Мать Тревора приехала из городка Скрантон к полудню. С ней была ее сестра Хелен, тетя Тревора. Обе старушки находились в преклонном возрасте, но на здоровье не жаловались. Они долго блуждали по узким улочкам, прежде чем нашли дом Тревора, в котором не были много лет.

К счастью, входная дверь была не заперта, и они быстро поднялись в жилую часть дома. В нос ударил запах давно не мытой посуды и пыли. Они остановились в растерянности и долго не могли понять, что им делать.

Тело Тревора все еще находилось в одном из моргов Ямайки, а какой-то неприятный молодой человек из государственного департамента огорошил их тем, что доставка тела в Соединенные Штаты будет стоить не менее шестисот долларов.

Вот они и приехали сюда, чтобы выяснить, не окажут ли им помощь его бывшие сотрудники.

Запах был настолько неприятным, что обе старушки прикрыли носы платками и сочли за благо поскорее покинуть помещение. Выйдя из дома, они еще немного постояли возле машины, а потом решили наведаться в офис Тревора, который нашли через полчаса, да и то с большим трудом. Там их уже ждали. Чеп стоял в приемной, стараясь выглядеть несчастным и занятым одновременно. А Уэс сидел на стуле возле телефона, готовый в любой момент ответить на звонки. В первый день после известия о смерти Тревора телефон звонил каждую минуту, и он принимал соболезнования от коллег по работе и бывших клиентов. Но потом их поток иссяк, и сегодня с утра звонков почти не было.

Старушки подошли к двери офиса и увидели на нем дешевый венок, купленный на деньги ЦРУ.

– Как это мило! – пролепетала мать Тревора и посмотрела на сестру. Однако та не спешила разделить ее восторг. Ей все в этом доме казалось пошлым и недостойным внимания.

Чеп встретил их на пороге офиса с подчеркнуто траурным видом, представился помощником адвоката и сразу предложил сесть.

– А где девушка, которая здесь работала? – удивилась мать, вытирая покрасневшие от слез глаза.

– Она уволилась несколько дней назад, – пояснил Чеп. – Тревор поймал ее на воровстве.

– Боже мой! – воскликнула старушка.

– Хотите кофе? – предложил Чеп.

– Да, это было бы замечательно, – согласились они, усаживаясь на пыльную и изрядно продавленную софу. Пока он готовил кофе, они рассеянно осматривали неухоженный офис, пытаясь отыскать хоть какие-то признаки пребывания здесь Тревора. Особенно усердствовала в этом тетушка Хелен, которую интересовали не просто признаки, а явные свидетельства благополучия. К сожалению, ничего подобного она так и не обнаружила.

– Я очень сожалею о том, что случилось с Тревором, – уныло заметил Чеп и склонил голову.

– Да, это ужасно, – сказала миссис Карсон. Ее руки дрогнули, и густая черная жидкость пролилась на ее платье. К счастью, оно было темным и кофейное пятно было на нем совершенно незаметно.

– У него было много клиентов? – прищурив глаза, поинтересовалась тетя Хелен.

– Да, работы у нас было немало, – соврал Чеп. – Тревор был хорошим адвокатом, одним из лучших, с которыми мне когда-либо приходилось работать.

– Вы его секретарь? – спросила миссис Карсон.

– Нет, я его помощник. Днем работаю здесь, а вечером учусь в юридическом колледже.

– И вы ведете все его дела? – продолжала расспрашивать тетя Хелен.

– Не совсем так, – уклонился от прямого ответа Чеп. – Откровенно говоря, я надеялся, что вы приедете и возьмете на себя его дело.

– Нет, мы уже слишком стары для этого, – отмахнулась мать Тревора.

– Скажите, пожалуйста, – не унималась ее сестра, – сколько денег он оставил?

Чеп криво усмехнулся. Было похоже, что эта старая ведьма приехала сюда за деньгами, а не для того, чтобы почтить память племянника.

– Понятия не имею, – сухо ответил он. – Я никогда не имел никакого отношения к его финансовым делам.

– А кто этим занимался? – последовал строгий вопрос.

– Его бухгалтер, кто же еще.

– А кто он такой?

– Не знаю, – недовольно буркнул Чеп. – Тревор никогда не распространялся на этот счет.

– Да, он действительно был скрытным человеком, – согласилась с ним мать Тревора. – Даже в раннем детстве. – Она снова пролила кофе, но теперь уже на софу.

– Насколько я понимаю, вы оплачиваете все его счета, не так ли? – допытывалась тетя.

– Нет, мадам, – процедил Чеп. – Тревор никому не доверял деньги и сам решал все финансовые проблемы.

– Послушайте, молодой человек, – грозно придвинулась к нему тетя, – от нас требуют шестьсот долларов, чтобы переправить его тело из Ямайки домой.

– Почему он оказался на Ямайке? – сквозь слезы спросила мать.

– У него был короткий отпуск, вот он, видимо, и решил провести его на теплом море.

– А у нее нет этих проклятых шестисот долларов, – продолжала бубнить свое тетя Хелен.

– Нет-нет, у меня есть деньги, – возмутилась мать, недовольно посмотрев на сестру.

– Знаете, – вдруг оживился Чеп, – в ящике его стола есть небольшая сумма наличными.

Тетя Хелен нервно заерзала и торжествующе посмотрела на сестру.

– Сколько там?

– Чуть больше девятисот долларов. Тревор всегда оставлял в столе немного наличных денег на мелкие расходы.

– Принесите их мне, – решительно потребовала неукротимая тетушка.

– Может, не стоит? – вяло возразила мать.

– Нет-нет, берите, – поддержал ее Чеп. – Это же деньги вашего сына. Если они останутся здесь, то скорее всего уйдут на погашение долгов по аренде здания.

– А что еще мы можем потерять? – насупилась тетя Хелен.

– Все, что вы здесь видите, – невозмутимо ответил Чеп, обводя рукой помещение офиса. Затем он подошел к столу, открыл ящик и вынул оттуда конверт с деньгами, которые принес сюда утром из дома напротив.

Тетя Хелен вскочила и, почти вырвав у него конверт, быстро пересчитала старые помятые купюры.

– Здесь девятьсот двадцать долларов с копейками, – предупредил ее Чеп.

– В каком банке Тревор хранил деньги? – не отставала от него тетушка Хелен.

– Затрудняюсь ответить. Я уже сказал, что он никого не посвящал в свои финансовые дела.

В этом Чеп был совершенно прав. Не мудрствуя лукаво Тревор перевел девятьсот тысяч долларов с Багамских островов на Бермудские, а дальше их след мгновенно затерялся. И сейчас эта весьма приличная сумма лежала в каком-то банке, реквизиты которого были известны одному лишь Тревору.

Правда, они знали, что он направлялся на остров Большой Кайман, но местные банки славились умением скрывать тайные счета своих клиентов. Два дня интенсивных поисков так ничего и не дали. Человек, который застрелил Тревора, обыскал все его карманы и забрал с собой бумажник и ключ от номера в местной гостинице, а пока полиция осматривала место преступления, он перерыл все вверх дном в этом номере, но так ничего и не нашел, кроме восьми тысяч долларов наличными, которые были спрятаны в бельевом шкафу. И сейчас целая бригада специалистов ЦРУ из кожи вон лезла, чтобы найти исчезнувшие деньги.

В конце концов в Лэнгли пришли к выводу, что Тревор подозревал, что за ним следят, и решил надежно укрыть деньги в банке, который не разглашает свои секреты. И тем не менее было совершенно непонятно, почему человек, который находится в бегах, подозревает о слежке и переводит деньги из одного банка в другой, не имеет при себе абсолютно никаких указаний на реквизиты счета.

Пока тетя Хелен тщательно пересчитывала полученные от Чепа деньги, Уэс сидел неподалеку, не вмешивался в разговор и думал о затерянных на далеких островах больших деньгах, которые теперь неизвестно кому достанутся.

– Что же нам теперь делать? – взмолилась мать Тревора.

Чеп с сочувствием посмотрел на нее и пожал плечами:

– Думаю, нужно похоронить его.

– Вы поможете нам?

– Вообще говоря, это не входит в мои обязанности.

– Вы считаете, нам следует отправить тело в Скрантон? – спросила Хелен, пряча деньги в сумку.

– Это ваше дело.

– Во сколько могут обойтись нам похороны? – не унималась она.

– Понятия не имею, – откровенно признался Чеп. – Мне никогда не приходилось заниматься подобными делами.

– Но все его друзья здесь, – сквозь слезы заметила мать.

– Он уехал из Скрантона много лет назад, – поддержала ее сестра, беспрестанно рыская глазами по комнате.

– Мне казалось, друзья захотят попрощаться с ним именно здесь, – произнесла миссис Карсон, вытирая платком глаза.

– Да, вечер памяти Тревора мы уже запланировали.

– Правда? – недоверчиво переспросила мать.

– Он состоится завтра, в четыре часа дня.

–Где?

– В одном уютном месте, которое часто называют баром Пита.

– Пита? – удивленно вытаращила глаза Хелен.

– Да, это небольшой ресторан в двух кварталах отсюда.

Тревор часто наведывался туда.

– А как же отпевание в церкви? – недоумевала мать.

– Не думаю, что он когда-либо посещал церковь. Во всяком случае здесь.

– Он ходил в церковь, когда был маленьким, – снова зашлась в рыданиях мать.

А Чеп смотрел на нее и думал, что завтра в баре Пита соберутся собутыльники Тревора, надерутся до чертиков, а потом будут сидеть до полуночи и вспоминать покойного.

– Как вы думаете, нам следует появиться там? – бесцеремонно спросила тетя Хелен, снедаемая дурными предчувствиями.

– Я бы не советовал вам этого делать, – осторожно произнес Чеп, чтобы не обидеть мать.

– Почему? – настороженно посмотрела на него миссис Карсон.

– Там будет толпа пьяных мужиков, местных адвокатов и судей, его бывших клиентов и так далее. Можете представить, что там будет твориться завтра вечером.

С этими словами он бросил на тетю Хелен предостерегающий взгляд. Та все поняла, повесила голову и глупых вопросов больше не задавала. А мать Тревора еще долго расспрашивала его про похороны, про кладбище и про всю процедуру захоронения. Чеп неохотно отвечал, понимая, что все глубже и глубже втягивается в трагические переживания этой простой женщины. С одной стороны, ему было искренно жаль ее, а с другой – он ощущал некоторое чувство вины, так как сын ее погиб от рук агентов ведомства, которому он верой и правдой служил много лет. Почему его начальство не могло устроить нормальные похороны человека, которого оно само же и убило? Однако Клокнер придерживался другой точки зрения и решил не вмешиваться в это дело.

После того как престарелые дамы покинули офис, Уэс и Чеп быстро закончили демонтаж миниатюрных видеокамер и микрофонов, тщательно убрали все, что напоминало об их пребывании тут, и вышли из здания, заперев за собой дверь.

Почти половина из всей команды Клокнера уже покинула город, а остальные следили за перемещениями Уилсона Аргроу по территории тюрьмы «Трамбл» и с нетерпением ждали предстоящих событий.

Как только специалисты Лэнгли по подделке документов закончили составлять фальшивое судебное дело Аргроу, оно тут же было отправлено в Джексонвилл на небольшом самолете в сопровождении трех агентов. В пухлой папке с документами содержались, помимо всего прочего, обвинительное заключение объемом в пятьдесят одну страницу убористого текста, а также целая пачка писем, подписанных адвокатом Аргроу и служащими канцелярии генерального прокурора США. Кроме того, там еще были многочисленные свидетельские показания, протоколы следователей, стенографическая запись судебного заседания, выступления защитников и всякая прочая дребедень. Все было сделано на высшем уровне и организовано таким образом, чтобы не вызвать подозрения о подделке. Короче говоря, документы поступили в тюрьму «Трамбл» в таком виде, в каком обычно и поступают бумаги из судебных организаций. Конечно, девяносто процентов всех этих подделок были совершенно не нужны Ярберу и Бичу, но они придавали всему досье видимость подлинности, без чего рассчитывать на успех было невозможно. Эта папка была доставлена в тюрьму Джеком Аргроу, тридцатилетним адвокатом из городка Бока-Рейтон, штат Флорида. По легенде ЦРУ он должен был выступить в качестве родного брата осужденного Уилсона Аргроу и сыграть роль связного между собратьями и внешним миром. С этой целью в тюрьму были отосланы все необходимые документы, включая лицензию на право заниматься адвокатской практикой, а также фальшивые документы о получении юридического образования.

Роль Джека Аргроу должен был сыграть Роджер Лайтер – тридцатилетний сотрудник ЦРУ, который действительно окончил юридический колледж в Техасе, но потом сменил скучную профессию адвоката на романтические приключения в разведорганах. При этом он никогда раньше в глаза не видел Кенни Сэндза, брата которого он должен был изображать.

Братья крепко обнялись, пожали друг другу руки, обменялись приличествующими моменту фразами и уселись за стол.

А охранник Линк тем временем с неподдельным подозрением глазел на толстую папку.

– Что здесь? – наконец спросил он.

– Это мое судебное дело, – поспешил успокоить его Уилсон Аргроу.

– Там нет ничего, кроме кучи бумаг, – поддержал его брат.

Линк открыл папку, просмотрел верхние листы и тут же закрыл ее. На этом досмотр был закончен. Выполнив свой служебный долг, Линк вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь.

Уилсон тем временем вынул из кармана сложенный вдвое лист бумаги и передал Джеку.

– Это подтверждение прав владельца счета, – тихо шепнул он. – Срочно переведи эти деньги в один из банков Панамы, а потом пришли мне подтверждение того, что деньги уже получены. Я должен показать им эту бумагу, иначе они заподозрят неладное и вся операция провалится.

– Меньше десяти процентов, – задумчиво произнес тот.

– Да, это они так думают.

Джек внимательно посмотрел на Уилсона. Оба они прекрасно понимали, что связываться с указанным банком в Нассо было бы слишком рискованно. Ни один банк в этом регионе не согласился бы перевести деньги в Панаму на тех условиях, которые предложил им Аргроу. А если бы они и попытались это сделать, то поднялась бы такая шумиха, что об успешном завершении операции и мечтать бы не пришлось. Стало быть, в Панаму будут переведены совсем другие деньги. Другого выхода нет.

– В Лэнгли все внимательно следят за нами и ждут результатов, – предупредил адвокат.

– Передай им, что все идет нормально, – успокоил его Уилсон. – Даже с некоторым опережением графика.

Через час папка с документами уже лежала на столе собратьев, и они внимательно вчитывались в каждую бумагу. Аргроу сидел рядом и с интересом наблюдал за ними. Пока Ярбер и Бич изучали обвинительное заключение, Спайсер читал спортивную колонку и мечтал о том времени, когда сможет сделать ставку на ту или иную команду.

– А где же решение суда об исполнении приговора? – спросил Бич, перелистывая бумаги.

– А мне нужно обвинительное заключение, – недовольно ворчал Ярбер.

В конце концов каждый из них нашел нужный ему документ, и они надолго погрузились в их изучение.

Обвинительное заключение по делу Уилсона Аргроу читалось как увлекательный детективный роман. Обвиняемый вместе с семью другими банкирами, пятью бухгалтерами, пятью банковскими брокерами, двумя адвокатами, одиннадцатью наркодилерами и шестью гражданами Колумбии организовали нелегальное сообщество по отмыванию полученных в результате наркоторговли долларов и укрытию их в весьма респектабельных банках страны. Общая сумма отмытых таким образом денег превышала четыреста миллионов долларов, а в самом центре всей этой грандиозной аферы, как следовало из обвинительного заключения, стоял не кто иной, как Уилсон Аргроу. Прочитав этот документ, Ярбер не удержался от восторженного отклика в адрес их нового клиента, а Бич счел за благо воздержаться от похвал, хотя и он вынужден был признать весьма незаурядные финансовые способности их нового друга.

Затем наступила настолько долгая и невыносимо тяжелая тишина, что Аргроу решил немного отдохнуть и отправился подышать свежим воздухом. Как только он вышел из библиотеки, Ярбер тут же протянул текст обвинительного заключения Бичу и попросил его прочитать один абзац. Тот пробежал глазами текст и весело рассмеялся:

– Конечно, он наверняка кое-что припрятал себе на черный день. В этом нет никаких сомнений.

– Еще бы, – поддержал его Ярбер. – Четыреста миллионов баксов! И это только часть суммы, которую им удалось обнаружить. Ну так как насчет его апелляции?

– Не думаю, что у нас что-нибудь получится, – грустно заключил Бич. – Судья скрупулезно следовал духу и букве закона и не допустил ни единой сколь-нибудь серьезной промашки.

– Вот бедолага, – посочувствовал Ярбер новому клиенту.

– Ничего себе бедолага! – неожиданно возмутился Бич. – Это я бедолага, если на то пошло. Этот парень выйдет из тюрьмы на четыре года раньше, чем я.

– Не думаю, мистер Бич, – хитро ухмыльнулся Ярбер. – Смею заверить, мы отметили здесь свое последнее Рождество.

– Ты в самом деле веришь в это? – воодушевился Бич.

– Абсолютно.

Хэтли Бич встал из-за стола, потянулся, развел руками, а потом не спеша прошелся по комнате.

– Мы должны получить хоть какое-то известие от нашего драгоценного клиента, – едва слышно произнес он, хотя в комнате, кроме них, никого не было.

– Терпение, мой друг, только терпение.

– Я готов терпеть сколько угодно, но предварительные выборы уже почти завершились, а от него ни слуху ни духу.

Он получил наше письмо неделю назад.

– Не волнуйся, Хэтли, – продолжал успокаивать его Ярбер. – Думаю, он просто-напросто обдумывает ситуацию и пытается решить, что теперь делать.

Последнее распоряжение Национального бюро тюрем из Вашингтона привело начальника «Трамбла» в ярость. Что за идиоты там сидят? Почему постоянно суют нос не в свои дела?

Какой-то кретин таращит глаза на карту его заведения и без устали строчит идиотские приказы. Его брат продает подержанные машины и получает сто пятьдесят тысяч долларов в год, а он сидит в вонючей тюрьме, получает не более ста тысяч долларов и к тому же вынужден читать бредовые указания столичных бюрократов. Как он устал от всего этого!

«Несмотря на принятое ранее решение об ограничении доступа адвокатов в тюрьму „Трамбл“ тремя днями – вторником, четвергом и субботой с трех часов дня до шести часов вечера, – рекомендуем вернуться к предыдущему графику.

Отныне посещение тюрьмы адвокатами разрешается во все дни недели с девяти утра до семи вечера».

– И чтобы изменить эти идиотские правила, нужно было всего-навсего убить одного адвоката, – проворчал он себе под нос.