Они не хотели забирать шкатулку из Селандерского поместья. Поэтому хотя бы раз в день они встречались в летней комнате и читали письма. И после этого всегда аккуратно ставили шкатулку обратно и закрывали ее половицей.

Писем было много, чтобы прочитать их все, требовалось время, и ребята решили действовать методично. Это все равно, что найти старую головоломку с тысячью составных частей. Начинаешь ее складывать и все время боишься, что самые важные части окажутся утерянными.

Каждый был занят своим: Юнас — статуей, Давид — мыслями Андреаса, Анника — людьми и их судьбами.

Анника взяла на себя организацию и общее руководство. У нее это отлично получалось. Хотя конечно, ее тревожило, во что это они ввязались.

— Не могу сказать, что боюсь, — заметила она, — но иногда мне кажется, что мы не сами принимаем решения, а нас все время кто-то направляет.

Давид ответил, что чувствует то же самое. Как будто их ведет чья-то невидимая рука.

— Точно! — произнес Юнас загадочным голосом. — Нас вели к шкатулке шаг за шагом! Мы избраны судьбой!

В шкатулке было две связки писем: первая — письма от Андреаса, вторая — письма Магдалены к Эмилии.

Дети решили, что Давид начитает на магнитофон письма Андреаса, а Анника — письма Магдалены. Дома Анника все аккуратно перепечатает на машинке. Таким образом, содержание писем будет зафиксировано дважды.

Они продолжали ухаживать за цветами, а Давид играл в шахматы с Юлией Анделиус, которая регулярно звонила ему.

Вообще с цветами никаких трудностей не было. Но селандриан, или, как они его называли, цветок Давида, вел себя словно капризный ребенок. Если за ним ухаживали Юнас или Анника, он сразу сникал и принимал очень жалкий вид. Но стоило появиться Давиду, листья снова расправлялись. И, судя по тому, что они больше не указывали на лестницу, цветок добился своего.

Дети узнали, откуда взялось это растение. В одном из писем Андреаса говорилось:

«Моя дорогая Эмилия.
Твой навеки, Андреас».

В этом сложенном листке ты найдешь несколько семян, которые я привез из земли Египетской. Посади их в горшок с землей из твоего сада.

Остальные семена я передал Карлу Линнею, моему уважаемому мастеру и учителю, и должен рассказать тебе, что было дальше.

Поскольку в нашей стране это растение неизвестно, Линней хотел, следуя обычаю, назвать цветок в честь того, кто привез семена, то есть в честь твоего Андреаса. Я же попросил его назвать цветок твоим дорогим именем, на что мой учитель сразу охотно согласился.

Цветок, который с Божьей помощью вырастет из этого семени, будет иметь большие сердцевидные листья, цвести ярко-голубыми цветами и носить имя Selandria Egyptica.

Пока Давид читал письмо, Анника задумчиво смотрела перед собой.

— Как красиво, — сказала она. — Он попросил Линнея назвать цветок не в честь себя, а в честь Эмилии. Как благородно!

— А по-моему, немного по-детски, — возразил Юнас. — Но любопытно, что и статуя, и цветок привезены из Египта. Неплохо бы это запомнить.

— Какая наблюдательность, Юнас! — Анника засмеялась. — Съешь-ка лучше «салмиак»!

Юнаса не особенно интересовали письма — если только из них нельзя было извлечь что-нибудь о статуе, какие-нибудь подробности. С его фантазией почти все сразу обретало смысл и мистический характер. Юнас был уверен, что статуя спрятана где-то в Селандерском поместье. Идеальный тайник — это чердак — кому придет в голову копаться в старом хламе! Юнас злился на Давида и Аннику за то, что они не позволяли ему поискать на чердаке. И никак не хотели понять, что если статуя лежала в сундуке, то после смерти Эмилии ее вполне могли унести на чердак и забыть о ее существовании. Но Давид и Анника вовсе так не считали. Они полагали, что статую с такой же вероятностью могли унести из дома. И вообще они не собирались ничего предпринимать, пока не прочтут все письма.

А хвоя с дверных ручек, между прочим, исчезла! Сегодня ее не было даже на ручке входной двери. И на некоторых внутренних дверях. Но Давид и Анника только смеялись. Думают, что хвоя осыпалась сама собой! Ничегошеньки они не понимают! И, конечно же, будут сидеть и ждать, пока кто-нибудь не утащит статую прямо у них из-под носа. Они не понимают, какая на них возложена ответственность! И болтают о всякой ерунде.

— А тебе, Давид, не кажется, что это очень красиво? — спросила Анника.

— Что?

— Ну, что Андреас попросил Линнея назвать цветок в честь Эмилии.

Анника могла без конца говорить о подобных пустяках. И обижалась, когда Давид не отвечал, а вместо этого начинал говорить о Линнее.

— Надо же, Андреас Виик, оказывается, был учеником Линнея, — сказал он.

Можно подумать, это так важно — когда на чердаке, быть может, лежит себе дожидается трехтысячелетняя египетская статуя!

— Вы понимаете, что мы избраны, что мы должны найти ее? — снова завел свое Юнас, но Давид только рассеянно на него посмотрел.

— Да, да, но в первую очередь мы должны узнать, о чем думал Андреас, — сказал он. — Кстати, Юнас, почему сегодня утром, когда позвонила Юлия, ты повесил трубку? Мог хотя бы с ней поздороваться.

— Что? Я не подходил к телефону. Ты о чем?

— Сегодня вечером звонила Юлия и спросила, кто утром подходил к телефону и повесил трубку. Я думал, это ты.

— Вот видишь! Жуть какая!

Юнас ужасно разволновался. Ни он, ни Анника не были сегодня утром в Селандерском поместье. И к телефону подойти никак не могли.

Значит, это был кто-то другой!

Вот и объяснение, почему с ручек исчезла хвоя!

Неужели это им ни о чем не говорит?

И поняли они, наконец, с чем имеют дело?

Выходит, нет.

— Значит, Юлия просто не туда попала, — вот и все, что ответил Давид. А Анника с ним согласилась.

— Юнас, не горячись! — сказала она.

Да, Юнасу приходилось нелегко. Почему никто его не слушает? Анника все время повторяла, что кроме них о письмах и статуе не знает никто. Но что она понимает? А вдруг кто-нибудь опередит их и найдет статую? Что она скажет тогда? А этого человека потом, возможно, пригласят в Египет, смотреть пирамиды и гробницу Тутанхамона.

Но когда Юнас заговорил об этом, Давид и Анника только рассмеялись.

А чего тут смешного?

Ведь речь идет о древней надгробной статуе, из древней гробницы! А может, вообще из пирамиды! Выносить статуи из гробниц опасно. Разве они не читали, что случилось с теми, кто открывал гробницу Тутанхамона? Этих людей, одного за другим, постигли страшные несчастья, и они все умерли! В этом нет ничего смешного! В письме сказано, что на статуе лежит проклятие. И на Селандерском поместье, по словам Натте, тоже лежит проклятие! Неужели они не могут сделать простых выводов? Ведь если они втроем призваны спасти статую, но отнесутся к этому несерьезно и статуя попадет не в те руки, то несчастье может постичь их самих! Неужели не ясно?

Нет, похоже, они ничего не понимают!

Анника хотела возвращаться, чтобы перепечатать письма с пленки. Давид тоже торопился домой, чтобы порыться в книжках, немного побыть одному и подумать.

— Так что, Юнас, не удастся тебе сегодня покопаться на чердаке! — сказали они с ухмылкой.

Давид пообещал в следующий раз спросить Юлию кто утром подходил к телефону. Юнасу ничего не оставалось, как удовольствоваться этим обещанием.