Выстрел Тринити в воздух над головой Гранта резко вернул Викторию в действительность.

– Пора поесть! – крикнул он ее дяде. – Позаботьтесь, чтобы ваши люди оставались в лагере.

– Я ничего не хочу, – обратилась к нему Виктория, когда Тринити спускал ее с седла на землю. Он прислонил ее к валуну, но не развязал.

– Как хочешь, но лошади устали. И я не успел позавтракать.

– Мне это безразлично.

– Какое прекрасное отношение к мужчине! Особенно подойдет оно жене, – произнес Тринити, улыбаясь с таким видом, что Виктории снова захотелось расцарапать ему лицо. Предыдущие царапины уже начали подживать, и совесть почти перестала ее мучить. – Ты откажешься кормить мужа, если он тебя рассердит?

– Он никогда не рассердит меня настолько.

– За кого ты собираешься выйти? За какого-нибудь кроткого банковского клерка или нервного бухгалтера? Мне не слишком нравится Бак, но у него есть характер и отвага.

– В последний раз говорю – я не собираюсь замуж за Бака, – заявила Виктория.

– Неправильно заставлять мужчину рисковать жизнью ради женщины, на которой он намерен жениться, если при этом она твердо знает, что замуж за него не собирается. Ведь ты все эти годы позволяла Баку заботиться о тебе.

– Мой дядя платил Баку, чтобы он обо мне заботился. Он делал это не потому, что я его просила об этом или обещала выйти за него замуж. Я еще много лет назад сказала, что не люблю его.

– Но ты же не говорила, что никогда не полюбишь.

– Зачем мне было это говорить?

– Чтобы он перестал томиться по тебе.

– Откуда было мне знать, что он не влюбится в какую-нибудь другую девушку?

– Мужчины часто влюбляются в женщин, которых спасли. Особенно если эта женщина такая красивая, как ты.

– Теперь ты винишь меня за мою внешность.

– Нет, только за то, что ты ею пользуешься к своей выгоде.

– Если бы я пользовалась ею к своей выгоде, я бы попробовала свои чары на тебе.

– Это бы не сработало.

– Ты закален против женщин?

– Не женщин вообще. А только против тебя.

Виктория открыла было рот, чтобы поинтересоваться насчет реакции его тела на нее, но передумала. Она не знала, хочет ли выжать из него признание, и боялась собственного отклика на это признание.

– Однажды ты найдешь женщину, способную принудить тебя делать вещи, которые ты делать не хочешь.

Он долго смотрел в огонь. Какое-то мрачное чувство исказило его черты и заставило так сжать в пальцах жестяную кружку, что та смялась.

– Это уже произошло... пятнадцать лет тому назад. – Он выплеснул в огонь остатки кофе. – Я поклялся, что больше ни одна женщина не будет иметь надо мной такую власть.

Охватившая его ярость потрясла Викторию. Она и не предполагала, что в нем живут такие сильные чувства.

– Время отправляться в дорогу. Нам еще долго добираться до моего следующего лагеря.

– Ты действительно думаешь, что доберешься до Техаса? Ты подготовил лагеря-стоянки с припасами и точно знаешь, сколько проедешь каждый день... Неужели ты считаешь, что дядя и дюжина парней, идущие по твоему следу, ничего не изменят?

– Всего лишь затруднят путь.

Он никогда не встречал такой женщины, как Виктория. Чем дольше он находился в ее обществе, тем больше был ею зачарован. Чем больше узнавал ее, тем больше хотел узнать. Чем больше она старалась убежать от него, тем более решительно он был настроен удержать ее при себе. Она стала частью его мыслей и чувств, частью его мира... который он больше не мог себе представить без нее.

В голове Тринити прозвучал сигнал тревоги. Он не знал, была ли это интуиция или он и правда что-то услышал.

Одним прыжком он вскочил на ноги, досадуя на себя за то, что позволил Виктории его отвлечь. Он не думал, что они предпримут какую-то попытку до наступления темноты, но его тринадцатилетний стаж успешной охоты на преступников был достигнут благодаря тому, что он ни на минуту не забывал об опасности.

Тринити пересчитал головы в лагере Гранта.

– Проклятие! – выругался он. – Бак исчез.

– Я говорила тебе, что он не сдастся.

– Я думал, у него больше здравого смысла. Он должен понимать, что не сможет сделать это без выстрела. Если он не подберется достаточно близко для верного попадания, любая его пуля также опасна для тебя, как и для меня.

Тринити подхватил Викторию на руки, отнес ее за большой валун, словно лежащий на боку, и положил на землю.

– Посади меня.

– Я хочу, чтобы ты вся была в укрытии. Я не знаю, что этот глупец может предпринять. Я бы чертовски хотел, чтоб твой дядя лучше держал в руках своих людей.

– Уверена, что дядя Грант велел ему попробовать подобраться к тебе сзади.

– Я полагаю, что твой дядя достаточно благоразумен. Это Бак позволяет своим эмоциям захлестнуть рассудок.

Тринити заметил движение в лагере Гранта. Несколько человек отошли от лагеря и сквозь деревья пробирались сюда. Это могло означать только, что Бак обогнул горный гребень, чтобы зайти к нему с тыла. Они же хотели отвлечь Тринити. Либо Бак достанет его сзади, либо они с тропы снизу.

Передвигаясь крадучись среди камней над своей стоянкой, Тринити проклинал всех: Бака и Гранта за их решимость освободить Викторию, судью Блейзера за то, что приговорил невестку к смерти, Джеба Блейзера за то, что позволил себя убить, и себя – за то, что согласился отправиться за Викторией.

Он не проклинал Куини, потому что уже делал это на протяжении тринадцати лет. Он не проклинал Викторию, потому что не хотел.

Быстро оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что парни, приближающиеся к нему снизу, еще не вошли в простреливаемое пространство, он обратил свое внимание на верхнюю часть склона. Он не увидел Бака, но не сомневался, что тот должен быть там. Однако даже тщательный осмотр склона не показал ему никаких следов Бака.

Тринити оглядел свою стоянку. Была ли она доступна с других направлений?

Он выбрал для нее выступ с отличным видом на верх горы, ее низ и на тропу. Всю, за исключением последних ста футов. Они были скрыты большой каменной осыпью, за которой сейчас пряталась Виктория. Бак мог перебраться через гребень и вместо того, чтобы свалиться на него сверху, чего он от него и ждал, мог спуститься на тропу и с нее подкрасться к лагерю.

И Тринити никогда его не заметит. Тринити так быстро скатился со склона, что последние несколько ярдов проехал на заднице.

Виктория не могла лежать спокойно, когда Тринити высматривал на горе Бака. Она должна была знать, что он собирается делать. Ее дядя находился где-то дальше с одиннадцатью парнями, готовыми отдать за нее жизнь. Она должна была что-то предпринять. Перекатившись на живот и подтягиваясь вперед на локтях, она выползла из-за камня... и увидела Тринити и Бака прежде, чем они увидели друг друга.

Ее ужаснуло, что первая ее мысль была о Тринити.

Она увидела, что Бак уже выхватил свой револьвер, а револьвер Тринити еще оставался в кобуре.

Прежде чем осознала, что делает, Виктория вскрикнула:

– Берегись!

Двое мужчин заметили друг друга в тот момент, когда ее крик повис в воздухе. Тринити мгновенно перекатился на бок, выхватил свой револьвер и выстрелил.

Первый выстрел Бака ушел в землю там, где Тринити приземлился перед этим. Второй зацепил ему плечо.

Единственный выстрел Тринити пронзил грудь Бака.

Бак рухнул на колени, револьвер выпал из его обессилевшей руки. Он свалился навзничь и затих.

Тринити вскочил с гибкостью кошки. Два быстрых выстрела в сторону мужчин, поднимавшихся к нему с тропы, заставили их остановиться.

– Я достал Бака! – крикнул он им.

Ошеломленная и потрясенная, Виктория отчаянно поползла на локтях и коленях. Она должна была добраться до Бака. Он не может умереть... только не из-за нее! Она этого не допустит.

Тринити был прав. Она была за это в ответе. Она ожидала, что Бак придет за ней. Она ждала, что он попытается ее спасти. Она ждала, что он рискнет ради нее жизнью. Она это знала и не предприняла ничего, чтобы его остановить. А еще она знала, что не хочет выходить за него замуж... и знала, что он намерен жениться на ней в любом случае.

Она привела его сюда. Можно сказать, что она его застрелила. Если он умрет, она станет убийцей, которой ее считали.

Не важно, что ей придется сделать, но она не может позволить Баку и остальным умереть из-за нее.

Она приподнялась на руках и коленках и ухитрилась сесть.

– Бак,– прокричала она, – ты меня слышишь?

– Он не умер, – откликнулся Тринити со скалы.

– Ты не знаешь, куда ему попала пуля. Может быть, в сердце.

– Куда он мне метил... если бы ты меня не предупредила. Почему ты это сделала?

– Не знаю, – промолвила Виктория, слишком потрясенная, чтобы кривить душой. – У него был в руках револьвер. Я была уверена, что он тебя убьет. Тебя ранило? – Она заметила кровь на его рубашке.

– Это всего лишь царапина.

– Откуда ты знаешь?

– Я думал, ты хочешь видеть меня мертвым.

– Я не хочу никого видеть мертвым, – вздохнула Виктория. – Никогда не хотела. В этом нет моей вины, но, кажется, все становится хуже и хуже... и нет способа это прекратить.

– Если ты вернешься...

– Уже так много убито. Кто-то убил троих наших парней. Боюсь спрашивать, что случилось со вторым охотником за вознаграждением. Теперь вот Бак лежит здесь и умирает.

– Он не умирает. Это только рана в плечо.

Залп выстрелов прервал их разговор. Звон от рикошетивших от камня пуль заставил Викторию похолодеть.

– Тринити, как там Бак? – раздался голос Гранта Дэвиджа.

– Он получил пулю в плечо, но еще один такой рикошет, как последний, может его убить.

– Вы окружены. Мы наступаем со всех сторон.

Пуля ударила в скалу над головой Виктории. Осколок металла срезал полоску кожи с ее каблука. Это вызвало ее вскрик.

– Если не можете держать своих людей в руках, получите мертвую племянницу! – крикнул Тринити. Ярость придала его словам особую убедительность. – Последняя пуля срезала кусок ее сапога. Скажите своим прекратить огонь, или я убью первого же, кто поднимет ружье.

– Не стрелять, – приказал Грант.

– Он лжет, – сказал Рыжий. – Нападем на него. Он не сможет достать всех нас.

– Награду заплатят за Викторию, живую или мертвую! – крикнул Тринити. – Судья Блейзер будет только рад, если одна из ваших пуль ее убьет. Это избавит его от хлопот и сохранит репутацию.

Еще один беспорядочный залп. Виктория, падая на землю, увидела, как взлетела в воздух шляпа Тринити. Пуля просвистела в дюйме от его головы. Тринити откатился от низкого камня, за которым прятался, и вскарабкался выше по склону. Тщательно прицелившись, он всадил пулю в ногу парня, слишком старавшегося быть первым в атаке.

– Прекратите огонь! – снова выкрикнул Грант.

– Мы не можем оставить ее там.

– Меня ему не достать.

Виктория узнала голос Переса Кальдерона. И тут очередной залп прижал их к земле.

Гром дюжины ружей эхом прокатился по горам. Виктория увидела, что Тринити убрал в кобуру револьвер и взял ружье. Когда он прицелился, она поняла, что сейчас он будет стрелять, чтобы убить.

Ее дядя – единственный в мире родной ей человек, по крайней мере, единственный, кого волновали не только ее деньги. Ему следовало бы сейчас быть дома, наслаждаться комфортом, который он заслужил многими годами труда и урезания себя во всем.

Перес Кальдерон – человек, любивший ее, как собственную сестру.

Бак, которому дороги были только две вещи в жизни: Виктория и ранчо.

Рыжий – неуклюжий долговязый юноша на пороге жизни, безоглядно преданный дяде Гранту.

Остальные парни, поклявшиеся защищать ее ценой жизни.

Виктория крикнула, но Тринити не услышал ее за шумом выстрелов. Ей нужно подобраться к нему, остановить, пока он не убил дядю Гранта. Она поползла на локтях, не обращая внимания на боль от вонзавшихся в тело камешков. Ей надо добраться до Тринити прежде, чем он кого-то убьет.

– Тринити, остановись. Не стреляй, – отчаянно позвала она. – Я поеду с тобой обратно.

Тринити резко обернулся. В глазах его было недоверие.

– Ты понимаешь, что говоришь?

– Я говорю, что вернусь с тобой в Бандеру. Я не могу допустить, чтобы ты убил моего дядю. Или еще кого-нибудь. Но у меня одно условие. Прежде чем передать меня судье Блейзеру, ты должен попытаться доказать, что я не убивала Джеба.

– Не хочешь же ты заставить меня поверить...

– Ты должен найти Чока Джиллета. Он был наемным работником на ранчо судьи. Одиночка, бродяга, но он мой свидетель.

– А если я не смогу?

– Если не сможешь найти доказательств за две недели, передашь меня шерифу.

Тринити ее предложение не понравилось, но идея перестрелки нравилась ему еще меньше. Кто бы ни победил в конце, погибнет много народа.

– И ты безропотно поедешь со мной?

– Да.

– А как насчет твоего дяди? Он попытается тебя остановить.

– Ему это не понадобится, если ты найдешь Чока Джиллета.

Огромный груз спал у Тринити с души. До этого момента он даже не подозревал, как ему хочется получить шанс доказать невиновность Виктории. До сих пор он не позволял себе думать дальше момента, когда сдаст ее на руки шерифу Спрагу. Но если она невиновна...

Тринити попытался удержаться от бесплодных рассуждений. Сначала он договорится с Грантом, а потом отыщет этого Чока Джиллета.

– Тебе придется убедить своего дядю.

Виктория чуть не упала в обморок от облегчения.

– Развяжи меня. Я пойду и поговорю с ним.

– Ты будешь говорить с ним отсюда. И тебе еще придется убедить всех этих ковбоев. Дэвидж, – позвал Тринити, игнорируя возражения Виктории, – прикажи своим людям прекратить стрельбу. Твоя племянница хочет сказать тебе кое-что.

– Если это какая-то уловка...

– Через минуту ты поймешь, что это не так. Но пока, ради Бога, прекратите огонь. Виктория не в укрытии. Вели своим людям встать в рост. Я не подпущу ее близко к краю, пока не насчитаю одиннадцать голов.

Грант отдал приказ, его люди неохотно поднялись на ноги из своих укрытий, и у Тринити пробежал холод по спине. Они все рассеялись и подобрались очень близко. Очень скоро они бы полностью его окружили.

– Я не вижу Рыжего. Пусть встанет, или переговоров не будет.

– Рыжий, ты его слышишь?

– Я ему не доверяю, – раздался голос Рыжего.

Тринити круто обернулся. Каким-то образом мальчишка забрался выше по склону. Через несколько минут он оказался бы прямо над ним.

– Встань, – приказал Грант.

Рыжий, вставая, сердито пнул ногой камень, и тот покатился по горе, увлекая за собой дюжину более крупных. Несколько человек должны были отскочить и укрыться от камнепада.

– Ты, юный глупец! – воскликнул Грант. – Ты чуть не убил меня.

– Говори, – приказал Тринити Виктории.

Виктория сделала несколько шагов вперед, пока не увидела рассыпавшихся внизу мужчин. Они готовы были умереть за нее, а она ничем это не заслужила. Нет, она обязана это прекратить.

– Дядя Грант, я решила вернуться в Техас с Тринити.

– Ты не можешь так поступить! – Крик Гранта перекрыл шум протестующих голосов ковбоев. – Они тебя повесят.

– Тринити обещал найти Чока Джиллета.

– От этого не будет толку. Если ты забыла, как были отобраны твои присяжные, то я помню.

– Тринити отыщет доказательства.

–Ты не можешь туда вернуться, милая. Признаюсь, я верю в способность Тринити сделать то, что он говорит, но не могу рисковать. Вдруг ему это не удастся.

– Тогда отправляйся вперед, чтобы быть там раньше меня. Ты говорил, что хочешь нанять хорошего адвоката и сыщиков Пинкертона. Теперь ты можешь это сделать. И тебе нужно отвезти Бака к врачу.

– Виктория, я не знаю, какие сказки тебе рассказывает Тринити, но если он сказал, что может доказать твою невиновность, он лжет. Я не позволю тебе совершить та- кое безумство. А теперь спрячься снова за валун. Мы двигаемся на вас и быстро.

– Нет, – воскликнула Виктория, – я вам не позволю!

– Ты не можешь меня остановить.

– Я не сдвинусь с места. Я буду стоять прямо здесь. И если понадобится, встану перед Тринити.

– Виктория, что с тобой случилось? Не хочешь же ты сказать мне, что влюбилась в него?

– Нет, – ответила Виктория. – Я просто осознала, что если я не вернусь обратно, кто-то непременно погибнет. Либо ты, либо Бак, либо кто-то из парней... даже Тринити. Если не в этот раз, так в следующий. Я никогда так не думала на ранчо. Там все казалось проще.

– Если бы ты просто оставалась там, все было бы хорошо. И так будет снова. После того, как мы убьем Тринити.

– Ничего никогда больше не будет просто. Особенно если вы убьете Тринити.

– Я могу тебя защитить.

– Ради чего? Чтобы жить в заключении до конца жизни? Боясь шагу ступить за пределы дома?

– Я найму больше людей.

– А кто позаботится обо мне, если тебя убьют?

– Твой муж.

– А после него? Мои сыновья и мужья моих дочерей?

– Мы можем переехать на другое ранчо.

– А кто поручится, что и там меня кто-нибудь не узнает? И нам не придется снова все начинать сначала?

– Мы что-нибудь придумаем.

– Я уже все решила. Это должно прекратиться. Причем сейчас. Я поняла это, когда увидела, как ранило Бака.

– Я не позволю тебе сделать это.

– Ты не можешь меня остановить. .

– Мы достанем Тринити и увезем тебя с собой на ранчо.

– Тогда я вернусь в Техас сама. Наступило молчание.

– Ты действительно решилась?

– Да. До сегодняшнего дня я не сознавала, чего стоит моя свобода. Теперь, когда я это знаю, я решила, что это слишком дорого. Не знаю, почему я не поняла этого много лет назад. Полагаю, что вы с Баком слишком хорошо меня охраняли. Вы убили того охотника за наградой?

Грант ответил не сразу.

– На моей земле нет закопанных трупов, – сказал он наконец.

Виктория вздохнула с облегчением.

– Пошлите кого-нибудь забрать Бака, – промолвила она.

– Я сам отвезу тебя в Техас, – проговорил Грант.

– Нет. Время для этого прошло. Я должна поехать с Тринити.

– Я верю ему, но не настолько.

– А я верю. Теперь нет смысла спорить дальше. Когда убедишься, что с Баком все в порядке, можешь ехать в Техас. Я уверена, что Тринити оставит сообщения по дороге, чтобы ты знал, что со мной все хорошо.

– Я поднимаюсь к вам! – крикнул Грант.

– Я тоже поднимаюсь, – поддержал его Рыжий.

– Оставьте внизу ваши револьверы, – отозвался Тринити.

Обоим мужчинам не понравилось его условие, но в конце концов они позволили Виктории убедить себя, что это единственный способ вынести с горы Бака без жертв с обеих сторон.

Увидев Викторию связанной, Грант и Рыжий отказались делать что бы то ни было, пока Тринити не снимет с нее ремни. Виктория сразу спрятала руки. Она сомневалась, что дядя сдержит слово, когда увидит ее растертые до крови запястья.

– Если что-нибудь случится с Викторией, я отправлюсь за тобой, – пригрозил Грант.

Бак поднялся на ноги, но идти не мог. Один из ковбоев подвел коня. Понадобилось трое мужчин, чтобы взгромоздить его в седло. Он уселся, крепко вцепился в луку и полными боли глазами посмотрел на Викторию:

– Зачем ты его предупредила? Я легко мог его убить.

– Я не хотела, чтобы ты его убил, – ответила Виктория. – Я хочу, чтобы никто никого не убивал. Поэтому я возвращаюсь. Пока я буду в бегах, эти убийства никогда не кончатся. Я не убивала Джеба, но если ты убьешь Тринити или он убьет тебя, ваша смерть падет на мою голову.

Она замолчала и посмотрела Баку в глаза. Он был таким достойным, честным и милым человеком.

– Я не могу выйти за тебя, Бак. Ни теперь, ни когда вернусь из Техаса. Я тебе это уже говорила, но не старалась убедить. Это моя вина, и я о ней сожалею, но я не люблю тебя. Я старалась, особенно когда впервые приехала в Аризону, но этого так и не случилось.

– Ты влюблена в него? – Бак ткнул пальцем в Тринити.

– Нет. Но если бы он не приехал и не вытряхнул меня из кокона, который я позволила тебе и дяде Гранту соорудить вокруг меня, я так и не узнала бы, что не люблю тебя.

– Ты хочешь сказать, что если бы он не появился, ты вышла бы за меня замуж и была бы вполне счастлива? Я не знаю, какие лживые слова он тебе наговорил, но обещаю, что он заплатит за каждое из них.

– Бак, ты должен пообещать мне одну вещь. И ты тоже, дядя Грант.

– Все, что угодно, – откликнулся Бак. Грант Дэвидж не спешил с обещаниями.

– Никто из вас не станет охотиться на Тринити.

– Ты все-таки влюблена в него! – прорычат Бак.

– Это не имеет никакого отношения к Тринити. Я прошу об этом из-за себя. Если вы будете убиты, я никогда этого себе не прощу. Вы единственные люди на свете, любящие меня настолько, что готовы рисковать ради меня своей жизнью. – Глаза ее наполнились слезами. – Если я вас потеряю, у меня никого не останется.

– Но мы не можем просто позволить тебе отправиться в Техас и забыть о тебе.

– Должен найтись способ узнать, кто действительно убил Джеба. Вы можете заняться этим, пока Тринити станет разыскивать Чока Джиллета. Но сначала убедитесь, что с Баком все в порядке. Обещаете?

– Ладно.

– Я не обещаю, – сердито произнес Бак.

– Бак, если ты хоть пальцем тронешь Тринити, я больше никогда слова с тобой не скажу.

– Я знаю: ты в него влюбилась.

– Да к черту Тринити! – разозлилась Виктория. – Я говорю о тебе. Я не хочу, чтобы тебе был причинен вред. И не хочу, чтобы люди вроде Тринити охотились за тобой до конца твоей жизни. Ты должен пообещать оставить его в покое. Обещай! Если не пообещаешь, тебе придется покинуть ранчо.

Бак посмотрел на Гранта в поисках поддержки, но не нашел ее.

– Она права. Хоть ты мне и нравишься, хоть я и надеялся, что вы поженитесь, я не могу допустить, чтобы мой управляющий бегал от закона.

Бак выглядел как затравленный зверь.

– Ладно. Но ты еще обо мне услышишь, – обернулся он к Тринити.

– Дядя Грант, поскорей доставьте его к врачу. Проследите, чтобы он полностью поправился, а до тех пор не спускайте с него глаз. Увидимся в Техасе.

– Тринити... – начал Грант.

– Знаю. Если с ней что-нибудь случится, полмира пойдет по моему следу.

– Можешь на это рассчитывать. Она все, что у меня есть.

– Тебе следует поосторожнее выбирать следующую жертву, – бросил на прощание Бак. – Без друзей и родственников.

– Следующей жертвы не будет, – зло огрызнулся Тринити.

Виктория за злостью в голосе Тринити расслышала какое-то приглушенное чувство. Была ли это горечь, усталость, раздражение или отвращение?

Неужели он и впрямь имел в виду, что оставит это гнусное преследование смертников?