— Семь баксов за стакан чая со льдом! — воскликнула Доун, обращаясь… да, собственно, ни к кому.

Она сидела во дворике бистро «У Розы», расположенного в модном квартале у Фермерского рынка, и рассеянно изучала меню. Дневная жара понемногу спадала, система охлаждения наполняла воздух облачками микроскопических брызг, которые залетали под зонтик над столиком, оседая на натертой чесноком коже девушки.

Доун наслаждалась прохладой и поджидала Мэтта Лонигана: на встречу она пошла из-за настойчивых уговоров Брейзи, заручившись согласием босса.

За день Доун сделала немало. Во-первых, заполнила бланк заявления на ношение оружия, несмотря на то, что никакой лицензии она скорее всего не получит — управление шерифа Лос-Анджелеса славилось тем, что не выдавало их практически никому. Во-вторых, записалась на курсы для получения все той же лицензии и немного постреляла в тире, пользуясь обычными свинцовыми пулями, а не серебряными из арсенала Брейзи. Потом позвонила Мэтту Лонигану.

Да, господа, Доун Мэдисон на глазах превращалась в завзятого сыщика. Частный детектив Магнум может отдыхать.

— Семь дукатов?! — присвистнул Кико. — Да за такие деньги тебе полагается не стакан, а целое ведро!

Голос шел из наушника, которым Брейзи снабдила Доун в связи с предстоящим свиданием.

— Хватит трепаться. — А вот и сам главный спец по электронике.

Доун слегка передвинула стул, чтобы лучше видеть Брейзи. Актриса сидела у стойки бара, устроенного прямо на улице, и потягивала безалкогольный клубничный дайкири. Бокал в ее руках казался предметом реквизита. Стрижку Брейзи скрывал длинный черный парик, а глаза — огромные очки а-ля Лара Крофт, которые позволяли сыщице незаметно следить за каждым движением Лонигана. Брейзи отводилась роль скрытого резерва — видимо, на случай, если Мэтт вздумает устроить разборки. Кико остался на парковке — караулить появление детектива.

А где-то там, в неизвестном доме на неизвестной улице, их слушал Голос.

Стоило Доун об этом подумать, как в наушнике послышался вкрадчивый шепот, и на нее тут же нахлынули воспоминания о вчерашней встрече: о ласковых волнах прибоя, об опустошающем взрыве.

— Не думай о ценах, Доун, — произнес Голос. — Узнай, кто его нанял, проверь, действуют ли на него чеснок и распятие. Я хочу знать, этот человек — тот, за кого он себя выдает, или…

— Ясно.

Голос немного помолчал, предоставив Доун теряться в догадках. О чем он думает? Наконец он заговорил:

— У меня пока все, так что — отбой.

Связь прервалась. Доун украдкой, поверх меню, глянула в сторону Брейзи. В ответ та слегка приподняла бокал, затем резко отвернулась и принялась усиленно изображать заядлую тусовщицу.

Доун поджала губы, стараясь сдержать улыбку. После вчерашнего между коллегами установилось некое смущенное взаимопонимание, какое бывает наутро после бурной ночи. Прошлым вечером они дождались, пока Брейзи как следует выплачется, а потом вся троица вернулась к работе, зная, что только это поможет им избавиться от тревоги за Фрэнка.

Они еще раз просмотрели все бумаги в надежде обнаружить какие-нибудь необычные траты и таким образом понять, где, кроме «Бавы», Фрэнк бывал в последнее время. Но, судя по всему, он старательно заметал следы и за все покупки расплачивался наличными. В конце концов они вернулись в офис, решив, что лучший способ потратить время с толком — это разыскать как можно больше бывших коллег Робби, обойти все заведения в списке Клары и установить по локатору в каждом из них. И, конечно, приглядывать за тем, что творится в «Баве».

Когда с делами было покончено, Доун рухнула на диван в квартире Кико и задумалась — переехать в отцовский дом или нет? Даже теперь она сомневалась, что сможет там жить. Вряд ли ее хватит на большее, чем стащить майку из спальни Фрэнка и натянуть ее на себя. Доун была рада, что поддалась своему капризу: тело привыкло к едва ощутимой тяжести майки, и ткань превратилась во вторую кожу. В защитный талисман.

Внезапно ожил наушник.

— А вот, похоже, и наш приятель, — объявил Кико.

Нарочито небрежным жестом Доун отложила меню, заправила за ухо несуществующую непокорную прядку и повернулась ко входу во внутренний дворик кафе. Пять баллов, Доун.

В проеме появился Мэтт Лониган и неспешно пошел к ее столику. С каждым его шагом у девушки росло ощущение, что перед ней боксер, который приближается к центру ринга, присматриваясь исподлобья к сопернику. Голубые глаза детектива оценивали Доун, словно прикидывая, в каком она настроении, просчитывали каждую ее реакцию на много ходов вперед. На Лонигане были новенькие джинсы, тяжелые ботинки и белая футболка, на которую он накинул защитного цвета рубашку с короткими рукавами. Доун догадалась, что где-то под небрежно распахнутыми полами спрятан револьвер, и машинально придвинула ногу к сумке, в которой лежало ее собственное оружие.

Детектив приближался, и Доун чувствовала, как под кожей волнами разливается тепло, как покалывают тело иголочки возбуждения — крошечные, как брызги влаги, распыляемой системой охлаждения. Возможно, на девушку так подействовало самообладание Мэтта, а может быть, в очередной раз проснулся охотничий инстинкт: пришлось закусить губу, чтобы сдержать рвущуюся наружу призывную улыбку.

— Честно говоря, я до последней минуты сомневался, что ты покажешься, — заметил Лониган, подходя к столу и протягивая руку. Какой безупречный профессионализм.

Искушение было слишком велико. Доун коснулась кончиками пальцев протянутой ладони и медленно провела ими по его коже.

— И зря. Показывать я умею гораздо лучше, чем рассказывать.

В ухе раздалось насмешливое покашливание. Кико. Голос хранил суровое молчание, и Доун удовлетворенно усмехнулась. Ревнует?

Зря она его, конечно, дразнит. Ну да, босс ее здорово интриговал, но играть с ним в кошки-мышки было, во-первых, бесполезно, а во-вторых, некорректно. Хотя ничего не поделаешь, такая уж она уродилась.

Доун заставила себя думать не о всякой ерунде, а о деле — например, о том, что Мэтт Лониган никак не отреагировал на запах чеснока.

И на ее заигрывания, кстати, тоже. Как ни в чем не бывало, детектив уселся на стул, подвинув его с таким расчетом, чтобы оказаться спиной к стене, и раскрыл меню. Время от времени Мэтт внимательно оглядывал дворик, словно знал, что за ним наблюдают.

— Как продвигается твое расследование? — спросила Доун, решив, что пора всерьез заняться порученной ей миссией.

— Потихоньку. А твое? — Он отложил меню.

Ага, разбежался. Так она ему все и выложила!

— Сплошные, видишь ли, изысканные ужины, приемы в вечерних платьях и все такое. Разве не ты мне втолковывал про то, что профессия частного детектива — не самая гламурная?

Ответить Мэтт не успел: у столика появился официант, принял заказ и ретировался. Разговор зашел в тупик. Мэтт бросил цепкий взгляд на руку Доун — от ожогов не осталось и следа, — затем снова принялся изучать дворик.

— Значит, делиться информацией мы не хотим и сегодня. — Доун постаралась сесть так, чтобы взгляд детектива задерживался на ней, а не на окружающих — и прежде всего на Брейзи. Лониган то и дело поглядывал на бар, и Доун нервничала.

Уловка сработала. Глаза Мэтта приросли к ней и потемнели от волнения. Наконец-то. Чувствовать себя желанной было приятно. Доун едва успела начать ругать себя за это, как он заговорил:

— Послушай, Доун. Я бы с радостью рассказал тебе все, что знаю. Но ты никогда не узнаешь имя моего клиента. Так что не трать время зря.

Стараясь не показать своего разочарования, она подняла руку и неторопливо заправила за ухо выбившуюся прядку. Он проследил взглядом за ее жестом и заерзал на стуле. Ему явно было не по себе и не терпелось вернуться к цели их встречи.

Доун вдруг с удивлением подумала, что, возможно, он просто смущается. Или же он просто настолько повернут на работе, что и думать забыл о невинных развлечениях вроде того, к которому она открыто его приглашает?

Черт, она понятия не имела, как вести себя с подобными типами.

В эту минуту в кафе вошел Кико в темных очках и направился прямо к ней. Господи, она же просила его оставить идиотские стекла в машине.

— О, привет, — воскликнула она, изображая удивление.

— Салют, Доун, забыл вот тебе отдать… — Кико вручил ей кредитку, кивнул Мэтту. — Деньги на обед.

«Вошел в роль, — подумала Доун. — Теперь он в своей стихии».

— Приглашаю я, — заявил Мэтт.

Кико непринужденно протянул ему руку, и Доун затаила дыхание в ожидании результатов телепатической проверки. Ясновидец с безмятежным лицом повернулся к Доун.

— Подожду тебя в офисе. Сама знаешь, вечная бумажная волокита и все такое.

— Не хочешь к нам присоединиться? — спросил Мэтт.

— Нет мира нечестивым. — Кико помахал рукой и ушел, сыграв свою эпизодическую роль.

Доун сидела как на иголках — не терпелось узнать, что именно телепат прочел в мыслях детектива.

— Это мой коллега.

В наушнике раздался шепот Кико:

— Дело в шляпе. Все его мысли — о тебе, но держи ухо востро — мало ли что.

Она откинулась на спинку стула. На душе стало чуть легче.

— Знаешь, мне бы очень помогло, — продолжал Мэтт как ни в чем не бывало, словно Кико и не появлялся, — если ты рассказала бы мне о Фрэнке и о вашей семье. Могли у него быть какие-то мотивы, чтобы исчезнуть?

— То есть сбежать?

— Ну да.

Бедный Мэтт. Он был так далек от истины, что Доун стало его жалко. Естественно, она и мысли не допускала о том, что Фрэнк перепугался и сделал ноги, когда понял, что расследовать дело об исчезновении Робби — не то же самое, что махать кулаками в барах.

Доун решила, что можно и помочь коллеге — совсем чуть-чуть — и поделилась с Мэттом парой подробностей из личной жизни Фрэнка Мэдисона, которых не найдешь в газетах. Она рассказала ему о скоропалительной свадьбе родителей, об их удивительной любви, возникшей вслед за неожиданной беременностью Эвы, о горе Фрэнка после смерти жены, о том, как он растил дочь… О матери Доун решила не рассказывать — Мэтт наверняка вдоль и поперек изучил жизнь кинозвезды, о которой писали все газеты.

Стоило Доун упомянуть имя матери, на лице детектива появилось мечтательное выражение — точь-в-точь как у Кико, когда они разговаривали в машине в первый вечер их знакомства. От ревности застучало в висках, в рту появился горький привкус, с которым не мог справиться даже супердорогой чай.

Доун наклонилась еще ближе, стараясь переключить внимание детектива на себя. Получилось — Мэтт посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Тело Доун завибрировало, упрашивая хозяйку утолить его голод.

«Потом, — уговаривала она себя. — Потом».

Ее рассказ уже подходил к концу, когда принесли заказанную еду. Мэтт молчал, глядя на бар, где сидела Брейзи. Доун так и не поняла, вычислил он ее коллегу или нет, но на всякий случай решила ее предупредить.

— Хочешь заказать что-нибудь в баре? Ты все время на него смотришь.

— Нет. Я просто задумался о твоей истории. — Он повернулся лицом к Доун, даже не взглянув через дворик.

Слава богу.

— Ну что, появились у тебя какие-нибудь новые соображения по делу Фрэнка?

— Да вот, подумалось — а вдруг… — Мэтт задумчиво потыкал вилкой бифштекс.

— А вдруг что?

Он взял нож и отрезал кусочек мяса.

— А вдруг горе в конце концов доконало твоего отца? Тебе не показалось, что Фрэнка что-то мучило перед тем, как он исчез? — Лониган бросил на нее смущенный взгляд.

У Доун засосало под ложечкой. Предположение Мэтта просто не укладывалось в голове.

— То есть ты спрашиваешь, не совершил ли он самоубийство?

Мэтт кивнул. Казалось, он жалел о том, что поднял эту тему.

Растерявшись от его искренности, Доун сказала то, что думает.

— Нет, он не мог покончить с собой. Его дела шли в гору. — Она подумала о том, как отец был счастлив с Брейзи. По крайней мере хотелось этому верить. И к тому же… — Он устроился на хорошую работу. Зарабатывал приличные деньги.

Мэтт положил вилку и пристально посмотрел ей в глаза.

— Хорошая работа, говоришь? Насколько мне известно, он сотрудничал с агентством «Лимпет и партнеры».

От взгляда детектива сердце Доун забилось быстрее. Что-то они далековато ушли от цели сегодняшнего вечера — выяснить личность его клиента. Слишком далеко.

Доун притворилась, что полностью поглощена своим салатом.

— Да, сотрудничал.

— А теперь с ними работаешь ты.

— Консультантом. Участвую в расследовании исчезновения Фрэнка.

— Но не в других расследованиях?

Ей показалось, что Лониган намекает на дело Робби Пеннибейкера. Неужели детективу известно, чем занимался Фрэнк перед исчезновением?

— Я работаю с ними из-за отца. И это все. — Доун сунула в рот пару листиков салата. С набитым ртом не очень-то поговоришь.

Мэтт сложил руки на груди и прищурился. И куда только девалось его смущение? Того и гляди набросится. Несмотря на сумбур в голове — а может быть, именно из-за него, — стоило ей представить себя жертвой, настигнутой Мэттом, и ее тело мгновенно напряглось, кровь побежала быстрее.

— Странное дело, — задумчиво протянул Мэтт. — Мистера Лимпета никто и в глаза не видел.

Уж кому как не ей об этом знать.

— Он не любит публичности.

— А ты с ним встречалась?

В ухе раздался голос Кико:

— Смени тему.

Доун уж и сама сообразила.

— Между прочим, можешь позвонить ему сам: поболтаете о том, о сем, обсудите последние достижения вашей сыщицкой науки и тому подобное. — Во время инструктажа Голос упомянул, что уже разговаривал с Лониганом, но надо же как-то потянуть резину.

— Пустая болтовня меня не интересует.

Мэтт по-прежнему не спускал с нее глаз. По привычке, не думая, Доун собрала мысленную энергию в волну…

«Убирайся!»

Лониган удивленно приподнял брови, как будто спрашивал себя, отчего лицо собеседницы вдруг так странно скукожилось.

«Молодец, — подумала она. — Стреляешь по воробьям из пушки. Неужели страх впустить кого-либо в свою жизнь превращается в фобию?»

Доун опустила глаза и уставилась на стол. Да, она действительно трясется за свою свободу. Но это не значит, что ей не хочется впустить Мэтта — только в другом, физическом смысле. Причем неясно даже, отчего ее так к нему влечет. И если уж быть честной с собой до конца, тут нечто большее, чем обычное желание.

Может быть, все дело в спортивном азарте? Мэтт Лониган никак не давался ей в руки!

Кожей чувствуя пристальный взгляд детектива, Доун снова занялась салатом в надежде, что Мэтт поймет намек и больше не будет расспрашивать о Лимпете.

— Я уже разговаривал с ним по телефону, — прервал Лониган затянувшуюся паузу. — Беседа получилась очень цивильной и абсолютно неинформативной.

Так, пора возвращаться к ее собственной повестке дня.

Положив вилку, Доун принялась теребить цепочку на шее и как бы ненароком вытянула из-под одежды крестик. Напряглась в ожидании реакции.

Мэтт посмотрел на серебряное распятие и…

Ничего. Не отпрянул, не зашипел.

Ясно. Значит, ни чеснок, ни распятие на него не действуют. Но ведь и Слуга из «Бавы» на них не реагировал. Так кто же он, этот Мэтт — обычный человек, случайно ставший фигурантом в деле, которое с каждым часом становилась все запутаннее? Или все-таки Слуга, и эти предметы на него не действуют просто потому, что он еще не потерял душу?

Зазвонил мобильник Лонигана. Детектив быстро взглянул на номер и скривился.

— Придется ответить.

— Ради бога. — Доун одарила его очередной улыбкой и выпустила цепочку из рук.

Детектив смущенно улыбнулся, встал и, ответив на звонок, вышел.

Она проводила его взглядом, заинтригованная пуще прежнего. И неудовлетворенная тоже. Похоже, что из-за ночной работы от личной жизни скоро останутся рожки да ножки. Позавчера Голос подарил ей передышку, но теперь голод проснулся в ней с прежней силой.

Доун уронила салфетку на стол и уткнулась лицом в ладони: возвращаться к Голосу, умоляя о новом сеансе, не хотелось. Да, прошлая встреча позволила вздохнуть свободно, но в то же время оставила неприятный осадок в душе. Неуверенность в себе.

Хотя, если называть вещи своими именами, с личной жизнью у Доун и до этого было не очень. Она вечно придумывала себе отговорки. Дескать, скоро и она заведет себе стабильные отношения, вот только нагуляется, насытится запретными плодами любви, так сказать. Вот только в ее саду, похоже, эти плоды никогда не переведутся.

От таких мыслей Доун бросило в жар. Черт.

— Пойду освежусь, — проинформировала она невидимую группу поддержки.

— Никак наша Доун влюбилась? — хихикнул Кико.

Не обращая на него внимания, Доун поднялась и направилась в ту же сторону, куда ушел Мэтт. Ей очень хотелось посоветовать Кико засунуть куда-нибудь свои комментарии, но оповещать весь свет о том, что она на связи с разведцентром, наверное, не стоило. Хотя, с другой стороны, в Лос-Анджелесе человек, разговаривающий сам с собой, вряд ли кого удивит.

Вопрос отпал сам собой: у туалетов она столкнулась с Лониганом, который весьма расстроенно разговаривал по телефону. Завидев ее, детектив тут же нажал на отбой.

— Прости, но…

— Тебе пора. — Доун постаралась не показать разочарования. — Не утруждай себя объяснениями.

— Нет, правда, извини.

— У нас же не свидание. — Она протянула ему руку. Проигрывать, так с достоинством. — Удачи тебе в поисках Фрэнка.

Предложение было совершенно недвусмысленным — расходимся, каждый при своем интересе. Но детектив почему-то не уходил: сжал губы и не двинулся с места.

— Постскриптум? — поинтересовалась она.

Он беспомощно развел руками.

— Я тут ломаю голову, как бы не задеть твоих чувств.

Бр-р. Вступление не обещало ничего хорошего. Доун скрестила руки на груди и приготовилась.

— Я… — Он провел рукой по короткой стрижке, взъерошив темные волосы. — Понимаешь, в чем дело: я так давно не общался с нормальными людьми, что плохо помню, как это делается.

Доун перестала что-либо понимать.

— Нет, ну правда. Раз надо, так иди. Я не обижусь.

— Просто… наверное, получится, что я смешиваю работу и личную жизнь, но… Слушай, давай сходим куда-нибудь вместе?

Она расслабилась и уронила руки. Губы сами собой расплылись в идиотской улыбке.

— Куда-нибудь?

«Неужели меня только что пригласили на свидание? Он ведь именно это имел в виду? Стоп. А когда я ходила на свидания? Мамочки. Как это хоть выглядит?»

— Наверное, это дурацкая затея, — сказал Мэтт.

— Я согласна! — «А почему бы и нет, черт побери?» — На свидание, то есть. Ну или на что там.

Похоже, он удивился.

— Ты согласна?

— Конечно, после того, как кончится эта история. Вот разыщу Фрэнка…

— То есть, после того как я его найду. — Он улыбнулся, но на этот раз не робко. И даже недоброжелательно. На долю секунды Доун показалось, что на нее смотрит дуло охотничьего ружья.

А затем Лониган приблизился и протянул руку. Его улыбка снова превратилась в тот смущенный жест, на который он время от времени отваживался.

Мэтт повел носом и замер.

«Чеснок!» Доун похолодела.

Но потом детектив снова улыбнулся, на этот раз с каким-то странным пониманием. Нерешительно провел тыльной стороной руки по ее щеке. Его пальцы скользнули выше, замерли у белого шрама над бровью, потом спустились и коснулись сережки-луны.

Доун вспомнила про микрофон в ухе. «Сейчас он нас выведет на чистую воду», — подумала она.

Но случилось чудо: через мгновение, показавшееся вечностью, его пальцы пустились в обратный путь. Неторопливым жестом сдерживаемого желания, Мэтт обеими руками приподнял подбородок Доун и притянул ее к себе.

Поцелуй получился нежным, горячим. На изнанке век она видела, как развеваются на ветру прозрачные красные занавески, задевая краем одно обнаженное тело, склонившееся над другим. Мысли Доун потекли вслед за тканью, за ленивыми движениями тел, за потом, стонами и тихими вскриками.

Наконец Мэтт выпустил ее из объятий, оставив лишь легкий, едва уловимый вкус обещания. Доун прикусила губу, страстно желая, чтобы он не останавливался.

«Значит, вот что значит „обычные отношения“, — подумала она. — Нежность первого свидания… Значит, вот как бывает, когда дело ограничивается одним поцелуем».

Лониган отстранился.

— Ты поразительная.

Он смущенно мотнул головой и ушел не оборачиваясь, будто испугался собственной смелости. Подойдя к официантке, Мэтт вынул бумажник и вручил девушке пачку банкнот.

Доун хотела побежать за ним и потребовать то, чем он ее поманил. Но откуда-то из глубины души поднималось незнакомое чувство — радость от того, что кто-то хочет исследовать ее вдумчиво, не спеша, дюйм за дюймом, день за днем.

В наушнике раздался голос Кико.

— Так. Пора звонить в службу спасения: нам грозит пожар вселенского масштаба.

Брейзи шикнула на него, но отчитать как следует не успела. Вернувшись во дворик, Доун увидела, что актриса недоуменно стучит по наушнику, как будто он вдруг сломался.

И тут Доун услышала Голос. Все ясно — отключил связь с Кико и Брейзи, чтобы поговорить с ней наедине.

— Отличная работа, — произнес он так глухо, что она едва его узнала. — А теперь возвращайся сюда.

Отзвуки его слов кружились в голове, сводя на нет отчаянные попытки не думать о том, что сулило это приглашение.