— А по-моему, нам не стоит высовываться, — сказал Давид. — Ведь пока что мы еще ничего не знаем наверняка.

— Вот если бы ты был тогда с нами! — нетерпеливо ответил Юнас. — Сам бы услышал! И Линдрот со мной полностью согласен. Это вовсе не было похоже на грохот старых костей! Там внутри тяжелый предмет! Это я тебе точно говорю!

— Да, я, конечно, очень доверяю Линдроту, — сказала Анника, — но…

Она замолчала. Ребята ехали на автобусе в Йончепинг, чтобы дать интервью на «Смоландском радио». Средства массовой информации теперь только об этом и говорили. Утренние газеты поместили новость о египетской статуе на первой полосе, крупным шрифтом. Анника, покачав головой, свернула газету. В прессе слишком много писали о них, особенно о Юнасе, которого называли «живым», «сообразительным» и «удивительно развитым». Конечно, это правда, в сообразительности ему не откажешь, но все-таки…

Как-то нехорошо все это. Подумаешь, какая-то старая статуя — пустая безделица! А как же судьбы людей, которые за ней стоят? О них — ни слова. Ведь эти люди жили, смеялись, плакали, умирали. Чего нельзя сказать о статуе. Почему же она оказалась важнее? Разумеется, потому, что она ценная. Или «бесценная», как писали во всех газетах.

Нет, об Андреасе Виике, конечно, тоже упоминали — ведь это он привез сокровище в Швецию, а к тому же был учеником Линнея, но Эмилия, на чью долю выпало столько страданий, — она была забыта.

Хотя с другой стороны — ей-то уже все равно. Даже если бы о ней сейчас и вспомнили, это бы никак не изменило ее печальную судьбу.

— Я не понимаю Андреаса, — вдруг заговорила Анника. — Как он мог так просто взять и уехать? Ведь он же знал, что уезжает на три года!

— Не знаю, он думал, наверное, что Эмилии лучше выйти замуж за этого Браксе, как хотел ее отец, и решил не мешать… — сказал Давид.

— Только мужчины могут так рассуждать, — ответила Анника. — Неужели Андреас не понимал, что она не хочет выходить за Браксе. Он думал только о своей карьере. Потому что был эгоистом.

— Это неизвестно, Анника, — возразил Давид. — Ведь, может, без карьеры он и мечтать не мог об Эмилии?

— Ну все, хватит уже! — вмешался Юнас. — Надоело — только и рассуждаете об этой старой любовной истории! Подумайте лучше о статуе! Сейчас это важнее. Кстати, надо решить, кто будет говорить, чтобы не тараторить всем одновременно.

— Пусть Давид рассказывает, — предложила Анника. — Я ничего говорить не буду.

— Зачем ты тогда едешь? — спросил Юнас.

— Я тоже лучше помолчу, — сказал Давид.

— Ладно, придется все взять на себя! — заключил Юнас. — Кстати, там будет еще Лёв, наш старый учитель. Интересно, что он скажет?

— Ну и отлично, пусть он и говорит, — сказал Давид, — ведь он любитель поболтать.

— Ну уж нет! — возмутился Юнас. — Лучше бы вместо него поехал Линдрот… Мы так отлично сработались! С Левом у меня так никогда не получалось.

Однако на самом деле, когда было надо, Юнас отлично сходился с Левом, это знали все.

Когда передавали «Смоландские новости», на улице не было ни души. Рингарюд словно опустел.

Учителя Антона Лёва из деревни Рингарюд в студии не было. Ему позвонили в Фалькенберг, где он проводил отпуск, и задали вопросы по телефону.

— Скажите, господин Лёв, наверное, одно удовольствие быть учителем в наши дни — с такими-то незаурядными детьми? — спросила ведущая.

Лёв был с ней полностью согласен. Он сказал, что все это «просто потрясающе». Не каждый день такое случается. Это приятная новость для всего Рингарюда, подчеркнул он.

— Да, у меня учились все трое, в разных классах, так что я хорошо их знаю, и все они по-своему неординарны. Давид всегда интересовался историей, Аннику я знаю, как очень умную и одаренную девочку, за которую можно не волноваться. А Юнас — Юнас еще тот хитрец, за ним нужен глаз да глаз… ха-ха-ха… он далеко пойдет, это можно было предвидеть, и я ничуть не удивлен…

Лёв вошел во вкус, и было ясно, что ему еще многое хотелось сказать, но ведущая обратилась к ребятам. Она спросила, с чего все началось, и Юнас ответил:

— Дело в том, что мы включились в эту историю давно, намного раньше Британского музея, и с самого начала ни на минуту не сомневались, что рано или поздно наткнемся на что-то сенсационное.

— Да ладно! Ты серьезно, Юнас? Раньше Британского музея? — закричал Антон Лёв по телефону из студии в Фалькенберге.

— Интересно, — сказала ведущая. — Но как это произошло?

— Ну, нам пришлось преодолеть довольно большие трудности, — ответил Юнас. — Но, несмотря на скудные ресурсы, нам удавалось продвигаться дальше. Ну, и конечно же, мы использовали некоторое техническое оборудование.

— Да, и какое?

— Кроме магнитофона, который, разумеется, входит в базовое оборудование, у нас были рации для обеспечения связи, а также некоторые сигнализационные устройства для защиты…

— Для защиты? Вам угрожала опасность? Послышался треск, но на самом деле это Анника громко зашикала на Юнаса, испугавшись, что он наговорит лишнего.

Ведущая нервно засмеялась.

— Может быть, ты, Анника, хочешь что-нибудь сказать об этом?

— Не-ет, — испуганно ответила Анника, — не знаю…

— А Давид?

— Нет, думаю, ничего…

— Хорошо, тогда давайте я объясню! — предложил Юнас. — Просто мы, разумеется, все время помнили о том, какую невосполнимую ценность представляет эта древняя статуя, и должны были действовать крайне осторожно и каждую минуту быть начеку.

Время передачи подходило к концу, и ведущая снова обратилась в Давиду, но он, как мы знаем, решил помалкивать, и сказал только, что добавить ему нечего. Зато Антону Лёву было что добавить. Он сообщил, что собирается прервать свой отпуск и немедленно выезжает в Рингарюд, чтобы находиться в центре событий. Ведь от него может быть какая-то польза. Все-таки он их учитель.

— Что ж, спасибо вам большое, и удачи во вскрытии захоронения — ведь этого события ждет весь Рингарюд. Надеюсь, мы еще вернемся к этой теме и расскажем нашим слушателям, как выглядит египетская статуя. Спасибо вам за то, что пришли в студию! Как вы догадываетесь, в Краеведческом музее Йончепинга кипит бурная деятельность. Вчера, после заявления, сделанного рингарюдским священником, пастором Линдротом, об уникальной находке в старой рингарюдской церкви, на государственном уровне было принято сенсационное решение о вскрытии захоронения. Участвовать в нем приглашены профессор древней истории Стокгольмского музея Средиземноморья Цезарь Хальд и специалист по краеведческой истории Герберт Ульсон из Йончепинга. Только что нам сообщили о том, что Каирский музей выразил заинтересованность находкой и внимательно следит за развитием событий в Смоланде.