Послание от регионального инспектора Национального бюро тюрем из Вашингтона было передано в «Трамбл»по факсу и немедленно доставлено начальнику тюрьмы мистеру Эммиту Брюну. В нем выражалась обеспокоенность вышестоящего начальства тем странным фактом, что три бывших судьи, а ныне заключенные этого федерального заведения чересчур часто пользуются услугами своего адвоката Тревора Карсона. Разумеется, никто не оспаривает конституционное право осужденных иметь адвоката и встречаться с ним, но администрация тюрьмы должна надлежащим образом контролировать подобные визиты и следить, чтобы они не превращались в ежедневные посещения.

Далее следовало строжайшее предписание ограничить посещение клиентов адвокатом вторниками, четвергами и субботами и только в специально отведенное для этого время – с трех до шести часов вечера. Исключения могут делаться лишь в том случае, если будут приведены достаточно серьезные причины. Новый порядок посещения тюрьмы адвокатами вводился на три месяца.

Для начальника «Трамбла» этот документ не явился неожиданностью. Он давно обратил внимание на частые появления Карсона, и это не могло не вызвать у него подозрений.

Однажды он даже вызвал к себе всех охранников и потребовал от них отчета. Линк, который обычно сопровождал Тревора Карсона в комнату для свиданий и неплохо зарабатывал на этом, охотно пояснил начальнику, что адвокат встречается в основном с бывшим судьей Спайсером и говорят они исключительно о судебных делах.

– Словом, – подытожил Линк в конце рассказа, – всякая юридическая чушь.

– И вы всегда проверяете содержимое его дипломата? – на всякий случай уточнил начальник.

– Разумеется, – кивнул тот. – Всегда. И ничего подозрительного никогда не видел.

Однако уверенный тон Линка не развеял сомнений начальника тюрьмы относительно этого странного дела. Не долго думая он набрал номер телефона адвоката Карсона, чтобы уточнить у него некоторые детали.

– Юридическая контора, – пропел мелодичный голос секретарши.

– Будьте добры мистера Карсона.

– А кто его спрашивает? – поинтересовалась она равнодушно.

– Эммит Брюн.

– Знаете, мистер Брюн, – не упустила случая позлорадствовать она, – адвокат Карсон сейчас спит.

– Понятно, – растерянно пробормотал Брюн. – А не могли бы вы разбудить его? Дело в том, что я начальник федеральной тюрьмы «Трамбл» и хотел бы срочно переговорить с ним по важному делу.

– Одну минутку.

Однако минуткой дело не обошлось. Он хотел было бросить трубку, когда в ней снова зазвучал мелодичный голос:

– Извините, мистер Брюн, но разбудить моего шефа практически невозможно. Я могу передать, чтобы он вам перезвонил позже.

– Нет, спасибо, в этом нет необходимости. Я направлю свой запрос по факсу.

Идея подставного мошенничества пришла Йорку в голову, когда он в воскресенье играл в гольф. По-видимому, успешная игра подстегнула его воображение, и к концу спортивного поединка у него уже был довольно отчетливый и хорошо продуманный план другой игры. В конце концов он оставил своих партнеров и пошел звонить Тедди Мэйнарду.

Тот быстро согласился с предложением и даже нашел новые аргументы в его пользу. Во-первых, они смогут отвлечь внимание мошенников от Эла Кониерса, а во-вторых, узнают истинные цели и тактику бывших судей. Терять им было нечего, а успех мог дать дополнительную информацию о тайной жизни Аарона Лэйка.

Письмо написал сам Йорк и показал его специалистам из отдела документации. Те одобрили текст и предложили назвать автора именем Брент Уайт. Первое письмо было написано от руки на простой белой, но дорогой бумаге.

«Дорогой Рикки!

Я увидел в журнале твое объявление, и оно мне понравилось. Мне пятьдесят пять лет, я в прекрасной форме и давно ищу надежного друга не только для переписки, но и для чего-то большего. Мы с женой недавно купили дом в городке Палм-Вэлли и намерены приехать туда через три недели, чтобы отдохнуть два месяца.

Если тебя заинтересует мое письмо, пришли, пожалуйста, свое фото. Если мне понравится то, что я увижу, напишу о себе более подробно.

Брент».

На конверте был указан адрес отправителя: Брент Уайт, почтовый индекс 88645, Аппер-Дарби, Пенсильвания, 19082.

Чтобы сэкономить два или три дня, почтовая марка Филадельфии была наклеена в отделе документации ЦРУ, а потом письмо было переправлено в Джексонвилл, где агент Клокнер собственноручно опустил его в понедельник в почтовый ящик на Нептун-Бич.

На следующий день после привычного дневного отдыха Тревор Карсон забрал почту и тут же отправился в тюрьму, где его с нетерпением ожидал Спайсер. На входе адвоката встретили те же охранники, он подписал те же бумаги, что и всегда, а потом Линк препроводил его в комнату для свиданий.

– С некоторых пор на меня стали обращать пристальное внимание, – с порога заявил Линк, увидев сидевшего на стуле Спайсера.

Тот читал газету и не обратил на слова охранника никакого внимания, даже не взглянул на него. Тревор тем временем сунул ему две двадцатки, которые тот мгновенно спрятал в кармане.

– Кто? – встревожился Тревор, открывая свой брифкейс.

Спайсер по-прежнему листал газету.

– Начальник тюрьмы.

– Черт возьми, он и так сократил количество моих визитов сюда! – возмутился Тревор. – Что еще ему нужно?

– Неужели ты не понимаешь? – произнес наконец Спайсер, не отрываясь от газеты. – Наш друг Линк, вероятно, никак не может успокоиться из-за того, что мы получаем намного больше, чем он. Я прав, Линк?

– Да, совершенно верно, – заметно смутившись, признался тот. – Я не знаю, ребята, чем вы тут занимаетесь, но если меня прижмут к стенке, думаю, вам не поздоровится.

– Мы тебе хорошо платим за услуги, – недовольно поморщился Тревор.

– Это вам так кажется, – огрызнулся Линк.

– Сколько ты хочешь? – процедил Спайсер, впервые оторвавшись от газеты.

– Тысячу долларов в месяц! – выпалил Линк. – Наличными, – тут же добавил он, оглядываясь на дверь. – Я буду забирать деньги в вашем офисе.

– Хорошо, тысячу баксов, и никто не будет проверять эти письма, – сразу предложил Спайсер.

– Годится.

– И никому ни слова, – продолжал ставить условия бывший судья.

– Разумеется.

– Договорились. А сейчас убирайся. Нам нужно поговорить.

Линк самодовольно ухмыльнулся и, выйдя из комнаты, стал у двери так, чтобы его хорошо было видно на мониторе службы безопасности, видеокамера которой была закреплена на противоположной стене. Джо Рой Спайсер вынул из папки несколько готовых к отправке конвертов и вручил Тревору, а тот передал ему письма, которые недавно забрал из почтового ящика.

На сей раз ему предстояло отправить шесть писем. Это было обычное количество. Правда, иногда число посланий достигало десяти, но это случалось редко. И хотя он никогда не вел регистрации отправлений и не вскрывал конверты, что должно было в случае разоблачения сыграть ему на руку, он тем не менее знал, что количество потенциальных клиентов собратьев достигло двадцати – тридцати человек, а многие имена и адреса стали для него настолько привычными, что он угадывал их с первого взгляда.

На самом деле в журнал регистрации Спайсера был внесен двадцать один человек. Там были фамилии тех, кто внушал наибольшее доверие и с кого можно было получить неплохие деньги. А остальные восемнадцать требовали дальнейшей проверки. Таким образом, почти сорок человек по всей стране вскакивали от стука в дверь, прятали в потайных местах свои письма, шарахались даже от собственной тени и с ужасом ожидали того страшного момента, когда их нетрадиционные связи станут известны окружающим. Именно такие люди и нужны были собратьям. Их бизнес стал приносить вполне ощутимые результаты, а желание ускорить процесс перекачки денег из карманов несчастных и чересчур доверчивых клиентов на счет оффшорного банка было настолько сильным, что им с трудом удавалось сдерживаться. При этом руководство операцией возлагалось на судью Спайсера, а всю черновую работу по написанию писем и приданию им надлежащего налета достоверности выполняли Финн Ярбер и Хэтли Бич.

– Не пора ли нам кинуть очередного клиента? – осторожно полюбопытствовал Тревор, прекрасно понимая, что вторгается в запретную для него зону.

Спайсер перевернул газетную страницу и бросил недовольный взгляд на адвоката.

– Только не говори мне, что влачишь жалкое существование и не можешь позволить себе кружку пива, – язвительно заметил он. – Ты получаешь больше, чем мы.

– Да, но мои денежки спрятаны в оффшорном банке, а мне бы хотелось иметь их под рукой.

– Мне тоже, – рассеянно произнес Спайсер, и в этот момент его взгляд упал на конверт из Аппер-Дарби. – Ага, вот еще один клиент появился, – радостно пробормотал он.

Быстро пробежав глазами текст письма, он удивленно посмотрел на Тревора. Что-то насторожило Спайсера в этом письме. Никакого страха, никаких лишних слов, никаких темных намеков. Если это не ловушка, то этот человек вполне готов для дела.

– Где находится Палм-Вэлли? – спросил он у адвоката.

– Милях в десяти от побережья, а что?

– Что это за место?

– Небольшой городок для богатых людей преимущественно из северных штатов, с прекрасными домами и огороженными полями для гольфа.

– Сколько могут стоить их дома?

– Ну я точно не знаю, – задумался Тревор. – Там все закрыто, повсюду снуют вооруженные до зубов охранники, как будто кто-то может проникнуть на поле для гольфа и что-то оттуда утащить.

– Сколько там стоят дома? – строго повторил Спайсер.

– Не менее миллиона баксов! – без тени сомнений выпалил Тревор. – Мне даже попадались объявления о продаже, где фигурировала сумма в три миллиона.

– Подожди меня здесь, – приказал Спайсер, решительно направляясь к двери.

– У меня еще масса дел.

– Никаких дел! – жестко осадил его судья. – Сиди здесь и читай газету.

Выйдя из комнаты, он прошептал что-то на ухо охраннику, и тот проводил его до выхода из административного здания. Спайсер шел быстро и не обращал никакого внимания на возившихся в саду заключенных.

Когда он вошел в небольшой библиотечный зал, Финн Ярбер и Хэтли Бич коротали время за шахматами, отдыхая от трудов праведных по сочинению писем. Собственно говоря, Спайсер не вошел, а ворвался в библиотеку с нехарактерной для него ухмылкой на устах.

– Ребята! – почти закричал он от радости, швырнув на стол конверт с письмом Брента. – Наконец-то мы можем поймать на крючок крупную рыбу.

Бич открыл конверт и громко прочитал короткое письмо.

– Палм-Вэлли – это небольшой городок для любителей гольфа, где живут богатые люди, – торжественно объявил Спайсер, окинув друзей гордым взглядом. – Стоимость жилья там доходит до трех миллионов долларов! У этого парня, насколько я могу судить, много «зелени», а сам он не большой любитель писать пространные письма.

– Да, похоже, он действительно изнывает от страсти, – закивал Ярбер.

– Нам нужно обтяпать это дело как можно скорее, – напористо продолжал Спайсер. – Он собирается приехать туда через три недели.

– И какой может быть навар? – поинтересовался Бич.

– По меньшей мере полмиллиона! – торжествующе воскликнул Спайсер. – Так, быстро сочиняем письмо. Тревор ждет меня.

Бич открыл досье и вынул оттуда несколько сделанных ранее заготовок, которыми он пользовался, когда сочинял письма.

– Хорошо, я сейчас напишу «болванку», а потом мы все вместе обсудим ее.

– Прекрасно, – мгновенно отреагировал Спайсер, – только не тяни резину. Времени осталось мало.

Хэтли Бич приступил к работе, и вскоре был готов первоначальный вариант письма, в котором сообщалось, что Рикки двадцать восемь лет, он выпускник колледжа, попавший в дурную компанию и оказавшийся в конце концов в реабилитационном наркологическом центре, откуда должен выйти через десять дней, так как успешно прошел курс лечения. Особое внимание при этом уделялось тому печальному факту, что он чрезвычайно одинок и всей душой стремится завести новые знакомства. Далее Рикки сообщал, что ему крупно повезло, что его новый друг собирается поселиться в Палм-Вэлли. Дело в том, что в Джексонвилле у него живет сестра, с которой он намерен провести некоторое время после выхода из клиники.

Таким образом, никто и ничто не может помешать им встретиться и познакомиться. Рикки также просил своего нового друга выслать ему фотографию и спрашивал, действительно ли тот женат и если да, то собирается ли его жена отправиться в Палм-Вэлли вместе с ним. Как было бы здорово, позволил себе помечтать Рикки, если бы она осталась в Пенсильвании!

Письмо всем понравилось, и они решили ничего не менять в первоначальном варианте. К письму была приложена фотография Рикки, которую они использовали уже сотню раз и никогда не сталкивались с какими бы то ни было нареканиями.

Когда все было готово, Спайсер быстро направился в комнату свиданий, где мирно дремал Тревор.

– Отправь это немедленно, – приказал он, растолкав адвоката.

После этого они минут десять рассуждали по поводу очередных баскетбольных матчей, условились насчет ставок и быстро распрощались. Возвращаясь на машине в Джексонвилл, Тревор позвонил своему новому букмекеру и сказал, что желает сделать ставки. Тот тщательно записал информацию и пообещал, что все будет нормально. Команда Клокнера тут же взяла на заметку телефонный звонок и отследила продвижение Тревора до самого дома. Все искренне поражались необычайной везучести этого бестолкового, как они уже поняли, адвоката. В то время как дела его юридической конторы были хуже некуда, ставки у букмекера приносили ему завидный доход.

Кроме прослушивания телефонной линии, люди Клокнера установили в машине Тревора четыре микрофона, которые позволяли им прослушивать все частные беседы адвоката. Кроме того, под каждым бампером поместили крошечные передающие устройства, позволявшие контролировать любые передвижения его машины. Правда, большую часть времени она простаивала на платной стоянке перед баром Пита, пока Тревор швырялся деньгами, угощая пивом всех своих друзей.

Супервторник начался рано утром седьмого марта. Аарон Лэйк торжественно прошествовал через огромный банкетный зал отеля «Манхэттен», а вокруг него бушевало море людей и громыхала музыка. Он был героем дня и вполне заслуженно принимал поздравления от тысяч незнакомых людей. Еще бы – ему покорился даже Нью-Йорк, где он получил сорок три процента голосов! Что же до его главного противника, губернатора Тэрри, то он вынужден был довольствоваться двадцатью девятью процентами, не говоря уж об остальных соперниках. Лэйк то и дело пожимал руки, обнимал каких-то людей, постоянно улыбался и размахивал руками, приветствуя собравшихся.

А после торжеств в Нью-Йорке он отправился на самолете в Лос-Анджелес, где его ожидала очередная церемония празднования победы на предварительных выборах. Полет на арендованном за один миллион долларов в месяц «боинге» дал ему возможность хоть немного отдохнуть и прийти в себя после шумных торжеств в Нью-Йорке. Его многочисленные помощники и эксперты тем временем анализировали результаты предварительных выборов в двенадцати других штатах. Помимо штатов восточного побережья, где результаты уже были объявлены, Лэйк одержал убедительную победу в штатах Мэн, Коннектикут и Вермонт, переиграл противников с небольшим преимуществом в Нью-Йорке, Массачусетсе, Мэриленде и Джорджии и проиграл восемь процентов голосов в штате Род-Айленд.

Вскоре пришло сообщение, что Лэйк победил также в штате Миссури и весьма близок к победе над губернатором Тэрри в Огайо.

К моменту, когда самолет Лейка коснулся земли в Калифорнии, исход предварительных выборов был предельно ясным. Он получил поддержку трехсот девяноста делегатов, то есть большинства. Кроме того, Лэйк заручился поддержкой богатейших семей Америки, что означало дальнейшее усиление его позиций. А самое главное – он имел в своем распоряжении столько денег, что губернатору Тэрри и не снилось.

Сторонники последнего все чаще и чаще стали перебегать к фавориту предвыборной гонки.