После обеда над Рингарюдом все время кружила гроза. Один ливень сменялся другим, в промежутках светило солнце.

Настал вечер. Тучи вроде бы отступили за горы. Зато теперь начался сильный ветер.

Сегодня Юнас был в Селандерском поместье один. Давид и Анника вместе пошли на вечеринку, куда таких маленьких, как Юнас, не приглашали. Но Юнаса это не волновало, у него были дела поважнее.

Он был в комнате с цветами, где все так же тикали старые напольные часы, хрипло отбивая каждый час. Юнас сидел перед догорающей свечкой, держа в руке копию признания Петруса Виика. Он перечитал это признание столько раз, что помнил почти наизусть.

Нет ли тут какой тайны?

Юнас сделал глубокий вдох и сосредоточился. Еще немного, и разгадка у него в руках! Он уже почти вышел на след.

Все, теперь все ясно! Наконец-то он все понял!

Похоже, Петрус Виик все-таки проговорился!

Юнас больше не мог сидеть на месте. Он вскочил и стал беспокойно расхаживать взад-вперед, заглатывая одну за другой конфетки «салмиака».

Но как это проверить? Как ему поступить?

Вдруг задрожали оконные стекла. Это приближался вечерний поезд, и вещи в комнате, одна за другой, зазвенели и задребезжали, затряслись и запрыгали. Пламя свечки затрепетало.

Когда поезд проехал, Юнас уже знал, что ему делать. Он сразу же пошел к телефону и позвонил пастору Линдроту домой.

— Это Юнас Берглунд, — сказал он. — Можно с вами поговорить?

Линдрот не раздумывая пригласил его прийти.

Как только Юнас повесил трубку, свечка вспыхнула и тут же погасла. Она догорела, и Юнасу пришлось пробираться к двери на ощупь.

Выйдя на улицу, Юнас заметил, что ветер усилился, а пока он ехал к дому пастора, порывы стали еще сильнее. По небу неслись облака, деревья качались и швыряли на дорогу огромные тени. В природе сейчас были мощь и сила, которые вполне отвечали настроению Юнаса.

Наконец он добрался до дома пастора, и едва успел слезть с велосипеда, как Линдрот открыл ему дверь.

— Заходи скорей, пока тебя не унесло ветром! — сказал он, и Юнас быстро вошел в дом.

— Нам здесь никто не помешает? — спросил Юнас, оглядевшись по сторонам.

На втором этаже послышались шаги.

— Пойдем на всякий случай ко мне, — ответил Линдрот и повел его в свой кабинет.

Это была большая комната с книжными шкафами вдоль стен и камином, в котором потрескивали поленья. Линдрот подошел и пошевелил дрова.

— Хочешь что-нибудь попить? — спросил он.

— Нет, спасибо, — сказал Юнас и продолжил: — Пастор, я только что прочитал признание Петруса Виика, копию которого вы дали Аннике.

Линдрот обернулся и с интересом посмотрел на Юнаса. Они стояли лицом к лицу, изучающе глядя друг на друга. Линдрот оживленно закивал.

— И?

— Ну-у… и, кажется, я кое-что понял! — Юнас почувствовал комок в горле и сглотнул.

— Ты точно не хочешь пить? — еще раз предложил Линдрот, но Юнас покачал головой — сейчас не до этого.

— Так ты говоришь… ты что-то понял? — сказал Линдрот. Его глаза блестели. — Очень интересно…

— Это касается статуи! — проговорил Юнас тихим напряженным голосом. — Он пишет, что заменил тело в гробу…

— … каким-то тяжелым предметом! — договорил за него Линдрот, широко раскрыв глаза.

— Вот именно! — отозвался Юнас. — Тяжелый предмет…

У Юнаса запершило в горле и он достал коробочку с «салмиаком». Положил в рот одну конфетку, но потом вспомнил о Линдроте:

— Хотите «салмиак»?

Линдрот с любопытством посмотрел на коробочку.

— А что это такое? Что-то сладкое?

— Нет, скорее, острое… Помогает думать.

— Ах, вот оно что… Спасибо, Юнас, с удовольствием!

Линдрот засунул «салмиак» в рот.

— Отлично! — распробовав, сказал он. — По-моему, очень приятный вкус.

— По-моему, тоже, — ответил Юнас. — Но вообще «салмиак» никому не нравится, наверное, слишком необычно…

— Так это же самое интересное, когда необычно, — отозвался Линдрот.

— Вот именно, хотя некоторые этого не понимают, — сказал Юнас. — Но на чем мы остановились?

— Как же… на тяжелом предмете… — Линдрот смаковал каждое слово.

Юнас пытливо посмотрел на него:

— Вам это о чем-нибудь говорит?

Линдрот ответил не сразу, он отвел глаза и посмотрел на огонь.

— А тебе, Юнас? — тихо спросил он.

— Думаю, да! Жалко, меня не было с вами сегодня, когда вы с Анникой спускались в крипту!

Линдрот взглянул на Юнаса.

— Почему?

Они посмотрели друг на друга. Линдрот был сильно взволнован.

— Потому что тогда я бы попробовал немного качнуть гроб, — осторожно проговорил Юнас.

— То есть, ты хочешь сказать?.. Знаешь, Юнас, я сам еле удержался и чуть было не сделал то же самое! — воскликнул Линдрот.

— Может быть, еще не поздно? — многозначительно произнес Юнас.

Линдрот посмотрел на часы, но ничего не ответил.

— Что, если нам?.. — осторожно продолжал Юнас.

— Но… — Линдрот взглянул на часы. — Скоро десять…

— Просто чуть-чуть качнем? — предложил Юнас.

— Ага… чтобы по звуку определить… — Линдрот взял ключи от церкви. — А что, если Сванте?.. — начал было он, но не договорил.

Дорога до церкви заняла всего минуты две. Было темно, дул ветер, но Линдрот взял с собой штормовой фонарь. Он сказал, что у него везде висят штормовые фонари — ведь у них такой приятный свет.

— Могу понести! — предложил Юнас.

— Можешь взять, когда будем спускаться, внизу нет электричества. Я не раз заводил об этом речь в правлении коммуны, но там сидят такие скупердяи…

— Наверху горит свет! — сказал Юнас.

— Это Сванте Стенфельдт. Он ночами напролет возится с этой хоровой сюитой…

— А вдруг он нас увидит? — забеспокоился Юнас.

— Да нет, он сейчас вообще ничего не видит и не слышит, — заверил Юнаса Линдрот и отпер дверь в сакристию.

Навстречу им полилась музыка. Линдрот остановился и прислушался.

— Это ларго, — сказал он. — Сванте сочинил тут одну небольшую мелодию, очень трогательную… и я должен написать к ней слова, но у меня никак не получается.

— Ничего, получится, — подбодрил его Юнас.

— Думаешь? — вздохнул Линдрот. — Это совсем непросто. Эти слова, они все время прячутся от меня… понимаешь, они есть, но прячутся в музыке…

Линдрот грустно покачал головой. Из шкафа в сакристии он достал еще один штормовой фонарь и зажег его.

— Теперь у нас два фонаря. Пригодится, там внизу кромешная тьма, — Линдрот протянул Юнасу фонарь. — Ты готов, Юнас? Идем?

Юнас радостно кивнул. Линдрот открыл железную дверь.

— Смотри, не упади, спускайся осторожно!

— Не волнуйтесь! — сказал Юнас.

Линдрот пошел впереди, но посередине лестницы остановился.

— Нет ли у тебя еще такой горькой конфетки? Очень бодрит.

Юнас поспешно достал коробочку с «салмиаком»:

— Возьмите две!

— Благодарю! Большое спасибо…

Они спускались все ниже и ниже в темноту. Юнас поднял свой фонарь и посветил вокруг.

— Сколько гробов, — сказал он.

— Да, это старая церковь, — ответил Линдрот. — Пригнись! Потолок здесь не особенно высокий… Да-а, Юнас… скоро мы узнаем, верно ли наше маленькое предположение…

Прямо под ногами у Юнаса юркнула крыса. Не то чтобы он испугался, но приятного в этом было мало. Тут и там раздавался испуганный шорох. Юнас пожалел, что не взял с собой магнитофон. Какой получился бы репортаж!

— Так, посмотрим! — послышался голос Линдрота. — Вот гроб Эмилии. «Эмилия Браксе, урожденная Селандер».

— Как хорошо сохранился, — со знанием дела заметил Юнас, подошел к гробу и поставил фонарь на его крышку.

— Первоклассная древесина, — ответил Линдрот, постучав по крышке. — Ну что, приступим?

Юнас кивнул. Они отставили фонари в сторону. Линдрот потер руки.

— Придется поднатужиться, — сказал он. — Будет нелегко. Но попробовать можно…

Линдрот взялся за изголовье гроба, а Юнас обхватил другой конец. Но поднять гроб оказалось не так просто. Он был как будто из свинца и не двигался с места. Линдрот почесал затылок.

— Ты подумай, какой тяжелый!

— Не будем сдаваться, — ответил Юнас.

— Может, объединим наши усилия и попробуем вместе с одного конца? — предложил Линдрот.

Они вместе взялись за изголовье, и дело пошло на лад.

— Давай попробуем осторожно качнуть его, — сказал Линдрот. — Раз, два, три!

Они изрядно вспотели, прежде чем им, наконец, удалось немного качнуть гроб. Внутри раздался глухой стук.

— Слышите? — возбужденно прошептал Юнас. От удивления они выпустили гроб из рук. И радостно переглянулись. Глаза Линдрота сияли.

— Видишь, Юнас? Видишь? Не такие уж мы с тобой простаки! Этот звук… как бы выразиться… человеческие останки не могут издавать такой звук… потому что после стольких лет остаются только кости да труха. Поэтому можно считать, что… что…

Линдрот от возбуждения стал заикаться, и Юнас договорил за него:

— Что в этом гробу лежит статуя. Вы совершенно правы!

— Да, похоже на то… Ну надо же, Юнас!

— И как мы ее отсюда вытащим? — спросил Юнас, готовый сразу же приступить к работе.

Но Линдрот сказал, что надо подождать. Жаль, конечно, но не стоит спешить… Пастор казался обеспокоенным.

— Да, очень жаль, — повторил он. — Но надо сначала выяснить, как это делается, потом все грамотно организовать. И как можно скорее! Затягивать нельзя… и нельзя допустить никаких бумажных проволочек. Я против!

— Я тоже! — решительно заявил Юнас. — На это мы не пойдем!

— Слушай, Юнас, интересно, а как ты догадался? — спросил Линдрот.

Юнас важно ответил, что на него снизошло озарение. Ему показалось, что Петрус Виик проговорился, когда упомянул о «тяжелом предмете»! Если бы речь шла о камне, например, он бы наверняка сказал об этом прямо. Но Петрус Виик хитрил — он написал, что поступил со статуей как-то «иначе», но не рассказал как. Вот Юнас и догадался

— Ловко! — похвалил Линдрот Юнаса.

— Ну а вы? Как вы догадались?

Линдрот объяснил, что поставил себя на место Петруса Виика, попытался представить, что он чувствовал и как рассуждал. «Нельзя безнаказанно присваивать себе то, что было предано земле», — писал Виик. Вспомним, что статуя тоже однажды была предана земле. Что же получается?

— То, что пришло из могилы, пусть в нее и вернется! Вот как я подумал, — сказал Линдрот. — Видимо, так же думал бедный страдалец Петрус Виик и положил эту злосчастную находку в гроб Эмилии, чтобы статуя снова обрела покой. Вот как я рассуждал!

— Гениально! — похвалил его Юнас.

— Да, Юнас, не такие уж мы с тобой простофили. Они радостно переглянулись — оба были довольны друг другом. Юнас еще раз покосился на гроб.

— Может, качнем еще раз? — предложил он.

Они снова взялись за гроб и, приподняв, качнули. Никаких сомнений! Внутри со стуком перекатывался какой-то тяжелый предмет.

— Ну что ж! Теперь остается только договориться о вскрытии склепа! — с энтузиазмом сказал Линдрот. — А нет ли у тебя еще такой горькой конфетки? Они как-то удивительно бодрят.