Они сидели, скрестив ноги, на полу в летней комнате. Был вечер. Липа за окном молчала. Давид зажег свечку и поставил на пол. Юнас включил магнитофон и, как всегда, рассказал, что здесь будет происходить:

— Добрый вечер! Юнас Берглунд из Селандерского поместья! Мы с моими коллегами собрались в летней комнате, чтобы наконец-то разобраться, что же содержится в этом уникальном собрании писем. Как известно, речь идет об истории, произошедшей в стенах этого дома в восемнадцатом веке. Для начала послушаем Аннику Берглунд и Давида Стенфельдта. Они тщательно изучили письма и готовы поделиться с нами полученной информацией. Кто хочет начать? Может быть, Давид? Пожалуйста!

Давид уставился на микрофон и прочистил горло:

— Ну, вряд ли это будет исчерпывающим отчетом — до сих пор остается много вопросов, которые мы, однако, надеемся со временем разрешить.

Давид замолчал, а Анника добавила, что для того, чтобы хоть как-то разобраться с этим материалом, нужно полностью погрузиться в жизнь этих людей из восемнадцатого века — Эмилии и Андреаса. Это вопрос воображения, нужно попытаться понять, что они думали и чувствовали, почему поступали так, а не иначе. Нельзя забывать, что в то время по-иному смотрели на многие вещи, но самое главное — с этими людьми нужно подружиться, думать о них так, как о своих современниках.

— Итак, вот что удалось сделать моим коллегам, — вставил Юнас. — А теперь, дорогие слушатели, давайте все вместе заглянем в прошлое, в нашу деревню Рингарюд в восемнадцатом веке! Начнем с начала! Итак, здесь, в Селандерском поместье, играя, носятся по саду Эмилия и Андреас…

— Нет, нет, — перебила его Анника. — Все было не так. Конечно, Эмилия и Андреас знали друг друга с детства и часто играли вместе. Андреас, например, иногда вспоминает о том, что они делали, когда были маленькими. Но они играли не в Селандерском поместье, а на Пономарском дворе, где жил Андреас. Его отца звали Петрус Виик, он был пономарем, следил за церковью, играл на органе и звонил в колокола. Это был добрый, хороший человек. И Андреас, и Магдалена, его сестра, часто с любовью вспоминают об отце в письмах. Еще они пишут, как он был привязан к Эмилии. Петрус Виик сыграл важную роль в их жизни. Оказывается, и Эмилия, и Андреас рано потеряли своих матерей, и, наверное, именно поэтому с самого детства так хорошо понимали друг друга. После смерти жены отец Андреаса так и остался один. А отец Эмилии женился во второй раз. Его звали Якоб Селандер, он был зажиточным крестьянином — судя по всему, очень богатым. Мать Эмилии умерла, когда ее дочери было всего три года. У девочки не было ни братьев, ни сестер. Через несколько месяцев после смерти жены отец Эмилии женился на одной богатой родственнице, Эббе, и у Эмилии появилась мачеха. Как она относилась к девочке, из писем неясно, о ней говорится крайне редко. Но, похоже, особой близости между мачехой и падчерицей не было. Эбба упоминается только в связи с Андреасом. Ей не нравилось, что Эмилия проводит с ним так много времени. Да и отец этого тоже не одобрял. И чем старше становилась Эмилия, тем сильнее Якоб и Эбба выступали против их дружбы. Они не хотели, чтобы Эмилия и Андреас поженились. Эмилия должна была выйти за человека богатого и знатного. В то время девушка не сама выбирала себе жениха, а ее выдавали замуж, ее собственное желание ничего не значило — все решали родители. А отец и мачеха Эмилии всеми силами старались помешать ей встречаться с Андреасом.

Тут Давид перебил Аннику. Он сказал, что запретить им встречаться было не так-то просто, ведь Эмилии предстояло пойти в школу, а школа находилась на Пономарском дворе, и учителем был не кто иной, как пономарь, отец Андреаса, Петрус Виик. Пока Эмилия училась в школе, никто не мог помешать ей бывать на Пономарском дворе. Вряд ли ее отец хотел ссориться со священником и потому должен был сохранять хорошие отношения с деревенским пономарем. Андреас оказался очень одаренным и способным учеником, так что сам священник проявил интерес к его образованию, взял его под свое попечительство, обучил латыни и, наконец, устроил так, что Андреас смог продолжить образование в Вэкшё.

В Вэкшё Андреас приехал в 1752 году. Тогда ему было четырнадцать, Эмилии двенадцать, а Магдалене, сестре Андреаса, семнадцать. Эмилия и Магдалена подружились. В дальнейшем они никогда не расставались и всегда помогали друг другу.

— Можно кое-что добавить? — нетерпеливо спросила Анника. — Дело в том, что почти всё это дошло до нас из писем Магдалены, особенно продолжение истории Эмилии. Она рассказывала Магдалене все, а та всегда ей отвечала и помогала советом. Иногда мы могли только догадываться, и приходилось прибегать к собственному воображению, но самое важное мы знаем наверняка, так как Магдалена записывала все очень старательно и подробно. Она часто цитирует письма Эмилии и всегда говорит, на какой вопрос будет отвечать. Магдалена забавная, она почти никогда не пишет о себе и своих делах — только об Эмилии, Андреасе и их проблемах. Так что о ней мы знаем не так много — кроме того, что она была чрезвычайно самоотверженна. Вот вроде и все, можешь продолжать, Давид!

— Так вот, Андреас два года учился в Вэкшё, и они постоянно переписывались. Вначале письма совсем детские, но к концу его пребывания в Вэкшё их отношения стали более зрелыми, а чувства глубокими и серьезными. Андреас и Эмилия решили тайно пожениться. Летом 1754 года Андреас приезжает в Рингарюд и устраивается гувернером в одно поместье, недалеко от дома, чтобы видеться с Эмилией. Они продолжают встречаться, хотя понятно, что родители Эмилии делали все возможное, чтобы им помешать.

Поздней осенью 1754 года Андреас едет в Упсальский университет слушать лекции Линнея. В письмах упсальского периода еще отчетливее видно, что Эмилия и Андреас считают себя помолвленными, то есть женихом и невестой. Но родители Эмилии постоянно доставляют им неприятности, и переписка ведется втайне, через Магдалену. Когда под Новый год Андреас ненадолго приезжает домой, они встречаются всего несколько раз, потому что Эмилию никогда не оставляют одну и, по случаю Рождества, постоянно увозят в гости к родственникам.

— Да, грустно, — добавила Анника, — Эмилия беспрекословно ездит на все эти праздники. Она почти не возражает, тайком плачет из-за того, что не может видеться со своим Андреасом, но никак не сопротивляется. Похоже, в то время так было принято. Эмилия вообще никогда не перечит отцу и Эббе, с Андреасом встречается тайком. Магдалена, как всегда, помогает влюбленным, их письма напичканы планами свиданий, которые иногда все-таки проваливались, и на помощь снова призывали Магдалену. Для Андреаса и его сестры было очевидным, что, если Андреас хочет добиться расположения Якоба Селандера и в будущем стать достойным его дочери, он должен «развиваться». Это же просто безумие…

Тут Юнас рассмеялся дежурным «репортерским» смехом:

— Как вы слышите, наш исследователь очень глубоко проникся переживаниями своих героев. Это очень интересно, но, возможно, еще интереснее хотя бы немного узнать о загадочной… как бы так выразиться, чтобы не слишком опережать события? Ну, скажем, о загадочной находке, которую Андреас привез из чужой страны! Давид, не мог бы ты немного рассказать об этом?

— Да, конечно, мы постепенно доберемся до этого, но лучше, наверное, идти по порядку. Итак, вернемся к тому, на чем остановились: Андреас учится теперь в Упсале у Линнея, вернее, Линнеуса — так его звали до получения почетного титула. Он восхищается своим учителем, все письма полны рассказов о нем. Андреас ловит каждое слово Линнея и впитывает его идеи о природе и всем живом. Но Линней вдохновляет Андреаса и на собственные мысли. Андреас развивает некоторые идеи учителя, но идет дальше и создает собственную философию, основанную на учении Линнея. К концу упсальского периода Андреас в своих письмах все больше говорит о природе, жизни и душе — как он говорит, «вселенской душе», и все меньше о Линнее. Эмилия получает от него потрясающие письма, и неудивительно, что она так волнуется, ведь за их перепиской следили. Эмилия считала своим долгом сохранить письма для потомков — как своего рода завещание Андреаса. Письма — его единственное наследие, он не оставил никаких трудов, ничего… Так что Эмилия, наверное, чувствовала большую ответственность — ведь современники не понимали идей Андреаса, и она это знала. В своих письмах Андреас часто пишет, что его не понимают, и относится к этому очень болезненно. Эмилии приходится постоянно его утешать и подбадривать…

Тут снова вмешалась Анника.

— Типичная история, — возмущенно сказала она. — Конечно, меня тоже очень тронули излияния Андреаса, мне было его жаль, и, естественно, хотелось, чтобы Эмилия поддержала его. Но потом я как-то задумалась… И немного разозлилась. Ведь на самом деле все было далеко не так замечательно, как кажется. В письмах постоянно говорится об Андреасе, о его благе, его учебе, его мыслях, его благополучии. Он просит Эмилию ухаживать за семенами, которые присылает, сажать их. Вот почему в этом доме столько растений — если я правильно поняла, это цветы Андреаса, которые Эмилия вырастила для него. Но это еще не все. Андреас вечно дает ей какие-то мелкие поручения и просит поскорее ответить — желательно со следующей почтой. Он никогда не спрашивает, как ей живется, одной, без собственного дела, под надзором отца и мачехи. Единственный личный вопрос — о здоровье Эмилии и ее близких, и об этом он всегда справляется в приблизительно одинаковых выражениях. Ну и, конечно же, слова любви, заверения в преданности, вечной любви, и тому подобное. Сначала веришь им, они кажутся прекрасными и трогательными, но потом замечаешь, что выражения всегда одни и те же и постепенно начинают напоминать дежурные фразы. Письма из Вэкшё совсем другие — Эмилия была ему небезразлична, он спрашивал, чем она занимается и о чем думает, но здесь этого уже нет. Ведь они помолвлены, все отлично, теперь можно предъявлять свои требования. Не хотела бы я получать такие письма. Но Эмилия как будто ничего не замечает или же воспринимает свое служение как долг — точно так же, как в отношениях с отцом…

Анника замолчала и опустила глаза, она расковыряла и откусила заусенец. Теперь заговорил Юнас:

— Итак, вы снова слышали небольшой комментарий нашей увлеченной коллеги. Что ж, вернемся к тексту! Давид!

Давид, похоже, был погружен в свои мысли, потому что, когда Юнас к нему обратился, он вздрогнул:

— Ну… Ну, я не знаю, возможно, Анника права, но я искал в этих письмах другое. Для меня важнее всего рассуждения Андреаса. Я старался внимательно их изучить и с удовольствием расскажу, что узнал… то есть, если я все правильно понял. Андреас, как и Линней, считает, что во всем есть некий высший замысел и все взаимосвязано — даже то, что кажется совершенно случайным. Но Линней видит в природе следы божественной воли и верит в божественный порядок. Андреас, кажется, не так уверен в участии Бога в сотворении мира — вместо этого он говорит о «вселенской душе». Хотя он несколько раз цитирует Линнея, который в каком-то из своих сочинений сказал примерно следующее: «Неудивительно, что я не вижу Бога, раз я не могу разглядеть даже то существо, которое живет во мне». Андреас то и дело повторяет это в своих письмах… Кстати, именно эти слова Эмилия так красиво переписала и повесила в рамке на стене в своей комнате. Наверное, Андреас много об этом думал. Он еще не до конца разобрался в своем отношении к Богу.

— Да, — снова перебила его Анника, раскрасневшись. — Он еще не разобрался с тем существом, которое живет в нем. А разобраться не мешало бы. И еще хоть немного подумать о том существе, которое живет внутри Эмилии! Но, у Андреаса, очевидно, совсем не было времени…

Юнас нервно заерзал и перебил ее:

— Ну, хватит спорить. Это, конечно, очень интересно, но только тормозит дело. Давайте на время оставим нравственный аспект в отношениях Эмилии и Андреаса, а также идеи Андреаса. Давайте лучше посмотрим, как развивались события. Итак, мы были в Упсале вместе с Андреасом. Что произошло дальше? Давид, пожалуйста!

— Дело в том, что сам Линней, похоже, был не особенно легок на подъем, да и годы давали о себе знать, так что вместо того, чтобы самому ездить по миру, он посылал учеников в разные части света за семенами, растениями и другими необходимыми материалами для своих исследований. После нескольких лет обучения в Упсале настала очередь и Андреаса. В начале 1757 года его послали в Египет, где он пробыл два года. Незадолго до отъезда, перед Рождеством, он приехал домой. Нежно простившись с Эмилией, он покидает Швецию. Из своей поездки по Египту он шлет ей редкие, зато крайне содержательные письма. И в одном письме…

Тут Юнас не удержался и загадочным торжественным голосом произнес:

— Итак, дорогие слушатели, мы подошли, так сказать, к самой сути рассказа, и я призываю вас к вниманию. Сосредоточьтесь! Продолжай, Давид!

— Ну вот, и в одном письме он рассказывает, что вместе с коллегой из Англии они нашли две удивительные древнеегипетские статуи. Это женские фигуры из дерева, искусно расписанные, размером почти в человеческий рост. Но Андреас пишет, что на них лежит магическое заклятие. Хотя письмо и шутливое, чувствуется, что в глубине души Андреас серьезен. Он пытается представить, что скажут дома, когда он привезет это языческое божество. И как отнесется к этому его отец, Петрус Виик. Возможно, добавляет он шутя, отец выгонит его с Пономарского двора. Сам же он ни капельки не верит в заклятие, которое якобы лежит на статуе. Но он знает, как подвержены предрассудкам жители Рингарюда… И, как выяснится позже, Андреас беспокоился не напрасно. Такого переполоха в Рингарюде еще никогда не было. Египетский идол из языческой царской гробницы! Какой скандал! Перепугались все. Это непозволительно! Разве можно разорять гробницы?!

Дома Андреас пробыл недолго — ему надо было ехать в Упсалу, чтобы рассказать о своих находках Линнею. Он очень давно не виделся с Эмилией, а они любили друг друга. Весной, в один из тех немногих дней, когда Андреас был в Рингарюде, Эмилия забеременела.

Здесь Юнас вынужден был прервать Давида, он хотел задать несколько важных вопросов:

— Хотелось бы поподробнее узнать о статуе. Думаю, многим слушателям интересно, куда она попала, в чьи руки? Нам это известно? И если да, то откуда?

— Да, конечно, — ответил Давид. — Уехав в Упсалу, Андреас оставил статую в Рингарюде, на Пономарском дворе. Хотя они с Магдаленой и спрятали ее, все в деревне знали, что статуя у Вииков, люди все время околачивались возле дома и старались что-то разнюхать. Магдалена пишет Эмилии, что для семьи это было очень неприятное время. Петрус Виик очень злился из-за этой статуи — Магдалена пишет, что с тех пор, как идол появился в их доме, отец помрачнел, и она очень за него беспокоится. Теперь они особенно часто переписываются — Магдалена рассказывает Эмилии, что и отец, и она без конца писали Андреасу о том, что хотят избавиться от идола. Кончилось все тем, что Эмилия предложила забрать статую. Кстати, попросил ее об этом Андреас. Эмилия перенесла статую к себе и положила в сундук — наверху, в летней комнате. Действовать нужно было тайком, за спиной у отца и Эббы. Никто из них так никогда и не узнал об этом. Сама она не боялась проклятия и радовалась, что может быть чем-то полезной своему любимому Андреасу.

— Как всегда! — едко заметила Анника.

— Да, как всегда, — повторил Давид. — Но… ну да, прошло совсем немного времени после возвращения Андреаса в Упсалу, а Линней, очень довольный египетскими находками, хочет отправить Андреаса в новое путешествие. На этот раз в Южную Америку. Теперь его не будет три года. Для Андреаса это важная поездка: вернувшись, он сможет стать профессором, а это бы многое изменило. Возможно, тогда отец Эмилии и Эбба легче согласятся на их брак. Только вот Эмилия беременна. Но об этом никто не знает. Никто, кроме Магдалены. Эмилия не хотела говорить об этом Андреасу. Ведь тогда он мог отказаться от поездки, которая так много значила для их будущего. Эмилия подумывала о том, чтобы поехать с ним в Южную Америку, но Магдалена ее разубедила. Это было бы слишком тяжело, ведь Эмилия ждала ребенка. Она и сама это понимала — из писем Магдалены видно, что Эмилия не хотела быть обузой Андреасу…

Анника резко выхватила у Юнаса микрофон и возмущенно сказала:

— Подумайте, как благородно! Магдалена восхищена заботливостью Эмилии. И хотя Эмилия беременна, они говорят только об Андреасе, о его поездке, его диссертации и профессуре… А ребенок — это просто досадная неприятность, о которой следует помалкивать. И самое главное — ни в коем случае не огорчать Андреаса! Слава Богу, мы живем в другое время!

— Все понятно! Это был еще один эмоциональный комментарий нашей увлеченной коллеги. Продолжим… Давид, пожалуйста!

— Предполагалось, что Андреас уедет в конце лета, поэтому почти все лето перед отъездом он был дома. Разумеется, он проводит много времени с Эмилией, но она по-прежнему ничего не говорит о ребенке. К тому же начинаются новые неприятности. Якоб Селандер, отец Эмилии, узнав о возвращении Андреаса, понимает, что его дочь встречается с ним, и приходит в бешенство. Он уже давно подумывал о том, чтобы выдать Эмилию за одного богатого приятеля. Его зовут Малькольм Браксе, он намного ее старше и влюблен в нее. Он всегда любил Эмилию, пишет Магдалена, обожал ее на расстоянии. Но Эмилии, конечно же, нет до него никакого дела. У Эмилии с Эббой происходит какой-то разговор, Эбба пытается ее образумить. Эмилия, мол, должна понять, что она не может выйти замуж за бедного студента. Еще отец и мачеха недовольны, что Андреас засоряет голову Эмилии какими-то странными мыслями. Эмилия в отчаянии пишет Магдалене, и та пытается ее утешить.

Как бы то ни было, настал последний вечер перед отъездом Андреаса. Влюбленные встретились, чтобы проститься. Но ни с того ни с сего, все переворачивается с ног на голову — они вдруг перестают понимать друг друга. (Кстати, именно тогда Эмилия получает в подарок серебряную брошку с цветком — ту, что мы нашли в шкатулке.) Она в отчаянии, плачет, они расстаются… О том, что было после, мы узнаем по крупицам из разных писем Магдалены. Эмилия потом постоянно возвращалась к этим событиям, а мы, прибегнув к воображению, смогли восстановить, как все было на самом деле. Вероятно, после встречи с Андреасом Эмилия заперлась у себя. Мы точно знаем, что она села писать Магдалене, так как на это письмо сохранился ответ. Эмилия рассказала о своем нелепом прощании с Андреасом, и о том, что отец о чем-то проведал, — сейчас, когда она пишет это письмо, он рвется в комнату. Эмилия почти готова собрать вещи и бежать с Андреасом. Она в отчаянии, впервые в жизни ей нет никакого дела до отца, который ломится в запертую дверь. Потом ее будет мучить совесть, она решит, что виновата во всем, что случилось после, что это — наказание за ее непослушание.

Так ничего и не добившись от Эмилии, Селандер решает серьезно поговорить с Андреасом. Он, естественно, знает, что Андреас уезжает на три года. Не может же Эмилия так долго ждать его. Чтобы выйти за Малькольма, она должна быть свободной. Вероятно, Селандер надеется уговорить Андреаса оставить Эмилию. Во всяком случае, он отправляется к Андреасу, который тем летом жил один в небольшом домике в лесу. Дом стоит в глуши, на дворе темно, льет дождь и дует ветер. Отец Эмилии заряжает пистолет — на случай, если на него нападут разбойники.

Итак, отец Эмилии мчится к Андреасу. Он, конечно, волнуется, но в то же время разозлен. Селандер не любит Андреаса и считает, что он мешает счастью Эмилии и засоряет ее голову всякой ерундой. В сильном возбуждении Селандер прибегает к дому, погруженному в темноту. То, что произошло потом, страшно и непонятно, но, если верить письмам, все было именно так. Эмилия постоянно вспоминает это происшествие, Магдалена утешает ее, и случившееся той ночью становится вечной темой их разговоров. Благодаря письмам нам более или менее удалось восстановить события. Итак, Селандер колотит в дверь, однако никто не отзывается. В доме темно. Но дверь не заперта, и он входит. Он думает, что Андреас куда-то вышел, и собирается ждать внутри. Но вдруг в темноте Селандер видит, как навстречу ему грозно поднимается чья-то черная тень. Он пугается, теряет самообладание, взводит курок и стреляет наугад — потом он признался, что плохо видел, куда стрелял. Человек падает. И тут Селандера охватила паника. Он впопыхах устроил все так, чтобы было похоже на самоубийство, затем поджег дом и исчез. На следующее утро…

— Подожди! — прервала его Анника. Она внимательно прислушалась и попросила всех на секунду замолчать.

— Мне показалось, внизу кто-то ходит! — сказала она.

Но Юнас ответил, что это невозможно. Никто не мог проникнуть внутрь. У него повсюду натянута проволока, и если бы кто-то пытался войти, они бы непременно услышали. Так что беспокоиться нечего. Давид может продолжать.

— Ну вот. На следующее утро Эмилия захотела еще раз повидать Андреаса и проститься как следует. Но по дороге к его дому она встретила людей, которые сказали, что Андреас мертв. Ночью его дом сгорел, и они нашли обуглившееся тело. Говорили, что он покончил с собой. Так завершилась история Эмилии и Андреаса. Андреаса похоронили на Лобном месте, в неосвященной земле. Там хоронили преступников и тех, кто, как тогда говорили, наложил на себя руки. В то время покончить жизнь самоубийством считалось преступлением. Но как накажешь самоубийцу? Единственное, что можно было сделать, — это похоронить его в неосвященной земле.

Эмилия была сломлена. Хорошо еще, она не знала, что Андреаса застрелил ее родной отец. На ее долю и так выпало достаточно горя. Она считала, что Андреас покончил с собой, и винила во всем себя. Если бы не ее отвратительное поведение в тот последний вечер, ничего бы не произошло. Никакого другого объяснения она не находила. Она постоянно говорит с Магдаленой о своей вине. Магдалена терпеливо утешает ее. Она пишет, что Андреас не ведал, что творил. То есть, на него нашло то, что мы бы назвали временным помешательством.

Но Эмилия безутешна, она все больше замыкается в себе. Все вокруг говорят, что она стала какой-то странной — всё ходит, ходит, поет и разговаривает с цветами, особенно с цветком, который Андреас привез из Египта и назвал в ее честь — Selandria Egyptica. Эмилия часто стояла, склонившись над ним, и окружающие слышали, как она говорила, что Андреас не умер. Раз цветок жив, значит, жив и Андреас. Магдалена начала всерьез опасаться за рассудок своей подруги и однажды строго сказала ей, что надо взять себя в руки и смириться с тем, что Андреаса больше нет. Пора подумать о себе и о будущем ребенке, о котором по-прежнему знала одна Магдалена. Наконец она уговорила Эмилию на время уехать из Рингарюда, чтобы родить, и пообещала поехать вместе с ней. Магдалена была теперь замужем за священником Йеспером Ульстадиусом. Они жили в Лиареде, в пасторском доме, и предложили Эмилии, когда родится ребенок, взять его к себе. Никто, мол, и не узнает, что ребенок не их. Что оставалось делать Эмилии? Разве у нее был выбор? Вышло все так, как хотела Магдалена. Эмилия родила и сразу же отдала ребенка подруге. Потом вернулась в Селандерское поместье к отцу, который теперь жил один, — Эбба бросила его, уехав в одно из своих поместий. Ей надоело постоянное дурное настроение Якоба — из писем следует, что он стал мрачен и необщителен. Это неудивительно — ведь на его совести был страшный грех. Бедная Эмилия, ничего не подозревая, как всегда была с ним нежной и ласковой, но он-то знал, кто виноват в смерти Андреаса.

Тем временем безумно влюбленный Малькольм Браксе не оставляет своей надежды. Он начал всерьез ухаживать за Эмилией, и она решила, что, наверное, порадует отца, если согласится на этот брак. А когда и Магдалена написала ей, какой прекрасный человек этот Браксе, Эмилия задумалась всерьез. В конце концов Магдалене удалось ее убедить. Она руководствовалась самыми благими побуждениями и полагала, что с Малькольмом Эмилия будет счастлива. Эмилия согласилась при одном условии — жить они будут в Селандерском поместье, с отцом и ее любимыми цветами, которые она не хотела никуда перевозить. Малькольм легко согласился и переехал жить к Эмилии, в Селандерское поместье. Так они стали жить втроем — Эмилия, Малькольм Браксе и Якоб Селандер. Через некоторое время…

Тут Анника опять перебила Давида. Она была уверена, что слышала странные звуки. Но ни Юнас, ни Давид ничего не заметили. Наверное, ее напугала эта жуткая история. Юнас и Давид сказали, что ей померещилось, и Давид продолжил:

— Так вот, через некоторое время у Эмилии и Малькольма Браксе родилась девочка. Возможно, все еще могло наладиться, и Эмилия в конце концов утешилась бы, если бы не одно страшное происшествие. То, что вы сейчас услышите — самое ужасное и бессмысленное во всей этой истории. Как-то под Рождество Якоб Селандер сильно заболел. Это было большой неожиданностью для него самого, он понял, что умирает, и на смертном одре решил покаяться в совершенном преступлении. Ему не хватило ни дальновидности, ни мужества, и вместо того, чтобы унести свою тайну в могилу, он рассказал Эмилии, что это он убил Андреаса. Так значит, Андреас не покончил с собой! Нетрудно представить, какие чувства испытала Эмилия…

Но как бы там ни было… отец умер… а потом… да, потом Эмилия, похоже, сдалась. Ее можно понять. Любимый отец, ради которого она готова была пожертвовать всем, не только помешал ее браку с Андреасом, но еще убил его и заставил всех поверить, что это самоубийство. Как всегда, узнала об этом только Магдалена. Больше никто — Эмилия не хотела порочить память отца. Ведь тогда его тоже могли похоронить на Лобном месте, как преступника. Эмилию мучили угрызения совести. Она спасла отца, но из-за ее молчания Андреас оставался лежать в неосвященной земле. Может, если бы она рассказала правду, Андреаса перезахоронили бы на кладбище. Эмилия считала себя предательницей и изменницей. Потому-то, наверное, она и захотела, чтобы ее похоронили рядом с Андреасом на Лобном месте. Но чем все это кончилось, мы не знаем. И, наверное, не узнаем никогда…

— Но мы обязательно должны это узнать! Тут нет ничего невозможного! — Это вмешался Юнас — он в кои-то веки забыл о своей роли репортера и, сгорая от нетерпения, жевал «салмиак».

— Хорошо, — сказал Давид. — Давайте все-таки дойдем до конца. После смерти отца Эмилия стала медленно угасать. Она не хочет жить. Она много пишет Магдалене — это отчаянные, полные смятения письма. Неожиданно Эмилия вспоминает о проклятии, лежащем на статуе, и начинает верить, что эта статуя — причина всех несчастий. Именно из-за статуи Андреас умер такой страшной смертью — от руки ее родного отца. Именно из-за статуи она рассталась со своим ребенком, а скоро статуя убьет и ее саму. Эмилия уверена, что умрет, и начинает устраивать будущее сына, Карла Андреаса. Она делает так, чтобы Карл Андреас, когда вырастет, мог унаследовать Селандерское поместье. Потом Эмилия судорожно придумывает, как поступить со статуей, — она боится, что статуя принесет несчастье сыну, и хочет забрать ее с собой в могилу. Удалось ли ей это? Эмилия умерла 1 июля 1763 года, то есть на следующий день после того, как написала свое письмо потомкам. Вот пока все, что нам с Анникой удалось узнать.

Юнас взял микрофон:

— Да, неплохо. Но это еще не конец, продолжение следует, это я вам гарантирую! А пока поблагодарим моих коллег, Аннику Берглунд и Давида Стенфельдта. Спасибо! Это был Юнас Берглунд из Селандерского поместья. Приятного вам вечера. Счастливо!

Юнас с довольным видом выключил магнитофон. Они хорошо поработали. Получилось вполне профессионально.

Осталось только разыскать статую!