В голове Юнаса детали головоломки начали, наконец, становиться на свои места. Какая нелепость — найти фотографию, мельком взглянуть на нее и выпустить из рук. А он даже фотографии не видел. Но вполне мог себе представить! Ведь он владел дедуктивным методом! Юнас знал, что это решающий момент. И скоро можно будет звонить Йерпе.

— Юнас! Что ты делаешь? Что ты ищешь?

Это была Анника. Когда они с Давидом вошли в комнату Юнаса, то увидели только подошвы его ботинок. Юнас ползал под кроватью. Теперь он вылез, взъерошенный и весь в пыли, держа руках набитый до краев пакет.

— Вот доказательства! — победно воскликнул он.

— Доказательства? — Давид и Анника уставились на него. — Этот грязный старый пакет?

— Вы что, не узнаете? Это же мешок с мусором!

Мешок с мусором? Ну да — который он нашел в кухне в первый раз, когда они были в Селандерском поместье и он обследовал дом!

— Ты что, сохранил его? — спросила Анника.

— Конечно, сохранил! — Юнас перевернул мешок, и содержимое рассыпалось по всему полу. На этот раз он знал, что ищет: в общем, то же, что привлекло его внимание в первый раз! Сейчас он сложил часть содержимого мешка в небольшую кучку: использованная наждачная бумага, щепки, опилки, банка зеленой краски, бутылка из-под водки с отчетливыми зелеными отпечатками пальцев, разбитый цветочный горшок с помятым цветком и мертвый навозный жук.

На всякий случай он еще раз просмотрел и перебрал весь мусор. И не напрасно! Он нашел одну важную вещь! Скомканный чек из их собственного магазина, магазинчика Берглундов. На чеке стояла дата: 27 июня — то есть именно тот день, когда ему подарили магнитофон, и когда он сделал свои первые записи в саду перед Селандерским домом. Чек был написан от руки, маминым почерком. Вообще-то Юнас знал, что обычно они не выписывают товарные чеки. Значит, кто-то специально попросил такую квитанцию. Зачем? Юнас прочел пункты на чеке:

— Краска: 24, 30, наждачная бумага, 10 листов: 3, 92, табак: 2, 32. Итого: 30, 54. — Юнас посмотрел на остальных. — Вам это о чем-нибудь говорит? Что скажешь, Давид?

Давид задумчиво перебирал мусор, внимательно рассмотрел растение и щепки. Он понюхал древесину, потом взял небольшой кусочек и положил в карман.

— Да, это говорит о многом, Юнас, — медленно произнес он.

Юнас с готовностью кивнул и начал излагать свою теорию:

— Итак, вы стояли в саду! А я сидел на дереве. Я видел, как фру Йорансон возится с продолговатым свертком, завернутым в газету. Сверток был примерно полтора метра в длину. Это я записал на пленку. И знаете, что я думаю?

Юнас остановился и посмотрел на них, но Давид и Анника молчали, и он продолжил:

— Так вот. Я думаю, в этом свертке была статуя! И кто-то за ней приходил. Окно было открыто, мы слышали чей-то кашель. А я видел тень на стене. Мы и раньше слышали этот кашель. Мужчина в лодке! Я дам вам послушать. Наверняка он приезжал за статуей! И приезжал тайком! Поэтому и плыл на лодке, обходным путем. Он не хотел, чтобы его заметили. Но незамеченным не остался! Его выдал кашель. Вот, послушайте!

Юнас включил кассету с записью из сада. Они уже слушали ее не один раз, но никогда им еще не было так интересно. Каждое слово, каждый звук неожиданно предстали совершенно в другом свете. Кашель, который время от времени раздавался в комнате. Реплика фру Йорансон, когда она пошла звонить: «Во всяком случае, я хочу быть уверена, что все в порядке». А телефонный разговор! Ее выдавала каждая фраза, каждое слово было наполнено смыслом:

«Разумеется, я бы не стала так рисковать».

«Нет, ничего не заметно, никому и в голову не придет».

«Да, один местный мужичок. Разумеется, не первый встречный».

«А если он проговорится, то никто ему не поверит. Его никто не принимает всерьез».

«Да, спасибо, половину суммы я уже получила!»

Юнас выключил магнитофон.

— Ну… что скажете?

Глаза его светились. Он едва сдерживался, но хотел, чтобы сначала ответили Давид и Анника.

— По-моему, все довольно очевидно, — сказал Давид. — Что значит «не заметно» и «никому не придет в голову»? Это наверняка о колонне!

— Конечно, — подтвердил Юнас. — Помните, когда мы пришли на следующий день, краска еще не высохла. Я уверен, статую с колонны снял тот же человек, который купил все эти вещи, записанные на чеке.

— Ты хочешь сказать, это был тот же тип, который вечером приезжал за статуей? — спросила Анника, но ни Давид, ни Юнас так не думали. Нет, это наверняка был кто-то другой.

Анника задумалась.

— Местный мужичок, которого никто не принимает всерьез, — медленно повторила она, — которому никто не верит…

— Человек, который пьет водку и нюхает табак! — добавил Юнас.

— Да-а, — произнес Давид. — Да уж…

Юнас нетерпеливо посмотрел на него:

— Что ты мычишь? Лучше скажи что-нибудь! Как ты думаешь, кто это? Или ты не догадался?

— Нет, мне кажется, мы все знаем, кто это, — серьезно сказал Давид. — Помните, ведь селандриан реагировал только на одного человека? Он же, наверное, и разбил цветок! Вот почему волновался селандриан. Думаю, мне надо поговорить с этим человеком.

— А я спрошу у мамы про чек, — добавила Анника.

Юнас не сказал, что он собирается делать дальше, но никто и не ожидал, что он будет сидеть сложа руки. Правда, если бы Давид с Анникой знали, что он замышляет, наверняка возмутились бы, но они ни о чем не догадывались.

Юнас положил в рот «салмиак» и на секунду задумался. Потом набрал номер Харальда Йерпе в «Смоландском курьере».

Итак, он ничего не сказал остальным о Йерпе, так как понимал, что это лишнее. Но он же обещал позвонить ему, если что случится. Что-то, без сомнения, случилось. А слово надо держать!

Только на этой стадии важно не рассказывать все. Мол, дело сдвинулось с места, но пока что надо набраться терпения и ждать.

Но Йерпе не мог ждать, это следовало предвидеть. Хотя Юнас старался как можно осторожнее вводить его в курс дела и подчеркивал всю его сложность, Йерпе было не удержать.

— Все ясно, Юнас, значит, дух старой статуи снова разгуливает по окрестностям! Отлично! — довольно выкрикивал Йерпе. — Тогда запускаем станки!

— Да, но… — попытался остановить его Юнас, — во-первых, это только половина статуи…

Йерпе засмеялся во весь голос.

— И половина сойдет!

— Хотя… я не совсем уверен, что она еще существует, — печально пробормотал Юнас.

Но на Йерпе это не произвело никакого впечатления.

— Ты же сказал, что три недели назад она была. И сам видел ее, завернутую в старые газеты! Разве ты этого не говорил?

— Да-а, но…

— Хватит, Юнас! Хватит…

— А что, если… — снова начал Юнас, но Йерпе его оборвал.

— Все нормально, старик… Кто, черт побери, может быть уверен в нашей-то работе! Мы ищем новости, а не вечные истины! Нет, иногда, конечно, и истины, если в них есть какой-то толк. Но такое случается не часто, а в нашей истории истина не нужна. Короче, Юнас! Ты молодчина! И мы уж точно распродадим весь тираж! Ну, где мне найти статую? Или еще лучше, этого подозрительного типа? Как его разыскать?

К концу разговора Юнас сидел с телефонной трубкой в руке как оглушенный. Он пообещал Йерпе в течение часа узнать один важный телефон и перезвонить. Дело в том, что Юнас думал сначала проверить свою маленькую теорию сам, втайне от всех. Но Йерпе вынудил его проговориться. Юнас проболтался и теперь не знал, чего еще ждать от Йерпе.

Но, с другой стороны, Йерпе ничего не сделает, пока не узнает, где находится или может находиться статуя. Нужно просто немного поубавить его пыл и выиграть время. Так думал Юнас…

Но он ошибался. Разве Йерпе мог остановить какой-то телефонный номер? Напротив, когда Юнас позвонил ему во второй раз, все уже было готово.

Едва Юнас повесил трубку, Йерпе уже успел связаться с одним важным контактным лицом в Экшё — комиссаром полиции Эмильсоном.

Йерпе велел Эмильсону быть в боевой готовности. В течение часа он позвонит и скажет, где находится трехтысячелетняя статуя из египетской гробницы. До сих пор статую считали блефом, но теперь она у них в руках. Йерпе только ждет звонка своего приятеля, очень сообразительного мальчишки, чтобы узнать один тайный телефонный номер. Эмильсону он рассказал об этом так, по дружбе, мол, просто хотел подкинуть ему любопытненькое дельце.

Но если Эмильсон кому-нибудь проболтается, то их сотрудничеству конец, и он больше не получит никаких телефонных номеров, никогда.

— Да о чем ты говоришь, ясное дело, — ответил Эмильсон, и Йерпе, смеясь, заявил, как прекрасно, когда полиция и пресса работают вместе.

— О'кей, в 22. 00 «Курьер» идет в типографию, я беру под этот материал целую полосу. Позвоню, как только узнаю телефон. А ты будь наготове, все остальное за тобой! А потом можно запускать станки!

Они договорились, и Йерпе повесил трубку.

В это время Юнас уже приступил к делу. Он разузнал, кто владелец синего «Пежо» ЦСЛ 329. Это оказалось проще простого. Как глупо, что он сразу до этого не додумался! Машина принадлежала бывшему жителю Траноса, не имевшему постоянного адреса. Он претерпел ряд банкротств и теперь разъезжал по стране, торгуя антиквариатом, в частности на рынках.

Добыть все эти сведения Юнасу помог отец. Поскольку он сам был предпринимателем, для него это не составило никакого труда. Он был надежным человеком в таких делах, поскольку никогда не задавал лишних вопросов.

Следующий шаг — номер телефона. С этим Юнас справился сам. У него было две магнитофонные записи с набором номера. Одна — это телефонный разговор фру Йорансон на первой пленке. Вторая — когда звонил тот тип, забравшийся в дом, и не дождался ответа. На пленке было отчетливо слышно, как он набирает номер. Хуже было с первой кассетой, так как грохот поезда заглушил три последние цифры.

Юнас прокрутил эти пленки на папином большом магнитофоне, на самой высокой скорости. Потом перемотал назад и прокрутил на самой низкой. Он прислушался… казалось, что…

Может ли это в самом деле быть один и тот же номер? А почему бы и нет? Если они звонили по одному делу, то это вполне вероятно.

Но на догадки времени нет. Надо узнать номера телефонов! И кому они принадлежат!

Юнас включил свой магнитофон и записал, как звучит набор всех цифр от 0 до 9. Потом оставалось только засечь, сколько времени движется на диске каждая цифра. Это было самое простое.

Вскоре он смог вычислить номер. Перед самим номером был код 031, следовательно, это Гётеборг. Код и три первые цифры со второй записи совпадали с номером, по которому звонила фру Йорансон. Значит, оба набирали один и тот же номер, это очевидно.

Вот и все! Юнас позвонил в справочное бюро. Номер принадлежал торговцу антиквариатом в Гётеборге. Все ясно! Больше Юнасу ничего и не требовалось. Он ни секунды не колебался. Медлить было нельзя!

Юнас позвонил Йерпе.

Йерпе позвонил Эмильсону.

Эмильсон знал обоих — и парня без постоянного адреса из Траноса, и торговца антиквариатом из Гётеборга. Биографии обоих были небезупречны.

Через несколько минут Эмильсон с двумя напарниками уже направлялся в Гётеборг.