Рэккэны — это карлики, плосколицые, кривоногие, с узенькими уродливыми глазками. Совсем как люди, они строят чумы на распорках из рыбьих или птичьих костей, делают лыжи, подбивая их мышиным мехом; у них есть котлы из меди и прочая утварь. Вооружаются карлики крохотными луками и пальмами, с лезвиями не длиннее иглы. Оружие необходимо рэккэнам не столько для охоты (на тех же мышей — ради камуса, или бурундуков — ради пим и малиц), сколько для войны друг с другом.

Высшим счастьем считается для них устроить свой чум в человеческом жилье — в постели хозяев, в колыбели или на полозьях нарт и повсюду кочевать с людьми, принося им несчастья. Несчастьем карлики насыщаются, как небесные боги сладкой, невидимой Сурьей. Поскольку людей меньше, чем рэккэнов, они постоянно дерутся друг с другом за каждого человека, да и не ко всякому чуму можно пристроиться. Войны их кажутся бессмысленными, поскольку они — духи, и убить друг друга не могут. Но отогнать соперника от сытого места вполне в их силах. Побежденные ходят голодными, отчего в них больше злобы, но — к благу людей — меньше сил. Самое большее, на что способны отощавшие карлики — это проделать дыру в ровдуге, опрокинуть в очаг котел с варевом или поссорить молодую женщину с матерью мужа.

Зато тем людям, у которых рэккэны прижились — совсем худо. Неудача и горе кочуют вместе с ними.

Заглядывали карлики и в становище Мэбэта. Мать без жалости отдала им дух дочерей и внучку своего любимца, посчитав столь щедрый выкуп достаточным для того, чтобы духи отступились от Мэбэта раз и навсегда. Так и вышло — карликам оставалось только облизываться, ведь сам человек рода Вэла оставался для рэккэнов пищей сколь сладкой, столь и недоступной. К тому же Войпель нагнал на них страха — пугал маленьких духов, громко щелкая клыками перед их мерзкими рожицами, а людям казалось, что пес забавляется ловлей мух.

Чум рэккэнов Мэбэт прошел беспрепятственно.

Он только видел, как на снегу в расстоянии половины полета стрелы, возникали полоски, похожие на низки черного бисера — то карлики выходили издалека посмотреть на человека, который так и не достался им. Вид огромного серого пса не позволял подойти ближе — не то, что напасть.

— Здесь хоть и спокойно, однако спать не следует, — предупредил хозяина Войпель, — а то они срежут подошвы, или искромсают одежду в лоскуты.

Пес остановился и грянул лаем — черные полоски тут же исчезли.

— Без тебя лучше бы мне остаться среди мертвых.

Войпель не ответил на похвалу.

— В жизни много такого, к чему собаки не причастны — только люди, — сказал он после недолгого молчания. — Будет время, когда я ничем не смогу помочь тебе.