— Но ведь скажи, тетка не в себе! Напала на меня — ни с того ни с сего — из-за каких-то часов и ракушек! Ненормальная!

Юнас с Давидом слушали пленку, записанную тайком дома у фру Йорансон.

— А теперь послушай следующую запись! — сказал Юнас. — Это самая первая — та, которую я сделал вечером, под окном. Ну, с телефонным разговором. Кашель тоже записался, это тот же кашель, что в лодке. Наверное, это тень кашляет! Тихо, слушай!

Он поставил пленку с начала. Давиду пришлось прослушать всех сверчков, шмелей, навозных жуков и прочих тварей, которых записал Юнас, а еще звук воды в речке, ветер, поезд и тому подобное.

— Какое качество звука! — гордо сказал Юнас.

В комнату вошла Анника. Она пришла уже в самом конце и услышала собственный голос: «Как странно, потянуло холодом…»

Дальше была тишина, но в ней слышались какие-то слабые звуки, смутно похожие на шепот, хотя различить слова было невозможно. Юнас и Анника решили, что это просто помехи, но Давид явно слышал человеческий шепот.

Потом снова голос Анники, немного напуганный: «Что такое? Давид, что случилось?» И Давид: «Ничего, все в порядке. Но ты права, действительно похолодало». Потом Анника сказала, что пора домой, и Юнас выключил магнитофон.

— Вот, слышал? — сказал он. — Правда ведь, подозрительно с этим телефонным разговором?

Телефонный разговор? Давид не понял. Его мысли были заняты совсем другим.

— Можешь еще раз включить конец? — попросил он. — То есть с того места, где ты слез с дерева, и Анника говорит, что похолодало.

Юнас не понял, что тут такого интересного, но выполнил просьбу Давида. Ему пришлось прокрутить этот кусок несколько раз.

— Ну что тут странного? — спросил Юнас.

— Да, расскажи нам, пожалуйста, — подхватила Анника.

— Вы что, не слышите? Разве вы не слышите шепот? На пленку попал какой-то посторонний голос.

Юнас снова прокрутил запись и согласился с Давидом.

— Ничего себе! — сказал он.

Но Анника только фыркнула: ей все это не нравилось, и никакого шепота она не слышала.

— Шум какой-то, только и всего, — произнесла она.

Но Давид все больше и больше убеждался в своей правоте. Теперь он начал различать слова. И Юнас тоже: он ясно слышал, что там какие-то слова, но не мог их разобрать.

— Значит, в саду кроме нас кто-то был! Жуть какая! — сказал Юнас, вздрогнув.

— Да никого там не было, Юнас, — ответила Анника, — мы были одни. Если бы там кто-нибудь шептался, мы бы обязательно услышали.

— Но если никого не было… как же тогда этот голос попал на пленку?

Юнас уставился на них.

— Жуть какая! — повторил он. — Ничего себе! Они снова прослушали пленку.

— Это явно женский голос, — осторожно произнес Давид.

Анника снова только фыркнула.

— Неужели это можно определить по шепоту? — усомнилась она.

— Да, — ответил Давид, — я могу. — Теперь он был более чем уверен. И Юнас тоже.

— Да ну, ерунда, — возразила Анника. — Никакой это не голос, просто какой-то шум, вот и все.

Юнас недовольно посмотрел на нее.

— Попробуй только повторить это еще раз! — сказал он.

Они снова включили магнитофон. Теперь было слышно очень отчетливо. Даже Анника засомневалась, правда, сразу же нашла новое объяснение:

— Неудивительно, что на пленке появились новые голоса, ведь Юнас без конца ее перематывал.

Но Давид ее не слушал.

— Мне кажется, я различаю слова! — возбужденно заговорил он.

— Да, и я тоже! — подхватил Юнас. — С ума сойти!

— Юнас тебе просто подыгрывает, — сказала Анника. — Он готов услышать все, что ты ему скажешь, Давид.

Анника была возмущена. Она не хотела соглашаться с тем, чему нет объяснения. Поэтому она накинулась на обоих. Давид не обратил на это никакого внимания, но Юнаса такое отношение задело. Он не просто готов согласиться с Давидом. У него есть собственное мнение.

— Тогда скажи первый, что она там говорит! — вызывающе сказала Анника.

— Ну-у, — начал Юнас, — она говорит: «В липкой темноте…». Потом ничего не слышно, а потом она добавляет очень тихо: «я или не я».

Анника прыснула со смеху, но Давид кивнул. Версия Юнаса была вполне правдоподобной, но сам он услышал по-другому.

— Да вы оба ненормальные, — разозлилась Анника. — Все, с меня хватит!

Она собралась уходить, но Давид остановил ее.

— Не делай поспешных выводов, Анника, — сказал он. — Здесь без терпения не обойтись. Нужно просто очень внимательно слушать.

Анника молча села.

Давид еще раз включил запись.

— Мне кажется, она говорит следующее: «В летней комнате… я… Эмилия…».

Юнас серьезно кивнул. Да, отчасти он был согласен с Давидом. Он считал, что первые слова Давид понял неправильно. Но был готов заменить слова «я или не я» на «Эмилия», так что в результате выходило: «В липкой темноте Эмилия». Это, конечно, гораздо лучше. И получалось целое предложение.

Анника рассмеялась. Ее не удивило, что Юнаса вполне устраивало такое толкование.

— Конечно, ведь Юнас Берглунд только и думает, что о конфетах, — съязвила она.

— Кто бы говорил! — Юнас угрожающе двинулся в ее сторону.

— Хватит ругаться, — сказал Давид. — Ведь это же просто потрясающе!

Юнас благодарно посмотрел на него. Да он и не мечтал о таком повороте событий. Честно говоря, если бы не Давид, то он бы не заметил шепота на пленке, ведь его внимание было приковано к фру Йорансон. Но все оказалось куда интереснее.

Он снова включил магнитофон.

— Ну что, Анника, ты и теперь ничего не слышишь?

Они выжидающе смотрели на Аннику. На этот раз им казалось, что слышно очень отчетливо!

Голос сказал либо: «В липкой темноте Эмилия», как послышалось Юнасу, либо: «В летней комнате… я… Эмилия» — как думал Давид.

— Ну, Анника? Что скажешь? Ты по-прежнему ничего не слышишь?

— Нет, почему же… слышу какой-то шум, — засмеялась Анника и быстро вышла из комнаты.

Она не собиралась тратить время на разные глупости. Ей нужно было идти назад в магазин, работать.