Отделение ФБР располагалось неподалеку от магистрали I-95 в неприметном белом здании с множеством столь же непримечательных седанов американского производства, стоящих на парковке. И хотя похититель Мии высказал особое пожелание не привлекать к делу легавых, Джек даже не сомневался, что теперь настало самое время нанести визит агенту Хеннинг. Они встретились в ее кабинете за закрытой дверью, и Джек пересказал содержание недавнего телефонного разговора, стараясь не слишком раскачиваться в скрипящем офисном кресле.

Она внимательно выслушала, по ходу повествования делая какие-то пометки в блокноте. Наконец Джек закончил, и Энди проговорила:

– Мне жаль, что вам пришлось все это пережить.

– Спасибо за сочувствие.

– Простите, что утром была с вами груба. Я наговорила лишнего.

– Да ничего, я уже забыл. Знаете, если вы преследовали цель застыдить меня и натравить на мужа Мии, то вам это удалось. Сразу после нашего разговора я отправился к нему.

Энди поморщилась, но не из-за реплики Джека: она заставила себя проглотить немного холодного кофе, выплеснув остатки в стоявшую в углу кадку с фикусом. Судя по всему, на Хеннинг кофеин сказывался гораздо лучше, чем на несчастном растении.

– Оно у вас засохнет, – заметил Джек.

– Оно искусственное.

– Вовсе нет. Посмотрите, у него листья пожелтели.

Энди сорвала с фикуса лист и принялась его рассматривать.

– А ведь верно. Надо же, как я раньше не замечала.

Повсюду – на столе, подоконнике и даже на полу – были разложены папки и отчеты. Работает на износ, подумал Джек.

– Не важно, – пробормотала Энди. – Так что вы сказали?

– Утром я виделся с мужем Мии.

– Да. Я в курсе. Эрнесто позвонил и доложил о вашем разговоре.

– Он не упомянул о сумме выкупа?

– Упомянул. Сказал, что вы окончательно его допекли, и сгоряча выпалил все как есть. Так что теперь можете и мне рассказать. С его слов, он отдал полмиллиона.

– И как связать эти полмиллиона с двадцатью баксами, о которых говорит похититель?

– Вы лично разговаривали с обоими. Кому вы больше верите?

Джек ненароком взглянул на полку, где стоял кубок, врученный Энди за отличную стрельбу.

– Не знаю. У обоих есть повод солгать.

– Что ж, давайте поразмыслим. Можно предположить, что вы решили уплатить выкуп, узнав, что муж вашей подружки только что выложил полмиллиона долларов за спасение супруги, наставлявшей ему рога. В этом случае, наверное, в вас говорило бы природное стремление к лидерству. Есть другой расклад: допустим, вы приняли решение после того, как похититель недвусмысленно дал понять, что кому-то придется выложить денежки, если они хотят видеть Мию живой.

– И что во мне говорило в этом случае? Природная сентиментальность?

– Что-то вроде того.

– Честно говоря, я понятия не имею, когда именно я принял решение. Может быть, сегодня, когда прочел собственные слова в утренней газете. Малоун совершенно не дал мне подумать, и я принял неверное решение.

Энди серьезно на него посмотрела.

– Я бы не назвала это решение неверным.

– То есть вы не советуете мне платить выкуп?

Хеннинг многозначительно смолчала, но выражение ее лица говорило само за себя.

– Вы хотите сказать, что, даже если я заплачу, это ничего не изменит? Маньяк все равно с ней расправится?

Агент неторопливо пожала плечами, будто отказываясь впустую рассуждать на эту тему.

– На мой взгляд, необходимо избрать другую тактику: как можно дольше вести переговоры. Если вы решили заплатить выкуп, независимо от суммы, надо затянуть процесс и выиграть время, чтобы добраться до преступника прежде, чем он вынудит вас передать деньги.

– Он сказал, что я только что выкупил двадцать четыре часа жизни Мии.

– Это хорошо. Теперь надо придумать, как выкупить следующие двадцать четыре часа, а потом, возможно, и еще.

Перед мысленным взором Джека пронеслись кадры пыток из полученного в интернет-клубе видео.

– Я не могу тянуть время – за нашу нерешительность расплачивается Мия. Надо скорее его найти.

– Я этим уже занимаюсь.

– Наверное, мне тоже стоит подключиться.

– Джек, это не лучшее применение ваших способностей.

Он сидел, подавшись вперед и вцепившись в край письменного стола, пока не понял, что со стороны скорее всего напоминает одного из собственных клиентов, доведенного до полного отчаяния. Джек опустился в кресло и сказал:

– Мне только нужно, чтобы вы поделились со мной информацией. Мне не помешает чуть больше знать о вашем подозреваемом.

– Я не вправе обсуждать это с вами. Пару минут назад вы признались, что сказали репортеру нечто, чего предпочли бы не говорить. Я не могу идти на такой риск.

– Ну вот, вы уже извиняетесь.

– Да, я извиняюсь. Не важно, с репортером вы говорите или болтаете во сне. Я не могу разглашать информацию о подозреваемом, пока мы не отработаем параллельные версии. А когда он будет объявлен в розыск, мы обсудим все, что вам интересно.

– Это человек из прошлого Мии? Он ее изнасиловал?

– Я не отвечаю на такие вопросы.

– Эрнесто оговорился, что до того, как они поженились, Мии не существовало. Я тоже наводил справки: чего ни коснись, заходишь в тупик. Что происходит?

– К несчастью, я не могу этого сказать.

– Слушайте, мне предстоит напрямую общаться с похитителем, а потому просто необходимо знать, с кем я имею дело и кого пытаюсь спасти.

– На данном этапе это излишне. Вам нельзя рассеиваться. Сегодня мы отработаем варианты и порепетируем. Сейчас главное – чтобы вы знали, как себя вести, когда поступит следующий звонок.

– Иными словами, быть паинькой и делать что велено. Я правильно понял?

– Если я начну распространяться о наших версиях и гипотезах, сгоряча можете наломать дров. Слишком многое поставлено на карту, а в таких ситуациях человек не склонен мыслить рационально.

– Имейте в виду, что похититель позвонит не вам, а мне: домой, или на сотовый телефон, или на работу. Так что вы во мне нуждаетесь куда больше, чем я в вас.

– Что вы хотите этим сказать? Вы не будете с нами сотрудничать, если мы не предоставим вам прямой доступ к информации?

– Не ко всей, а только к тому, что мне необходимо знать.

– Я не могу действовать на таких условиях.

– В таком случае я ухожу, – сказал Джек, встал и направился к двери.

– Это блеф! – кинула она ему вслед.

Он обернулся:

– Отнюдь.

Энди безрадостно усмехнулась:

– Ладно. Ваша взяла.

– Я рад, что вы разделяете мой взгляд на вещи.

– Ничего я не разделяю. Я каждый вечер ложусь в постель и вижу одно и то же. Снова и снова у меня на глазах из воды вытаскивают мертвую Эшли Торнтон. И это при том, что ее муж заплатил выкуп в миллион долларов. Радуйтесь, вы действительно нужны нам больше, чем мы вам. Да вот только Мия нуждается в ФБР больше, чем в Джеке Свайтеке. Гораздо больше, можете мне поверить.

Джек безмолвно замер на месте, потом заметил часы на столе. Всуе пролетели отданные похитителем шестьдесят минут. Истек драгоценный час жизни, который он выторговал для Мии. Следующий разговор с похитителем обещал быть куда более тяжелым.

– Садитесь, Джек. Отрепетируем предстоящий разговор.

И снова она подавила его своим категоричным отказом. Впрочем, теперь Джек понимал, что Энди права.

– Кстати, какую сумму вы предполагаете заплатить? – спросила она.

Кровь отхлынула от лица. Мертвенно-бледный, он вернулся на место.

– Даже не представляю.