешь, чтобы тебя поцеловали.

Сьюзи задохнулась.

— Глупости. Брэйди, уйди с дороги.

— И не подумаю. Приблизишься, и мне придется принимать меры.

— Меры? Принимать меры? — Сжимая в одной руке молоток, Сьюзи уперлась другой рукой в его грудь и попыталась оттолкнуть. — Ты не посмеешь.

Он даже не ответил. Он просто ее поцеловал. Крепко, по-хозяйски. У него не было выбора. Она бросила ему вызов. Он вызов принял. Жаркие волны накрыли ее. Он услышал вздох, потом ее губы смягчились, и она ответила на его поцелуй.

Сьюзи не могла оторваться от него, она пробовала, испытывала… в одно мгновение их отношения радикально изменились. Начальник и подчиненная, коллеги, друзья… все это осталось в прошлом.

Ее губы были такими мягкими, такими невероятно сладкими. Ее тело словно повторяло контуры его тела.

Брэйди обнял Сьюзи и, притянув еще ближе, услышал стук ее сердца. Он знал, что должен отступить, пока еще не совсем поздно, но вместо этого нежно куснул ее верхнюю губу, и его язык скользнул в ее рот, такой щедрый, такой таинственный. Он знал Сьюзи очень давно и, оказывается, не знал никогда. Не знал, что она может так реагировать на него. Не знал, что сам может так реагировать на нее.

Зазвонил телефон. Сьюзи вырвалась из объятий Брэйди… и уронила молоток на его ногу, на большой палец. Брэйди взвыл. Сьюзи подняла трубку.

— Да, конечно. Я иду. — Она подняла молоток и шмыгнула мимо Брэйди к входной двери, раскрасневшаяся, растрепанная, задыхающаяся.

— Ты куда? — спросил он.

— Прочь, — ответила она и исчезла.

Сьюзи шагала по улице, глядя прямо перед собой, щеки ее горели. У первого дома, дома Маклири, она остановилась, подняла лежавший у ворот рекламный щиток Брэйди и, как робот, вбила его в утоптанную землю возле парадного крыльца.

Колотя молотком, она бормотала под нос:

— Идиотка, идиотка, идиотка. Что с тобой стряслось? Целуешь босса средь бела дня, посреди собственного кабинета! Ты что, ничему не научилась за последние два года? Похоже, ничему. Ничему не научилась и не поумнела. Опять ошиблась. Брэйди не годится. История продолжается.

К счастью, она не влюблена в Брэйди. Нисколечко. Да, она поцеловала его, но это все. Это можно объяснить и забыть, замести под ковер. Их отношения не изменятся. В конце концов, еще пара недель — и все будет позади… выборы, их совместная работа.

Сьюзи отошла на тротуар и оценивающе посмотрела на результаты своих трудов. Щит был кривоват, как и улыбка Брэйди. Она с трудом оторвала взгляд от его фотографии. Ну почему он так красив, почему так хорош на вкус, так силен и так здорово целуется? Черт, черт, черт.

Думай о Тревисе, приказала она себе. Но, думая о Тревисе, она видела сына спящим на груди Брэйди, видела, как он подпрыгивает на коленях Брэйди, видела его сияющее при виде Брэйди личико, слышала, как он кричит «папа» все тому же Брэйди.

Когда Сьюзи наконец вернулась, Брэйди в конторе не оказалось. Записка на двери сообщала, что он вернется позже. Сьюзи вздохнула с облегчением и накинулась на работу, притворяясь, что ничего не случилось.

Зазвонил телефон. Сьюзи вздрогнула и испытала острое разочарование, когда оказалось, что это не Брэйди. Где же он? Как он? Бросив на стол документы, она заметалась между обоими кабинетами. Телефон зазвонил снова. Карла из аптеки.

— Сьюзи, передашь Брэйди, что его лекарство готово?

— Какое лекарство?

— Ну, ты же знаешь, он сломал палец.

— Сломал палец?

Сьюзи чуть не уронила телефон. О Господи, она сломала ему палец на ноге. Ее затошнило от угрызений совести.

— Болеутоляющее. Брэйди был утром у доктора Хэллера, и тот позвонил и заказал для него лекарство. Сказал, что Брэйди заберет, но шериф не заезжал.

Добрая старушка Карла, как всегда, держала руку на пульсе Хармони и его обитателей.

— Ты имеешь в виду…

— Я слышала, что он в баре и уже пропустил несколько стаканчиков.

Сьюзи повесила трубку, заперла контору и поехала в аптеку, расположенную на той же улице. Забрав лекарство, она проехала еще три квартала до угла. Одного взгляда ей хватило, чтобы обнаружить Брэйди за столиком в глубине бара. Он сидел, сжимая в руке кружку пива, закинув на столик правую ногу в толстом белом носке.

— Посмотрите-ка, кто пришел! — воскликнул Брэйди, взмахнув рукой. — Присаживайся, дорогая, и выпей со мной.

Дорогая? Он точно пьян.

— Нет, спасибо, — отказалась она. — Я пришла извиниться.

— За что? За то, что поцеловала меня?

Сьюзи нервно сглотнула и оглянулась. Кровь бросилась ей в лицо. Неужели он нарочно повысил голос, чтобы его услышал весь бар?

— Нет. За то, что уронила молоток тебе на ногу.

— Значит, ты не жалеешь, что поцеловала меня? — громко спросил Брэйди, улыбаясь во весь рот.

Ее колени подогнулись, и она упала на стул, надеясь, что Брэйди перестанет делиться воспоминаниями со всем миром.

— Не могли бы мы забыть о том, что случилось, и поговорить о твоей ноге?

— С ногой полный порядок. До тех пор, пока я на нее не наступаю.

— Как ты сюда пришел?

— Не помню.

— Как доберешься до дома? Брэйди пожал плечами.

— А кто собирается домой? Там никого нет.

Брэйди Уилсон, убежденный одиночка, говорит, что не хочет домой, так как там никого нет?

— Тебе не кажется, что хватит пить? — спросила Сьюзи, заметив на столике полдюжины пустых кружек.

Он отрицательно замотал головой и снова отхлебнул темного пива.

— Я пришла только для того, чтобы отдать тебе твое болеутоляющее, но не оставлю тебя здесь в таком состоянии.

В конечном счете это ее вина. Она уронила молоток на его ногу. Он переживет поцелуй, но как быть с его сломанным пальцем?

— Пошли. — Сьюзи поднялась. — Обопрись на меня. Я отвезу тебя домой.

Брэйди опустил ногу на пол, и Сьюзи помогла ему встать. Он обвил рукой ее плечи и заковылял на улицу, тяжело опираясь на нее. Сьюзи открыла дверцу. Брэйди с трудом втиснулся на пассажирское сиденье, согнул ноги, лицо его исказилось от боли.

Сьюзи представила, как Брэйди в своем большом доме не может добраться до кухни, с трудом ковыляет в ванную… И все это из-за того, что она сломала ему палец!

— Может быть, тебе лучше поехать ко мне?

Брэйди опустил боковое стекло, подставил лицо прохладному вечернему воздуху, почувствовал, что начинает трезветь. Поехать к ней домой? Если он не мог оторваться от нее в конторе, что произойдет в ее доме?

— Лучше не надо.

— Тебе не следует оставаться одному. Кроме того, я несу ответственность за то, что случилось.

— Не сомневаюсь, — сказал он, пытаясь разглядеть в полумраке ее профиль.

— Я говорила о молотке.

— А я говорил о том, что ты меня поцеловала.

— И ты еще смеешь повторять, что я тебя поцеловала! Ты, кажется, забыл, что сам начал. Ты первый меня поцеловал.

— Я не забыл. — Одно воспоминание о ее губах, ее прекрасных грудях, прижатых к его груди, возродило неудовлетворенное желание. — И не жалею о том, что случилось. Я жалею, что поставил тебя в неловкое положение.

Сьюзи остановила машину перед домом матери.

— Перестань чувствовать себя виноватой.

— Не указывай, как я должна себя чувствовать.

Через несколько минут Сьюзи вернулась с Тревисом. Увидев Брэйди, малыш завизжал от радости, и, несмотря на боль, Брэйди улыбнулся, вспомнив, как его назвали папой. Дети — чудо. Во всяком случае, этот ребенок. Вообще-то других он не знал. Малышей не интересует, кто кого поцеловал первым и кто в этом виноват. Они просто радуются или печалятся. Если они счастливы, то смеются, а если грустят, то плачут.

Когда они приехали, Брэйди открыл дверцу и выставил ногу. Отстегнув Тревиса от автомобильного сиденья, Сьюзи направилась к дому.

— Не выходи, Брэйди. Я вернусь за тобой.

— Ну вот еще, — пробормотал он, опираясь на дверцу. — Я не беспомощный инвалид, — заявил он, когда Сьюзи вернулась и застала его все в том же положении.

Виновато пиво, решил Брэйди. Он слишком много выпил. И все же он, человек, который никогда ни на кого не полагался, с благодарностью оперся о женское плечо во второй раз за этот вечер. Сьюзи сильнее, чем выглядит. И физически, и эмоционально. Ей приходится быть сильной, иначе одной не поднять ребенка. Он восхищался этим. Его восхищало в ней все. Ее мужество, чувство юмора, доброта. И огромные нежные глаза, и пухлые губы, и длинные ноги…

Мда, все это и довело его до беды. Он не должен здесь находиться. Он не имеет права оставаться в ее доме и спать под одной с ней крышей. Будет только больнее, когда она уволится. Когда начнет работать в закусочной и ходить на свидания с другими мужчинами… Брэйди застонал.

— Больно?

Они уже добрались до гостиной.

— Больно зависеть от кого-то.

— Ущемлена твоя гордость, ты хочешь сказать. Нет ничего страшного в том, чтобы зависеть от кого-то. Даже если ты большой, крутой шериф.

Сьюзи довела его до дивана, и Брэйди рухнул как подкошенный. Сьюзи подтащила журнальный столик, чтобы Брэйди мог положить на него ногу.

— Думаешь, кто-нибудь видел, как ты помогаешь мне выбраться из бара?

— Всего десятка три мужчин и семь женщин. Ты не слышал, как они нас подбадривали?

— Я думал, они улюлюкали. — Брэйди втянул носом воздух. — Чем это пахнет?

— Тушеным мясом. Я утром поставила горшок в духовку. Может, не так вкусно, как в ресторане, но я старалась. Пойду уложу Тревиса.

Брэйди откинул голову на спинку дивана и с наслаждением вдохнул аромат домашней еды. Если бы у него оставалась хоть капля мозгов, он вылетел бы из этого дома, точнее, выполз бы. Убрался бы отсюда прежде, чем поддался бы чарам Сьюзи и соблазнам уюта, который она создала. Папоротники в углу, мягкий свет и удобный диван, фотографии Тревиса на каминной полке словно говорят: это дом… это семья… семья без самого главного человека. Сьюзи его покидает, чтобы найти этого человека.

Но что изменит одна только ночь? — спросил он себя. Какой вред причинит один ужин с ней, одна ночь на ее диване? Да, он здесь против своей воли. Да, он, вероятно, будет сожалеть. Но вряд ли Сьюзи еще когда-нибудь принесет ему ужин и позволит заснуть под своей крышей. Значит, можно расслабиться и насладиться моментом. Может, поэтому, когда она вернулась менее чем через пять отпущенных ей минут в старых джинсах и футболке с надписью «БРЭЙДИ УИЛСОН — НАШ ШЕРИФ!», он улыбался во весь рот.

— Ты оставила Тревиса в кроватке — и он не заплакал?

— Обычно он не капризничает. Не знаю, что случилось в ту ночь, когда ты сидел с ним. Думаю, ты был недостаточно тверд. Должно быть, он понял, что ты слабый противник.

— Хоть бы это не услышали мои избиратели или преступники, рыскающие вокруг Хармони.

Сьюзи принесла еду в гостиную, чтобы Брэйди не пришлось ковылять в кухню, и села на пол, скрестив ноги. Они ели и разговаривали о самых Разных вещах. Но некоторых тем все же избегали. Брэйди не говорил о бывшей жене, а Сьюзи не говорила об отце Тревиса.

Они не вспоминали и об утреннем происшествии. Лучше было притвориться, что вообще ничего не случилось. Брэйди притворяться было очень трудно. Каждый взгляд напоминал ему об утреннем поцелуе, о том, как он обнимал ее. И он вспоминал, как горели ее щеки, как она прижималась к нему, словно боялась отпустить, как прерывалось ее дыхание.

Этот ужин был лучшим за многие месяцы, может, годы. Тушеное мясо было сочным и нежным, сдобренным пряным соусом, окруженным молодым картофелем и морковкой.

— Да, счастливчик, — не выдержал Брэйди. Не смог не сравнивать себя с мужчиной, которого искала Сьюзи, который когда-нибудь будет сидеть на его месте, есть то, что ест сейчас он, но, не в пример ему, тот, другой, не останется на ночь на диване.

— Кто?

— Ну, этот парень, за которого ты выйдешь замуж.

— Только потому, что я могу сунуть мясо в горшочек перед работой? — спросила Сьюзи, собирая опустевшую посуду. — Полно, Брэйди, любая это может сделать.

— Да, конечно. Ты права.

Сьюзи улыбнулась и унесла тарелки в кухню. Несколько минут спустя она вернулась с одеялом и подушкой.

— Как ты себя чувствуешь?

Брэйди посмотрел на нее. Раскрасневшееся лицо в обрамлении белокурых кудрей, сияющие глаза. Он увидел в них искры желания или просто очень захотел увидеть?

Ей интересно, как он себя чувствует? Если бы она знала, как он себя чувствует, то вылетела бы из комнаты на всех парусах. Он хотел бросить ее на диван, сорвать одежду и не отпускать всю ночь. Потому что уже знал, какая она мягкая и теплая и… Все, хватит. Им еще работать вместе, пусть недолго, но работать. И он уважает ее. И он — гость в ее доме.

— Прекрасно.

Сьюзи наклонилась над диваном, протягивая ему одеяло и подушку, и по тому, как повела себя ее футболка, Брэйди понял, что под призывом голосовать за него ничего нет, и стиснул зубы, чтобы не застонать. Получается, что Сьюзи сбросила бюстгальтер вместе с рабочим костюмом. Брэйди представил ее шелковистую кожу, полные груди, не стесненные бюстгальтером, розовые соски, трущиеся о тонкий трикотаж. Если бы он поднял подол футболки, то мог бы обхватить ее груди ладонями, приласкать крепкие бутоны сосков. Жаркое желание молнией ударило его в пах.

— Что-нибудь еще? — спросила Сьюзи, и голос ее прервался, а взгляд… неужели она чувствует то же, что и он? Неужели хочет того же, что и он? Хочет на одну эту ночь забыть и о прошлом, и о будущем? Забыть, что он ее начальник? Воспользоваться единственным в жизни шансом? Ох, если бы она только знала, что он хочет всего, что она могла бы ему дать, и больше.

Сказать ей? Показать ей? Она так близко. Ему стоит только протянуть руки и прижать Сьюзи к себе, спрятать лицо в ее шелковистых волосах, Вдохнуть ее аромат.

Время остановилось. Напряжение повисло в воздухе. Кто сделает первый шаг? Или они так и Остынут навечно, боясь уступить желанию? Боясь Хватиться за счастье? Если бы не залился трелью Дверной звонок, он решился бы…

Брэйди услышал голос Сьюзи:

— Да, я знаю… Правда? Как интересно… Нет, я не думаю, что могла бы это сделать. Видите ли, я работаю с шерифом.

Кому неизвестно, что Сьюзи работает с ним? Очень скоро он выяснил.