Шерлок Холмс на орбите

Гринберг Мартин

Резник Майк

Эффинджер Джордж Алек

Боурн Марк

Бартон Уильям

Капобьянко Майкл

Макинтайр Вонда

Резник Лаура

Аронсон Марк

Робинсон Фрэнк

Томсен Брайан

Смит Дин Уэсли

Де Ченси Джон

Зельдес Ли

Рьюз Гэри Алан

Шимель Лоуренс

Тетрик Байрон

Каспер Сьюзен

Гарднер Крэйг Шоу

Джерролд Дэвид

Раш Кристин Кэтрин

Нимершейм Джек

Шерман Жозефа

Молзберг Барри

Сойер Роберт

Симнер Дженни

Льюис Энтони Р.

Часть четвертая

ХОЛМС ПОСЛЕ СМЕРТИ

 

 

Джэнни Ли Симнер

Иллюзии

Сквозь щели в окне подул ветер. Пламя свечей затрепетало и погасло. Артур слышал, как снаружи по лондонским улицам торопливо идут прохожие, стуча башмаками не в унисон с завываниями ветра. Никто не проронил ни слова. Никто даже не позаботился снова зажечь свечи.

Справа от Артура сидел мистер Вентворт, дыша медленно и глубоко. Артур мысленно представил себе его очертания, его голову, зажатую между узких плеч с горбом. Его рука, которую Артур держал в своей, похолодела. Хватка была на удивление крепкой.

Мисс Лоудер-Симондс, знакомая Артура, которая и посоветовала ему посетить сеанс, держалась за другую его руку. «Джошуа хороший, — сказала она ему, — хотя немного непредсказуемый. Если сеанс удается, то происходит просто чудо. Если не удается, то не остается никакого впечатления — духи позволяют ему делать либо все, либо ничего». Она объяснила, что неудачи мистера Вентворта мешают его популярности. Людям требуется такой медиум, который бы регулярно сотворял маленькие чудеса, а не тот, кто способен лишь иногда на грандиозные.

Мисс Лоудер-Симондс сидела, выпрямившись на стуле, ногами касаясь стола, юбкой подметая пол. Доктор и его жена — ее друзья, которых Артур не знал, — замыкали круг. Артур устремил взор прямо на них, на другой конец стола.

Он подумал о маленьких трюках, которые сопровождают почти любой сеанс, — звон колокольчиков, звук рожков, летающие по комнате объекты. Эти игры ему надоели, и он уже почти прекратил посещать сеансы. Настоящие духи могли бы сделать что-то получше.

Мисс Лоудер-Симондс настаивала на том, что у мистера Вентворта все по-другому. Артур надеялся на это — он страстно желал найти доказательства действенности спиритизма. Он давно покинул лоно католической церкви, к которой принадлежала его семья, но ему по-прежнему хотелось убедиться в существовании Творца, создавшего бессмертную душу человека.

Ветер все так же завывал, но никаких чудес не происходило.

Мысли Артура перескочили на его новый роман о средневековье, герои и ситуации которого были заимствованы из «Белой компании», но действие которого происходило гораздо раньше. Он уже представлял себе Найджела Лоуринга мальчиком — бедным, наивным, мечтающим о великих подвигах. Хорошо работать с персонажами, которые тебе нравятся. Он знал, что поступил правильно, кинув этого дурацкого Холмса в Рейхенбахский водопад.

— Ветер, — прошептал кто-то — скорее всего, доктор, и Артур вернулся в настоящее. — Он зовет вас.

Мгновение Артур раздумывал, о чем говорит этот человек. Затем в стенаниях ветра он различил слова — произносимые нечеловеческим низким, протяжным голосом.

— Артур, — простонал ветер. Приходилось напрягаться, чтобы слышать слова. — Артур Конан Дойл.

Мистер Вентворт еще крепче сжал его руку.

— Добро пожаловать, дух. Как тебя зовут?

— Имя, данное мне при рождении, — произнес голос, делая паузы между порывами ветра, — Ричард. Фамилия — Дойл.

— Дядя Дик!

До этого на сеансах всегда появлялись голоса, называвшие себя его отцом или матерью, которые здравствовали и поныне. К тому же они всегда доносились со стороны медиума или откуда-то из дальнего угла комнаты. Никогда их еще не приносило ветром.

Если этот дух настоящий, то непонятно, хочется ли ему, Артуру, с ним разговаривать. Даже при жизни он предпочитал разговаривать с дядей как можно реже.

— Что привело тебя в этот мир? — спросил мистер Вентворт.

— Я пришел, — голос духа неожиданно стал ясным и отчетливым, почти человеческим, — чтобы показать своему племяннику, как я люблю его.

Эти слова напомнили Артуру, как дядя Дик в детстве водил его на прогулку по Лондону. Он предпочитал представлять его таким, как тогда, а не тем суровым стариком, с которым они спорили в последние годы.

Но эти слова ничего не доказывали. Дух еще не сказал ничего особенного. Артур хотел получить более ясное доказательство.

— Я также посылаю свою любовь его сестрам и брату.

Тоже ничего конкретного. Ветер судорожно рвал занавески.

— Я прощаю его за то, что он оставил католическую Церковь.

Артур сжал челюсти.

— Мне кажется, такое вряд ли нуждается в прощении.

Он вспоминал все свои аргументы в спорах с дядей Диком за обеденным столом.

— Конечно, нуждается, — сказал голос с хорошо знакомой Артуру интонацией. — Но после смерти я встретил многих духов, которые, не будучи католиками или даже христианами, прожили тем не менее добродетельную жизнь и получили спокойное существование после смерти. И если даже Господь простил их заблуждения, — то с моей стороны было бы слишком самонадеянным не поступить так же.

Хотя бы какое-то снисхождение.

— Как может верование, которое способствовало добродетельной жизни, быть заблуждением?

— Для добродетели достаточно места и в пределах Церкви, — дядя Дик, как всегда, уклонялся от ответа. — Нет нужды уходить за ее пределы.

Артур почувствовал себя ребенком, которому читают проповедь. В нем рос гнев.

— Место для добродетели? Это когда на протяжении веков Церковь была ответственна за кровопролития?

— Ты не должен порицать Церковь за грехи отдельных ее членов.

— Тогда не стоит наделять ее и добродетелью других членов! — Артур глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Спор может продолжаться вечно, пока один из них не догадается замолчать.

— Дядя, — сказал он насколько возможно спокойным голосом, — ты ведь пришел сюда не для того, чтобы спорить со мной о Церкви.

— Нет, — сказал дядя Дик, тоже более спокойным тоном. — Я пришел сюда ради иной цели.

— Какой же именно?

— Я пришел попросить тебя, чтобы ты воскресил Шерлока Холмса!

От неожиданного порыва ветра стекло задребезжало.

Это уж слишком. Артур вскочил на ноги, удерживаемый мистером Вентвортом и мисс Лоудер-Симондс.

— Да как ты смеешь? — прокричал он. Почему его дядя в первую очередь заботится о каком-то Шерлоке Холмсе? — Как ты посмел мне сказать такое?

— Весь Лондон был в трауре, когда ты убил его, — сказал дядя Дик. Можно было и не напоминать. Сдержанные при всех других обстоятельствах люди повязывали свои шляпы черными траурными лентами. Его засыпали не только негодующими письмами, но и соболезнующими.

— Признаюсь, — сказал дядя Дик, — мне самому нравился этот персонаж.

— Я не воскрешу его. Я не ребенок. Не нужно учить меня жить.

— Но когда ты ведешь себя неправильно, я должен сказать тебе об этом!

Артур открыл рот, чтобы возразить. Он сознавал, что повторяет старые доводы, но не мог остановиться. Он не хотел останавливаться. В конце концов не он первый начал.

Повторение старых доводов. Слова эхом отдавались в его голове.

Двадцать лет тому назад, когда Артур впервые оставил церковь, дядя Дик сказал ему те же самые слова, что и теперь.

Разве мог бы актер, исполняющий роль духа, повторить в точности слова их споров? Артур засмеялся. Разве мог кто-то другой, кроме его родственника, рассердить его, обращаясь с ним так, как будто он до сих пор оставался ребенком? Хохот становился все громче и громче, доходя до истерических нот. Гнев утихал.

Артур получил доказательство. Духи существуют на самом деле, и он только что спорил с одним из них. Смерть — это всего лишь иллюзия, это не конец.

— Дядя Дик, — сказал он, продолжая смеяться.

— Не вижу ничего смешного, — раздраженно отозвался дядя Дик.

Артур вытер слезы. Если смерть иллюзия, подумал он, то и гибель Холмса в водопаде тоже иллюзия. Возможно, он и не падал туда. Возможно…

— Ты воскресишь его, — сказал дядя Дик.

Это не был вопрос, но Артур все равно ответил.

— Да, я воскрешу его.

— Хорошо.

Дядя Дик вздохнул — или это был ветер? Или они оба вздохнули?

— И ты его сделаешь католиком на этот раз?

— Католиком? — Артур подался вперед. Как смеет его дядя спрашивать об этом? Он почувствовал, что готов спорить снова, пусть даже и с привидением. В гневе он вырвал руки, разомкнув таким образом круг участников сеанса.

Ветер сразу затих, в комнате воцарилась тишина. Несколько мгновений никто не двигался. Затем мистер Вентворт встал и начал зажигать свечи. Артур почти забыл, что в комнате находился кто-то еще.

Дух больше не говорил.

Сеанс удался, сказал себе Артур. Это самое главное. Хотя некоторые его участники хотели продолжить спор и жалели, что их прервали, он заставил себя отмести в сторону всякие сомнения.

Ведь сейчас ему нужно написать историю.

 

Майк Резник

Жемчужные врата

Все это было очень странно. Мгновение назад я падал в Рейхенбахский водопад, сжимая в своих объятиях Мориарти, а в следующий миг я уже стоял среди унылого, серого и однообразного ландшафта.

Я был совершенно сухим, что мне показалось совсем неудивительным, хотя быть так не могло. Кроме того, во время прыжка я больно ударился ногой о камень, но сейчас не чувствовал боли.

Я вдруг вспомнил о Мориарти. Осмотревшись по сторонам, я не увидел его. Впереди сиял невероятно яркий свет, и меня буквально повлекло к нему. Что случилось потом, я помню довольно смутно; похоже только, что я оказался на небесах. (Никто мне не говорил этого, но когда отбросишь все невозможное, то, что останется, каким бы невероятным оно ни было, и есть истина… а отсутствие профессора Мориарти доказывало, что я не в аду.)

Как долго я оставался там, не знаю, так как там нет ничего, что позволяло бы измерить ход времени. Я только помню, что иногда мне хотелось очутиться в Ином Месте — настолько скучными оказались вечный покой и совершенство моего окружения. Такое признание люди церкви сочтут оскорблением, но если во всем космосе и есть самое неподходящее для меня место, так это небеса.

На самом деле я вскоре начал подозревать, что нахожусь в аду, ибо если каждый из нас сам творит собственные рай и ад, то для меня ад — такое место, где мои способности и интеллект ни на что не пригодны. Место, где игра продолжаться не может; где вообще нет никаких игр — такое место для человека моих склонностей раем никак не назовешь.

Когда мне становилось невыносимо скучно на Земле, я прибегал к особому средству облегчения, но сейчас и оно было мне недоступно. Но все же мне хотелось скорее деятельности, чем семипроцентного раствора кокаина.

И вот, когда я уже был уверен, что мне грозит целая вечность такой скуки, и сожалел, что не совершил грехов, за которые меня могли бы поместить в такое место, откуда хотя бы можно было надеяться убежать, я заметил напротив себя призрачное существо, превратившееся в человека с голубыми глазами и с огромной белой бородой. На нем было белое платье, а над головой висел золотой нимб.

Я неожиданно тоже принял обличье человека и удивился тому, что раньше даже не замечал отсутствия у себя тела.

— Здравствуйте, мистер Холмс, — сказал человек.

— Здравствуйте, святой Петр, — ответил я вновь обретенным голосом.

— Вы знаете меня? — спросил он удивленно. — Я предполагал, что ваше увлечение религией давно прошло.

— Я ничего не помню о своем увлечении религией, — ответил я.

— Тогда откуда вам известно, кто я такой?

— Наблюдение, анализ и дедукция, — объяснил я. — Очевидно, что вы специально разыскивали меня, так как назвали меня по имени, а поскольку до этого я был бестелесным существом, одним из многих миллиардов, то у вас есть способность различать нас. Это указывает на определенную власть. Вы приняли облик, каким обладали при жизни. На вашей правой руке я вижу отметины от грубой лески. У вас есть нимб, а у меня нет, значит, вы святой. Остается только вспомнить, кто из святых был рыбаком и наделен полномочиями на небесах.

Святой Петр улыбнулся.

— А вы довольно занятны, мистер Холмс.

— Я смертельно соскучился, святой Петр.

— Я знаю, — ответил он, — и сожалею об этом. Вы единственный, кто не рад тому, что попал на небо.

— Но сейчас это не совсем так, — сказал я. — Ибо на вашем челе я тоже вижу печать недовольства.

— Верно, мистер Холмс, — согласился он. — У нас возникла непредвиденная ситуация, в которой повинен я, и я решил обратиться к вам за помощью. Мне кажется, это поможет вам хоть немного развеять скуку. — Он неловко замялся. — И мне кажется, вы единственная душа в этом царстве, которая сможет помочь мне в сложной ситуации.

— Разве Бог не может справиться с любой трудностью? — спросил я.

— Может, и в конечном итоге Он с нею справится. Но так как в данном случае виновен я, то попросил, чтобы мне предоставили шанс справиться с этой проблемой или по крайней мере попытаться справиться.

— И какой Он вам дал срок?

— Время здесь не имеет значения, мистер Холмс. Если Он решит, что мне не видать удачи, Он вмешается сам. — Он снова сделал паузу. — Надеюсь, вы поможете мне искупить свою вину перед Ним?

— Я сделаю все, что в моих силах, — уверил я его. — Пожалуйста, изложите суть вашей проблемы.

— Дело крайне щекотливое, мистер Холмс, — начал он. — С незапамятных времен я служил Хранителем Жемчужных врат. Никто не мог войти в рай без моего разрешения, и до недавних пор я не совершал ошибок.

— А теперь совершили?

Он устало кивнул.

— Совершил. Огромную ошибку.

— Разве вы не можете отыскать душу точно так же, как отыскали меня, и выдворить ее из рая?

— Если бы все было так просто, мистер Холмс, — ответил он. — Я бы без труда смог найти Калигулу, Тамерлана и Атиллу. Но эта душа, хотя и запятнанная до невероятности, ускользает от меня.

— Понятно, — сказал я. — Удивительно, что пять ужасных убийств не делают его различимым.

— Так вы знаете? — воскликнул он.

— Вы ищете Джека Потрошителя? — спросил я. — Элементарно. Все другие, которых вы упомянули, отождествлены с совершенными ими преступлениями, но личность Джека Потрошителя так и не была опознана. Более того, поскольку этот человек душевно нездоров, мне кажется, исходя из моих ограниченных познаний рая, что если он не чувствует вины, то и его душа ничем не выдает себя.

— Вы как раз такой человек, на которого я надеялся, мистер Холмс, — сказал святой Петр.

— Не совсем, — заметил я. — Ибо я не понимаю вашей озабоченности. Если душа Джека Потрошителя не запятнана, то зачем вообще искать его? Ведь в конце концов если человек душевнобольной, то он не ответствен за свои поступки. На Земле — да, я бы постарался быстрее запереть его туда, где он не мог бы представлять опасности, — но здесь, на Небесах, разве он может причинить какой-нибудь вред?

— Все не так просто, как вам кажется, мистер Холмс, — ответил святой Петр. — Здесь живут наши души, но это неверно в отношении чистилища или ада. Недавно некая неопознанная душа пыталась открыть Жемчужные врата с этой стороны. — Он нахмурился. — Они сделаны так, что могут выдержать любой напор снаружи, но не изнутри. Еще одна-две попытки, и душа добьется успеха. Так как она обладает эктоплазматическими свойствами, то трудно представить, какой ущерб она причинит чистилищу.

— Тогда почему бы просто не выпустить его?

— Если мы откроем врата, чтобы выпустить его, то нас осадят недовольные души, пытающиеся проникнуть сюда.

— Понятно, — сказал я. — А что заставило вас прийти к мнению, что это был именно Джек Потрошитель?

— Так как на Небесах нет течения времени, так здесь нет ограничений и в пространстве. Хотя Жемчужные врата небольшие по размеру, они простираются во всех направлениях.

— Ага! — сказал я, наконец-то поняв суть проблемы. — Я прав, предполагая, что попытка пробиться сквозь врата была предпринята вблизи душ Элизабет Страйд, Анни Чалмен, Кэтрин Эддоуз, Мэри Келли и Мэри Энн Николлс?

— Его пять жертв, — сказал святой Петр, кивнув. — На самом деле две из них вне пределов его досягаемости, но Страйд, Чапмен и Келли находятся в чистилище.

— Вы можете привести этих троих в рай?

— Как приманку? — спросил святой Петр. — Боюсь, нет. Никто не может войти на Небеса, пока не настало его или ее время. Кроме того, — добавил он, — он ничего не сможет им сделать — ведь дух бестелесен. Как вы знаете, здесь даже невозможно общаться с другими душами. Каждый проводит вечность в созерцании величия Бога.

— Так вот чем здесь занимаются, — сказал я кисло.

— Пожалуйста, мистер Холмс, — попросил он сурово.

— Приношу извинения, — ответил я. — Ну что ж, кажется, мы сможем соорудить ловушку для Потрошителя при его следующей попытке к бегству.

— Можно ли быть уверенным, что он продолжит эти попытки?

— Пожалуй, он еще меньше приспособлен для рая, чем я, — уверил я его.

— Похоже, это невозможное предприятие, — сказал святой Петр угрюмо. — Он может попытаться прорвать врата в любом месте.

— Эти попытки будут происходить поблизости от его жертв, — сказал я.

— Почему вы так уверены? — спросил святой Петр.

— Потому что эти убийства были совершены без мотива.

— Я не понимаю.

— Где нет мотива, — объяснил я, — там нет причин и останавливаться. Вы можете быть вполне уверены, что он снова захочет добраться до них.

— Но если даже так, то как я смогу задержать его или даже опознать? — спросил святой Петр.

— Действительно ли место не играет никакой роли в раю? — спросил я.

Он посмотрел на меня непонимающе.

— Позвольте мне задать вопрос так, — сказал я. — Можете ли вы удерживать Жемчужные врата в непосредственной близости от данных душ?

Он покачал головой.

— Вы не понимаете, мистер Холмс. Они существуют во всех временах и во всех местах сразу.

— Понятно, — сказал я, мечтая ощутить в руках курительную трубку, раз уж принял человеческий облик. — Вы можете сотворить вторые врата?

— Но они не будут абсолютно такими же, — сказал святой Петр.

— И не нужно. Главное, чтобы походили и чтобы душа смогла их перепутать.

— Он сразу же увидит подделку.

Я покачал головой.

— Он безумен. Его мыслительные процессы отклоняются от нормы. Если вы сделаете так, как я вам посоветовал, и поместите поддельные врата поблизости от его жертв, то, я думаю, он не успеет заметить разницу. Его просто влечет к себе этот барьер, препятствующий осуществлению его желаний. Ему скорее захочется атаковать их, а не раздумывать по поводу их истинности, если он вообще способен думать.

— Вы уверены? — спросил святой Петр с сомнением.

— Он просто вынужден охотиться за проститутками. По каким-то причинам опознать проституток он может только в этих душах. Значит, на них он и пожелает напасть. — Я сделал паузу. — Сотворите ложные врата. Душа, прошедшая сквозь них, окажется тем, кого вы ищете.

— Надеюсь, что вы правы, мистер Холмс, — сказал он. — Гордыня — грех, но даже я не лишен малой ее доли, и мне не хотелось бы опозориться перед Господом.

И тут он ушел.

Вернулся он через неопределенное время, с торжествующей улыбкой на лице.

— Я полагаю, моя небольшая хитрость сработала? — спросил я.

— В точности, как вы говорили! — ответил святой Петр. — Джек Потрошитель сейчас там, где ему и следует быть, и он никогда не осквернит Небеса своим присутствием. — Он внимательно посмотрел на меня. — Вы, должно быть, взволнованы, мистер Холмс, и выглядите не очень хорошо.

— В какой-то степени я ему завидую, — сказал я. — По крайней мере теперь ему есть за что бороться, есть что желать.

— Не завидуйте ему, — сказал святой Петр. — Ему не на что надеяться, впереди у него только вечные муки.

— Это у нас общее, — сказал я с горечью.

— Вероятно, нет, — ответил святой Петр.

Я тут же насторожился.

— Да?

— Вы спасли меня от стыда и затруднительного положения. Теперь я должен вознаградить вас.

— Как?

— Я думал, у вас есть кое-какие пожелания.

— Может, для вас это и Небеса, — сказал я, — но для меня это ад. Если вы на самом деле хотите наградить меня, пошлите меня туда, где мои способности найдут себе применение. В мире существует зло, и я приучен бороться с ним.

— Вы действительно хотите оставить рай, чтобы продолжить сражаться с несправедливостью и практически ежедневно идти на риск? — спросил святой Петр.

— Да, хочу.

— Даже зная, что, сверни вы с пути праведного — а путь этот гораздо труднее, чем уверяют ваши церкви, — ваша судьба решится окончательно и бесповоротно?

— Даже так.

Про себя я подумал: «Особенно, если так».

— Тогда не вижу причин, почему бы не выполнить вашу просьбу, — сказал святой Петр.

— Слава Богу! — пробормотал я.

Святой Петр снова улыбнулся.

— Отблагодарите его лично, когда подумаете об этом. Он слышит вас, не беспокойтесь.

Неожиданно я оказался посреди бескрайней серой равнины, которую посетил после падения в Рейхенбахский водопад, только на этот раз вместо света я видел вдали город…

«Холмс! — вскричал я. — Вы ли это? Неужели вы и в самом деле живы? Возможно ли, что вам удалось выбраться из той ужасной пропасти?»

Пустой дом.