Даррел Стейплз, его конкурент, человек, который не вяжется ни с ранчо, ни с Хармони, а с должностью шерифа и подавно, просунул голову в дверь и, замешкавшись лишь на секунду и удивленно приподняв брови, приветствовал Брэйди как давно потерянного и вновь обретенного друга.

— Шериф, именно вы-то мне и нужны.

— Зачем это, Стейплз? — спросил Брэйди, опираясь о край дивана, чтобы встать, однако настойчивое пульсирование в пальце напомнило о его беспомощности.

— Я хотел сообщить о преступлении, — сказал Стейплз, входя в гостиную. Сьюзи осталась у открытой парадной двери, дожидаясь ухода незваного гостя, который, как понадеялся Брэйди, здесь не задержится.

— Преступление? Сегодня вечером?

— Скорее, днем, однако я не смог найти вас в конторе.

— Ну, валяйте сообщайте, — великодушно разрешил Брэйди, закидывая больную ногу на журнальный столик.

— Кто-то украл один из моих рекламных щитов. Тот, что стоял перед галантерейной лавкой.

Брэйди нахмурился.

— Может быть, его сдуло ветром.

— Нет, это вандализм.

— В Хармони не бывает вандализма, — спокойно возразил Брэйди. — Однако завтра я займусь расследованием. Сейчас я не на службе.

Даррел обшарил комнату цепкими глазками-пуговками. Его взгляд остановился и на футболке Сьюзи, и на Брэйди, по-хозяйски раскинувшемся на длинном диване, и на одеяле с подушкой.

— Понимаю.

— Были еще проблемы с вашими коровами, Стейплз?

— Нет. Мне следовало поблагодарить вас за помощь.

— Не утруждайтесь. — Брэйди выдавил любезную улыбку и многозначительно добавил: — Для этого и нужны шерифы. Помогать, а не бегать за пропавшими плакатами. Между прочим, как вы узнали, что я здесь?

— Я не знал. Вы не поверите, но я просто обходил район, знакомясь с добрыми жителями Хармони, и случайно постучал в дверь вашей… вашей… — Стейплз, естественно, не знал, что за все эти годы Брэйди всего во второй раз оказался в доме Сьюзи. Может, парень подумал… Да кого волнует, что он подумал?

— Моей помощницы, — твердо сказал Брэйди. Даррел подмигнул Брэйди.

— Полагаю, вырабатывали стратегию выборов. — (Не твое собачье дело, подумал Брэйди.) Даррел самодовольно ухмыльнулся. — Хочу по-дружески предупредить: вам придется поднапрячься.

— Благодарю, — процедил Брэйди, глядя вслед наконец-то направившемуся к выходу конкуренту, а когда Сьюзи закрыла дверь, с отвращением покачал головой. Этот проходимец нарушил его жизнь, заставив бороться за место, принадлежавшее ему по праву. И что гораздо хуже — ворвался в самый неподходящий момент. — Самоуверенный сукин сын… Так на чем мы остановились?

Сьюзи прислонилась спиной к парадной двери, глядя на Брэйди затуманенными глазами. Он не мог понять, о чем она думает. Если хочет его так же сильно, как он — ее, она намекнет… Не намекнула. После паузы, показавшейся Брэйди бесконечной, Сьюзи выпрямилась, вздохнула всей грудью, щелкнула выключателем и пожелала ему спокойной ночи.

Спокойной? Брэйди отвратительно спал в ту ночь. Может, виноват был слишком узкий диван. Может, сломанный палец… Кого он обманывает? Ему мешала Сьюзи, вторгавшаяся в его сны — в футболке с его именем и роскошными грудями под футболкой. Брэйди вертелся и елозил и просыпался в холодном поту и мучениях от неудовлетворенных желаний. Он знал, что не должен ночевать здесь. Знал, что его ждет пытка.

Так легко было представить Сьюзи в спальне чуть дальше по коридору. Мечется ли она в своей кровати под балдахином так же, как он? Так же ли разочарована, как он? Или мирно мечтает о будущем муже, этом безликом и безымянном завсегдатае закусочной, который займет место отца Тревиса?

Перед самым рассветом Брэйди доковылял до кухни и позвонил одному из своих помощников. Необходимо как можно скорее выбраться отсюда. Необходимо вернуться домой. Необходимо снова почувствовать себя нормально.

Что значит — нормально? Так, как было до всех этих осложнений со Сьюзи. Когда это началось, черт побери? Почему началось? Эти и множество других вопросов задавал себе Брэйди после того, как Харрис довез его до дома, предусмотрительно снабдив парой костылей, и помог подняться на высокое крыльцо.

Брэйди не мог вспомнить, когда, и почему, и как все началось. Он просто знал, что Сьюзи всегда рядом. Он принимал Сьюзи как должное. Он принимал как должное ее спокойную деловитость, ее улыбчивость, ее длинные ноги и летящие белокурые волосы. Он никогда не думал о ней как о соблазнительной женщине. Вероятно, оттого, что поклялся не поддаваться соблазнам. И шериф напомнил себе, почему дал такую клятву.

Он еле-еле сбежал от безысходности прежней жизни. Нашел мир и покой в Хармони. И счастье тоже. У него есть дом, друзья, отличная работа. Он не хочет ничего менять, не хочет рисковать, не хочет нарушать счастливое равновесие. Не хочет омрачать свою жизнь ничем, тем более романом с собственной помощницей. Это было бы верхом идиотизма. Он знает. Он выучил свой урок.

Но Брэйди не мог не представлять, какими были бы пробуждения в доме Сьюзи. Представлял, что упустил, трусливо сбежав ранним утром. Запах бекона и яичницы, доносящийся из кухни. Тонкий аромат духов, детский плач.

Брэйди уверял себя, что для полного счастья ему нужна лишь его замечательная работа. Эта работа обеспечит ему безоблачную жизнь до конца дней или до тех пор, пока кто-нибудь снова не бросит ему вызов, что маловероятно. Его предшественник прослужил двадцать семь лет и мирно удалился в отставку. Поверить в свою правоту было не слишком сложно, потому что он знал: Сьюзи думает так же. Она не желает связывать свою жизнь с человеком, из которого не получится ни муж, ни отец.

Он вернется к своей работе, как только проглотит болеутоляющую таблетку и выпьет кружку кофе. Он будет жить так, словно ничего не случилось. Нужно только сохранять самообладание.

Сьюзи проснулась довольно рано и удивилась, не обнаружив в доме Брэйди. В уголке дивана на аккуратно сложенном одеяле лежала подушка. Словно никто и не спал здесь. Сьюзи сама почти не спала в эту ночь. Все время представляла себе широкие плечи Брэйди, его плоский, как доска, живот и длинные мускулистые ноги. Она волновалась из-за его сломанного пальца, из-за боли, которую Брэйди испытывает. А когда не волновалась, то размышляла, что случилось бы, если бы не явился Даррел Стейплз. Она не могла ошибиться: в глазах Брэйди горело желание.

Он хотел ее, но явно боролся с собой. Он знал, что она ищет мужа, и знал, что сам для этой роли не годится. Правда, Сьюзи была уверена, что он ошибается. Брэйди был бы чудесным мужем и потрясающим отцом. Однако она не представляла, как убедить его в этом, и не собиралась пытаться. Ей необходим человек, которого не придется убеждать в том, что она, именно она, нужна ему как воздух. Ей необходим человек, который избавит нее и Тревиса от всех тревог.

Если бы не явился Стейплз, что сделал бы Брэйди? Что победило бы в его внутренней борьбе? Мозг или тело? Упала бы она вместе с Брэйди на пол? Погрузила бы снова пальцы в его волосы? Целовала бы его щедрые губы? Смотрел бы он в ее глаза, словно она — единственная на всем свете? Нет, потому что она для него не единственная. И потому что он слишком честен, чтобы притворяться.

Желание ворвалось в нее как порыв осеннего ветра. Обхватив себя руками, Сьюзи взглянула на качающиеся за окном деревья, только начинающие терять листву, и сморгнула слезу. Раннее утро обычно было для нее самым тяжелым. В это время, когда весь мир еще спал, она острее чувствовала груз одиночества. Ей не с кем разделить свою жизнь… по крайней мере она не боится это признать. И сейчас намерена все изменить.

Зря она тратила сочувствие на Брэйди. Он не нуждается в ее сочувствии. Он любит свою жизнь. Наверное, еле дождался рассвета. Он так стремился избежать утренней встречи с ней, что нашел способ добраться домой без ее помощи. Значит, так тому и быть. Пусть уходит. Он слишком высоко ценит свою независимость и не хочет ни на кого опираться. Особенно на нее. Это очевидно.

Сьюзи оделась, отвезла Тревиса к маме и отправилась в контору.

В тот день и во все последующие, вплоть до выборов, и она и Брэйди притворялись, будто между ними ничего не произошло. Брэйди работал в своем кабинете, Сьюзи — в своем. Иногда она оставляла дверь открытой и бесстыдно прислушивалась к его разговорам, но не узнала ничего, чего бы не знала прежде. Он жил своей работой и готов был на что угодно, лишь бы сохранить ее.

Как ни старались они вернуться к прежним отношениям, напряжение не исчезало и каменной стеной разделяло их. Они больше не могли по-дружески болтать, как прежде, как за ужином в ее доме.

Сьюзи притворялась, что равнодушна к нему, и притворство изнуряло ее. Изредка, бросая на Брэйди взгляд украдкой, она видела его напряженное лицо, хотя, судя по предварительным опросам, он побеждал в избирательной гонке. В глубине его глаз, глаз, которые могли разбудить самого вялого избирателя, затаилась тоска. Что же с ним происходит, черт побери?

— Ты не должен беспокоиться из-за результатов выборов, — сказала Сьюзи как-то утром. Она пришла пораньше, чтобы успеть разобраться с документами до того, как начнет непрерывно трезвонить телефон. Правда, как бы рано она ни приходила, Брэйди уже сидел за своим столом. Сегодня он был взлохмачен, одежда помята, будто он спал одетым. Сьюзи напомнила себе, что абсолютно не жалеет его.

— Почему ты думаешь, что меня беспокоят выборы? — спросил он, глядя на нее поверх компьютера.

Сьюзи пожала плечами.

— Ты… ты выглядишь обеспокоенным.

— Ошибаешься.

Он не обругал ее, но его голос был таким резким, почти грубым, что она стиснула зубы и вернулась к своей работе.

Они избегали малейших физических контактов, словно боялись заразиться. Если надо было что-то передать Брэйди, Сьюзи оставляла бумаги на краешке его стола. Иногда они даже общались через электронную почту, хотя находились в двух шагах друг от друга. Так ей не приходилось смотреть в его глаза и представлять, о чем он думает.

Нормальная рабочая жизнь шерифа в основном состоит из встреч с гражданами и поисков пропавшего скота, а досуг заполняется покером. Однако все последние недели избирательной кампании Брэйди был вынужден играть роль простого дружелюбного парня, и ему эта роль прекрасно удавалась. Сьюзи просто не могла не похвалить его после сельского праздника на ранчо Джентри.

— Ты болтал, шутил, смеялся, рассказывал разные истории и просто очаровал всех, — сказала она на следующее утро, остановившись в дверях между их кабинетами. — Только не танцевал.

Брэйди поднял на нее глаза, прищурился, чуть улыбнулся.

— Ты, кажется, удивлена.

— Вовсе нет, — возразила она, гордясь своей невозмутимостью. Гордясь тем, как ровно звучит ее голос и совсем не дрожат руки. — Тебе нравится играть деревенского простофилю, но под этой маской скрывается ловкий политик.

— Не хочу я быть политиком. Я хочу быть шерифом. И буду чертовски рад, когда все это закончится. Но слишком многое — мое будущее в этом городке — поставлено на карту. Я готов на любую роль, лишь бы сохранить свою работу. — Брэйди взял карандаш и что-то черкнул в блокноте, достал одну из сигар, оставшихся от праздника, и заговорил снова только после долгой паузы: — ты веселилась. По крайней мере так казалось. Ты танцевала со всеми мужчинами, кто присутствовал на балу.

— Это были общие танцы, — напомнила она. — В любом случае мы собрали достаточно денег, чтобы оплатить все твои долги, и немного осталось. На что ты хотел бы их потратить? Радиообъявление? Рекламный щит? На что? По предварительным опросам, ты опережаешь Стейплза на двадцать процентов.

— Тогда давай сбережем эти деньги для праздничной вечеринки. Я в большом долгу перед людьми. Такими, как твои друзья Джентри, и всеми добровольцами, которые ходили от двери к двери и агитировали за меня. Я должен буду устроить вечеринку в своем доме?

— Конечно. У тебя большой дом, он отлично подойдет. — Сьюзи была в его доме только однажды, привозила ему какие-то документы. Он отлично потрудился над перестройкой амбара, правда, тогда в доме почти не было мебели.

— Большой и не захламленный, — заметил Брэйди.

— Никакой мебели?

— Пока нет.

— Но ты прожил там два года.

— Знаю. Мне нравится. И я не так уж много времени бываю там.

— Почему?

— Ты когда-нибудь устаешь задавать вопросы? — спросил Брэйди, обрезая кончик сигары.

— Прости.

Брэйди тоже хотел бы извиниться. Извиниться за то, что грубо оборвал ее.

— Я мало времени провожу дома, потому что занят. У меня работа. Круглосуточная работа. Ты сама знаешь. А если бы это знал Даррел Стейплз, то никогда бы не выступил против меня. — Скептический взгляд Сьюзи Брэйди не понравился. Она явно ему не поверила. — Полагаю, у тебя есть собственная теория. Ты думаешь, я не спешу домой, так как никто там меня не ждет, потому что я не женат. Так?

— Я этого не говорила, — сказала Сьюзи, но Брэйди увидел, как она закусила губу, словно подавляя многозначительную улыбку.

— Но подумала. Ты одержима идеей выйти замуж и считаешь, что все только об этом и мечтают.

— Давай сменим тему, — холодно предложила она. — Давай поговорим о моей замене.

— О чем?

— О том, кого ты наймешь на мое место. Я думаю, мы должны подать объявление в газету. Тогда на следующей неделе я смогу обучить его или ее.

— Не может быть, что ты серьезно говоришь об уходе.

— Ты знаешь, что я совершенно серьезна.

— Хочешь сказать, что наутро после выборов ты обвяжешься белым фартуком, заткнешь за ухо карандаш и начнешь обслуживать похотливых мужланов в нашей забегаловке?

Брэйди знал ответ, он просто поверить не мог, что она доведет свою дурацкую затею до конца.

— Я выхожу на новую работу в понедельник, — ответила Сьюзи, внимательно изучая носки своих туфель.

— А как же Тревис?

— Мама отложила переезд еще на несколько недель.

— Не слишком ли сжатые сроки для обретения Образцового Папочки?

— Если я никого не найду за это время, то найму приходящую няню, — сказала она с тем упрямым блеском в глазах, который Брэйди так хорошо знал.

— Не сомневаюсь. — Он даже не попытался замаскировать обиду и сожаление. — Я уверен, что ты ждешь не дождешься, лишь бы поскорее сбежать отсюда. Валяй подавай объявление в газету.

Брэйди уткнулся в документы, лежавшие на его столе, но успел заметить, что Сьюзи открыла рот, словно хотела резко возразить, потом сжала губы и решительно отправилась в свой кабинет. Брэйди никогда бы не признался, но его просто убивала мысль об ее уходе. Он не хотел нанимать никого другого. Он не хотел, чтобы кто-то другой сидел в кабинете Сьюзи.

С другой стороны, он не хотел и ее видеть в том кабинете, потому что она сводила его с ума. Она была так близко, что он слышал через стену ее голос, чувствовал аромат духов, когда дверь была открыта, замечал ее скрещенные в лодыжках ноги, когда она разговаривала по телефону, смотрел, как она приглаживает волосы, решая какую-то проблему.

Правда, Сьюзи держалась на таком расстоянии, что он больше не видел зеленых крапинок в ее карих глазах, не различал тревожных морщинок на лбу или следов губной помады на кофейной чашке. Слава Богу, потому что он не желал все это видеть.

— Как ты будешь обходиться без Сьюзи? — только в прошлую субботу за покером спросил его Хэл.

— Справлюсь, — мрачно ответил Брэйди, бросая карты на стол. Он прекрасно мог справиться с канцелярской работой. Справлялся же он как-то до Сьюзи. Но что он будет делать со своей жизнью?

День выборов выдался солнечным и прохладным. «Хармони тайме» поместила на первой странице фотографию Брэйди, опускающего свой бюллетень в урну. К семи часам вечера стало ясно, что Брэйди победил с подавляющим перевесом голосов. Он позвонил Сьюзи домой. Она поздравила его. Брэйди поблагодарил. Повесив трубку, он испытал такую пустоту и злость на себя, что даже не почувствовал закономерного торжества. В конце концов, он просто одержал победу, которая позволит ему следующие четыре года жить той жизнью, какой он так наслаждается. Почему же эта жизнь кажется ему бесцветной?

Праздник по поводу его блестящей победы был назначен на следующий вечер. Брэйди не сомневался в успехе мероприятия, ведь это последнее занятие Сьюзи перед ее увольнением. Она весь день закрепляла китайские фонарики на березах, окаймляющих подъездную дорожку к его Дому. Она командовала помощниками Брэйди, надувающими гелием шары, привлекла Тэлли и Бриджет помогать ей с напитками и закусками, а владелец бара привез несколько дюжин бутылок Шампанского и затащил их в ванную комнату на втором этаже.

Сьюзи распаковывала коробки и заполняла Ванну измельченным льдом… и представляла Брэйди вытянувшимся в этой длинной ванне. Представляла, как он курит одну из своих победных сигар, откинув голову на край ванны и прикрыв глаза. Вода омывает его плечи, плещется вокруг узких бедер и… и… О Господи, воображение играет с ней злые шутки. Ей показалось, что голова становится легкой, как воздушный шар, отделяется от тела и парит где-то под потолком. Все вокруг потемнело. Сьюзи опустилась на колени и обхватила непослушную голову дрожащими руками.

В таком виде и нашел ее Брэйди несколько минут спустя.

— Что случилось? Что с тобой? — Он схватил ее за плечи, поднял и повернул к себе.

— Не знаю. — Она уткнулась лицом в его грудь и вдохнула запах кожи и мыла, и осенней прохлады.

Брэйди крепко обнял ее, и вовремя. Ее ноги подкосились, и если бы он не держал, она упала бы на пол. Она хотела бы остаться в объятиях Брэйди навечно, впитывая его силу. Никогда она не чувствовала себя в такой абсолютной безопасности. Потому что он шериф, напомнила она себе. Это его работа — быть сильным и защищать ее. Сьюзи обвила руками его шею и вцепилась так, что вряд ли кто-либо сумел бы оторвать ее от него.

— Все хорошо, — прошептал Брэйди, касаясь губами ее уха. — Все в порядке. Я держу тебя. Ты потеряла сознание, потому что слишком много работала. Правда?

Неправда, но она не собиралась признаваться в этом. Она все равно ничего бы не сказала, потому что не могла говорить. Горло сжалось от чувств, слишком сильных, слишком сумбурных. Ей горько покидать Брэйди. Ей страшно начинать новую жизнь. Страшно никогда не найти того, кого она смогла бы полюбить. Может, такого мужчины и нет на свете. И как Брэйди справится в одиночку? Он забраковал всех, кто откликнулся на газетное объявление. То они недостаточно быстро печатают, то слишком юны, то слишком стары. И в понедельник у него никого не будет. И у нее тоже.

Не в силах ничего изменить, Сьюзи горько разрыдалась.

— Сьюзи, скажи мне, в чем дело. Я все исправлю, что бы это ни было. Только не плачь. Пожалуйста, не плачь.

Она попыталась остановиться, честно попыталась, и ничего не вышло. Даже когда Брэйди стал слизывать ее слезы с той же скоростью, что они бежали по ее щекам. Только когда его губы накрыли ее рот жадным и одновременно утешающим поцелуем, она перестала реветь. Она не хотела, чтобы этот поцелуй закончился, но Брэйди стал целовать ее веки, кончик носа, чувствительные точки за ушами, потом снова вернулся к ее губам. Их языки встретились в дуэли, где не было победителей.

— Сьюзи, — прошептал Брэйди, когда они на секунду оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — О, Сьюзи…

От звука его голоса, от того, с какой нежностью он произнес ее имя, у нее растаяли все внутренности… во всяком случае, ей так показалось — а вечеринка еще даже не началась.

Только Сьюзи не вспоминала ни о какой вечеринке, пока дверной проем не заполнился крупной мужской фигурой.

— Эй, Сьюзи, у нас остался скотч для… Ой, прошу прощения…

Хэл громко загоготал. Сьюзи попятилась и налетела на комод. Брэйди, казалось, готов был убить Хэла.

Сьюзи наморщила нос, как будто вспоминая, где оставила виски, однако на самом деле пыталась вспомнить, где оставила свое самообладание. Хэл, должно быть, шокирован их поведением. Господи, да она же безумно, по уши влюблена в своего босса. Бывшего босса. И хотя ее чувство не должно повлиять на поиски отца для Тревиса, это очень серьезно осложнит ее собственную жизнь. Если она, конечно, допустит. Но она постарается никаких осложнений не допустить.

— Пойдем, — сказала Сьюзи, старательно обходя Брэйди и избегая его взгляда. — Я, кажется, знаю, где его оставила.

Взгляд Брэйди прожигал две дыры в ее спине, но она не обернулась. Сьюзи решила, что, как только вечеринка начнется, она будет в безопасности. В безопасности от искушения снова броситься в его объятия, сказать, как она его любит… и напугать его до смерти. К счастью, скоро здесь будет не меньше сотни гостей, и все начнут поздравлять Брэйди, пить с ним за его победу и строить планы на следующие четыре года.

— Ух, ну и праздник! — воскликнула Бриджет.

— Ну и дом, — добавила Тэлли, поглаживая мраморные столешницы. — Потрясающе. Не хватает лишь нескольких картин на стенах, магнитов на холодильнике, цветов на подоконниках. Ну, вы понимаете, женской руки.

— Хорошо, что Брэйди тебя не слышит. — Сьюзи положила гроздь винограда на большую головку козьего сыра. — Он любит свою жизнь такой, какая она есть. Не думаю, что шериф готовит на этой кухне. Ты же заглядывала в его холодильник. Там только упаковка пива и ломоть «чеддера». Он говорит, что почти не заходит сюда.

Бриджет изумленно покачала головой.

— Слишком занятой у нас шериф, а? И вообще, что он будет делать без тебя? Он будет по тебе скучать.

— Только не Брэйди. Он прекрасно справится, — решительно возразила Сьюзи, не заметив многозначительных взглядов, которыми обменялись ее подруги. — Теперь, когда кампания благополучно завершилась, он больше во мне не нуждается.

— А как насчет тебя? — поинтересовалась Тэлли. — Ты не будешь скучать по нему? Ни капельки?

— Конечно, буду. В конце концов, мы были вместе больше года, я хотела сказать, работали вместе больше года.

— Одного я не понимаю, — сказала Тэлли. — Брэйди не выглядит счастливым, как должен бы человек, только что разгромивший противника в пух и прах.

— Это опустошенность после блестящей победы, — объяснила Сьюзи. — Я себя чувствую так же. Мы оба работали до изнеможения, а теперь все закончилось. Если Брэйди и несчастлив, то не из-за моего ухода. Я имею в виду, это не моя вина. Я давно его предупредила. И согласилась остаться с ним только на время избирательной кампании. Я пыталась найти себе замену, но он всех забраковал.

Сьюзи не понимала, почему заняла круговую оборону. Ну почему она должна объяснять одно и то же снова и снова?

— Угу, — понимающе хмыкнула Тэлли.

— Дай ему неделю, в конторе воцарится хаос, и он на коленях будет умолять тебя вернуться, — подала голос Бриджет, вынимая из духовки ветчину.

— Тот еще выдастся денек. — Сьюзи выдавила улыбку. — И даже если он встанет на колени, я не вернусь. Вы все знаете, чего я хочу.

— Но знаешь ли ты сама, чего хочешь? — спросила Тэлли, кладя руку на плечо Сьюзи.

— Конечно, знаю. И вы знаете. Помните ночь после школьного бала в выпускном классе? Мы тогда загадали желания. Все желания исполнились, кроме моего. Теперь моя очередь. Я загадала мужа и ребенка. Ребенок получился первым, теперь я собираюсь найти мужа и никому не позволю встать у меня на пути, — закончила Сьюзи с такой горячностью, что подруги с изумлением воззрились на нее.

— Никто и не посмеет, — успокоила ее Тэлли. — Я просто не хочу, чтобы ты кого-то проглядела. Кого-то, тебе уже знакомого, о котором ты просто не думаешь как о муже.

— Кого ты имеешь в виду? — спросила Сьюзи, подозрительно покосившись на подругу.

Тэлли пожала плечами и начала нарезать ветчину.

— Она просто говорит, держи глаза открытыми, ведь ты не знаешь, когда и где найдешь этого мужа, — быстренько сориентировалась Бриджет. — А когда его найдешь, то вы втроем будете жить долго и счастливо.

— Именно это я и имела в виду, — согласилась Тэлли, похлопав Сьюзи по спине.

Сьюзи кивнула. Хорошо, что ее подруги всегда полны оптимизма. Самой ей в этот момент долгая и счастливая жизнь казалась смутной и недосягаемой. Сьюзи вынула из духовки противень с горячими закусками, быстренько смахнула их на блюдо и поспешила в гостиную. Она так устала объясняться со своими лучшими подругами!