В течение долгих и чрезвычайно напряженных двух месяцев Аарон Лэйк и губернатор Тэрри шли, что называется, ноздря в ноздрю, оспаривая друг у друга первенство в двадцати шести штатах с общим количеством избирателей, превышающим двадцать пять миллионов человек. Каждый из них работал по восемнадцать часов в сутки, без выходных и праздников, все время был на колесах или в воздухе, в окружении сотен помощников и консультантов. В общем, шла типичная предвыборная гонка, в которой победитель получал все, а проигравший – ничего.

Но характер предвыборной гонки изменился. Прежние лидеры незаметно ушли в тень, маленькие проблемы превратились в большие, а средства массовой информации стали лепить сенсации прямо из воздуха. В конце концов Тэрри решил, что если он будет избегать прямой встречи с Аароном Лэйком, как делал до сих пор, то потеряет всех своих сторонников.

– Аарон Лэйк пытается купить предстоящие президентские выборы, – часто повторял он перед телекамерами. – И я хочу встретиться с ним лицом к лицу.

Эту идею тут же подхватили журналисты и стали приставать к обоим кандидатам с требованием указать точное время предполагаемых теледебатов.

– Аарон Лэйк избегает встречи со мной, – неустанно повторял Тэрри, распаляя и кровожадные аппетиты прессы.

– Начиная с предварительных выборов в Мичигане, – вторил ему Аарон Лэйк, – губернатор Тэрри уходит от прямых контактов перед телекамерами.

Таким образом, почти три недели оба лидера играли в кошки-мышки, обвиняя друг друга в трусости и недостатке плодотворных идей, с которыми можно было бы вступить в борьбу с соперником. Откровенно говоря, Аарону Лэйку не очень хотелось затевать поединок с Тэрри, но он понимал, что ему нужна более широкая аудитория и более внушительные победы.

Было еще одно неприятное обстоятельство, заставлявшее Лэйка добиваться более убедительной победы над губернатором Тэрри. Опросы показывали, что вся его предвыборная кампания строилась преимущественно на одной-единственной проблеме – военной слабости страны. И в этом заключалась большая опасность. Проблема увеличения военных расходов пока позволяла Лэйку держаться на пике популярности и завоевывать симпатии американцев, но никто не мог дать гарантий, что подобная тенденция сохранится до начала президентских выборов.

Наконец самое главное. Аарон Лэйк все еще отставал на пять пунктов от действующего вице-президента. Конечно, избиратели изрядно устали от вице-президента, но по крайней мере хорошо знали, с кем имеют дело. А Лэйк для многих по-прежнему оставался темной лошадкой, которая неизвестно куда повернет после выборов. Таким образом, всем было ясно: оба претендента должны несколько раз встретиться в теледебатах. Тем более что журналисты все чаще и чаще стали задавать инициированный губернатором Тэрри вопрос: «А кто он такой, этот Аарон Лэйк?»

Не дождавшись от соперника быстрого и ясного ответа и испытывая крайнюю нужду в наличных средствах, Тэрри потратил оставшиеся деньги на издание и распространение плакатов с этим многозначительным вопросом.

Дебаты было решено провести в Пенсильвании, в небольшом лютеранском колледже. При этом обе стороны постарались предусмотреть практически все детали предстоящей встречи. Несмотря на наличие весьма серьезных расхождений во взглядах, соперники быстро нашли общий язык и выработали общий подход к проведению дебатов. Никому из них, естественно, не хотелось никаких скандалов и уж тем более драки, что довольно часто случалось во время проведения подобных мероприятий.

Наибольшие споры вызвал предполагаемый формат проведения встречи, но и по этому вопросу было достигнуто компромиссное решение. Средства массовой информации получили возможность направить на сцену троих журналистов, которые должны были пристально следить за дебатами и могли задавать какие угодно вопросы. Право задавать вопросы предоставили и зрителям, причем для этого отводилось двадцать минут.

Встречу открыл ведущий местного общественного радио, и к тому времени, когда он произнес заветную фразу: «Добрый вечер и добро пожаловать на первые и единственные в своем роде дебаты между губернатором Уэнделлом Тэрри и конгрессменом Аароном Лэйком», – к телевизионным экранам прикипело по меньшей мере восемнадцать миллионов человек.

Тэрри был одет в строгого покроя форму военно-морского офицера (на этом настояла его жена). На фоне голубой рубашки отчетливо выделялся традиционный сине-красный галстук. А Лэйк предстал перед камерами в модном светло-коричневом костюме, белой рубашке с широким воротником и красно-бордовым галстуком. Над его внешним видом работала целая бригада специалистов, которая сделала все возможное, чтобы клиент выглядел модным, – но при этом слегка консервативным, молодым, но вместе с тем опытным, гибким, но не чересчур. И им это удалось: Аарон Лэйк производил впечатление человека волевого, настойчивого, решительного, современного, обаятельного, а самое главное – здорового и энергичного.

Губернатор Тэрри для своих лет мог бы выглядеть получше.

Когда-то он был красивым мужчиной, но сейчас все замечали признаки усталости на его стареющем лице. Он был лишь на четыре года старше Лэйка, но по сравнению с ним казался стариком. За последнее время он заметно прибавил в весе, в результате его некогда приятное лицо стало одутловатым и утратило привлекательность. Кроме того, у него появилась весьма неприятная особенность потеть перед телекамерой. Когда он вышел на сцену и произнес вступительную речь, на его лбу заблестели крупные капли пота, которые он все время смахивал.

Специалисты по проведению подобных встреч в один голос утверждали, что губернатор Тэрри проиграет дебаты, поскольку уже успел проиграть почти все предварительные выборы.

Согласно жребию право открыть встречу выпало на долю Тэрри. Его вступительная речь была несколько бессвязной и путаной. По всему было видно, что он не очень хорошо освоил написанный консультантами текст, а читать с листа полагал, вероятно, дурным тоном. Он часто забывал слова, мучительно вспоминал их, находил не самые удачные сравнения и отчаянно делал вид, что чувствует себя великолепно. Разумеется, у него был большой опыт публичных выступлений в качестве адвоката, но это было давно, и к тому же занимался он защитой имущественных прав, а не политическими проблемами. В конце концов, потеряв, видимо, всякую надежду точно воспроизвести написанную речь, Тэрри счел за благо остановиться на привычных упреках в адрес соперника. Мистер Лэйк, дескать, пытается огромным валом наличных средств сбить с толку избирателей и купить победу, но на самом деле сказать ему нечего. Это была первая крупная ошибка Тэрри. Его тон становился все более и более агрессивным, а отсутствие сколько-нибудь серьезных для этого оснований создавало ощущение обреченности.

Аарон Лэйк с любопытством наблюдал за происходящим и ехидно ухмылялся, не оставляя у присутствующих никаких сомнений в своем превосходстве. Неудачное выступление губернатора воодушевило Лэйка и дало ему возможность правильно построить свое вступительное слово. В отличие от соперника, который нервно расхаживал по сцене, лишая тем самым себя возможности просмотреть текст речи, Лэйк укрылся за трибуной и начал с того, что выразил давнее и глубокое уважение к губернатору Тэрри. Это произвело хорошее впечатление на публику.

Отметив серьезность оппонента, Лэйк тем не менее подчеркнул, что за пять минут тому так и не удалось ясно и четко выразить мысли и выделить положительные аспекты своей предвыборной программы.

После этого Лэйк, словно позабыв о сопернике, очертил круг вопросов, которые он хотел бы обсудить во время дебатов. Во-первых, это ослабление налогового бремени, во-вторых, реформа системы социального обеспечения и, в-третьих, дефицит торгового баланса. И при этом ни слова о военных расходах или проблемах обороноспособности страны.

Первый вопрос журналистов был адресован Аарону Лэйку и касался самой болезненной темы – распределения бюджетных средств. Что собирается делать кандидат в президенты с бюджетным профицитом? Лэйк сразу догадался, что вопрос был подготовлен его сотрудниками и задан вполне лояльным журналистом. Он пустился в пространные размышления о том, как лучше использовать доходную часть государственного бюджета, и при этом сыпал цифрами, приводил множество фактов, строил соответствующие планы и вообще демонстрировал неплохое знание всех финансово-бюджетных тонкостей.

Тэрри же ограничился коротким заявлением, что будет бороться за снижение налогового бремени, и при этом умолчал о специфике формирования государственного бюджета. Его главная мысль заключалась в том, что деньги нужно вернуть тем, кто их зарабатывает, – ни больше ни меньше.

Вскоре стало ясно: отвечая на вопросы, ни один из кандидатов не обрел сколько-нибудь существенного перевеса. Оба были неплохо подготовлены и не уклонялись от нелицеприятных вопросов. Впрочем, наибольшее удивление публики вызвало поведение Аарона Лэйка. Оказалось, этот человек разбирается не только в вопросах военного строительства и укрепления обороноспособности, но и во всех остальных проблемах, не менее важных для судеб миллионов избирателей.

Вопросы из зала не доставили серьезных неприятностей.

Самое интересное началось тогда, когда претенденты стали терзать друг друга, с трудом сдерживая эмоции. Первым начал Тэрри и задал свой главный, как ему казалось, вопрос насчет того, действительно ли Лэйк пытается подкупить избирателей.

– Некоторое время назад вы получали больше денег, чем кто-либо еще, и тогда проблема денег вас совершенно не волновала, – парировал Лэйк.

В зале было заметно некоторое оживление.

– Да, но у меня никогда не было пятидесяти миллионов долларов, – продолжал напирать Тэрри.

– И у меня не пятьдесят, – шутливо заметил Лэйк. – У меня их гораздо больше, и они приходят быстрее, чем мы в состоянии их сосчитать. Я вам больше скажу: все эти деньги поступают от рабочих и служащих, от людей со сравнительно небольшими доходами. Восемьдесят один процент наших спонсоров – люди среднего достатка, которые зарабатывают менее сорока тысяч долларов в год. Вы считаете, что все они ненормальные, мистер Тэрри?

– Должен быть определенный лимит на использование денег в ходе предвыборной кампании.

– Согласен с вами, – спокойно ответил Лэйк. – В свое время я много раз выступал в конгрессе за ограничение предвыборного фонда, а вы вспомнили об этом только тогда, когда сами оказались без гроша в кармане.

Губернатор Тэрри растерянно смотрел в объектив телекамеры и был похож в этот момент на старого оленя, который не знает, как скрыться от хищника. Сторонники Лэйка дружно захихикали, но не настолько громко, чтобы привлечь к себе внимание. Тэрри смахнул со лба крупные капли пота и стал судорожно листать свою записную книжку. Он никогда не был кабинетным губернатором, но все же привык полагаться на строго выверенные и зафиксированные на бумаге факты. Это имело свои преимущества, но сейчас от него требовались импровизация, умение быстро находить выход из сложной ситуации и молниеносно отражать доводы противника.

Так и не отыскав в записной книжке нужной информации, Тэрри спросил Лэйка, почему тот в течение четырнадцати лет работы в конгрессе постоянно голосовал за введение пятидесяти четырех новых налогов.

– Я не могу сейчас вспомнить все эти пятьдесят четыре налога, – спокойно отреагировал Лэйк, – но многие из них касались производства и продажи табачных изделий, крепких алкогольных напитков и азартных игр. Я также выступал против повышения подоходного налога, против увеличения налогов на корпорации, против увеличения общего федерального налога и налогов на поддержание системы социального страхования. Должен откровенно признаться, что не стыжусь этого и не сожалею об этом. Кстати, о налогах, господин губернатор. Чем вы можете объяснить тот прискорбный факт, что во время вашего первого срока правления в штате Индиана уровень подоходного налога был поднят в среднем на шесть процентов?

Лэйк сделал паузу и продолжил, так и не дождавшись от губернатора ответа:

– Сейчас вы хотите сократить федеральные расходы, однако во время вашего правления в Индиане расходы штата увеличились на восемнадцать процентов. Вы предлагаете сократить налоги на корпорации, а в своем родном штате увеличили их на три процента. Сейчас вы призываете демонтировать всю систему социального обеспечения, а в подведомственном вам штате без колебаний увеличили количество людей, получающих социальную помощь, на сорок тысяч человек. Как вы можете объяснить избирателям, мистер Тэрри, столь разительные несоответствия между словами и делами?

Каждый удар достигал цели, вынуждая губернатора потеть и выкручиваться. Его лицо стало багровым от напряжения, а руки заметно дрожали.

– Я не согласен с вашими выкладками, сэр, – неуверенно возразил он. – Мы создали в нашем штате много рабочих мест.

– Вы уверены в этом? – с нескрываемым сарказмом спросил Лэйк. Он тут же открыл папку и вынул лист бумаги. – Возможно, вы действительно создали новые рабочие места, – продолжал наступать Лэйк, – но за четыре года вашего губернаторства более шестидесяти тысяч рабочих были выброшены на улицу.

Тэрри молча уставился на соперника, не зная, что противопоставить подобному обвинению. Конечно, четыре года правления в Индиане не были беззаботным периодом его жизни.

Ему не удалось улучшить тяжелое экономическое положением штата, но тому существовали объяснения. Обратившись к залу, Тэрри сказал, что может подтвердить свою правоту соответствующими документами, как не раз делал в прошлом. Однако недостаток времени не позволяет сейчас процитировать все имеющиеся в его распоряжении бумаги.

– Дело в том, что речь сейчас идет не о выборах губернатора штата Индиана, а о выборах президента Соединенных Штатов, – устало произнес Тэрри с отчаянием обреченного. – То есть речь идет обо всех пятидесяти штатах, о миллионах рабочих и служащих, которым суждено платить все больше и больше налогов, чтобы вы, мистер Лэйк, могли выполнить свою чудовищную программу наращивания вооружений. Сейчас только сумасшедший может требовать удвоения расходов на нужды Пентагона.

Лэйк придал лицу суровое выражение и вперился в оппонента.

– Я не сумасшедший, мистер Тэрри. Я серьезен, как никогда. И вы тоже были бы серьезным, если бы задумались о состоянии наших вооруженных сил. – Лэйк снова достал бумагу и стал сыпать весьма убедительными фактами, доказывающими слабость американской армии и ее неспособность решать глобальные задачи по защите свободного мира и демократических ценностей.

Когда он закончил, у многих слушателей создалось впечатление, что американские вооруженные силы чрезвычайно ослабли и не способны нанести поражение даже Бермудским островам. Однако тут Тэрри не сплоховал – у него были свои данные относительно чрезмерных аппетитов Пентагона, подготовленные его старыми друзьями из числа бывших адмиралов. Он стал размахивать перед телекамерами какими-то бумагами и доказывать, что чрезмерные военные расходы подорвут экономику страны и разрушат слабую систему социального обеспечения.

В течение нескольких минут оба кандидата отчаянно спорили по поводу военных расходов и того, как именно можно их увеличить. У зрителей сложилось впечатление, что губернатор Тэрри опередил Лэйка на несколько очков, однако все сошлись во мнении, что последний обладает более полной информацией и знает гораздо больше, чем его оппонент. Свой самый сильный аргумент в споре с соперником Лэйк оставил на конец дебатов. Произнося заключительную речь, он подвел итог своим размышлениям по поводу безопасности страны, а потом вновь вернулся к штату Индиана, на примере которого убедительно продемонстрировал неэффективность политики губернатора Тэрри. Вывод из сказанного был простым и понятным: если губернатор Тэрри не может навести порядок в своем родном штате, то чего можно ожидать от него на посту президента?

– Я ни в чем не упрекаю народ Индианы, – заявил Лэйк в самом конце выступления. – В конце концов он смог разобраться в ситуации и отказать губернатору в доверии, не избрав его на второй срок. Все знали, что он выполняет трудную и неблагодарную работу. Именно поэтому почти тридцать восемь процентов избирателей отдали ему голоса на выборах.

Тридцать восемь процентов – это много или мало? Как бы то ни было, мы должны уважать мнение этих людей. Они хорошо знали этого человека, доверили ему управление штатом, но он не оправдал их надежды. Они ошиблись в своем выборе, и большинство избирателей отказало ему в доверии. Будет очень печально, если остальное население страны сделает подобную ошибку. Чтобы представить себе масштабы катастрофы, достаточно умножить мелкие просчеты губернатора Тэрри в рамках одного штата на количество штатов в стране. А теперь подумайте, нужен ли вам такой президент.

Наспех проведенные опросы общественного мнения свидетельствовали о победе Аарона Лэйка. Комитет «Ди-пэк» опросил несколько тысяч человек, и почти семьдесят процентов из них отдали предпочтение Лэйку.

А сам Лэйк, находясь поздно вечером на борту стремительно летящего из Питсбурга самолета, не скрывал радости и даже позволил членам команды откупорить несколько бутылок шампанского, чтобы отметить это событие. Результаты опросов продолжали поступать, и все они были не просто обнадеживающими, а в буквальном смысле слова триумфальными. А сам факт появления на столах шампанского лишь подтверждал искреннюю радость кандидата. Лэйк формально никогда не запрещал употребление спиртного во время предвыборной гонки, но все прекрасно знали, что он не одобряет подобных вещей.

Однако Аарон Лэйк понимал, что чрезмерная строгость и пуританская щепетильность могут нанести вред его репутации, поэтому после каждой внушительной победы позволял открыть несколько бутылок шампанского и даже сам выпивал пару бокалов. Вот и сегодня он предложил выпить за очередную победу и от чистого сердца поблагодарил помощников за напряженную и в высшей степени эффективную работу.

Вечеринка продолжалась не долго. Все были так измотаны подготовкой к дебатам, что просто валились с ног. Лэйк тоже был изрядно потрепан напряженными дебатами и после третьего бокала шампанского – чего не наблюдалось за ним уже многие годы – свалился на кожаный диван и попытался уснуть. Но сделать этого он не смог, как ни старался.

После безуспешных попыток уснуть Лэйк протянул руку и включил свет над головой. Он заметил, что свет горел и в самом дальнем конце ряда. Вероятно, кто-то из помощников тоже не может справиться с бессонницей. К счастью, остальные тихо посапывали, укрывшись тонкими пледами. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Молодые люди редко страдают от навязчивых мыслей, все проблемы решают наспех, практически не задумываясь. Убедившись, что за ним никто не следит, Лэйк открыл брифкейс, вынул оттуда кожаную папку для личных документов, а из нее достал дюжину почтовых карточек с его именем и номером телефона. На первой он написал короткое письмо своему давнему приятелю по колледжу, который сейчас преподавал латынь в Техасе, на другой – благодарственное письмо ведущему теледебатов, а потом набросал еще несколько писем коллегам по конгрессу.

Сложив карточки в папку, он достал оттуда чистый лист бумаги, еще раз осмотрел затемненный салон самолета и быстро написал:

«Дорогой Рикки!

Думаю, будет лучше, если мы прекратим переписку. Желаю тебе успеха и отличных результатов в лечении.

Искренне твой, Эл».

Он вложил короткое письмо в белый конверт и надписал по памяти адрес. Затем Лэйк написал еще штук двадцать коротких писем всем, кто так или иначе помогал ему в предвыборной борьбе. В конце концов он так устал, что прилег на диван и мгновенно уснул, даже не убрав со стола бумаги и не выключив свет.

Проспал он не больше часа, когда его разбудили тревожные голоса в салоне. Лэйк открыл глаза и с удивлением увидел, что вокруг бегают испуганные помощники и журналисты, а из кабины пилотов валит Густой едкий дым. В ту же секунду раздался резкий звук сигнализации, свидетельствующий о серьезных неполадках в самолете. Лэйк вскочил на ноги и с ужасом обнаружил, что нос «боинга» направлен вниз, а самолет быстро теряет высоту. Откуда-то сверху на него свалилась кислородная маска, которую, как им часто повторяли перед взлетом, следовало надеть в случае экстренной посадки. Не раздумывая ни секунды, Лэйк схватил маску, надел ее и глубоко вдохнул.

Пассажиры продолжали панически метаться по салону, наталкиваясь друг на друга и создавая невыносимую обстановку хаоса и животного страха. Через минуту один из пилотов сообщил по радио, что самолет вынужден совершить экстренную посадку в Сент-Луисе, и призвал всех к спокойствию.

После этого предупреждения замигал, а потом и погас верхний свет. В салоне послышались душераздирающие женские крики. Лэйк хотел было подойти к кабине пилотов, узнать, в чем дело, и по мере возможности успокоить членов своей команды, но тут же сообразил, что маска не даст ему такой возможности, а без нее он не рискнул отправиться в другой конец салона.

Дыма тем временем становилось все больше. Люди закрывали нос и глаза, а у некоторых даже начался приступ удушья.

Именно в этот момент Лэйк вспомнил, что не успел собрать бумаги. Судорожно шаря рукой по столу, он сгреб их в кучу, а потом быстро сунул в дипломат. Верхний свет в салоне на мгновение включился и окончательно погас. Лэйк почувствовал, что едкий дым раздражает глаза и обжигает лицо. Паника на борту самолета заметно усилилась, охватив даже самых хладнокровных и храбрых. Все вдруг поняли, что самолет падает и никто им не сможет помочь.

Лэйк вцепился в подлокотник кресла и подумал, что скоро его настигнет трагическая судьба Рокки Марчиано, Бадди Холли, Отиса Реддинга, сенатора Тауэра из Техаса, Микки Леланда из Хьюстона, Кеннеди-младшего и многих других, которые закончили свой путь столь же трагическим образом.

Но в салоне вдруг повеяло холодом, и густой дым стал постепенно исчезать. Они находились на высоте десяти тысяч футов, и пилотам каким-то образом удалось проветрить кабину. Самолет продолжал быстро снижаться, и через несколько минут пассажиры увидели мерцающие внизу огоньки.

– Пристегнитесь, пожалуйста, – послышался в темноте бодрый голос пилота, – и ни в коем случае не снимайте кислородные маски. Мы приземлимся через несколько минут. Предупреждаю, что посадка будет не совсем плавной.

Не совсем плавной? Что бы это могло означать? Лэйк вжался в кресло и приготовился к худшему, подумав, что неплохо было бы сесть поближе к туалету. Странно, но эта нелепая мысль немного успокоила его.

За иллюминаторами самолета быстро промелькнули огни взлетно-посадочной полосы. В то же мгновение «боинг» плюхнулся на землю, подскочил немного, а потом стал резко тормозить. Лэйк ничего не видел, но почувствовал, что самолет остановился. С шумом открылась дверь аварийного выхода.

Через минуту к ним ворвалась целая бригада спасателей, которые стали энергично выводить пассажиров и усаживать в машины «скорой помощи». А багажное отделение самолета было все еще охвачено пламенем. Более того, когда очередь выходить дошла до Лэйка, огонь вырывался уже из-под правого крыла «боинга». Еще несколько минут, с ужасом подумал он, и все они оказались бы под обломками самолета.

– Да, сэр, – подтвердил его догадку один из медиков, когда машина выехала за пределы аэропорта, – вам крупно повезло. Вас спасли какие-то несколько минут.

Лэйк прижал брифкейс к груди и закрыл глаза. Только сейчас он в полной мере осознал весь ужас произошедшего.

Чуть было не случившаяся с лидером предвыборной гонки трагедия и последовавшая за этим шумиха в средствах массовой информации мало что добавили к популярности Аарона Лэйка, но и не снизили ее. Сообщения об этом событии появились на первых страницах даже тех изданий, которые раньше не благоволили к чересчур ретивому кандидату. Все упоминали о его безусловной победе над губернатором Тэрри, а затем подробно описывали жуткие события в воздухе, чуть было не прервавшие его стремительный взлет к высотам политической власти.

– Думаю, отныне какое-то время я буду ездить исключительно на автобусах, – со смехом комментировал Лэйк свой неудачный полет. Вообще-то врожденное чувство юмора здорово помогало ему. Он часто шутил, легко давал интервью и, казалось, не придавал случившемуся особенного значения. Все же остальные пассажиры злополучного рейса вовсю упражнялись в изображении нечеловеческого ужаса, который охватил их во время полета. Они подробно описывали кислородные маски, едкий дым в салоне, отсутствие света и быстрое снижение самолета, больше похожее на падение.

А Тедди Мэйнард пристально наблюдал за всем происходящим из своего бункера и был в курсе того, что произошло на борту «боинга». Ведь там было трое его людей, и все они сразу позвонили ему из больницы. Самое странное заключалось в том, что он испытывал при этом весьма противоречивые чувства.

С одной стороны, он все еще верил в восходящую звезду Аарона Лэйка и не сомневался, что именно он спасет страну от безмозглых либералов, пренебрегающих ее безопасностью.

А с другой – не считал, что гибель Лэйка была бы катастрофой для страны и для него лично. Вместе с ним ушла бы в небытие и его двойная жизнь, доставлявшая сейчас директору ЦРУ множество хлопот. Заносчивый губернатор Тэрри на своей шкуре уже испытал силу наличных денег и, несомненно, стал бы более сговорчивым. В случае смерти Лэйка Тедди смог бы договориться с Тэрри и обеспечить ему победу на ноябрьских выборах.

Однако Лэйк избежал ужасной участи и теперь чувствовал себя даже более уверенно, чем прежде. Его приятное загорелое лицо мелькало на первых полосах газет, не сходило с экранов телевизоров. Как ни странно, но его успех оказался даже более значительным, чем предполагал Тедди некоторое время назад.

Так почему же он не радуется чудесному спасению своего протеже? Почему у него такое плохое настроение? Почему ему не хочется праздновать победу? Потому что он еще не решил проблему собратьев и мучительно искал выход из создавшегося положения. Не мог же он просто так взять и убить этих людей.