Если говорить о пространстве, то юридическая библиотека занимала лишь одну четвертую всей площади, отведенной под книгохранилище тюрьмы «Трамбл». Она располагалась в самом углу небольшого помещения и ограничивалась стеной из красного кирпича и толстым стеклом, что было когда-то сделано со вкусом и за счет налогоплательщиков. Вся библиотека была заставлена книжными полками, на которых покоились изрядно потрепанные книги. Проход между ними был настолько узким, что едва позволял всем любителям юридической науки протискиваться между ними. Вдоль стены стояли длинные столы с пишущими машинками, компьютерами, и повсюду царил такой невообразимый беспорядок, какой бывает только в библиотеках солидных фирм.

Собратья лично руководили работой библиотеки и с давних пор проводили политику неограниченного доступа сюда всех желающих, однако они неукоснительно требовали соблюдения определенных неписаных правил. Одно из них гласило, что любой человек, вознамерившийся задержаться в библиотеке на продолжительное время, должен был получить на это разрешение одного из собратьев.

Что же касается элементарного порядка, то за ним следил судья Джо Рой Спайсер из Миссисипи. За сорок центов в час он подметал пол, протирал столы и полки, раскладывал книги в алфавитном порядке, выносил накопившийся за день мусор.

Поэтому, вероятно, он и считался хозяином этого небольшого, но весьма полезного для обитателей тюрьмы заведения.

Официальным же библиотекарем был Хэтли Бич из Техаса, который получал пятьдесят центов в час – самую высокую ставку оплаты труда – и занимался выдачей книг посетителям. Особенно тщательно он следил за состоянием так называемой своей литературы и часто ссорился со Спайсером при обсуждении правил ее хранения. Судья Финн Ярбер, бывший некогда председателем Верховного суда Калифорнии, получал лишь двадцать центов в час и формально отвечал за исправную работу компьютеров, но поскольку разбирался он в них не очень хорошо, то и услуги его оценивались ниже.

Обычно все трое проводили в библиотеке от шести до восьми часов в день и часто принимали здесь тех обитателей тюрьмы, которым срочно требовалась юридическая помощь или консультация. Впрочем, они консультировали своих товарищей по несчастью в любое время суток, но принимали их уже в своих камерах, а не в библиотеке. Правда, для этого требовалась предварительная договоренность с одним из собратьев.

За долгое время отсидки в тюрьме судьи окончательно определились в своей специализации и старались не вмешиваться в дела друг друга. Так, например, судья Хэтли Бич считался специалистом в области отбывания наказаний и оформления апелляций. Финн Ярбер занимался банкротствами, бракоразводными процессами и проблемами по делам несовершеннолетних. Джо Рой Спайсер, не имевший, как уже говорилось, специального юридического образования, предпочел не ограничивать себя какими-то особыми делами и хватался за все, что попадалось под руку, но предпочтение отдавал делам о мошенничестве.

Весьма строгие правила работы формально запрещали им брать какую-либо плату за свой труд, однако никто к этим строгим правилам серьезно не относился. В конце концов, они были такими же заключенными, как и все остальные, и никогда не отказывались от получения дополнительного вознаграждения за свои знания и труд. Причем наибольший доход приносили дела о вынесении приговора и исполнении наказаний. Почти четверть обитателей тюрьмы были приговорены к тем или иным срокам заключения с нарушением законов. Порой судье Бичу было достаточно посидеть ночь с судебными бумагами, чтобы обнаружить в них немало процессуальных нарушений. Так, например, в прошлом месяце ему удалось скостить четыре года из пятнадцати, к которым приговорили одного молодого парня. Его семья так обрадовалась этому, что тут же решила оплатить услуги Бича. Таким образом, собратья заработали пять тысяч долларов, что составило наивысшую сумму за все время их пребывания в тюрьме. Спайсер тут же использовал свои внешние связи, договорился с адвокатом и организовал тайный депозитный счет в одном из местных банков.

В самом конце библиотеки, за последней книжной полкой, находилось нечто вроде небольшого конференц-зала, который сами судьи называли комнатой для совещаний. Именно там они проводили свои встречи и решали самые важные конфиденциальные вопросы. В тот день у Спайсера была намечена здесь встреча с адвокатом, который, как ожидалось, принес несколько интересных писем. Он плотно прикрыл за собой дверь комнаты для совещаний и взял со стола первое письмо в желтом конверте. Внимательно посмотрев на адрес, он ухмыльнулся:

– Желтый конверт всегда приносит нам удачу, не так ли? Еще одно письмо нашему любвеобильному Рикки.

– От кого оно? – поинтересовался Ярбер.

– От Кертиса из Далласа.

– От банкира? – мгновенно воодушевился Бич.

– Нет, от того Кертиса, который держит сеть ювелирных магазинов. Послушайте, что он пишет. – Спайсер вынул из конверта желтый лист бумаги, развернул его и стал читать:

«Дорогой Рикки, твое письмо от восьмого января чуть было не заставило меня расплакаться. Я перечитал его три раза и никак не мог успокоиться. Вот бедняжка, как же тебя угораздило? Почему они упрятали тебя за решетку?..»

– А где он сейчас? – прервал его Ярбер.

– Рикки сейчас в реабилитационном наркологическом центре и будет сидеть там, пока богатый дядюшка не выпустит его на волю. Он находится в тюрьме уже год, прошел курс реабилитации и полностью избавился от наркотической зависимости, но мерзкое начальство намерено держать его там до апреля, так как получает от его дяди двадцать тысяч долларов ежемесячно. А тот, видимо, решил избавиться от племянника и платит большие деньги, чтобы они не выпускали его. Вы можете припомнить что-нибудь подобное?

– Я сталкивался с подобным случаем, но это было давно. – Ярбер взмахнул рукой, чтобы Спайсер продолжил читать.

– «Я испытываю огромное желание тотчас же вылететь к тебе и поговорить с твоим гнусным начальством. Да и с твоим дядей тоже. Какая же он сволочь все-таки! Богатые люди вроде него всегда думают, будто могут все сделать за деньги, что им все сойдет с рук. Я уже говорил тебе когда-то, что мой папаша тоже был состоятельным человеком и при этом очень несчастным. Конечно, он покупал мне всякие вещи, но о них помнишь только тогда, когда пользуешься ими, а когда их выбрасываешь на помойку, вместе с ними исчезает и память о добрых делах. Так вот, у моего отца практически никогда не было времени для меня. И вообще, он был больным человеком, как и твой дядюшка. Я вложил в конверт чек на тысячу долларов, чтобы ты мог хоть как-то скрасить свое тоскливое существование.

Рикки, не могу дождаться апреля, чтобы снова увидеть тебя.

Я уже сообщил жене, что в Орландо в этом месяце состоится международная выставка бриллиантов, но она не проявила абсолютно никакого интереса и даже не собирается ехать туда со мной».

– В апреле? – переспросил Бич.

– Да, Рикки уверен, что его освободят в апреле.

– Хорошенькое дело, не правда ли? – хмыкнул Ярбер и улыбнулся. – Значит, у Кертиса есть жена и дети?

– Кертису сейчас пятьдесят восемь лет, и у него, помимо троих взрослых детей, есть еще два внука.

– А где же чек? – полюбопытствовал Бич.

Спайсер проигнорировал его вопрос, перевернул страницу и продолжил чтение.

– «Я должен знать абсолютно точно, что мы встретимся с тобой в Орландо, – прочитал Спайсер и сделал многозначительную паузу. – Ты уверен, что освободишься в апреле? Пожалуйста, напиши, что мы увидимся в Орландо. Я думаю о тебе каждый Божий день и час и постоянно держу твою фотографию на своем рабочем столе. А когда я смотрю на нее, то вспоминаю твои глаза и мечтаю о том времени, когда мы будем с тобой вместе».

– Какая трагическая любовь, – ехидно проронил Бич и весело захихикал. – Даже не верится, что этот парень из Техаса.

– А что тут удивительного? – вмешался Ярбер. – Я давно знал, что в Техасе немало милых и симпатичных мальчиков.

– А в Калифорнии их нет, по-твоему? – парировал Бич.

– Дальше все в таком же духе, – сказал Спайсер, быстро пробежав глазами второй лист письма. – Думаю, у нас еще будет время прочитать его до конца. – С этими словами он достал из конверта чек на тысячу долларов и продемонстрировал его коллегам. Пройдет немного времени, и эти деньги будут благополучно переведены на их тайный депозитный счет.

– Ну и когда мы собираемся кинуть его? – поинтересовался Ярбер.

– Давайте немного подождем и получим еще несколько писем. Пусть Рикки почувствует себя по-настоящему несчастным. Это в наших интересах.

– Может, устроить ему «темную» или что-нибудь в этом роде? – предложил Бич. – К примеру, какой-нибудь охранник может отлупить его как следует.

– Там нет никаких охранников, – напомнил ему Спайсер. – Это же не тюрьма, а реабилитационный наркологический центр. Там только врачи и медсестры.

– Не может этого быть! – решительно возразил Бич. – Насколько я понимаю, это закрытое учреждение с заборами, воротами, контрольно-пропускным пунктом и так далее. Значит, должна быть и охрана, разве нет? А что, если на Рикки нападет какой-нибудь сексуальный маньяк в душевой или в его палате? Ведь может же он стать невинной жертвой сексуального домогательства со стороны себе подобных?

– Нет, это не должно напоминать сексуальное домогательство, – задумчиво произнес Ярбер. – Иначе Кертис непременно заподозрит неладное. Нет, он должен думать, что Рикки подхватил какую-то заразу или что-нибудь в этом роде.

В течение нескольких минут они увлеченно спорили относительно дальнейшего развития событий и в конце концов придумали трогательную историю о несчастной судьбе бедного Рикки. Некоторое время назад они достали фотографию весьма симпатичного парня, которому еще не скоро предстояло выйти на свободу, размножили ее и разослали по разным адресам Северной Америки. На фотографии был изображен весело улыбающийся выпускник колледжа в военно-морской форме, с дипломом о высшем образовании в руках. Это действительно был красивый и в высшей степени обаятельный парень, который не мог оставить равнодушным ни единого поклонника однополой любви.

После непродолжительного совещания собратья решили, что в течение нескольких дней судья Бич разработает новую легенду Рикки и напишет очередное письмо Кертису. Кроме того, Рикки, роль которого с таким упоением играл судья Бич, должен был сочинить новую фантастическую историю о бедном красивом парне, который попал за решетку и ищет любвеобильного друга на свободе. Вскоре было решено, что к этому весьма доходному делу должен подключиться и судья Ярбер, которому суждено было сыграть роль смазливого юноши Перси, изнывающего в реабилитационном наркологическом центре от тоски по мужской ласке. Ярберу предстояло изготовить и забросить на волю не менее восьми крючков с наживками для стареющих сладострастных мужчин, готовых раскошелиться ради удовлетворения своей похоти.

Что же до судьи Спайсера, то он был координатором всех этих махинаций, так как ничего путного написать не мог. Он должен был помогать в составлении легенд, придавать им вид непосредственной и душещипательной истории, поддерживать связь с адвокатом, который постоянно доставлял им письма из внешнего мира, и, что самое главное, переводить полученные от любвеобильных богатых клиентов деньги на тайный счет в местном банке. Когда все основные вопросы были решены, Спайсер взял со стола очередное письмо и торжественно объявил:

– Ваша честь, наконец-то мы получили весточку от Квинса.

Бич и Ярбер уставились на конверт, не скрывая удивления. Квинс был довольно богатым банкиром из небольшого городка в штате Айова, что стало им известно из предыдущих шести писем, адресованных Рикки. Как и всех остальных, собратья отыскали его фамилию в журнале для гомосексуалистов, который хранился в потайном месте библиотеки. Он был их вторым по счету клиентом, а от первого пришлось отказаться, так как он показался им подозрительным и постоянно исчезал из поля зрения. В журнале была помещена фотография Квинса, где он был изображен обнаженным по пояс на берегу какого-то озера вместе с членами своей семьи. Фотография была настолько некачественной, что невозможно было определить достоинства этого человека. Он был высоким мужчиной примерно пятидесяти лет, худощавым, с редеющими седоватыми волосами и совершенно неясными чертами лица.

Собратья пришли к выводу, что он снялся так специально, чтобы никто не смог вычислить его по этой фотографии.

– Не желаешь ли ты, Рикки, ознакомиться с этим посланием? – шутливо предложил Спайсер и протянул конверт Бичу.

Тот нехотя взял его и долго рассматривал. Обратного адреса не было. Сам текст был отпечатан на машинке и производил неплохое впечатление.

– Ты уже читал его? – почему-то спросил Бич, подозрительно зыркнув на Спайсера.

– Нет, не имею привычки читать чужие письма, – отшутился тот.

Бич медленно развернул сложенное вдвое письмо, отпечатанное старомодными литерами на старой машинке. Затем он собрался с силами, прокашлялся и приступил к делу:

– «Дорогой Рикки, дело сделано. Не могу поверить, но все-таки мне это удалось. Конечно, пришлось звонить из телефона-автомата, а денежный перевод я оформил так, что теперь никто не догадается, откуда он пришел. Но зато я абсолютно уверен, что не оставил никаких следов. Так, компания, в которую ты предложил сходить в Нью-Йорке, оказалась на редкость респектабельной, честной и весьма полезной. Должен признаться тебе, Рикки, я чуть не умер от страха. Мне никогда в жизни не приходилось заказывать билет на морской круиз с гомосексуалистами. К счастью, все обошлось. Рикки, это будет просто замечательно! Я вне себя от счастья и с нетерпением жду, когда мы встретимся с тобой в уютной каюте со всеми удобствами. Конечно, это стоило мне тысячу долларов за ночь, но что такое деньги по сравнению с тем блаженством, которое мы с тобой получим. С нетерпением жду встречи с тобой».

Бич замолчал и посмотрел на присутствующих поверх очков, словно ожидая от них какой-то реакции. Те молча смотрели на него и хитро ухмылялись.

– «Мы отправимся в плавание десятого марта, – продолжил читать Бич, – и в связи с этим у меня появилась совершенно замечательная идея. Я приеду в Майами девятого, поэтому у нас практически не будет времени, чтобы познакомиться друг с другом. Так вот, я предлагаю встретиться прямо на борту судна, в нашей с тобой каюте. Я приеду первым, зарегистрируюсь, закажу шампанское со льдом и буду ждать тебя. Разве это не романтично, Рикки? Все три дня мы будем принадлежать друг другу и ни за что на свете не покинем каюту без особой надобности».

Бич снова сделал паузу, посмотрел на друзей и злорадно улыбнулся, сокрушенно покачивая головой.

– «Я так взволнован предстоящей встречей, – прочел он через некоторое время, – и нашим маленьким путешествием, что в конце концов решил открыть тебе свое настоящее имя.

Должен сказать, ты сам подтолкнул меня к этому. И хотя мы с тобой никогда прежде не встречались, я все равно тебе благодарен за добрые и многообещающие письма. Пожалуйста, ответь мне как можно скорее и подтверди свое желание провести со мной несколько дней на теплоходе. Береги себя, мой мальчик. С любовью, Квинс».

– Меня сейчас стошнит, – сказал Спайсер, но ему почему-то никто не поверил. Да и работы было слишком много, чтобы позволить себе такую слабость.

– Ну что, может, кинем его? – предложил Бич, и все тут же согласились с ним.

– На сколько? – решил уточнить Ярбер.

– По меньшей мере на сто тысяч баксов, – не задумываясь ответил Спайсер. – Его семья уже два поколения владеет сетью банков, а отец, насколько нам известно, до сих пор проявляет редкую для его возраста активность в финансовых делах. Не трудно представить, какой это будет для него удар, если он узнает, что любимый сыночек занимается подобными делишками. Квинс просто не может позволить, чтобы его выперли из столь привычного и весьма доходного семейного бизнеса. Думаю, он выложит нам любую сумму, только бы не засветиться и не потерять репутацию благопристойного банкира.

Бич тут же приступил к составлению письма, к нему присоединился Ярбер. А Спайсер стал расхаживать по небольшой комнате, как медведь, выследивший добычу и приготовившийся разодрать ее.

Когда черновой вариант письма был готов, судья Бич зачитал его:

– «Дорогой Квинс, я был безумно рад, получив ваше письмо от четырнадцатого января сего года. Но еще большую радость мне доставило известие, что вы уже забронировали номер „люкс“ на теплоходе, где мы могли бы провести несколько чудных дней. Однако вынужден вас разочаровать. В силу некоторых обстоятельств я не смогу присоединиться к вам. Во-первых, я нахожусь не в реабилитационном наркологическом центре, как вы, вероятно, думаете, а в самой настоящей тюрьме, сидеть в которой мне предстоит еще несколько долгих лет.

Во-вторых, я не только не гомосексуалист, но и с презрением отношусь к подобным людям. Более того, у меня есть жена и двое детишек, которые сейчас переживают трудные времена, так как я ничем не могу помочь им. У них не хватает денег даже на самые элементарные вещи. Так что вы, Квинс, попали в сложную ситуацию. Но все не так плохо, как могло вам показаться. Дело в том, что я очень рассчитываю на вашу финансовую помощь моей семье. Другими словами, мне нужна определенная сумма, которая не должна показаться вам слишком большой, – сто тысяч долларов. Можете считать это тайным благотворительным вкладом. Вы переводите мне деньги, а я тут же забываю про все это дело, про наш с вами круиз на теплоходе, и никто в вашем небольшом городке Бэйкерс в штате Айова никогда не узнает о вашей страстной любви. Ваша жена, дети, ваш добропорядочный отец – никто никогда не услышит о Рикки. А ежели вы не согласитесь на мои условия и не вышлете требуемую сумму, мне придется размножить на ксероксе все ваши письма и наводнить ими ваш тихий и уютный городок. Конечно, это самое натуральное вымогательство, но у вас, Квинс, просто нет другого выхода. Я согласен, что это жестоко, гнусно и преступно, но мне наплевать. Мне нужны деньги, а у вас они есть».

Бич сделал паузу и обвел взглядом присутствующих, рассчитывая получить одобрение.

– По-моему, все превосходно, – заметил Спайсер – главный специалист по мошенничеству.

– А по-моему, ничего хорошего в этом нет, – тут же отреагировал Ярбер, почесав подбородок. – А что, если он покончит с собой?

– Вряд ли, – засомневался Бич. – Он не из тех людей, которые способны на отчаянный поступок.

Они еще раз прочитали письмо и несколько минут спорили о том, удачно ли выбрали время для шантажа. При этом никто не вспомнил о преступности таких замыслов и о том наказании, которое неизбежно последует, если их в конце концов поймают. Подобные дискуссии велись раньше, когда Джо Рой Спайсер только приступил к делу и стал настойчиво уговаривать друзей присоединиться к нему. Определенный риск, конечно, здесь был, но он казался им несущественным на фоне тех материальных выгод, которые сулило это дело. Весь расчет основывался на предположении, что потенциальные клиенты, в данном случае члены семьи Квинс, вряд ли побегут в полицию с жалобой на вымогателей. Таким людям проще откупиться, чем поднимать шум и устраивать скандал, в результате которого они могут потерять гораздо больше. Но все дело в том, что собратьям еще не приходилось грабить своих клиентов. И это порождало некоторую неуверенность. Они переписывались с дюжиной потенциальных жертв, как правило, мужчин среднего возраста, которые клюнули на лаконичное объявление в журнале для голубых: «Молодой одинокий парень двадцати лет ищет доброго, порядочного и щедрого друга в возрасте от сорока до пятидесяти лет для переписки».

Это коротенькое объявление, помещенное на последней странице журнала, вызвало немалый интерес у постоянных читателей, и вскоре поступило более шестидесяти писем, авторы которых выразили желание не только переписываться с бедным и несчастным Рикки, но и наладить с ним более тесные отношения. Теперь Спайсеру необходимо было справиться с непростой задачей: самым тщательным образом проанализировать все письма и отыскать среди них те, которые написаны действительно богатыми и щедрыми клиентами. Сначала эта работа показалась ему скучной и неинтересной, но потом он так увлекся, что стал получать от нее ни с чем не сравнимое удовольствие и в конце концов достиг высокого мастерства – научился определять материальное положение клиента по первым фразам письма. Мало-помалу это увлечение превратилось из забавы в весьма перспективный бизнес, и вскоре он должен был принести им первый крупный доход – сто тысяч баксов, изъятых из кармана ни в чем не повинного человека. Конечно, третью часть дохода им придется отдать адвокату, выполняющему роль связного с внешним миром. Кстати, это вполне обычная ставка за подобные услуги, но собратьев это тем не менее огорчало. А отказаться от его услуг они не могли, так как кто-то должен был доставлять им письма и переводить деньги в местный банк.

Судьи работали над письмом чуть больше часа, а потом решили отложить его до утра, чтобы на свежую голову прочесть окончательный вариант. А оставшееся время они решили посвятить чтению еще одного письма, пришедшего на имя Перси от какого-то человека, скрывшего свое настоящее имя под псевдонимом Гувер. Это было уже второе письмо от него, и большая его часть была посвящена описанию каких-то птиц, которыми привык любоваться этот самый Гувер. После первого письма Ярберу пришлось пролистать несколько книг о птицах, и сейчас он считал себя вполне зрелым специалистом в этой области. Было совершенно очевидно, что Гувер страшно боялся огласки и шарахался даже от собственной тени. А самое печальное заключалось в том, что из его послания было совершенно невозможно определить, насколько он богат и чем занимается.

После непродолжительного обсуждения собратья решили, что надо забросить еще несколько крючков и в конце концов выудить у Гувера информацию о его доходах. Для этого нужно было продолжить обмен мнениями по поводу птиц и намекнуть на возможность физической близости. А если этот скряга все-таки не клюнет на приманку и наотрез откажется прояснить свое финансовое положение, то его придется бросить раз и навсегда.

В официальном перечне американских тюрем «Трамбл» квалифицировалась как лагерь. Это означало, что в заведении нет высоких заборов, обнесенных колючей проволокой, нет высоких вышек с вооруженными надзирателями, практически нет никакой вооруженной охраны, то есть нет ничего такого, что обычно ассоциируется с обычной тюрьмой. В таком месте заключенные пользуются почти свободным режимом передвижения и могут покинуть его в любой момент. Однако после бегства такого арестанта будет ждать самая настоящая тюрьма, поэтому желающих испытать судьбу находилось не так много.

За несколько лет через «Трамбл» прошло много тысяч заключенных, но только несколько человек решились на отчаянный поступок и, как говорится, сделали ноги. Что же до условий содержания, то они вполне сносные, большинство частных пансионатов не могут похвастаться такими же. Заключенные живут в просторных камерах с кондиционерами, питаются в весьма приличной столовой три раза в день, имеют в своем распоряжении гостевую комнату, где обычно встречаются с родными и близкими. Кроме того, они могут совершенно свободно играть в бильярд, карты, настольный теннис, баскетбол, волейбол и заниматься другими видами спорта, для чего существует неплохой спортивный зал. В распоряжении любителей бега есть прекрасная дорожка с твердым покрытием, наиболее любознательные заключенные могут беспрепятственно пользоваться местной библиотекой, верующие посещают церковь и в любой момент могут вызвать к себе священника для исповеди. К их услугам адвокаты и врачи, а время свиданий практически не ограничено.

Словом, тюрьма «Трамбл» – самое лучшее место для заключенных, которых традиционно относят к категории лиц с минимальным риском рецидива. Восемьдесят процентов ее обитателей были осуждены за распространение наркотиков.

Остальные получили сроки за ограбление банков без причинения вреда людям, за мошенничество, и не только мелкое.

Сюда обычно попадали люди, совершившие незначительные преступления, но были и такие, как, например, доктор Флойд, хирург, который выкачал за двадцать лет из общенациональной системы «Медикэар» почти шесть миллионов долларов.

К насилию в этой тюрьме всегда относились нетерпимо, и его угроза поэтому появлялась очень редко. Вся жизнь тут регулировалась множеством правил и инструкций, а их исполнение не вызывало у администрации никаких серьезных проблем. Если же кто-то часто нарушал нормы поведения, то его тут же отправляли в обычную тюрьму – с высокими заборами, колючей проволокой и грубыми надзирателями. Таким образом, узники «Трамбла» проявляли необыкновенную сдержанность в поступках, старались не навлекать на себя гнев начальства и делали все возможное, чтобы благополучно досидеть оставшиеся дни в самой либеральной и свободной из всех тюрем. В этом смысле даже малейшая преступная деятельность на территории «Трамбла» казалась просто немыслимой. Во всяком случае, до того момента, пока сюда не попал Джо Рой Спайсер. Еще задолго до своего падения он слышал немало историй о знаменитом «ангольском мошенничестве»,получившем название по имени небольшой тюрьмы в штате Луизиана.

Узники этой тюрьмы прославились тем, что впервые разработали гениальную схему извлечения денег из карманов неосторожных и чересчур доверчивых гомосексуалистов. К моменту разоблачения им удалось обчистить множество жертв на общую сумму более семисот тысяч долларов. Спайсер в то время жил в небольшом округе неподалеку от границы с Луизианой и поэтому неплохо знал все обстоятельства «ангольского мошенничества». Собственно говоря, об этой истории тогда знало все взрослое население южных штатов, так как никто не делал из этого никакого секрета. Тогда он и в страшном сне не мог представить, что когда-то ему придется воспользоваться аналогичным методом для ограбления ни в чем не повинных людей, однако судьбе было угодно, чтобы однажды утром он проснулся за решеткой и стал напряженно думать, как облегчить себе жизнь и скоротать время.

Оказавшись в тюрьме «Трамбл», Спайсер взял за привычку каждый Божий день совершать небольшие прогулки по специальному треку. При этом он всегда был один и брал с собой только пачку «Мальборо». До этого он не курил уже более десяти лет, но когда оказался в неволе, стал дымить как паровоз, выкуривая за день до двух пачек сигарет. Разумеется, накурившись до одурения, он спешил на прогулочную дорожку, чтобы хоть как-то облегчить работу легких. За тридцать четыре месяца Спайсер прошел ровно тысячу двести сорок две мили, выкурил целую гору сигарет и потерял при этом двадцать фунтов веса. Правда, столь заметное похудение вряд ли можно было объяснить только активным образом жизни. Скорее всего это было связано со строгим запретом употреблять пиво, к которому он был неравнодушен с давних времен. Итак, тридцать четыре месяца он уже отходил и откурил, а впереди оставался еще как минимум двадцать один месяц.

А что потом? Конечно, украденные им в результате аферы с бинго девяносто тысяч долларов были надежно спрятаны на территории его заднего дворика на значительном расстоянии от дома, и жена об этих деньгах ничего не знала. Она и так неплохо помогла ему потратить почти столько же из общей суммы в сто восемьдесят тысяч, а остальные он решил припрятать на всякий случай. Они купили новенький модный «кадиллак», съездили на отдых в Лас-Вегас, где снимали номера в самых дорогих отелях и оставили приличную сумму в местных казино. Однако сейчас нужно было думать о том, что он будет делать после обретения долгожданной свободы.

В последнее время Спайсер расстался со многими своими мечтами, но крепко держался за последнюю. Он давно хотел стать профессиональным игроком, жить далеко за пределами Лас-Вегаса, но при этом выкачивать деньги из игорного бизнеса. При этом его любимой игрой был блэкджек, и, хотя проиграл за зеленым столом немало, Спайсер до сих пор считал себя крупнейшим знатоком этой игры и был уверен, что может оставить с носом любое казино. А их было великое множество по всему свету. Например, он никогда не был в знаменитых казино стран Карибского бассейна. Если бы у него было достаточно денег, он спокойно путешествовал бы с женой или без нее по всему миру, останавливался в самых фешенебельных отелях, покупал самую дорогую одежду, обедал в лучших ресторанах и время от времени захаживал в казино. А уж там он наводил бы ужас на владельцев своим искусством опустошать их карманы.

Но чтобы осуществить эту мечту, надо иметь намного больше той суммы, которая спрятана в его саду. Другими словами, к уже имеющимся девяноста тысячам долларов было бы неплохо присовокупить еще какую-то кругленькую сумму, чтобы считать себя состоятельным человеком. И тут весьма кстати пришлось «ангольское мошенничество», о котором он вспомнил во время одной из своих прогулок. Таким способом можно заработать приличные деньги, а потом с женой или без нее отправиться в Лас-Вегас и показать им всем где раки зимуют. Кстати, о жене: она не навещала его уже почти четыре месяца, хотя раньше старалась приходить через каждые три недели. Это обстоятельство страшно беспокоило Спайсера и наводило на грустные мысли. Ему все чаще и чаще стали сниться кошмарные сны, в которых он отчетливо видел свою дражайшую супругу на заднем дворике с лопатой в руке. Неужели она все-таки догадалась о припрятанных деньгах и решила надуть его? Конечно, он понимал, что жена не должна знать о его заначке, но сердце говорило об обратном. Незадолго до ареста Спайсер много пил и в горячечном бреду вполне мог проболтаться о припрятанных деньгах. Ничего определенного он вспомнить не мог, но вполне допускал мысль, что был способен проговориться в пылу ссоры с женой, а это еще больше усиливало его тревогу.

Вот и сейчас, во время очередной прогулки, его не оставляли дурные предчувствия. Прикурив очередную сигарету после первой мили, Спайсер вновь задумался о возможности измены супруги. Рита Спайсер была достаточно привлекательной женщиной, настолько любвеобильной и жизнерадостной, что вполне могла бы найти применение спрятанным девяноста тысячам долларов, в особенности если у нее уже появился молодой и щедрый на ласки любовник. А что, если они отыскали клад и бездумно тратят его денежки в дорогих ресторанах и барах? В последнее время ему все чаще и чаще снятся кошмарные сны, навеянные, вероятно, какими-то старыми фильмами. Вот его Рита с молодым любовником копают землю на заднем дворике под проливным дождем. Точнее сказать, копает только он, а она стоит рядом и руководит его работой.

Почему под дождем? Трудно сказать. Он и сам не мог понять, почему эту операцию надо обязательно проводить под проливным дождем, да еще при вспышках молнии. Видимо, таковы законы жанра. Короче говоря, это всегда происходило глубокой ночью, под проливным дождем и при сверкании молнии.

Спайсер отчетливо видел, что с каждым разом они все ближе и ближе подбираются к заветному месту и вот-вот оставят его с носом.

А однажды ему даже приснилось, что любовник Риты пригнал в сад огромный бульдозер и отчаянно перекапывает все вокруг, а его жена стоит рядом и дает ценные указания, как быстрее найти спрятанные деньги. Джо Рой Спайсер боготворил деньги и ту власть, которую они давали человеку. Он почти физически мог ощутить силу наличных денег в своей руке и готов был пойти на что угодно, только бы накопить приличную сумму, а потом, после отсидки в тюрьме, начать новую жизнь. И тогда никто в его родном городке не посмеет показывать на него пальцем и говорить: «А это старина Джо Рой.

Когда-то он был крутым парнем, а сейчас превратился в никчемного старика, не способного на серьезный поступок».

Нет, такого Спайсер допустить не мог. Он еще покажет себя и будет жить на широкую ногу вопреки всем превратностям судьбы и козням недругов. С женой или без нее – сейчас это уже не имеет никакого значения.