— Ну, знаете, я туда больше ни ногой, — заявил Линдрот и зажег свечки на своем большом кухонном столе.

— Да, и я тоже, — ответила Анника. Она стояла у плиты и следила за горячим шоколадом. Юнас открывал банку абрикосового мармелада, а Давид расставлял чашки.

В старинной печке уже трещали дрова.

— Как хорошо, — сказал Линдрот. — Находиться среди живых гораздо приятнее.

Он стоял у открытого холодильника и доставал разные вкусности.

— Теперь-то мы точно заслужили горячий шоколад с бутербродами, — продолжал он. — Приятно так вот ночью посидеть — подведем итоги, все обсудим…

Линдрот с наслаждением обнюхивал все, что вынимал из холодильника, и только тогда отдавал Давиду, накрывавшему на стол.

— А что, если статуя все-таки в церкви? — сказала Анника и сняла с плиты дымящийся шоколад. Она разлила его по чашкам, и все расселись вокруг стола.

— Это исключено! — ответил Давид.

— Потому, что на крышке лежал навозный жук?

— Да, и поэтому тоже. Все указывает на это место, и у нас к тому же есть доказательство, что статуя там была.

— А вообще, очень может быть, что навозный жук просто хотел показать, где лежит скарабей… — предположила Анника. — И все.

Но Юнас так не считал. Какая глупость! Скарабей — это только путеводная нить. Они должны продолжать поиски.

— Ерунда! Мы должны выяснить, где сейчас находится статуя, — сказал он.

— Так, пожалуйста, угощайтесь. Тут немного разных лакомств. — Линдрот довольно осмотрел стол. — Это настоящий козий сыр из Норвегии, он очень мягкий и нежный. И обязательно попробуйте эту колбасу. Ее коптили на можжевеловых дровах. Тебе, Юнас, точно понравится. Я купил ее на лиаредском рынке в прошлую субботу.

— Как вкусно пахнет! С нее-то я и начну! — сказал Юнас и принялся за колбасу.

Сам же Линдрот собирался немного подождать с колбасой. Ему казалось, что запах слишком острый.

— А я пока займусь паштетом, он очень нежный и сочный, необыкновенно вкусный. Я нашел его в одном маленьком магазине деликатесов в Экшё. Берите побольше!

Он протянул Давиду паштет и заметил, что Анника пробует козий сыр. Все были довольны. Линдрот продолжил:

— Ну что ж, попробуем собраться с мыслями, подвести итоги и вспомнить все, что нам известно. Итак, мы знаем, где Петрус Виик похоронил статую. Что ж, неглупо, очень неглупо.

— А это точно был он? — спросила Анника. Линдрот задумчиво положил кусочек паштета на хлеб.

— Конечно, спустя столько лет ничего не докажешь, но мне все-таки верится, что если Петрус Виик пообещал Эмилии обезвредить статую, то он не мог не сдержать слова. Ведь он, как мы знаем, выполнял и более сложные обещания. К тому же он был пономарем, в церкви чувствовал себя как дома и, в принципе, мог делать, что угодно. Так что он просто взял и засунул статую под пол, вот как я думаю.

— Странно, что не выкинул ее на помойку, — сказал Юнас, намазывая хлеб паштетом. — Я бы поступил именно так.

— Так мы тебе и поверили! — засмеялась Анника. — Египетскую статую так просто не выкинешь на помойку.

— Да, тогда бы Петрус точно навлек на себя проклятие, а он ведь так этого боялся, — сказал Давид. — Сложность в том, что статую нужно было обезвредить, и в то же время защитить.

— Вот именно. А под церковью — очень подходящее место, — промолвил Линдрот, — потому что церковь стоит на песчаном холме и внутри довольно сухо. Конечно, не так сухо, как в пустыне, но со статуей вряд ли что-нибудь случилось бы. А положил он ее в самую древнюю, средневековую часть церкви, никого из родственников покойных уже не было в живых, так что статуя никому не могла навредить. По-моему, он поступил очень умно, в таких обстоятельствах лучше едва ли придумаешь…

— Я только одного не понимаю: почему после этого нельзя было оставить статую в покое? — спросила Анника.

— Знаешь, раз уж про такое сокровище кто-то пронюхал… — сказал Юнас и запихнул в рот еще один кусок колбасы.

Линдрот с рассеянным видом потягивал шоколад.

— Как вкусно, Анника! Ты говоришь, две ложки какао на чашку?

— Да. С горкой. Но только одна ложка сахара на кружку. А то будет слишком сладко.

— Получилось в самый раз, ты молодчина… Передай мне, пожалуйста, колбасу, Юнас. Спасибо. — Линдрот отрезал себе несколько больших кусков и сразу положил колбасу в рот. Потом передал обратно Юнасу, который сделал то же самое.

— Ведь дело в том, — задумчиво продолжил Линдрот, — что когда речь идет о далеком прошлом, то мы ни в чем не можем быть точно уверены. Но зато можно попытаться поставить себя на место людей, которые жили в то время, представить, что они думали и чувствовали… Вот и все, но это очень интересно…

— Вот именно! — радостно подхватила Анника. — Иногда мне кажется, что Эмилия и Андреас так близко, будто они жили вчера.

— Именно это я и хочу сказать, милая Анника. А что касается человеческих отношений, то в них, по большому счету, мало что изменилось. Если не слишком обращать внимание на внешнее, на всякие случайности вроде моды, то мне кажется, что люди должны легко понимать друг друга, в какое бы время ни жили.

— Я тоже так думаю, — согласился Давид. — Например, мне совсем не сложно поставить себя на место Андреаса, и я хорошо понимаю ход его мыслей.

— Я знаю! — с легким намеком сказала Анника.

— Только не надо опять спорить об этой старой любовной истории! — Юнас критически посмотрел на обоих. — Я хочу узнать, что об этом думает пастор, а слушать вашу пустую болтовню мне надоело. С какой стати этот Карл Андреас посмел прикоснуться к статуе, когда все только и говорили, что о проклятии? И как он узнал, где она хранится?

Линдрот сделал большой глоток шоколада. Потом отодвинулся от стола. Сыр мог немного подождать. Линдрот хотел сначала объяснить свой взгляд на вещи. Он откинулся на стуле и начал:

— Тут можно предположить разное… Во-первых, слухи — их не избежать. Как бы ты ни был осторожен, что-нибудь непременно просочится наружу. В нашем мире очень сложно сохранить тайну. А в этой истории все с самого начала были напуганы рассказом о статуе, которая якобы приносит несчастье. Понятное дело, жители деревни размышляли, куда она подевалась, и наверняка еще при жизни Петруса Виика ходили самые разные слухи и предположения. Но сам он, разумеется, молчал как камень. Он, вероятно, решил, что не расскажет об этом ни одной живой душе. Но мы-то знаем, чем все это обернулось. Андреас вернулся в Рингарюд. Пропавший сын, который, как все думали, умер и был похоронен, вдруг объявляется перед своим отцом, живехонький, и задает вопросы… Петрус Виик рассказал ему про Эмилию, где она похоронена, а когда Андреас спросил о статуе, не стал скрывать от сына, что он с ней сделал. И рассказал о просьбе Эмилии. Наверное, так Андреас и узнал, где лежит статуя. А когда его собственный сын, Карл Андреас, вырос и стал художником, даже скульптором, то вполне естественно, что Андреас, в свою очередь рассказал ему о странной скульптуре, которую он однажды привез из Египта, и показал, где она спрятана в церкви.

Линдрот сделал паузу и посмотрел на ребят. Согласны они с ним? Или думают по-другому?

Похоже, согласны. Все трое сидели с набитыми ртами и жевали. Они с интересом кивали и ждали продолжения. И Линдрот продолжил. Но сначала опустил ложку в банку с медом и облизал ее. Потом откинулся на спинку стула:

— Этот Карл Андреас, который вообще-то, как мы знаем, в молодости был настоящим гулякой, разумеется, заинтересовался статуей. В проклятие он, наверняка, так же, как и Андреас, не верил. Но, думается мне, что, пока Петрус Виик был жив, Карлу Андреасу вряд ли приходило в голову искать статую. Но прошло время, Петрус Виик умер, потом умер и Андреас. И потом…

Линдрот снова замолчал и взял печенье. Дети ждали…

— Что было потом? — не выдержала Анника.

— Понимаете ли… я вспомнил кое-что, что вполне могло сыграть некоторую роль в этой истории. Очень может быть, что статуя так бы и лежала под церковью, если бы церковь вдруг не решили реставрировать. Понимаете, я вдруг вспомнил, что в 1801 году в нашей рингарюдской церкви затеяли довольно серьезную реставрацию. Кажется, именно тогда, если я не ошибаюсь, нашли средневековую роспись на потолке… или, может быть, позже? Ну, неважно… Во всяком случае, церковь была разобрана, полы вскрыты, а склепы долгое время стояли открытые. Ведь такие работы всегда занимают много времени. И тогда-то, думаю, именно тогда, если не раньше, в голове Карла Андреаса возникла мысль о статуе. Я очень хорошо себе это представляю… он ходит по церкви, смотрит по сторонам… и едва об нее не спотыкается. Не мог же он ее там оставить. Ведь это же настоящее, к тому же представляющее собой огромную художественную ценность сокровище. Может, он просто хотел взглянуть на нее… кто знает? Ну а взглянув, был поражен! Оно и понятно. Среди мусора и старого хлама статуя излучала свет. Могу вообразить себе это роскошное зрелище! Никто бы не устоял при виде такой драгоценности! Что уж говорить про гуляку Карла Андреаса. Статую привез его родной отец, и Карл, наверное, пожалел, что ее никто не видел. Да-да, я очень хорошо представляю себе, как он рассуждал, этот Карл Андреас…

— И я тоже! — с чувством воскликнул Юнас. Он восхищенно смотрел на Линдрота. — Ну и пастор! Вот это смекалка!

— Да, — сказала Анника, — потрясающе!

— Правда? — Линдрот был явно польщен, правда, немного смущен тоже. — Вы так думаете?.. Не знаю…

— Как вы только догадались! — воскликнул Давид.

— Это очень хороший чеддер, выдержан ровно столько, сколько нужно… — Линдрот начал резать сыр. Он отрезал всем по большому куску. — Попробуйте, да положите на него немного английского мармелада… Совет звучит немного странно, но это очень вкусно, вот увидите.

— Все наверняка было именно так, как вы говорите, — начал размышлять вслух Давид. — Но потом на Карла Андреаса посыпались несчастья. Он был страшно напуган, а когда в довершение всего умерли близнецы, он написал своему другу, и они вместе похоронили статую.

— А копия? — напомнила Анника. — Вы думаете, он сделал ее, чтобы как-то сохранить статую? Ведь копии бояться было нечего.

— Вот именно, — сказал Давид. — А может, он ее сделал в учебных целях.

— Ну а потом? Что было потом? — возбужденно заговорил Юнас. Почему статуи нет в церкви, хотя Карл Андреас вернул ее обратно? Она же исчезла! Что могло случиться? Что нам делать, пастор? Может, прекратить поиски?

Линдрот отрезал детям сыр, ел сам, смаковал и раздумывал.

— Нет, сдаваться, наверное, не стоит, — наконец сказал он. — Мы нашли золотого скарабея, который, вероятно, был прикреплен к статуе. И к тому же странную надпись: «Gemini geminos quaerunt». Может быть, это небольшая подсказка, кто знает… Нет, я считаю, надо искать дальше.

Линдрот отрезал еще сыру и протянул ребятам по куску. Он показал, как можно намазывать на сыр масло и класть сверху кусочек мармелада, а потом сворачивать сыр в небольшой рулетик.

Вдруг, ни с того ни с сего, в его глазах появилось странное выражение. Юнас это сразу заметил:

— Что такое, пастор?

Линдрот вздохнул. Он выглядел виновато, как школьник, прогулявший урок и забывший о домашнем задании.

— Завтра у меня проповедь, — сказал он. — Ведь завтра, кажется, воскресенье!

— Не можете ничего придумать? — участливо спросил Юнас.

— Да, это непросто, — ответил Линдрот.

— Понимаю… — Юнас на секунду задумался. — А что если взять тему «Ищите и найдете»… Не подойдет?

Линдрот просиял.

— Очень может быть, Юнас. Спасибо за совет!