Таша, высунув голову из прикрывавшего ее камзола, приковывала к себе взгляды прохожих, как и сами легарды верхом на необычных скакунах. В приграничных землях к появлению гостей из королевства относились спокойно, хоть и не дружелюбно, но ни Кланта, ни Рэнда это не волновало.

— Так понимаю, что больше мы сегодня никуда не поедем? — недовольно уточнил Клант, оттягивая ворот рубашки и с завистью поглядывая на Рэнда. Не смотря на мелкую морось, дышать было трудно. Сквозь облака проглядывало солнце, воздух казался разогретым молоком, в котором капли дождя испарялись, не долетая до земли. В Легардоре летом было куда прохладнее, чем в Беривеле. Чувствуя, как между лопаток рубашка неприятно прилипла к увлажнившейся коже, Клант на секунду прикрыл глаза и еще раз за этот день повторил слова отца о силе воли и ответственности за каждое решение.

— Да, возвращаемся в гостиницу, — после секундного молчания кивнул Рэндалл. — Слишком жарко.

Выбранное ими место для постоя представляло собой небольшой комфортабельный пансион почти в самом центре города. Именно Клант остановился на этой крошечной гостинице, отметя большие таверны, где можно было снять комнату и за меньшие деньги. Пансион держала строгая немолодая женщина, после смерти мужа переделавшая свой двухэтажный особняк для возможности подзаработать. Комнаты у нее снимали студенты, да приезжие торговцы, не жалевшие денег на удобствах.

— Ты собираешься приволочь ташу в дом леди Клоу? — с сомнением спросил Клант. — Не уверен, что она это оценит.

— Думаю, пара золотых решит все дело, дополнив терпимость леди ненужными ей полотенцами, — усмехнулся Рэндалл, сворачивая у пансиона в переулок, чтобы оставить легалов в небольшой конюшне, позади особняка.

Клант на это только неодобрительно хмыкнул, но сам же и отправился к хозяйке, чтобы уладить ситуацию. Леди Клоу, услышав о том, что в ее чистенький дом надумали принести животное, долго возмущалась, но, как и предсказывал Рэнд, небольшая доплата заставила женщину смириться и приказать слугам нагреть воды. В это время Рэнд, уложив кошку на низкий столик в своей комнате, быстро и внимательно еще раз осмотрел ташу, решая, чем он может ей помочь. Зверь дернулся, негромко зарычав, будто силясь что-то сказать, и легард, решив не мучить животное, быстро погрузил его в сон, занявшись лапой таши.

Редкий лекарь с уверенностью взялся бы лечить что-то подобное даже у человека, а зверя бы по-простому посоветовал пустить на воротник. Таше еще очень повезло, что рана не загноилась, а худо-бедно затянулась сама. Вот только порванные сухожилия и мышцы срастаться правильно не пожелали, так что передняя лапа кошки походила на высохший полевой стебелек, висящий неподвижной плетью.

Проверив, находится ли животное под действием сонных чар, легард подстелил под ташу старую простыню, поставил поближе чашку с водой и положил пару коротких ножиков. Со стороны могло показаться, что Рэнд решил разделать кошку, но, склонившись над зверем, молодой легард быстро и аккуратно промыл шерсть вокруг шрама, а затем, закрыв глаза, осторожно, но глубоко полоснул по лапе в нескольких местах. Секунду ничего не происходило, а потом края ранок разошлись, набухая крупными каплями крови, быстро окрасившей простынь алыми причудливыми цветами.

— Так… — сам себе пробормотал Рэндалл, ощупывая лапу кошки, прислушиваясь к каким-то внутренним ощущениям. — Да, вот так!

Полностью уверившись в правильности своих действий, легард расслабился, отгородившись от всех звуков и запахов, чувствуя, как искорки силы зарождаются в области затылка, мурашками сбегая вниз по спине, через руки, от чего кончики пальцев окутывало бледное голубоватое свечение, проникающее в раны таши. Рэнд не видел, но чувствовал, как тонкие магические ниточки выискивают и соединяют вместе крохотные волокна мышц, сращивают мельчайшие сосуды, восстанавливая омертвевшие ткани.

— Только шрам останется, — с сожалением вздохнул легард через полчаса, ополаскивая руки в чашке с водой и еще раз ощупывая плечо таши. — Но в шерсти он не будет заметен… Мышцы восстановятся…

Закончив с лечением и удостоверившись, что рана хорошо спаяна магическим швом, Рэнд вылил в неглубокую бадью пару ведер теплой воды и принялся за выполаскивание грязи из шерсти таши, безжалостно окуная зверя в воду. После третьего намыливания жестким куском лавандового мыла оказалось, что таша вовсе не черно-серая, а золотисто-рыжая, с белыми и темно-коричневыми отметинами.

— Ну, наконец-то! — выдохнул Рэнд, замотав животное в еще одну простыню и уложив на небольшой диванчик, прислоненный спинкой к кровати, после чего распахнул настежь окна, впуская в комнату душное тепло полдня. В тот же миг в комнату впорхнула большая полупрозрачная птица, негромко крикнула, уронив на голову Рэнду узкую трубочку свитка, и начала растворяться в воздухе, осыпаясь на ковер холодными блестящими алыми льдинками.

«Клант!» — беззвучно позвал Рэнд, рассматривая печать на пергаменте.

— Что еще? — настороженно спросил блондин, появляясь посреди комнаты, в шаге от птицы, вспыхнувшей последними искрами, на миг осветившими лица легардов бледными всполохами всех цветов радуги.

— Письмо от дядюшки? — недоуменно нахмурился Клант. — Что могло заставить его написать, ведь мы и так планировали через пару недель вернуться.

Рэнд только пожал плечами, с хрустом ломая сургуч и разворачивая короткое послание. Пробежав по строкам взглядом, легард нахмурился, а потом и вовсе стал мрачен, как грозовое небо. Воздух в комнате раскалился, шторы, еще секунду назад неспешно колыхавшиеся под порывами легкого ветерка, вспыхнули ярко-синим пламенем.

— Эй! — воскликнул Клант, быстро сбивая пламя взмахом руки, пока то не перекинулось на обои и мебель. — Что случилось?

Брюнет молча протянул брату свиток, который успел смять в ладонях. Развернув пергамент, Клант быстро прочитал послание и тихо выругался.

— Вот так новость! — вымолвил блондин через минуту. Возглас вышел настолько громким, что таша, лежавшая все это время неподвижно, подняла голову, осоловелым взором уставившись на легардов.

— Я предполагал, что произойдет нечто подобное, — хмуро выдохнул Рэнд.

— Еще хорошо, что сообщение попало в руки дяди, и он решил пока не говорить отцу. Возможно, все не так плохо. Может девчонка просто рассорилась с родственниками и уехала к кому-нибудь из знакомых…

— Клант, в письме ясно сказано, что она исчезла больше трех месяцев назад! — прорычал Рэндалл, нервно прохаживаясь из угла в угол.

— Хм, похоже, твоя невеста решила освободить тебя от договора! — улыбнулся блондин, но тут же посерьезнел. — Нужно поехать в Алорию и во всем разобраться. В письме только сказано, что Вирена внезапно исчезла, и никто ее нигде не видел.

— Если я ее найду, то первым откручу этой дурочке голову, — грозно пообещал Рэндалл.

— Открутишь, открутишь, — примирительно согласился Клант. — Хоть испепели, но только после свадьбы и обряда!

Сказав последние слова, блондин до боли ущипнул себя за руку, заметив, как изменился в лице брюнет.

— Прости, Рэнд… — пробормотал легард. — Я не хотел напоминать…

— Ты лучше меня знаешь, что я бы предпочел избежать всего этого, — прошипел Рэндалл. — Если бы не отец… Если бы не проклятие…

— Рэнд, прошло много лет, зачем ты все еще вспоминаешь тот случай? — осторожно спросил блондин, тяжело вздыхая и отводя взгляд в сторону, чтобы только не смотреть на брата. — Все ведь закончилось!

— Ничего не поменялось, Клант, ты же знаешь, — пробормотал Рэнд, садясь на диван.

— Давай не будем об этом сейчас? — предложил легард. — Нам сейчас нужно попасть в Алорию.

— Завтра, завтра утром отправимся, — решил брюнет, теребя прядь волос.

— А таша?

— С собой возьмем, — усмехнулся Рэндалл и добавил, глядя, как наморщил нос блондин: — И ничего мне не говори по этому поводу.

— И не буду! — буркнул Клант. — Я уже привык, что ты зверей больше любишь, чем легардов или даже людей.

— Звери не знают предательства, — сказал брюнет и потрепал настороженно наблюдавшую за ними ташу между ушей.

* * *

В себя я приходила урывками, будто выныривала на поверхность огромного холодного озера время от времени, а потом вновь опускалась в тягучую темноту подводных глубин. Ноги гудели, правую руку сводило судорогой, в голове засела непроходящая боль, то немного отпускавшая, то накатывавшая с утроенной силой, погружая меня в темноту, наполненную резкими вспышками и мельтешением крохотных мыльных пузырей.

Неужели я опять забыла о наказе Мары и заплыла слишком далеко от берега? Опять тетушка Севиль будет меня ругать и запретит ездить хоть куда-нибудь. Стало обидно, что я вновь буду вынуждена просиживать жаркие летние деньки в своей комнате. До чего же несправедливо!

В лицо ударил шквальный ветер, заставив меня пригнуть голову и прижать уши.

Какое озеро? Как это — прижать уши?

Я же не человек! И вовсе не дома нахожусь! Вряд ли в ближайшее время смогу туда вернуться… Так, Вира, не кисни, не капуста! Ты как-нибудь выберешься. Не бывает безвыходных ситуаций, просто нужно как следует все обдумать!

Судя по ощущениям, я находилась в чем-то вроде мешка, спеленатая так, что только голова торчала наружу. Сам же мешок был прицеплен к чему-то, что постоянно двигалось и производило такой шум, как если бы было огромной летящей птицей.

Я открыла один глаз, решив, что остальные мне еще пригодятся. Тут же захотелось с головой забраться в мешок, чтобы только не видеть расстилавшегося далеко внизу лоскутного одеяла полей и лесов, пересеченных кое-где узкими блестящими лентами рек.

Полет легалов со стороны представлялся чем-то невероятно красивым и сказочным. Но только со стороны. Висеть в мешке, на боку несущегося сквозь облака создания с огромными крыльями, было страшнее, чем ждать своей участи в шатре торговца. Скосив глаза на Рэндалла, с невозмутимым видом откинувшегося в седле и кажется даже дремавшего, я тихо взвыла, мысленно позвав легала:

«Эдил!»

«Да?» — коротко отозвался полуорел-полуконь, на миг повернув ко мне голову.

«Где мы? Что происходит?» — спросила я, хотя и так знала ответ.

«Мы скоро будем в Алоре! — сообщил мне зверь. — Часа через три прилетим!»

«Как через три? — опешила я, решив, что ослышалась. — Сколько же мы в пути?»

«Не так уж долго, — задумавшись на миг, отозвался легал. — Вылетели на рассвете, а сейчас почти полдень».

«Но…» — я хотела задать очередной вопрос, но меня перебил Вил.

«Леггаррды не очень любят долггие путешествия. Для перреммещения по континенту они используют перреходы в пррострранстве. Даже вмместе с намми. Прравда, Клант опять прроммазал и ммы оказались далековато от заммка твоегго отца!»

Я не поверила словам легалов. Всего через несколько часов мы будем дома? Возможно, я даже увижу отца? Тетю? Сестер?

Мое сердце забилось быстрее.

Следующие несколько часов я боялась даже на минутку закрыть глаза, хотя голова невыносимо раскалывалась, а в воспоминаниях вновь и вновь прокручивался последний разговор легардов. Сложно было представить, что будет, когда Рэнд и Клант появятся. Как поведет себя отец? Что скажет? А главное, что предпримут сами легарды. Все надежды я связывала с тем, что смогу как-то рассказать о своей истинной сущности, предупредить возможный конфликт или, что хуже, скандал. Была еще надежда, что легарды сами поймут, что я не сбежала, но уповать на это было боязно. Кто их знает? Уж точно не я!

При этом я с радостью первооткрывателя встречала знакомые пейзажи, выглядевшие иначе с высоты. А когда внизу возникли и скрылись позади крошечные желто-красные крыши Тассоли, я вся сжалась, ожидая увидеть родные стены. Будь я сейчас человеком, разрыдалась бы от счастья. В теле животного получилось только болезненно заскулить, привлекая к себе внимание Рэнда.

— Что такое? — деловито осведомился легард, опасно свешиваясь в сторону и заглядывая мне в глаза. Видимо, вид был соответствующий, потому как парень успокаивающе потрепал меня за ухом, чем только разозлил. Прикосновение вышло совсем не приятным. Я беззлобно рыкнула, дернув мордой, в попытке схватить легарда зубами за пальцы.

— Не любишь? — усмехнулся Рэнд, удивив меня своей догадливостью. — Понятно. Оживилась. Это хорошо.

Я, в самом деле, чувствовала себя значительно лучше, хотя до конца не могла понять почему. Попробовав устроиться в мешке поудобнее, вдруг осознала, что лапа, с которой уже успела распрощаться, хоть и с тянущей болью, но меня слушается. Пошевелив плечом и несколько раз впившись когтями в плотную ткань сумки, я возликовала. И тут же стушевалась, услышав громкое утробное урчание в своем исполнении, которое даже Рэндалл уловил, хотя за шумом крыльев вряд ли что-то можно было расслышать. Легард звучно расхохотался, разбудив дремавшего Кланта, и дернул меня за кисточку уха.

— Я же говорил, что таши — звери невероятно умные, способные понять, что четыре лапы куда лучше трех!

— Далеко еще? — сонно пробормотал блондин, садясь прямее в седле.

— Уже почти прибыли, — ответил Рэнд, вытягивая из седельной сумки круглую флягу. — Хотя ты мог бы перенести нас ближе.

— Я не так хорошо знаю эти места. — Пожал плечами блондин. — В прошлый раз дядя переносил, а ты этот момент вообще проспал!

— Зато какой сон мне снился! — хитро усмехнулся Рэнд, кидая флягу Кланту и натягивая поводья легала, посылая того круто вниз.

У меня захватило дух от этого неожиданного падения, через секунду сменившегося плавным парением на гребне воздушных потоков. Сердце резко ухнуло вниз, прорываясь сквозь ребра, одновременно больно и тяжело бухая в горле. Ветер дернул веки и губы, завивая усы в спирали. Зарычав, я зажмурилась и постаралась не дышать.

А потом поняла, что выпадаю из мешка. То ли шнурки, сдерживавшие горловину, развязались, то ли вовсе порвались, но на долю секунды я всеми лапами ощутила вгрызающиеся в шерсть воздушные пальцы, а потом и вовсе потеряла хоть какую-то видимость опоры. Взвыв, резко дернулась вверх, впилась когтями во что-то мягкое, что с громким клекотом наподдало мне снизу, посылая в новый полет, который я попыталась предотвратить, с оглушительным мявом вогнав когти в первое, что попалось под лапы. И замерла, сжавшись в комок, боясь открывать глаза. А в следующее мгновение пожелала себе быстрой и безболезненной смерти, потому что ярко-синие глаза Рэнда не обещали мне ничего, кроме самых жестоких мучений. Щеку и переносицу легарда пересекали тройные росчерки царапин, из которых уже начала сочится кровь, в то время как я перепуганным изваянием замерла на плече Рэндалла, пытаясь уместиться там всеми лапами.

«Вира, прекрати изображать попугая, слазь, иначе Рэнд сейчас тебя прямо в воздухе придушит!» — проорал в моей голове Эдил, сдерживая хохот.

Но это проще сказать, чем сделать, когда земля где-то далеко внизу, а как отцепить хотя бы один коготь, сведенной судорогой лапы, я не знала! Громко и печально мявкнув, я зажмурилась и лизнула Рэнда в нос, представив, что сейчас со мной сделают. Клант, глядя на всю эту картину, громко рассмеялся, спланировав поближе к Рэндаллу.

— Красиво смотришься! — выдавил блондин, сдержав на секунду гогот. — Прям моряк и его ученая птица!

— Клант, знаешь, что?.. — прошипел Рэнд, за шкирку стаскивая упирающуюся меня с плеча. — Заткнись, а? — И добавил уже мне, подвесив в воздухе перед собой: — Еще раз такое устроишь, поджарю на ужин!

Испуганно глядя в лицо жутко злого легарда и краем сознания отмечая, как прямо на глазах затягиваются царапины, я быстро мотнула головой сверху вниз, после чего плотно прижала уши, опасаясь потерять украшавшие их кисточки под прожигающим взглядом парня. Но тот больше ничего не сказал, только удивленно хмыкнул и посадил меня себе на колени, с гримасой боли сжав плечо.

Могла бы — извинилась, а так я просто замерла, подавляя желание вцепиться когтями в штаны Рэнду, в то время как легалы, резко наклонившись вперед, пошли на приземление. Разволновавшись и потерявшись между небом и крылатыми зверями, я не заметила, как мы спланировали к замку. Если бы не боялась, то вполне возможно получила бы удовольствие от всего полета. Вместо этого мы вместе с моим грохочущим в ушах сердцем предпочли даже не смотреть ни вниз, ни по сторонам, утробно завывая, уткнув не желавшие закрываться глаза куда-то Рэнду в живот. Отлипнуть удалось только в тот миг, когда лапы и копыта легалов мягко ударились о мелкий гравий подъездной дорожки.

Еще не успев полностью отойти от всего произошедшего, я окунулась в мир, знакомый мне с детства. Точнее, мои уши и нос совершенно самовольно принялись прислушиваться и принюхиваться. Не смотря на то, что теперь я была в другом теле, замок и парк вокруг него, как и задний двор с его строениями, воспринимались мной так же, как и прежде, только теперь я все слышала и чуяла лучше, различая даже ржание лошадей в конюшнях, а чуть напрягшись, различила и голоса обитателей замка, пусть неразборчивые, но узнаваемые.

Со странным чувством самодовольства я отметила, что смогла бы совершенно точно сказать, сколько именно человек сейчас в замке, кто они и где именно находятся. А один очень важный для меня человек уже быстро раздает приказы слугам, подняв панику.

Я не представляла, как смогу встретиться с отцом в нынешних обстоятельствах. Конечно, он меня не узнает, но видеть лицо дорогого мне человека, не имея сил и возможности его утешить, казалось мне тяжелым испытанием.

В реальности все вышло еще хуже, чем я только могла подумать.

Отец не стал встречать легардов в замке, чтобы принять их по всем правилам, установленным этикетом. Вместо этого князь лично вышел на крыльцо в сопровождении стражи и зятя, дожидаясь пока Рэнд и Клант спешатся. Стоило только брюнету подхватить меня за загривок, чтобы секундой позже скинуть на дорожку, а затем, соскочив с легала, передать поводья подбежавшему слуге, как отец в нетерпении спустился на пару ступенек, еле удерживаясь от желания начать разговор.

Я смотрела на князя снизу вверх и не узнавала его, так сильно отец переменился за эти несколько месяцев. Постарел немножко и растерял привычное спокойствие.

«Эх, Вира! Что же ты натворила! — укорила я себя, чуть не плача. — Отец же ни в чем не виноват, а ты!»

Но корить себя было поздно, да и не было моей вины в произошедшем, кроме той, что я оказалась нелепой пешкой в играх судьбы.

Хотелось подойти к отцу и обнять его, утешить, стереть усталость с его лица, но я осталась сидеть на месте, наблюдая за князем и легардами.

— Лорды, — отец быстро кивнул Кланту и Рэндаллу. — Я рад, что вы приб…

— Вы довольно поздно сообщили о пропаже, князь Виктор, — перебил отца Рэнд, и в его голосе я не уловила и тени прежнего гнева.

— Мы надеялись отыскать Вирену самостоятельно и как-то замять возможный скандал… — пробормотал мужчина, ища поддержки у зятя, но тот выглядел еще более смущенным и растерянным, чем сам отец. — Но нам не удалось найти ни единого следа! Ни в Алории, ни в соседних княжествах никто не видел Виру.

— Вы знаете, как именно все произошло? — уточнил Клант, поправляя полы камзола. — Может что-то случилось накануне, из-за чего ваша дочь покинула замок? Не знаю, ссора или что-то еще?

— Да не было у нее повода, насколько я знаю! — Отмахнулся князь. — Можно, конечно, еще раз Мару спросить или Ольму, но вряд ли они скажут что-то новое.

— Нам не помешало бы узнать все подробности, — решил Клант, поглядывая на молчаливо застывшего на месте Рэнда.

— Да, конечно, давайте пройдем в мой кабинет! — воскликнул князь и вздохнул. — Велл, скажи своей супруге, чтоб зашла и пусть служанку Виры позовет.

Капитан стражи незаметно кивнул и отступил в сторону, пропуская князя и легардов. Я шмыгнула между Клантом и Рэндом, но на меня и так никто не обратил внимания. В кабинете я забилась под стол и замерла, приготовившись слушать. Клант присел в предложенное ему кресло, в то время как князь быстро разлил по кубкам вино, чтобы хоть как-то занять время ожидания. Рэнд садится не стал, попросту прислонившись к стене. Через пару минут в кабинет вошла растрепанная и злая Ольма, продолжавшая что-то вычитывать следовавшей за ней Маре. Сестра говорила так быстро, что даже я не смогла разобрать, чем же она так не довольна.

— День добрый, лорд Клант, лорд Рэндалл, — нервозно поздоровалась Ольма и без перехода обратилась к князю. — Отец, зачем ты велел меня позвать? Я же ничего не знаю! Да, в тот день я видела Виру, но я лишь на несколько минут забегала к ней, обсудить приезд Эдишей. Мара и то знает больше меня!

— Ольма! — с нажимом произнес отец. — Будь более сдержанна.

Рэнд шагнул к столу, выдернул из дрожащих рук князя кубок, сделал глоток и сказал:

— Все равно, но пусть уже кто-то объяснит, что здесь произошло?!

— То был день рождения леди Виры, — всхлипнула Мара и утерла нос уголком передника. — Ей столько подарков прислали, а она… Сказала, что хочет ванну принять, а помочь ей запретила. И воспользовавшись суматохой… Убежала!

Выдавив последнее слово, моя горничная разрыдалась.

— Ничего Вира не сбежала! — неожиданно послышался от двери звонкий голосок. — С ней что-то случилось, я точно знаю!

Все с удивлением посмотрели на чинно вошедшую в кабинет Эмму.

— Эмма, подслушивать не хорошо! Эмма, не мели чепухи! — одновременно воскликнули отец и Ольма.

— Я точно знаю! — девочка состроила серьезную мину и топнула ногой. — Ее украли или еще что-то такое.

— Ну-ка! — Рэнд шагнул к девочке, подхватывая ее под мышки, и усадил на край отцовского стола, так что прямо перед моим носом зависли хорошенькие ножки в розовых чулках и кремово-бежевых туфельках. — А теперь, юная леди, расскажите свою версию.

Эмма на миг замерла, но я не могла видеть ее лицо, чтобы понять причину заминки, поэтому высунулась наружу, на свой страх и риск.

— Какая киса! — восторженно завопила малышка, обнаружив меня возле своей ноги, и в тот же миг Рэнд сжал пальцами мою шею. Но я, конечно же, не собиралась нападать на Эмму, как он думал. Негромко мявкнув, я прижала уши и посмотрела на легарда самыми невинными глазами, на какие была способна.

— Ух, ты! Четыре глаза! — не обращая внимания на брюнета, пропищала Эмма, тыкая мне в нос пальчиками. — Какая большая киса! Ваша? — деловито осведомилась девочка.

— Наша, наша, — печально выдавил Рэндалл, потирая плечо.

— Какая милая киса! — воскликнула Эмма, ухватив меня с двух сторон за усы и дернув. Хотелось взвыть, но вместо этого я в шоке взирала на то, как мне пытаются связать усы наподобие бантика.

— Эмма, я бы не стал этого делать, — прокашлявшись, попросил князь, еле удерживаясь от хохота. — Киса хоть и милая, но она вполне может цапнуть тебя за палец!

Эмма самодовольно хмыкнула и продолжила измываться над моим внешним видом. Рэнд, наблюдавший за этой картинкой не без доли удовольствия, в конце концов просто задвинул меня ногой себе за спину в тот самый момент, когда малышка, как следует обслюнявив пальчик, собиралась завить мне кисточки в локоны.

— Терпеливая у вас животина, — прокомментировал все произошедшее отец. — Дворцовая кошка и то огрызается на каждую попытку Эммы к ней приблизиться, а эта, хоть и крупнее, но терпит!

— Сами удивляемся, — хмыкнул Рэндалл, наклонившись, чтобы развязать мне усы. На это я только жалостливо протяжно мявкнула, потому как Эмма бантики завязала на совесть.

Сестренку я, конечно, люблю и рада, что Эмми избавилась от своей картавости за время моего отсутствия, но остро захотелось держаться от малышки подальше. Мне не жалко усов! Но ведь при ее магическом даре сестренка вполне может меня и без головы оставить.

— Так что вы хотели нам сказать, леди? — тем временем уточнил Клант, наклонившись вперед, грозно взглянув на девочку.

Эмма небрежно фыркнула и смерила Кланта удивленным взглядом. Если бы легард хорошо знал мою сестренку, то не пытался бы ее запугать. Каждый в замке был в курсе, что Эмма не боится ничего и никого, а тем более мужчин любого возраста и звания. Погрозив легарду пальцем, девочка состроила скорбную гримасу, поцокала языком и очень по-взрослому вздохнула.

— Мужчины! — правдоподобно скопировав интонацию тети, Эмми замолчала.

Ольма тихо охнула и расхохоталась, зажав рот рукой, а потом и вовсе отвернулась, так что озадаченные князь и легарды видели только вздрагивающие плечи сестры. Мне тоже хотелось посмеяться, но получилось только беззвучно оскалить клыки.

— Так вот, уверена, что Вира не сбегала! — решительно заявила девочка, болтая ножками воздухе и даже заехав один раз по коленке охнувшему Кланту. — Я была у нее в комнате…

— Эмма! — воскликнула Ольма. — Я же приказала запереть Вирину комнату! Как ты вошла? Кто тебе ключ дал?

— Да зачем ключ? — удивилась малышка, извлекая из тяжелых локонов шпильку.

Ольма охнула, покрываясь красными пятнами и еле сдерживаясь, чтобы не начать кричать. Отец только понимающе покачал головой. Весь комизм ситуации не оценили только Клант и Рэнд, продолжавшие сверлить девочку взглядом. С минуту помолчав, вернув шпильку обратно и чинно сложив ручки на коленках, Эмма наконец сказала:

— Вира никогда бы не поступила так.

— Как? — еле сдерживаясь, хмуро уточнил Клант.

— Она ни за что не оставила бы подаррки не рраспакованными! — выдохнула девочка, как какую-то великую тайну, известную только ей, вновь начав картавить.

— Эмма, — пробормотал князь печально, — это ни о чем не говорит.

— Нет! — воскликнула девочка и, соскочив со стола, грозно топнула ножкой. — Вирра обязательно прросмотррела бы все подаррки! Это был ее день ррождения… И она любила получать подаррки. Их целую горру пррислали. — И малышка старательно показала в воздухе, как много было подарков. — Вирра прросто не могла не откррыть их. Она же любит загадывать, что в сверртках может быть. Прравда, никогда не угадывает! — Эмма рассмеялась. — Но так же даже интерреснее. Вот вы ей в пррошлом году ткань такую кррасивую пррислали, необычную… перреливающуюся! — Последнее слово девочка выговорила очень старательно.

Рэнд хмуро глянул на Кланта.

— А что? — ощетинился блондин. — Нужно же было ей что-то послать, а все девушки любят ткани!

— Прравда, Вирра теперрь его одеть не может… — Вздохнула Эмма.

— Почему? — на этот раз спросил Рэндалл.

— Так оно ей мало стало… Вот здесь! — И малышка ткнула себя в грудь. Я порадовалась, что звери не краснеют, иначе я была бы сейчас вся розовая от стыда.

Клант как-то подозрительно весело подмигнул Рэнду, на что тот глянул на брата так, что на месте блондина я бы уже испускала предсмертный стон.

Вспомнив, кто из этих двоих мой жених, захотелось исчезнуть. Что-то мне подсказывает, что лучше бы им был Клант, потому как хмурые взгляды Рэнда мне совсем не нравятся.

— А еще Вирра записку оставила! — Оторвала Эмма парней от игры в гляделки.

— Какую записку? — в один голос спросили легарды и князь.

— Эмма, ты опять за свое? — устало спросила Ольма. — Не морочь всем голову этой выдумкой. Никакая это не записка. Какие-то каракули…

— Это подсказка! — уверенно заявила малышка, и я мысленно похвалила Эмму за догадливость. — Там только одно слово. Ашарррса!

Клант и Рэнд замерли, как завороженные, уставившись на девочку.

— Эмма, прекрати! — велела Ольма. — Сколько мож…

Но Рэндалл взмахом руки остановил поток слов старшей сестры. Легард присел перед Эммой на корточки и, взяв малышку чуть выше локтей, очень строго спросил:

— Уверена?

— Конечно! — Эмма серьезно кивнула. — Там не рразборрчиво, но я срразу поняла, потому что не перрвый рраз слышала это слово.

Теперь была моя очередь удивляться. Я даже подползла поближе, чтобы лучше видеть и слышать.

— Однажды ночью я шла… мимо ее комнаты. По своим делам, — чуть стушевавшись, начала Эмма. — И услышала какие-то стрранные звуки. Подумала срразу, что Вирра с кем-то рразговарривает. Зашла. Оказалось, что она во сне рразговаривает. Прравда, сны ей снились… — Малышка печально вздохнула. — Кошмаррры. Я даже пыталась ее будить, но она очень кррепко спала. Это было стррашно! А на утрро у Вирры такие глаза были… Будто ее всю ночь кто-то мучил. Но она никогда никому об этом не ррассказывала.

Эмма расстроено вздохнула и посмотрела сначала на Кланта, а потом на Рэнда, после чего перевела взгляд на меня.

— Она часто повторряла какие-то стрранные незнакомые слова, и я это запомнила, — закончила свой рассказ девочка.

— Мы можем взглянуть на комнату Вирены и на эту… записку? — не столько спросил, сколько приказал Рэндалл.

— Да, да, конечно! — воскликнула Ольма. — Я вас провожу.