Погоня

Десять дней спустя эскадра из пятнадцати кораблей под командованием Араса, Главного Адмирала Колхиды, достигла Длинного Берега, подгоняемая северо-восточным ветром. Именно здесь плясали фессалийцы свои боевые танцы, а Аталанта с Мелеагром ходили охотиться на газелей. Когда Арас подошел к берегу, он обнаружил эскадру из трех кораблей, которой командовал Апсирт, и находящиеся под его же командой три уцелевших корабля из второй эскадры, посланной Ээтом.

Едва ступив на берег, Арас простерся ниц перед Апсиртом и приветствовал его как царя Колхиды, сообщив со слезами, что старый Ээт умер в невыносимых муках от раны, нанесенной ему Аталантой. Он сообщил также, что Перс, брат царицы, объявил себя в отсутствие Апсирта регентом Колхиды, что со Стиром у него мир и что, когда Стир спросил его с нетерпением: "Когда я женюсь не царевне Медее?" - Перс с одобрения Государственного совета пообещал ему, что если Медею не смогут доставить обратно прежде, чем кончится лето, ему позволено будет вместо Медеи посвататься к Нэере.

Апсирт немало скорбел по своему отцу, но еще больше - по самому себе. Он лелеял в душе мысль о браке с Нэерой; ибо брак между дядей и племянницей разрешается у колхов, если только отсутствует кровное родство по женской линии. И он знал теперь, что если не сможет доставить Медею домой до конца лета, ему предстоит война со Стиром. У него не было намерения уступать албанцу Нэеру, каких бы обещаний ни давал Перс, ибо к Нэере по смерти Ээта переходили во владение пограничные земли, которые принадлежали некогда ее колхской бабушке, и мысль о том, что их займут албанцы, Апсирту претила.

Он нетерпеливо спросил Араса:

- Что нового о греческом корабле?

Арас ответил:

- Ничего, Твое Величество.

Оба они рассудили, что маловероятно, чтобы "Арго" плыл впереди них вдоль побережья, ибо с каждой эскадры весь день велось тщательное наблюдение, и луна, не закрытая облаками, сияла каждую ночь, а местные жители, которых они расспрашивали, вообще не заметили в море ни суденышка с тех пор, как "Арго" прошел мимо них, спеша в Колхиду. Апсирт пришел к выводу, что поскольку Ясон, очевидно, пошел на риск обойти Черное море вдоль противоположного берега, колхидский флот должен направиться к Босфору как можно скорее и там перекрыть выход "Арго"; ибо южный путь от Колхиды к Босфору куда короче северного, несмотря на неблагоприятные течения и ветра.

Когда они принимали это решение, сам "Арго" бежал но ветру им навстречу, направляясь к устью реки Галис. Линкей сказал Ясону, - они все еще были довольно далеко оттуда:

- Наши враги, колхи, шестнадцать полных народу кораблей, отдыхают на Длинном Берегу. Я вижу их белые вымпелы, развивающиеся над излучиной моря, хотя корпуса кораблей от меня еще скрыты.

Ясон был в затруднении. Припасов на "Арго" было достаточно, но от воды в кувшинах шел дурной запах, и уже несколько аргонавтов, среди них - Орфей и Эхион - заболели дизентерией, прочие пребывали в сварливом и мрачном настроении. Ибо солнце палило нестерпимо даже для этого времени года. Они надеялись наполнить кувшины приятной водой Галиса, а также снова попробовать вареного мяса, если повезет на охоте, и растянуться на травке в тени деревьев. Ясон не мог решить, следует ли ему переменить курс и вернуться в пустынные унылые места посреди моря, или он должен дождаться темноты, и тогда вступить в устье Галиса, а затем отплыть, как только кувшины будут полны хорошей оды. Он решил поставить вопрос на голосование, но аргонавты не стали голосовать, не обсудив этот вопрос, а пока они спорили, не приходя к согласию и набрасываясь друг на друга, "Арго" подходил все ближе к берегу.

Вскоре колхский дозорный на холме заметил корабль, и Диктис, вице-адмирал, взойдя к нему на пост, чтобы дать судну дымовой сигнал, снова спустился и сообщил Арасу на берегу:

- Это одно из наших судов. Я могу различить Белую Лошадь и белый вымпел. Почему они не отвечают на наши сигналы?

Арас сам взобрался на холм и внимательно изучил "Арго". Он сказал Апсирту, который последовал за ним:

- Вымпел и носовое управление - колхские; но, Твое Величество, взгляни на выгнутое украшение на корме. Ни у одного колхского корабля оно никогда не было такой формы. Это - замаскированные греческие пираты, ибо я и сам заметил, какое у них изогнутое кормовое украшение. Они держат курс к Галису. Вероятно, грекам нужна пресная вода. Они не так выносливы, как мы, и, скорее, умрут от жажды, чем станут пить гнилую или солоноватую воду.

Апсирт отдал приказ:

- Все корабли - в море! Командиру, который первый настигнет пирата, я дам столько золота, сколько он весит, пару зеленых нефритовых серег для жены или дочери и гулкий серебряный гонг.

Но к тому времени, когда колхи снова вышли в море и погребли против крепкого бриза, "Арго" обогнул мыс к западу от них и пропал. Оставалось пять часов до темноты, и колхи надеялись нагнать "Арго", который был тяжелее, чем их суда, и шел медленнее как на веслах, как и под парусом. Но увидев вражеский авангард, огибающий мыс следом за ними, и поняв, что их преследуют, аргонавты взялись за весла и начали энергично грести - все, кого не вывела из строя болезнь. Они держались впереди, пока не сгустилась тьма, но у них не было теперь никакой надежды обогнуть мыс Лепто, лежавший к северо-западу от них, ибо ветер продолжал дуть с северо-востока, а грести они уже устали.

Автолик сказал:

- Вот мы и снова у владений пафлагонцев. Что скажете? Не вытащить ли нам корабль на берег, где живут наши друзья, на которых мы можем положиться, не сойти ли с него и не вернуться ли в Грецию сушей?

Аргус в негодовании вскричал:

- Что?! Бросить "Арго" и говорящую ветвь Зевса, которая встроена в его нос? Мы, аргонавты, кровью поклялись никогда не покидать в беде ни "Арго", ни друг друга.

Тогда Авгий спросил:

- Что? Три месяца пробираться среди враждебных племен и в конце концов попасть в руки наших врагов-троянцев?

Медея тоже высказалась:

- Что касается меня, я не привыкла долго ходить. Мои нежные ноги собьются о камни и тернии, прежде чем настанет вечер второго дня.

Автолик ответил:

- И все же, если приходится выбирать из двух зол, я советую выбрать наименьшее.

Пелей решительно заявил:

- Давайте сойдем на берег там, где есть вода, вычистим как следует наши кувшины, снова наполним их чистой водой, и посмотрим, какое угощение пошлют нам боги, когда это будет сделано.

И поэтому они вошли в реку Карусан, которая впадает в середину залива между Синопом и Галисом, и там поспешно почистили и вновь наполнили водой кувшины. Медея ушла в темные леса, которые подходили к самой кромке воды, чтобы собрать веток можжевельника и острых листьев маленькой безымянной травки - хорошего средства против дизентерии. Вскоре она нашла то, что требовалось, и вернулась на корабль.

Когда кувшины с водой были благополучно поставлены на место, Пелей спросил:

- Я, кажется, слышу, какое-то гудение на носу?

Мопс подошел, прислушался и сообщил:

- Зевсова ветвь снова заговорила. Она говорит: "В море, аргонавты! Везите моему Овну Руно без задержки!"

Но Идас насмешливо заметил:

- Разве старому барану нужна летом шуба, чтобы согреться? Сейчас - сезон стрижки.

Медея рассмеялась вслух, у Ясона это вызвало раздражение, но он не посмел ее упрекать: ведь у нее двойное зрение.

Они убрали парус и снова вышли в море, взявшись за весла, хотя они ужасно устали, а им еще приходилось бороться против резкого ветра, дувшего по траверсу. Они пыхтели, потели и тужились как запряженные в плуг быки на глинистом поле, когда пахарь бьет их острым стрекалом, копыта их вязнут в почве, они вращают своими налитыми кровью глазами из-под ярма, и все же они тянут плуг.

Медея лечила больных, засовывая свернутые листья безымянной травы им в ноздри и под языки. Затем она встала на корме, и луна ярко осветила ее бледное лицо и светлые волосы. Она подняла руку, чтобы привлечь внимание, сделала гримасу Горгоны и приказала всем мужчинам на корабле сушить весла, заткнуть уши пальцами и опустить головы на колени. Затем подозвала к себе Аталанту, так как ей требовалась помощница.

Аталанта к ней охотно подошла, ибо хотя она в душе и презирала Медею за то, что та влюбилась в Ясона и похитила у Прометея Руно ради возлюбленного, она знала, что только Медея может спасти "Арго" из рук колхов. Медея и Аталанта вместе окропили корабль пресной водой с можжевеловых веток. Затем Аталанта завязала глаза и запечатала уши больным, после чего Медея прочла молитву по-колхски, которую Аталанта не поняла, производя одновременно странные и сложные движения пальцами. Затем женщины вдвоем подняли парус и закрепили шкоты у фальшбортов, издавая при этом крики вроде тех, что испускают, играя, морские орлы.

Внезапно луну закрыло темное облако, а ветер, послушно переменившись на юго-восточный, наполнил парус и погнал корабль, в то время как мужчины сидели молча, опустив головы. Аталанта взялась за руль, а Медея встала на носу. Впереди во мраке угадывались темные очертания двух колхских кораблей, ибо ведущая эскадра вражеского флота не стала преследовать "Арго" по реке, перекрыла устье, чтобы отрезать грекам отступление, и потеряла их из виду во тьме. Медея спросила Аталанту:

- "Арго" - крепкий корабль?

Аталанта ответила:

- И даже очень.

- Немного лево руля, - сказала Медея. - Еще чуть-чуть! Она схватила корабельный шест и держала его в руках наготове. Раздался удар и треск раздираемой обшивки, когда нос "Арго" вонзился в левый кормовой подзор ближайшего колхского судна. Аргонавтов бросило вперед друг на друга, а когда они с трудом повскакивали на ноги, позабыв, что им полагается держать уши заткнутыми, Аталанта засмеялась над ними и вскричала:

- Увы, товарищи, мы ударились! Ударились о деревянную скалу!

Медея оттолкнула "Арго" от колхского судна, которое погрузилось кормой в воду настолько, что почти пропало из виду. Экипаж звал на помощь:

- Спасите, тонем! Спасите!

Медея спокойно сказала Ясону:

- Второй корабль придет их спасать. Плывем дальше!

Так они, пополнив запасы пресной воды, благополучно выбрались из реки Карусан, пронеслись мимо Синопа и обогнули мыс Лептэ. Но часть колхского флота курсировала впереди, на расстоянии полумили с зажженными фонарями на полуютах. Они изменили курс, подавшись на северо-запад, в открытое море, в надежде, что с помощью ветров и течений, а также благодаря работе веслами, они смогут достичь Босфора раньше колхов, хотя и более длинной дорогой.

На следующее утро, когда они были уже далеко от берега и нигде не виднелось ни паруса, Ясон созвал военный совет. Научившись на опыте никогда не говорить первым, он спросил совета Аргуса, а затем - Фронта, сына Фрикса, затем - старого Навплия, затем - Автолика, синопца, и наконец - совета Медеи. Вестник Эхион, у которого вызвали отвращение дикие споры и раздоры накануне, теперь взял на себя регулирование процедуры своим обвитым посохом, ибо он уже поправился от дизентерии.

Аргус сказал:

- Существует один путь выхода из Черного моря, а именно - через Босфор. Давайте поплывем туда как можно скорее, оставаясь на расстоянии тридцати миль или около того от берега. Затем, если мы обнаружим, что флот колхов собрался там и охраняет проход, смело устремимся вперед. Я ручаюсь, что сломанная обшивка судна, которое мы протаранили нынче ночью, будет достаточным предупреждением нашим врагам, все они по очереди уберутся с дороги, и мы спокойно пройдем.

Фронт, сын Фрикса, сказал:

- Колхи - не такие трусы, как ты полагаешь, Аргус. И если ветер окажется противным или вообще будет штиль, множество кораблей столпится вокруг нас, и сомкнутся в кольцо. Нас возьмут на абордаж с двух сторон, и, как бы храбро мы ни бились, все же в конце концов нас наверняка одолеют.

Старый Навплий задумчиво сказал:

- Я слышал, что Босфор никоим образом не единственный путь из Черного моря. У нас есть на выбор, по меньшей мере, еще три. Либо мы можем подняться по реке Фасис, а оттуда войти в Куру, а из Куры - в Каспийское море, из Каспийского же моря - в желтую реку Окс, которая впадает в конце концов в бурный Океан, который опоясывает своим синим потоком наше полушарие, а оттуда - домой по египетскому Нилу, который также впадает в Океан…

Автолик рассмеялся:

- Увы, Навплий! - сказал он. - У тебя - неверные сведения. Чтобы пройти из Фасиса в Куру, "Арго" пришлось бы волочь на катках по грубым тропам на расстояние, столь великое, что каравану навьюченных мулов потребовалось бы четыре дня, чтобы его одолеть. Более того, желтый Око нигде не приближается к Океану и на тысячу миль.

Старый Навплий сказал:

- Я этому не верю. Ты, несомненно, пересказываешь из добрых намерений историю, давным-давно выдуманную колхами в надежде воспрепятствовать нашим греческим морским предприятиям. Никто из нас не желает возвращаться домой по Фасису всего лишь с целью доказать, что ты - лжец. Второй путь идет по Дону, великой реке, которая впадает в Азовское море близ владений Царских скифов. Мы можем подняться по этой реке, очень широкой, за сто дней, пока не попадем наконец в Белое море, или Кронийское море, которое глубоко замерзает на девять месяцев в году, и…

- Нет, нет! - вскричал Ясон. - Это не пойдет! А каков третий путь?

Навплий не обратил внимания на то, что его прервали, и, с согласия Эхиона, продолжил рассказ о Белом море, о ведьмах, которые там водятся, и о ночи, которая длится шесть месяцев, пока все не стали над ним смеяться. Наконец он заговорил о третьей дороге, которую считал самой подходящей из всех, чтобы везти по ней Руно - по спокойному Дунаю, по которому можно идти под парусом тридцать дней, пока не дойдешь до его слияния с полноводной Савой, а дальше идти будет совсем легко.

- Сава отнесет нас вниз, к своему устью в Адриатическом море, за десять дней, - заявил он, - а оттуда до Коринфского залива не более семи дней пути по хорошей погоде.

На это Автолик мягко возразил:

- Нет, Навплий, это тоже не пойдет. Как-то троянцы в поисках янтаря поднимались по Дунаю настолько, насколько по нему можно было идти, но только через двадцать дней они достигли Железных ворот - каменного горла, с непроходимыми порогами.

- Я не верю, - снова сказал Навплий, - троянцы - прирожденные лжецы.

Тогда Медея властным голосом сказала:

- Автолик прав, заявляя, что "Арго" не сможет проплыть из моря в море водами Дуная и Савы. Ибо Сава не впадает в Адриатическое море, истоки ее в Альпах, и оттуда она течет на восток, впадая в Дунай. И все же Навплий прав, когда предлагает этот путь как самый безопасный. Мы отправимся в челноке и верхом на мулах, Ясон и я, взяв с собой Руно. "Арго" же пусть плывет обратно через Босфор.

Идас рассмеялся:

- Ха-ха, сударыня! Ты - истинная женщина! Ты намерена благополучно смыться со своим возлюбленным, со своими драгоценностями и с Руном, а нас оставить на милость троянцев и колхов.

Тут Эхион указал на Идаса своим посохом и торжественно призвал его к молчанию. Но Медее и не требовалась помощи вестника. Она ответила такой ярко-зеленой вспышкой своих глаз, что Идас накрыл голову плащом и сделал фаллический знак пальцами, чтобы отвести ее проклятие. Она сказала:

- Не веди себя подобно неблагодарному негодяю, Идас, Если Ясон и я останемся на "Арго" с Руном, мои соотечественники всех вас перебьют без жалости; ибо они полны решимости. Правда, я вам советую избавиться от нас и плыть как можно скорее в Салмидесс, что на берегу между Дунаем и Босфором, а там отдаться под защиту Финея, царя Тинии. Колхи побоятся его оскорбить, зная, что он может запереть Босфор и расстроить их торговлю с Троей; поэтому Калаид и Зет, его пасынки, - гарантия безопасности для вас, в то время как Ясон, Руно и я - основание предать вас жестокой смерти. Путешествие, о котором я говорю, будет суровым для женщины, особенно если ее нежили, как меня, - и все-таки я должна это совершить ради всех вас. Я могу потребовать помощи того скифского царя, на дочери которого женился царь Фикей: он - союзник моего отца и торгует с ним, давая янтарь и шкуры в обмен на нашу колхскую коноплю, полотно и другие товары. Не намерена я и отнять у вас славу героев, вернувших Руно в Иолк, на родину. Я рассчитываю, что вы обогнете Грецию и подберете нас в том месте, куда мы доставим Руно, а именно - в городе на острове Ээя в начале Адриатического моря, где правит сестра моего отца, царица Кирка. Из Ээи мы все вместе спокойно поплывем и Иолк.

На доводы Медеи невозможно было возразить, и поскольку Автолик и его братья, а также Фронт и его братья согласились, что устья Дуная можно достичь в течение двенадцати дней, если ветер будет попутный, Ясон отдал приказ:

- Да будет так!

Меланион, сын Фрикса, за два года до того совершил именно такое плавание и знал, как надо держать курс, проверяя его по солнцу в полдень и по Полярной звезде ночью. Следовало сразу взять на северо-запад, но он сказал, что надо учесть юго-западное направление течений, которые наиболее сильны в это время года. Ясон доверил ему руль.

Яркий свет вспыхнул в небе на северо-западе, словно огонь, и все прочли это как знак того, что Триединая Богиня одобрила их решение.