Я почти дошла до «женского» крыла, когда услышала ни с чем не сравнимый стук подбитых гвоздями даррийских солдатских сандалий, ступавших по мозаичным плиткам внутреннего двора. Спиной чувствовала, кто это, но не собиралась останавливаться. Пусть догоняет! Поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Квинт Октавий предпочитал носить простую солдатскую одежду вместо положенной по рангу.

Он все же окликнул, когда я поднималась по ступенькам в дом. Пришлось повернуться. Что надо уважаемому посланнику? Ведь попрощались уже, а еще Веритакс по моей просьбе деликатно намекнул даррийцам, что Игры откладываются. Как только вернемся – коров отобьем, за пастухов отомстим, – так сразу пришлем в Эборак вестника с приглашением.

– Что произошло? – спросил легат.

Факельщики замерли на приличном отдалении, не мешая нашей беседе, поэтому я с трудом различала мужчину. Ночи здесь темные и холодные, да и ветер доносил с предгорий влажное дыхание болот. Я поежилась, но не только от ветра, что продувал насквозь, несмотря на теплый шерстяной плащ. В полутьме Квинт Октавий походил на демона – устрашающий, но невероятно красивый. В который раз поразилась сходству с Андреем. Черт побери этот долбаный мир!

– Что у вас произошло? – повторил дарриец свой вопрос.

– Где произошло? – наигранно спросила с интонацией «глупой блондинки» и картинно оглянулась.

– У вас, – терпеливо пояснил легат.

– У нас? – вновь удивилась я. – У нас все в порядке.

Мне понравилось над ним издеваться, но легат не был настроен шутить.

– Известие, из-за которого отменили Игры, – холодным тоном произнес он. – Твои воины седлают лошадей, готовясь к походу. Что случилось, Аэлика?

– На пограничное поселение напали коритане, – пояснила я, перестав дурачиться. – Угнали скот. Плюс несколько трупов, – про девушек говорить постеснялась. – Но это наше дело, и оно не касается вашего племени.

Думала, Квинт Октавий примется возражать, уверяя, что они должны нас защищать и охранять. Ну и так далее… Заранее решила, что пошлю его далеко и без факела. Не вышло! Потому что он взял и ушел. Кивнул, развернулся и, стуча по камням железными гвоздями в подметках, ушел. Обалдеть! Мне стало обидно. А как же – послать?! И даже не попрощался!

Обижалась я недолго – служанки помогли переодеться в мужскую одежду, заплели косы. Наверное, чтобы волосы в бою не мешали. Внезапно я осознала, что ввязалась в серьезные неприятности. Какая еще война, если только и умею, что гонять на машине?!

Когда спустилась, сопровождаемая телохранителями, у входа во дворец меня ждали. Не только сотня воинов королевской дружины, Актеон с тридцатью ребятами, трое друидов, в полутьме походившие на белых призраков, но еще и легат Квинт Октавий Варран с отрядом даррийской кавалерии.

Странно, но посланнику императора и Сената я обрадовалась. Правда, похоже, только я одна. Пока ждали лошадей из королевских конюшен да воинов из ближайших поселений, подходили старейшины и негромко интересовались, зачем нам даррийцы. Хотела бы я тоже это знать!

Пришел Ангус, пожал руку, хотя в его сочувствии и поддержке я не нуждалась. Пока одевалась, успела прийти в норму. Верхом ездила я неплохо, да и тело Аэлики оказалось привычным к седлу, но когда через несколько часов езды по отличной даррийской дороге, затем по пересеченной местности наконец добрались до Кармолиума – злосчастного поселения, из-за которого начался весь сыр-бор, – я была едва живой от усталости. Упала на руки Актеону, который помогал мне слезть с лошади. Если бы король караветтов не подсуетился, упала бы к его ногам. Актеон оказался проворнее протрезвевшего Руэйда. Поймал, прижал, успел потискать, после чего поставил на землю. Подозреваю, Руэйд хотел того же самого, но опоздал, и поэтому довольно громко послал правителя дружественного племени к демонам.

По дороге к нам присоединялись отряды из близлежащих городов, так что войско собралось внушительное, несколько сотен, как здесь говорили, копий. Подтянулось и пешее народное ополчение из местных поселений, которое привел седобородый старейшина Кармолиума. Мы стали лагерем на опушке леса, но костров не зажигали. Перед нами лежала низина, поросшая густой травой. Посреди нее и проходила граница, за которой начинались холмистые земли коритан. Конечно, пограничных столбов со шлагбаумом не наблюдалось. Честно говоря, ничего не наблюдалось. Я не видела ни низины, ни холмов, хотя первые вестники наступающего дня уже окрасили небо в серый цвет. Было пасмурно, с тяжелых низких облаков то и дело срывался дождь. Низину затянуло густым, клубящимся туманом. Он пугал неестественностью, потому что походил на живую субстанцию, которую, казалось, можно было потрогать и даже зачерпнуть ведром.

– Друиды коритан, – вынырнув из тумана, произнес Гахарит. Подозреваю, ничего хорошего это нам не сулило, так как Главный Друид выглядел озабоченным, – их рук дело! Высшие тоже есть. Как только будете готовы – скажите, мы развеем.

Гахарит подозвал Ангуса и еще одного друида. Они ушли к кромке тумана, где, под присмотром вооруженных людей, начали не знакомый мне ритуал. Я косилась в их сторону, но в полутьме видела лишь мелькание фигур в белых одеяниях, которые двигались словно в танце. В тишине это смотрелось настолько странно, что я поежилась.

Вернулись лазутчики из местных, которых еще до нашего прибытия отправили на разведку. Новости они принесли так себе. По ту сторону холма, скрытое живым, дышащим туманом, стояло войско коритан. Сколько их, разведчики сказать не могли, так как повсюду стояли посты.

Тут подошел легат. Снял оружие, сунул в руки легионеру и шагнул в туман. Клянусь, я услышала шум огромных крыльев! Затем в лицо полетели разорванные клочки тумана, осели на коже противной субстанцией, которую я поспешила вытереть рукавом. Б-р-р! Неужели дракон полетел на разведку?

Вернулся он минут через пять, и на опушке леса я держала первый военный совет. Вернее, молчала, решив не лезть в то, в чем не разбиралась, но следила, чтобы «мои» не слишком огрызались на даррийцев. Вернее, на одного из них, так как остальные офицеры слушали своего легата и помалкивали. Новости Квинт Октавий принес тревожные. Да, войско есть, причем довольно крупное. Несколько сотен копий – как конница, так и пешие. Лучников нет. Воевавшие против коритан еще с моим отцом согласно закивали. Мужчины принялись обсуждать тактику ведения боя, говорили о конных отрядах на флангах, опытных воинах в центре, за ними – народ, вооруженный кое-как. Тут я не выдержала, заявив, что воевать мы будем лишь в крайнем случае.

Но, кажется, он подходил, стремительно и неизбежно, этот случай. Накатывал товарным поездом, который уже не остановить. Больше всего мне хотелось вернуться в Инсурим, принять ванну, отмыться от собственного и конского пота, а еще и от липкого тумана вражеских друидов. Ну и черт с ними, с этими коританами! Неужели из-за стада коров начнется война?

Нет, уже никуда не сбежишь! Я в очередной раз осознала это, заметив, как деловито расставляют войска Квинт Октавий и Прасург, как поправляют оружие и доспехи даррийцы и раздеваются наши. Что?! Обалдеть! Они что, решили идти в бой голыми?! Тут я заметила в руках воинов-бригантов небольшие горшочки. Мужчины деловито опускали в них пальцы, затем рисовали полосы и спирали. Выводили узоры на лице и теле. Краска в тусклом утреннем свете казалась почти черной, вернее темно-синей. Ко мне подошел Актеон, тоже раздетый, правда, лишь до пояса. Я уставилась на его раскрашенное лицо. Вид у мужчины был устрашающий.

– Аэлика, позволь мне, – произнес он, показывая горшочек.

Я пожала плечами. Если уж росписи не миновать, тогда лучше король караветтов, чем сводный брат! Села на корягу и закрыла глаза. Актеон опустился рядом. Пальцы мужчины коснулись моего лица, выводя на лбу и щеках спиральные узоры. Влажная краска холодила кожу, щекотала и, казалось, проникала сквозь поры вовнутрь. Наконец попала в кровь, побежала по венам. Странно все это! Я чувствовала, как тело наполняется легкостью, исчезают усталость, тревога, уступая место неестественному восторгу. Я была готова на все. Дайте оружие, покажите врага, и… Черт!

– Это наркотик? – спросила у Актеона, который, разрисовав лицо, наносил узоры на мою шею.

– Вайда, – отозвался он. – Древесная краска, которую боги подарили племенам Альбиона.

Я усмехнулась. Как же, боги! Местные наркодилеры в белых простынях…

– Только высшие друиды знают рецепт ее изготовления, – продолжал Актеон, подтвердив мою догадку. Тут мужчина потянул меня за ворот, пытаясь стянуть тунику.

– Ты что, сдурел? – рассердилась я. – Руки убери!

– Твоя одежда, – терпеливо произнес Актеон, кивнув на коричневую льняную тунику, поверх которой красовалось золотое королевское украшение. – Мешает.

Я растерялась, но ненадолго. Хорошая вайда вышла у друидов, забористая! Наркотик в крови толкал на безумства. Раз мой народ щеголял раздетым, чем я хуже?! Мы – дикое племя, а я – королева этого безобразия!

– Да пожалуйста, – с легкостью отозвалась я, скидывая тунику, затем еще и короткую сорочку. До этого я куталась в плащ, теперь же не ощущала холода. Наоборот, внутри разгоралось пламя. Под действием вайды обострились слух и обоняние – я слышала негромкие разговоры, вздохи, треск сучьев под ногами воинов, всхрапы лошадей. Ощущала запах сырого леса и влаги от ручья, сладость спелых ягод на краю поляны. Поморщилась, когда мимо прошел потный легионер. И еще в нос лез липкий, приторный на вкус туман.

Тут я поняла, что Актеон слишком увлекся росписью по телу, вернее, по моей груди. Особенно его занимали затвердевшие на ветру соски, и художества давно уже переросли в эротический массаж.

– Дурак! – сказала ему. – Еще раз за грудь схватишь, останешься без…

Объяснять не стала, решив показать наглядно. Выхватила кинжал и приставила к тому, чем, подозреваю, он думал, пока занимался росписью. Актеон издал протестующий вопль, но руки убрал. Я посмотрела вниз, на результат его художеств. М-да, какая-то я вся… частично синенькая! Король караветтов изобразил скромные спирали на животе и на плечах, зато на грудь краски не пожалел.

Тут почувствовала взгляд. Холодный, тяжелый. Обернулась, засовывая кинжал за пояс. Оказалось, легат стоял рядом и смотрел на наши забавы.

– В бой не лезть, кольчугу надеть! – приказал Квинт Октавий. Тон холодный, в голосе – металл, остывший до температуры абсолютного нуля. Затем, видимо, вспомнив, с кем разговаривает, добавил с сарказмом: – Королева Аэлика!

Я подскочила.

– Ха! – сказала ему. – Ты забываешься, дракон! Это земли бригантов, и не тебе здесь командовать!

Да пошел он! Почему смотрит так, словно перед ним варвары? Ну да, даррийцы построили дороги, принесли письменность, открыли школы для наших детей. Вон сами в кольчугах из колец или же доспехах из металлических пластин красуются, а мои «гаврики» в одних штанах в бой рвутся, и королева им под стать. Но это наша территория, наш лес, воздух и наши коровы, в конце концов! Мы – дома и можем вести себя так, как захотим. А еще мы – люди дикие, и нравы у нас простые! То, что я провалилась сюда из другого мира, меня уже не смущало. Меня больше ничего не смущало: ни нагота, ни то, что Прасург прицепил к железным кольцам пояса ножны с мечом, которого я ни разу в руках не держала, ни то, что Руэйд закинул меня в седло под приветственный вопль армии. Было лишь обидно, что я тут вся голенькая, ну, ладно, в штанах и с золотым украшением на шее, и еще синенькая… Вон, Актеон не знает, куда глаза деть. Без бинокля видно, о чем думает. Сводный брат рядом облизывается, воины глядят восторженно и одобрительно, а этому Квинту Октавию Варрану… Хоть бы хны!

– Готовы? – спросила у Прасурга, и тот ответил кивком. Рядом, верхом на лошадях, застыли военачальники – Прасург, Руэйд, Веритакс. А еще этот легат, видеть его не хочу! Повернулась к Гахариту: – Теперь ваш черед!

Трое друидов направились к кромке леса. Меня не удивило, когда из набалдашников посохов полился ярко-синий свет. Разрезал туман, словно лазерным лучом уничтожая его по частям. Диким зверем набрасывался на мечущиеся в воздухе белесые клочья. Затем поднялся ветер, унося погибающее белое воинство. Уверена, Гахарит вызвал, не зря же друид руки к небу поднимал и завывал диким зверем. Скоро в молочном мареве появились просветы, сквозь которые я разглядела гребень высокого холма по ту сторону низины. Там стояли люди, много людей. Без сомнения, армия коритан. Перед ними на огромном черном коне гарцевал полуобнаженный мужчина. Кто же еще, как не король Вентурий!

Моя лошадь тоже пританцовывала от нетерпения, да и я чуть ли не подпрыгивала в седле. Хотя знала, что если начнется бой, то погибну быстро и бесславно, потому что никакого оружия сроду в руках не держала, не считая разве что кухонного ножа и монтировки. Мне было все равно. Хорошую вайду делают наши друиды! Страха не чувствовала, наоборот, накатывало безудержное, бесшабашное веселье. Правда, для начала я собиралась разговоры разговаривать. Если же не выйдет – тогда силой отобьем наших коров!

Тут подъехал легат. Я обернулась, уставившись ему в лицо. Черные глаза мужчины смотрели напряженно. Губы сжаты, тяжелый шлем надвинут на лоб.

– Выслушай меня! В бой не лезь, – повторил он. – Держись позади войска.

Тряхнула волосами. Как бы не так!

– Я уважаю ваши традиции, – продолжал дракон, – но твои военачальники – дураки, если пустят тебя в схватку. Это не Игры, а война! На той стороне – армия, и тебя будут убивать первой.

– Ну и пусть, – легкомысленно отозвалась я. – Боги защитят!

Заставить меня отступиться мог только один человек, но его здесь не было. А этот – лишь пародия на Андрея, модифицированная крылатая копия, одетая по военной моде этого мира.

– Аэлика, вашей богине войны Мориган все равно, за кем прийти и над кем раскинуть черные крылья!

– Убьют так убьют! – ответила ему, заглядывая в глаза. Что ему от меня надо? – Тебе-то какая разница?

Легат медлил с ответом.

– Глупая женщина! – наклонился он ко мне. – Что ты хочешь от меня услышать?

– То, что думает легат Квинт Октавий Варран о безрассудном поведении королевы бригантов!

– Императора устраивает такая королева, – со злостью произнес легат. – Больше ничего!

– Я польщена, – с вызовом ответила ему. – Благодарю за честность!

– Неужели не понимаешь, я пытаюсь тебя защитить, а ты не даешь мне возможности!

Нет, не понимаю! Пусть катится вместе со своим императором туда, куда Макар коров не гонял! Это не его война и не его Девятый Легион, сами разберемся!

Сопровождаемая военачальниками, выехала вперед, замерла перед войском. Решила взять Прасурга, Руэйда с десятком воинов и съездить к коританам. Быть может, еще разойдемся, уладив все миром? Приказать не успела – мощный рык пронесся над низиной, потерялся в сонной лесной чаще, откуда с криками вылетела стая разбуженных птиц.

– Я, король Вентурий, хочу поговорить с королевой Аэликой! – раздался мужской голос. – Один на один. Я приеду безоружный!

Не дожидаясь ответа, король коритан отцепил от пояса меч, поднял над головой и бросил под ноги лошади. Та же участь постигла длинный кинжал. Затем, пришпорив лошадь, он нырнул в остатки тумана, все еще сопротивляющегося друидам. Воины заволновались. Я взглянула на Прасурга. Тот пожал плечами, перекладывая выбор на меня.

– Аэлика! – предупреждающе произнес легат.

Ха!..

– Я, королева Аэлика, буду говорить с королем Вентурием! – закричала в ответ. – Приеду одна, без оружия!

Демонстративно вытащила меч. Тяжелый, зараза! Бросила к ногам лошади, и он вонзился в землю. Та же участь постигла кинжал. Народ заорал восторженно – не только бриганты, но и коритане на той стороне. Далеко не уехала – меня схватили за руку. Квинт Октавий сжал запястье до боли, оставляя синяки.

– Останешься здесь! Я поеду вместо тебя.

– Руки!.. Что тебе надо, дарриец?

– Король коритан неуравновешен и опасен, как гремучая змея. Он хочет войны. Я встречался с ним. Вентурию нельзя доверять. Он воспользуется тем, что ты приедешь одна.

Попыталась вырваться, но Варран держал крепко. Ненавижу!

– Это не твоя земля и не твоя война, так что убери руки, посланник императора!

Он замер. Вовсе не из-за моих слов, а потому, что, вытащив мечи, нас окружили воины. Как бы не порубили легата в капусту, со всеми крыльями и доспехами…

– Прасург! – повысила я голос. – Уберите оружие. Уважаемый легат ошибся адресом, но он меня уже отпустил. Не так ли? – это Варрану.

– Хорошо, – согласился тот, разжимая руки. Поднял ладонями вверх. – Хорошо! Молодая королева решила умереть? Уважаю ее выбор! Но куда смотришь ты, старый дурак?

Прасург, обозванный дураком, оскалился и вновь потянулся к оружию.

– У королевы есть выбор, – ответил за него Веритакс, – когда и где умереть. Но я уверен, Вентурий сдержит слово и не причинит ей вреда.

Стало смешно. У меня есть выбор? Несколько дней назад уже выбрала: «Субару», ночную дорогу и Ведьмину Петлю, но кто-то решил по-другому, закинув в этом мир, в это тело. Но раз легат думает, что меня прирежут в этом тумане, то… Повернулась к воинам:

– Если меня убьют, королем станет Веритакс! Слышали? Веритакс!

Мне казалось, это правильный выбор, ведь Пашка… тьфу ты, Веритакс сможет договориться и с вашими, и с нашими… Тут народ возмущенно заорал, затопал. Странно! Дядя был лоялен к императору и уважал законы бригантов. Почему же оказался непопулярен среди воинов? Мне было не до размышлений, главное, не Руэйд! Оставалось произнести напутственное слово, и можно отправляться к неуравновешенному Вентурию.

– Если я не вернусь, то порвите их в клочья, ребята!

Последнюю фразу бриганты встретили с большим воодушевлением, чем известие о преемнике. Кажется, меня любили, голенькую и синенькую! На этой оптимистичной ноте можно и умереть. Я повернулась было к низине, собираясь пришпорить лошадь, как… Сколько можно?! Утомил уже за руки хватать!

– Отпусти, сейчас же! – сказала легату. – Прасург, нет! Мы сами разберемся, – это уже пожилому воину.

– Наденешь вот это! – судя по тону, Квинт Октавий Варран пребывал в гневе. Как же, не послушалась его два раза. Даже целых три! Сунул в руку золотой медальон. – Почувствуешь опасность – рви цепочку.

– Что это? – спросила подозрительно, разглядывая круглый медальон.

– Знак Митры, бога Солнца. Я приду на помощь, если успею.

– Зачем это тебе? – опять спросила у него, надевая на шею кулон, который оказался горячим, будто все еще хранил тепло мужского тела. – Неужели императору так дорога жизнь королевы одного из покоренных племен?

Он промолчал. Затем склонился ко мне.

– Хотела знать, что я думаю о безрассудном поведении королевы бригантов? Будет тебе ответ! Я не хочу, чтобы ты умерла.