Мужчина с рыжей бородой встал и направился к их столику. Остальные последовали за ним.

– Не отвечай ни на какие их слова, – произнес Тринити вполголоса. – Что бы ни происходило, продолжай есть, как будто их не видишь.

– Стойте где стоите, – скомандовал Тринити, когда рыжебородый оказался в шести футах от них. – Это касается и остальных,– добавил он, когда спутники рыжебородого стали окружать их стол. – Я могу отстрелить тебе мочку уха, – предупредил он мужчину неприятного вида, продолжавшего подходить.

Тринити держал револьвер над столом и целился в рыжебородого.

– Мы не хотим неприятностей, – сказал рыжебородый. – Мы всего лишь хотим поболтать с дамочкой. Мы такой давно не видели.

– Моя жена и я предпочитаем, чтобы наш обед не прерывали, – сказал Тринити. – А теперь, если вы вернетесь за свой стол...

– Она тебе не жена, – возразил рыжебородый.

– Почему ты так решил? – спросил Тринити.

Виктории не нужно было поднимать на него глаза, чтобы понять, что поведение Тринити изменилось. Он был готов защищать свою женщину.

– На ней нет обручального кольца. А женщина вроде нее без кольца не венчается.

– И вообще, не связалась бы она с таким типом, как ты, – добавил молодой блондин. – Она заарканила бы кого-нибудь с деньгами. Я видел, как вы смотрели друг на друга, когда входили сюда, – продолжал он. – Ни один мужчина не смотрит так на свою жену.

– Она твоя забава-красотка, – уточнил рыжебородый. – Нам это без разницы. Мы просто тоже хотим немного поразвлечься.

Мерзкий тип сделал шаг к Виктории, и это было его ошибкой. Оглушительный звук выстрела потряс комнату, и он схватился за ухо. Рука его, когда он ее отнял, была в крови.

– Черт подери! – завопил он. – Ты отстрелил мне пол-уха.

– Ты слишком быстро подходил, – небрежно ответил Тринити.

– Ты не можешь так просто отстреливать людям уши, – вмешался блондин. – Здесь цивилизованная страна.

– Тогда вам нечего приказывать мужчине отдать вам свою жену, чтобы вы могли поразвлечься вечерок, – откликнулся Тринити. – А теперь отправляйтесь назад за свой стол, и я постараюсь забыть, как вы оскорбили мою жену. Если же нет... у меня осталось еще одиннадцать пуль.

– Она тебе не жена, – настаивал рыжебородый. – Почему ты не спросишь ее, что бы ей понравилось? У нас много золотого песка.

– Так отошли его своей жене. Уверен, что твоим детям нужны новые башмаки.

Рыжебородый покраснел, безмолвно подтвердив, что выпад Тринити относительно его семейного положения попал в цель. Однако блондина было не так легко заставить замолчать.

– У меня вот жены нет, а песка больше всех. – Он выхватил из кармана тяжелый кисет. – Можешь забрать его весь целиком, если возьмешь меня на часок в свою комнату.

– Дерьмо! Я его убью, – выругался мерзкий тип, промокая ухо грязным платком. – Его и его шлюху. Он отстрелил мне ухо!

Тринити внезапно обернулся и выстрелил себе за спину. Затем он повернулся обратно и снова выстрелил. Мужчина, сидевший у входной двери, обмяк. Револьвер, который он успел выхватить, выскользнул из его руки и с грохотом упал на пол. Мерзкий тип тоже упал на пол, его револьвер так и остался зажатым в пальцах.

– Кто-нибудь еще хочет попытать счастья? Тогда давайте, – объявил Тринити. – С помощью зеркала я вижу всю комнату.

Никто не двинулся и не сказал ни слова.

– Поднимись и уйди как можно быстрее, – вполголоса сказал Тринити Виктории сдержанным голосом. – Пойди в свою комнату и запри дверь. Я приду через минуту.

Виктории не хотелось покидать его, но она знала, что безоружная женщина станет скорее обузой, чем помощью. Никто не помешал ей, когда она быстро встала из-за стола и торопливо вышла из комнаты.

– Я не хочу, чтобы кто-либо последовал за мной, – произнес Тринити, поднимаясь на ноги. – Я сочту это весьма недружелюбным.

– Ты отсюда не уйдешь! – выкрикнул рыжебородый. – После того, как убил Хоби.

– И Бернса тоже! – крикнул кто-то.

– Я вызову шерифа, – заявил блондин.

– Давай, давай, если рассчитываешь добраться до двери живым, – откликнулся Тринити. – Предлагаю тебе позаботиться о своих друзьях. Если только у меня не сбился сегодня прицел, они должны быть еще живы.

– Они последуют за тобой из города, – прошептал мужчина, сидевший у входной двери, Тринити, когда тот проходил мимо. – И они тебя убьют. Они уже делали такое раньше.

Виктория металась по комнате. Секунды, прошедшие с того момента, как она оставила Тринити внизу, превратились в вечность. Никогда в жизни ей не угрожали незнакомые люди. Она всегда находилась под защитой и о настоящей опасности толком не подозревала.

Теперь она прочувствовала ее всерьез.

Звук шагов на лестнице заставил ее судорожно засуетиться. Она схватила стоявшее в углу ружье и направила его на дверь. Затвор щелкнул, когда дверь открылась, и палец ее приготовился спустить курок.

В комнату шагнул Тринити.

– Слава Богу, ты цел! – промолвила она и, рыдая от облегчения, отшвырнула ружье на постель, а затем бросилась в его объятия.

Тринити был готов к любой реакции, кроме этой. Он никогда не обнимал женщину просто так. И хотя он крепко прижал Викторию к себе, он не знал, что сделать, чтобы она перестала плакать.

С тех пор как мать спасла его от медведя, никто не обнимал его, плача от счастья, что он цел. Просто он не был никому дорог... даже своему отцу. И вот эта прекрасная женщина, у ног которой было пол-Аризоны, переживала из-за него так сильно, что готова была ради него спуститься вниз и вступить в бой.

Виктория обхватила его руками и уткнулась лицом ему в грудь.

– Понять не могу, почему я веду себя так глупо. – Она наконец подняла голову и посмотрела ему в глаза, но высвобождаться из объятий не стала. – Я никогда не плачу и не впадаю в истерику. Я привыкла считать себя сильной. Получается, что не такая я и сильная.

– Почему бы тебе не поплакать разок или два, если хочется? – выдавил он из себя. – Никто, кроме меня, этого не увидит. Меня надо пристрелить за то, что я привез тебя сюда. Я должен был догадаться, что произойдет с этими негодяями, едва они тебя увидят.

– У тебя не было выбора. Нам нужно было отвезти Рыжего к врачу.

– Надо было избавиться от мальчишки еще там, на тропе, а не впутывать его в неприятности.

–Он сам навлек их на себя.

– И нечего было мне рисковать твоей жизнью... тут и там.

– Но ты спас мне жизнь, – настаивала Виктория. – Одна я никогда не смогла бы убежать от индейцев. И даже Бак не смог бы их сдержать.

– Мне не понадобилось бы спасать тебя от индейцев и осаждать старателей, если бы я все делал правильно, – вздохнул Тринити. – Я должен был передать тебя кому-то другому. – Он крепче притянул ее к себе. – У тебя есть полное право отказаться ехать со мной дальше.

Виктории это заявление не показалось странным. По правде говоря, оно ей так понравилось, что она обвила руками шею Тринити.

Тихий стук в дверь заставил Викторию ахнуть от страха. Она еще крепче вцепилась в него. У него был большой соблазн не откликнуться на стук. Когда она бросилась в его объятия, здравый смысл куда-то улетучился.

Однако повторный стук вернул его к действительности... и напомнил об опасности. Он бережно расцепил руки Виктории, вытащил револьвер и приоткрыл дверь.

– Я увел лошадей, – прошептал голос.

– Они тебя заметили?

– Нет. Они все еще спорят.

– Отведи их к дому доктора Миллза. И оставь в ивовой рощице у ручья. Мы будем там через пятнадцать минут.

Дверь закрылась, и Виктория услышала удаляющиеся шаги.

– Как можно быстрей собери вещи, – сказал Тринити, едва закрыв дверь. – Мы уезжаем немедленно.

– В такой дождь? Он может перейти в бурю.

– Эти люди собираются меня убить. Если это случится, им никто не помешает сделать с тобой то, что они хотят.

– Но почему?

– Они хотят тебя.

– И это единственная причина? То, что они меня хотят?

– Они, наверное, караулят фасад гостиницы. А через минуту пошлют кого-нибудь в конюшню. Если мы отправимся сейчас же, то, может, проскользнем под прикрытием дождя. По крайней мере дождь смоет наши следы.

Больше Виктория вопросов не задавала.

Десять минут спустя они покинули, гостиницу через черный ход. Держась в тени неказистых строений, они пробрались к дому доктора Миллза.

– Еще не совсем стемнело, – сказал доктор Миллз, когда Тринити поделился с ним своим планом. – Они могут вас увидеть.

– Мы не можем ждать. Если они обнаружат, что мы скрылись, они начнут обыскивать город. И если найдут нас, плохо будет всем.

– О мальчишке не тревожьтесь, – сказал доктор Миллз Виктории.

Виктории казалось, что после гнетущей жары пустыни она с радостью встретит прохладу дождя. Но вскоре она возненавидела льющийся с неба водопад. Такой бывал весной в Техасе.

Тринити снабдил ее дождевиком и шляпой, достаточно большой, чтобы защитить лицо от дождя, но холод и сырость никуда не делись.

– Они следуют за нами, – сказал он, когда через несколько часов они остановились на отдых. – Вопрос в том, как сбить их со следа.

– Мы выехали задолго до них. Они не знают, куда мы едем.

– Здесь только одна дорога, что ведет в Гейблз-Стоп и из него.

– Что ты собираешься делать?

– Зайти к ним в тыл.

– Ты сошел с ума.

Было так темно, что Виктория могла только догадываться об усмешке Тринити.

– Мы используем этот ручей, – сказал Тринити, показывая на мелкий поток, в который превратилась сухая еще утром промоина. – Если мы сможем обойти их и поехать сзади, они никогда не выйдут на наши следы, даже если дождь не смоет их.

– Дождь лил все сильнее и сильнее, ручей все больше наполнялся водой, и она текла все быстрее. Виктория знала, что ливень превращает такие ручьи в смертоносный поток воды, смешанной с грязью. Она не могла не оглядываться постоянно через плечо. Молнии, озарявшие время от времени небо, освещали деревья и валуны, которые могли бы спрятать их от рыжебородого... или убить, если их смоет водный поток.

Через некоторое время, показавшееся ей бесконечно долгим, Тринити дал ей знак придержать коня. Они остановились посреди густой рощи.

– Мы подождем, пока они проедут, – сказал Тринити.

– Долго ждать?

– Не знаю, но сомневаюсь, что больше пары часов.

Если до сих пор Виктория думала, что она несчастна, то эти два часа доказали ей, что она ошибалась. Деревья защищали их от струй дождя, но крупные капли стекали с листьев с необычайной частотой и силой. И здесь было некуда сесть. Ее ноги скоро промокли и замерзли. Разговаривать они не могли. Было важно, чтобы они первыми услышали приближение погони и чтобы их кони стояли тихо, пока погоня не проедет.

Преследователи появились раньше чем через час, но Виктория готова была поклясться, что прошло не меньше шести часов. В этой бесконечной, холодной и мокрой ночи время тянулось невыносимо долго.

Дождь продолжал лить все сильнее. Ручей вышел из берегов и теперь затоплял землю под деревьями. Если так пойдет, они скоро окажутся по колено в воде.

Виктория чихнула.

– Тихо, – прошипел Тринити.

– Я не нарочно, – прошипела в ответ Виктория, – но я промокла насквозь и замерзла. Не удивлюсь, если утром свалюсь с простудой.

Несколько минут спустя она снова чихнула. Лошади беспокойно переступили с ноги на ногу.

Не говоря ни слова, Тринити достал из седельной сумки свою рубашку.

– Вот. Если снова захочешь чихнуть, уткнись в нее лицом.

Ее раздосадовало, что Тринити не проявил к ней сочувствия. Она не сомневалась, что сам он никогда бы не чихнул в такой момент. И не кашлянул... и ему не понадобилось бы облегчиться! Наверное, его тело всегда подчинялось его приказам, и этого же он ждал от других.

Что ж, у нее все работает не так. Она окоченела, промокла и, вероятно, заболеет бронхитом. И она всю ночь провела в седле. Она так устала, что еле держалась на ногах.

Виктория почувствовала, как в носу снова защекотало. Не в силах сдержаться, она погрузила лицо в рубашку Тринити и ощутила, что ее голова будто взорвалась. Нет, второй раз она этого не выдержит. У нее лопнут барабанные перепонки.

– Кто-то приближается, – прошептал Тринити. – Подойди к голове своей лошади. Не позволяй ей издать ни звука.

Виктория положила руку на влажный нос своей кобылы. Ей придется как-то помешать ей заржать.

Время шло, но Виктория никого не видела. «Уж не ошибся ли Тринити?» – подумала она и тут заметила их: неясные тени двигались к ним сквозь серую пелену косого дождя. Сначала она никого не узнала, а потом почувствовала, как напряглось ее тело. Она поняла, что это рыжебородый и его дружки.

Их было всего трое. Они ехали, согнувшись в седлах, низко наклонив головы. Они были хорошо укутаны от непогоды, но Виктория узнала едущего во главе рыжебородого.

Лошади унюхали близость чужих коней и забеспокоились. Вьючная лошадь вдохнула воздух, готовясь заржать, но Тринити ей помешал.

Лошадь Виктории стояла тихо, но сама она почувствовала, что сейчас чихнет. Она прижала к носу тыльную сторону ладони, но это не помогло. Она погрузила лицо в рубашку Тринити, но и от этого было мало толку. Чем ближе подъезжали всадники, тем сильнее становилась ее потребность чихнуть.

Виктория с силой потерла ноздри, заставила себя дышать глубоко и медленно. Она даже подняла лицо к небу и проглотила несколько капель дождевой воды.

Ничего не помогало. Ей необходимо было чихнуть.

– Мы никогда не найдем их под этим дождем, – раздался голос одного из преследователей.

– Мы найдем их, – настаивал рыжебородый. – Из Гейблз-Стоп только одна дорога ведет в Техас. И потом, мы же до сих пор видим следы их коней. Дождь пока их не смыл.

– Скоро смоет. Он льет все сильнее.

– Мы не отступимся, – возразил рыжебородый. – Я убью этого чужака. Никто не может остаться безнаказанным, убив моего брата.

– Мне плевать на Хоби, – сказал блондин. – Я хочу эту женщину. Черт побери! Ты когда-нибудь мечтал о такой? Войти в нее будет как попасть на небо. Я всю ночь буду накачивать ее дополна, пока не иссякну и не свалюсь от усталости.

– Неужели ты не можешь подумать о чем-то, кроме женщин? Это ведь твоего кузена убил этот чужак.

– Он сказал Хоби, чтобы тот не двигался. Но Хоби никогда никого не слушался. И не работал он ни хрена, вечно старался увильнуть от дела. Так что я скажу: туда ему и дорога.

– Ах ты, сукин сын! – взорвался рыжебородый, оборачиваясь к блондину.

– Не хватает еще вам поубивать друг друга из-за Хоби, – промолвил третий. – Ему было бы плевать на это.

– Ты заткнись насчет Хоби. Слышишь? – снова пригрозил рыжебородый блондину.

– Да ладно. Я только и думаю об этой женщине. Думаю, нам надо будет ее придержать у себя. Забрать ее к нам в хижину. Она наверняка умеет стряпать получше Бастера. А после того как она набьет нам желудки обедом, я набью ее кое-чем получше, – Он гадко рассмеялся.

– Можешь ты наконец подумать о чем-нибудь, кроме своего члена?

– А по-моему, мысль хорошая, – произнес третий, видимо, упомянутый блондином Бастер. – Если только мы их найдем.

Виктория так и не чихнула. Их разговор напугал ее до полусмерти.

Они с Тринити не двигались, пока очередная вспышка молнии не показала им, что тропа опустела.

– Мы побудем здесь еще пятнадцать минут, – сказал Тринити.

.– А что потом?

– Последуем за ними. Мне нужно поскорее увести тебя с дождя, пока ты не заболела. У меня тут неподалеку есть друг, а у него ранчо. Мы последуем за ними, пока не придет время свернуть с тропы. Наши следы затеряются среди их следов.

– Но разве они не заметят, где мы свернули?

– Они не догадаются, что мы едем сзади. Когда они проезжали там первый раз, следов не было. Так что если они повернут назад – в чем я сомневаюсь, – то решат, что кто-то еще проехал по этой дороге после них.

Настало утро, серое и дождливое. И еще холоднее ночи. Тропу они вскоре оставили, но было далеко за полдень, когда они наконец увидели одинокую хижину.

– Непохоже, чтобы в доме кто-то был, – произнес Тринити. – Дыма нет над трубой.

Настроение у Виктории упало. Она не могла ехать дальше. Только мысль о том, что скоро она высохнет и согреется, поддерживала ее так долго. Она провела в седле без сна большую часть последних трех дней. Теперь ее одолело такое изнеможение, что она обрадовалась бы и пещере.

– Не могу сообразить, куда подевался Бен, – сказал Тринити, когда они укрылись от дождя под широким навесом. – Но он не пожалеет для нас убежища на ночь.

Тринити пришлось снять Викторию с седла. Сама она спешиться не могла.

В маленькой хижине была только одна комната. Виктория мысленно поблагодарила небо за деревянный пол. После нескольких часов дождя земляной превратился бы в грязную лужу. В центре комнаты стояли грубо сколоченный стол и два стула. Маленькая железная печка с дымоходом, выходившим в потолок, стояла у дальней стены. Слева от печки отсутствующий Бен построил на стене полки, где держал под рукой припасы. Справа, в маленьком алькове, образованном открытой дверью кладовки и глубокими полками, стояла односпальная кровать. И хотя она была тщательно застелена, комфортом явно не отличалась.

Но Виктория восприняла ее как подарок небес.

На крючках вдоль стен висели седла, уздечки, шляпы.

– Я разожгу огонь и поставлю воду для кофе, – произнес Тринити, входя в хижину вслед за ней с седельными сумками в руках. – А ты поскорей избавься от мокрой одежды. – Долгие годы практики позволили ему разжечь огонь меньше чем за минуту.

– Давай-давай, снимай одежду, – сказал Тринити, поворачиваясь. Он увидел, что Виктория стоит неподвижно, и вода с нее капает на пол.

– Не могу, когда ты здесь.

– Мне нужно позаботиться о лошадях. К тому времени, когда я их расседлаю, оботру и накормлю... ты должна все успеть.

– Мне неприятно, что тебе приходится выходить наружу, но ведь здесь всего одна комната.

– Не волнуйся, – кивнул Тринити. – Мне все равно пришлось бы заняться лошадьми.