«Дифенспэк», комитет политического действия, получивший в стране и за ее пределами широкую известность под коротким названием «Ди-пэк», был из числа тех недавно появившихся политических организаций, которые беззастенчиво врываются в политическую жизнь и демонстрируют недюжинные финансовые возможности, происхождение которых покрыто тайной. Ни один комитет политического действия не выбрасывал на рынок политических услуг такого большого количества денег, как «Ди-пэк».

Однако вскоре стало известно, что за спиной этой мощной организации стоит мало кому известный чикагский финансист по фамилии Митцгер. Он был американцем еврейского происхождения и имел израильское гражданство, чего никогда не скрывал от общественности. Именно Митцгер вложил первый миллион долларов в этот комитет, а вслед за ним раскошелились и другие еврейские магнаты, скрывавшие, однако, свои настоящие имена под названиями каких-то загадочных корпораций и оффшорных банков.

Разумеется, все это произошло не без участия Тедди Мэйнарда, который хорошо знал свою страну и предпочитал, чтобы еврейский капитал не слишком явно светился в предвыборной кампании Аарона Лэйка. Для этого директору ЦРУ пришлось связаться со своими старыми друзьями в Тель-Авиве, а уж они сделали так, что денежки потекли в нью-йоркские банки рекой, не оставляя за собой никаких следов.

Когда дело касалось политических предпочтений, Митцгер считал себя истинным либералом и поборником всяческих свобод, но его либерализм мгновенно исчезал, стоило заговорить о безопасности его второй родины – Израиля. Именно поэтому этот магнат так возлюбил неожиданно появившегося на политическом небосклоне Америки Аарона Лэйка. Конечно, его социальные взгляды и обещания были более чем скромными, но зато в отношении национальной безопасности и увеличения расходов на оборону Лэйку не было равных, и это внушало Митцгеру большие надежды. Он прекрасно понимал, что безопасность Израиля и политическая стабильность на всем Ближнем Востоке во многом будут зависеть от того, насколько сильной в военном отношении будет Америка.

Преисполненный решимости внести посильный вклад в дело преобразования США, Митцгер поселился в одном из самых фешенебельных отелей Вашингтона, а на следующий день снял весьма приличный офис неподалеку от комплекса административных зданий столицы. Штат он набрал в своем родном Чикаго, и все сотрудники трудились не покладая рук практически круглосуточно, чтобы оснастить офис всем современным оборудованием и подготовиться к напряженной работе. Митцгер был человеком прижимистым, но не жалел денег за хорошую работу, поэтому его люди быстро заполнили почти сорок тысяч квадратных метров служебных помещений всем необходимым для нормальной и эффективной работы.

Как только все было готово, Митцгер встретился с Элейн Тайнер, известным вашингтонским адвокатом и лоббистом, которая некоторое время назад создала гигантскую юридическую фирму, основанную на ее железной воле и деньгах нефтяных магнатов. Ей было почти шестьдесят лет, но, несмотря на возраст, ее по-прежнему считали самым мощным лоббистом в Вашингтоне. После недолгих переговоров Митцгер уговорил Элейн Тайнер взять на себя заботу по защите интересов комитета «Ди-пэк» в правительственных кругах и не поскупился на расходы, пообещав ей пятьсот тысяч долларов в качестве первоначальной платы. В соответствии с его планом фирма Элейн Тайнер посылает своих помощников в «Ди-пэк», где и организует всю работу по лоббированию интересов комитета, которые заключались прежде всего в оказании надлежащей финансовой и политической помощи новому кандидату на пост президента США. При этом одна группа комитета будет заниматься исключительно формированием фонда частных пожертвований, а другая отдаст все силы анализу правительственной поддержки кандидата Лэйка и одновременно начнет создавать группы содействия из числа сенаторов, членов палаты представителей и даже наиболее влиятельных губернаторов.

Сама же Элейн Тайнер станет заниматься сбором пожертвований за рубежом, на чем специализировалась уже много лет и изрядно поднаторела в этом. Так, например, она была очень тесно связана с южнокорейским правительством, интересы которого успешно защищала в Вашингтоне последние десять лет. Характер работы дал ей возможность познакомиться и установить полезные связи с выдающимися дипломатами, бизнесменами, крупными государственными чиновниками и известными политическими деятелями. В особенности это касалось Южной Кореи, благополучие и безопасность которой всецело зависели от состояния американских вооруженных сил и расходов на оборону.

– Я почти уверена, что они выделят нам по меньшей мере пять миллионов долларов, – заверила она Митцгера. – Причем это будет лишь первоначальный взнос.

Она составила по памяти длинный список примерно из двадцати французских и британских компаний, торговый оборот которых более чем на четверть состоял из поставок Пентагона, и сразу приступила к их обработке. Более того, в последние дни Элейн Тайнер стала энергично действовать как адвокат в столице, чтобы влиять на происходящие там события.

Задание, которое ей поручил Митцгер, даже на первый взгляд казалось необычным. Никогда еще ей не приходилось заниматься президентской кампанией малоизвестного политика. Однако у этого кандидата было одно огромное преимущество перед всеми другими – большое количество денег, поток которых имел устойчивую тенденцию к безграничному росту. Элейн Тайнер неплохо платили за избрание того или иного кандидата на пост президента, и с некоторых пор она была абсолютно уверена, что с помощью больших денег можно избрать кого угодно или задавить кого угодно.

В течение первой недели существования комитет «Ди-пэк»развил невероятно бурную деятельность. Двери его офисов были открыты практически круглосуточно, и люди Тайнер вплотную занялись своими непосредственными обязанностями. Больше всего усердствовали те из них, кто был занят сбором необходимых финансовых средств. Прежде всего они составили список из трехсот десяти тысяч рабочих и служащих, занятых на предприятиях оборонной промышленности и непосредственно заинтересованных в победе своего кандидата. Затем всем им разослали письменные обращения с просьбой оказать финансовую поддержку новому кандидату, который обещает увеличить расходы на вооружение. Одновременно был составлен еще один список, куда вошли почти двадцать восемь тысяч так называемых белых воротничков оборонной промышленности, ежегодный доход которых превышал пятьдесят тысяч долларов. Каждый из них получил совсем другое послание, учитывающее его социальный статус и материальное положение.

Кроме того, консультанты и советники «Ди-пэк», также занимающиеся сбором средств, обратили внимание на пятьдесят членов конгресса, представлявших интересы тех штатов, на территории которых находились предприятия военно-промышленного комплекса. Причем тридцати семи из них в недалеком будущем предстояло переизбрание, так что они оказались наиболее сговорчивыми и сразу согласились оказать посильную помощь предвыборному штабу Аарона Лэйка. Оставшимся слегка выкрутили руки, но и эта неприятная процедура прошла достаточно безболезненно. Таким образом, «Дипэк» добрался, что называется, до всех слоев общества – от простых рабочих до членов конгресса и верхушки бизнеса. В результате такого массированного воздействия по всей стране прокатилась волна телефонных звонков от миллионов избирателей, которые выражали поддержку кандидату в президенты Аарону Лэйку и требовали резкого увеличения государственных расходов на военные нужды. Правда, шесть сенаторов из производящих оружие штатов встретили ожесточенное сопротивление со стороны отдельных политиков, но Элейн Тайнер знала, как с ними справиться. Она пригласит их на ленч и сделает такое предложение, от которого те не смогут отказаться.

Разумеется, такой огромный поток наличных денег не мог остаться не замеченным политической элитой Вашингтона.

Одним из наиболее строптивых членов конгресса оказался мало кому известный политик из штата Кентукки. Тайнер быстро выяснила по своим каналам, что он переживает далеко не лучшие времена, что в его родном штате развернулась отчаянная борьба против его повторного избрания в сенат и что денег для предстоящей кампании у него практически нет.

Не долго думая Элейн Тайнер пригласила его на обед и без обиняков спросила, сколько денег ему нужно для успешного проведения избирательной кампании.

– Как минимум сто тысяч долларов! – выпалил тот не моргнув глазом.

– А вы согласны поддержать Аарона Лэйка в качестве кандидата на пост президента? – настырно допытывалась Тайнер.

– Я согласен поддержать кого угодно, если мне хорошо за это заплатят.

– Прекрасно, – с облегчением вздохнула она. – В таком случае вы получите от нас двести тысяч, а в ответ удвоите свои усилия по поддержке нашего кандидата. Надеюсь, этих денег вам с лихвой хватит на собственную избирательную кампанию.

– Я к вашим услугам, – обрадовался конгрессмен.

Не все конгрессмены так же легко и быстро поддавались на ее уговоры, и все-таки комитету удалось за первые две недели заручиться поддержкой еще восьми членов конгресса.

Что же до стратегии, то она заключалась в том, чтобы выстроить всех этих политиков в один ряд перед телекамерами и создать видимость того, что нового кандидата поддерживают чуть ли не все народные избранники. Причем это нужно было сделать до супервторника 7 марта, когда и должны были определиться основные кандидаты на пост президента.

Элейн Тайнер металась по всему городу, заказывала в ресторанах тройные порции, чтобы выдержать столь большое напряжение, благо это было за счет фирмы, и делала все возможное, чтобы наибольшее число известных политиков Вашингтона своевременно узнали о существовании Аарона Лэйка и заинтересовались им. А самое главное – они должны были узнать из надежных источников, что у этого кандидата денег куры не клюют и что за ним стоят очень мощные экономические и политические силы. К счастью, распространение подобных слухов было излюбленным занятием Элейн Тайнер, и она научилась делать это отлично. Собственно говоря, производство самых разнообразных слухов и сплетен давно стало своеобразной индустрией американской столицы, а Тайнер в этой индустрии занимала далеко не последнее место.

Жена Финна Ярбера прибыла в тюрьму «Трамбл» без предварительного уведомления, и это был ее первый визит за последние десять месяцев. Она была одета хиппово – кожаные сандалии на застежках, джинсовая юбка с блестящими металлическими пуговицами, свободного покроя блуза, украшенная перьями и еще бог знает чем, и в довершение всего на шее болталось множество цепочек, кулонов, амулетов и так далее.

Волосы у нее были коротко подстрижены, а весь ее внешний вид как бы говорил о том, что она устала от жизни и вообще явилась в нынешнее время из благословенных шестидесятых годов, где, собственно говоря, и осталась ее беспокойная юность.

Сказать, что Ярбер был удивлен ее неожиданным визитом, значит, не сказать ничего. Он чуть со стула не упал, узнав, что в гостевой комнате его ждет супруга. Помимо своего экзотического наряда, она имела не менее экзотическое имя – Кармен Топольская-Якоби. Такое громоздкое и совершенно непонятное для американского уха имя, как ни странно, всегда помогало ей в жизни, вызывая у окружающих не только удивление, но и нечто вроде мистического восторга. Она была довольно неплохим адвокатом в штате Оклахома и с давних пор пользовалась репутацией радикально настроенной феминистки, охотно защищающей права лесбиянок, страдающих от сексуальных домогательств на службе. Нелегкий, надо сказать, хлеб, так как клиентов было слишком много и все они жаждали отмщения и наказания своих начальников.

Кармен была замужем за Финном Ярбером более тридцати лет, но фактически их брак был номинальным, так как Ярбер частенько сожительствовал с другими женщинами, а она тоже всегда находила себе более достойных мужчин. Первые годы их совместной жизни были на редкость веселыми и беззаботными. Они часто менялись партнерами, переспали с огромным количеством знакомых и друзей в самых различных комбинациях и за все это время лишь несколько лет жили по-настоящему моногамным браком, доказательством чего стали двое детишек. Потом дети выросли, и супругов уже больше ничто не связывало.

Впервые они встретились на знаменитом поле Беркли в 1965 году, где вместе с другими противниками войны протестовали против вьетнамской авантюры. Оба были студентами юридического колледжа и считали себя ярыми приверженцами высоких моральных ценностей и социальной справедливости. А потом они вместе работали во время предвыборной кампании – регистрировали избирателей, защищали их права и протестовали против нарушения прав рабочих-иммигрантов.

Затем последовала целая серия акций протеста, в ходе которых они приковывали себя цепями к заборам, воевали с засильем христиан в школах, подавали судебные иски от имени беспощадно истребляемых китов, расхаживали по улицам Сан-Франциско во время маршей протеста, боролись за права мексиканцев и даже были арестованы на несколько дней за нарушение общественного порядка.

Сейчас они были старыми и усталыми людьми, которым нужны только покой и относительное благополучие. Кармен была крайне удивлена, что ее муж, некогда преуспевающий и талантливый адвокат, сделавший блестящую карьеру и поднявшийся до уровня Верховного суда Калифорнии, вдруг сам оказался преступником и попал в федеральную тюрьму. Он же был очень рад, что тюрьма эта оказалась не в Калифорнии, а во Флориде, где посещения родных и близких строго регулировались законом и были крайне редкими. Супруги никогда не писали друг другу писем и даже не разговаривали по телефону. Да и сейчас Кармен решила навестить Финна только потому, что проезжала мимо этого городка, направляясь в Майами, где проживала ее сестра.

– У тебя неплохой загар, – сказала она после лаконичного и сдержанного приветствия. – И вообще, ты неплохо выглядишь для заключенного.

Ярбер снисходительно ухмыльнулся и подумал, что про его жену такого не скажешь. От былого шарма не осталось и следа. Сейчас Кармен была похожа на старое, высохшее дерево, которое давно пора спилить.

– Как дела? – тоскливо спросил он, опасаясь, что она начнет одолевать его своими проблемами.

– Ничего, все нормально. Много работы, мало свободного времени.

– Это неплохо, – сказал он и подумал, что она, вероятно, достаточно зарабатывает, чтобы не предъявлять ему идиотских требований насчет денег.

Ему осталось сидеть еще пять лет, а после освобождения он вряд ли вернется к ней в Калифорнию. Впрочем, еще неизвестно, чем все это кончится. В последнее время его все чаще и чаще стали одолевать сомнения, что он доживет до освобождения. Но если все-таки ему повезет и он в конце концов стряхнет пыль тюрьмы со своих ног, то постарается найти такое укромное местечко в этом мире, которое будет находиться далеко за пределами юрисдикции Федерального бюро расследований или налогового ведомства. Ярбер проникся такой ненавистью к своему правительству, что даже думать не хотел о том, что останется подданным этой страны. Если все будет нормально, он швырнет им в рожу их гнусное американское гражданство и подберет себе что-нибудь более приличное.

– Ты все еще пьешь? – осторожно спросил он, вглядываясь в серое лицо Кармен. Ему-то, конечно, было не до этого.

Правда, несколько раз охранники приносили ему немного выпивки, но это бывало так редко, что не стоило и говорить.

– Нет, давно не злоупотребляю этим, – грустно улыбнулась она.

Разговор тянулся долго и показался Ярберу чересчур кислым и скучным. Он вообще никак не мог понять, зачем она приехала к нему. Догадка осенила его только в самом конце встречи.

– Я решила развестись с тобой, – заявила Кармен после угнетающе длинной паузы.

Ярбер равнодушно пожал плечами:

– Ну что ж, вероятно, ты права.

– Дело в том, – замялась она, опустив глаза, – что я нашла себе другого человека.

– Мужчину или женщину? – съязвил Ярбер, хотя на самом деле ему было наплевать. Сейчас его уже ничем нельзя было удивить.

– Просто человека, который моложе меня, – уклонилась от ответа Кармен.

Он снова пожал плечами:

– Это твое личное дело. Не он первый, не он последний.

– Давай не будем ворошить прошлое, – кисло поморщилась Кармен.

Ярбер снова посмотрел ей в глаза. Когда-то он восхищался ее способностью заниматься сексом где угодно, как угодно и с кем угодно. Но сейчас трудно было представить, чтобы эта пожилая уставшая женщина могла удовлетворить более молодого по возрасту человека, даже если это будет женщина.

– Хорошо, не будем трогать прошлое, – согласился он. – Я готов подписать документы.

– Они пока не готовы, – воодушевилась она. – Я пришлю их тебе через неделю. Надеюсь, никаких имущественных проблем у нас не будет. Собственно говоря, совместного имущества мы с тобой не нажили, так что делить нам нечего.

Еще в то благословенное время, когда Ярбер находился на высоте своего положения, они с женой купили небольшой дом на побережье в Сан-Франциско, однако редко там жили, довольствуясь городской квартирой. С тех пор их дом обветшал, выгорел на солнце и высох на ветрах, так что почти никакой ценности он сейчас не представлял. По законам Калифорнии все совместно нажитое супругами имущество делилось на две равные части, поэтому никаких имущественных претензий у них друг к другу не только не было, но и быть не могло. Финн и сам стремился поскорее разделаться с Кармен и прожить остаток дней спокойно, без прежнего напряжения.

Впрочем, существовала еще одна причина, по которой Ярбер хотел как можно скорее оформить развод. Мошеннический бизнес собратьев стал приносить неплохой доход. Конечно, это были грязные, преступным путем нажитые деньги, и ему очень не хотелось бы, чтобы Кармен когда-либо узнала о его проделках. Откровенно говоря, он понятия не имел, каким образом их тайный счет в оффшорном банке на Багамах может быть раскрыт соответствующими органами, но все же не хотелось рисковать. Так что лучше подписать эти паршивые бумаги – и дело с концом.

Они поговорили несколько минут, вспомнили старых друзей, большинство которых уже отошли в мир иной, и попрощались без сожаления, горечи или раскаяния, что и неудивительно – уже много лет их ничто не связывало. Брак Финна и Кармен с самого начала был непрочным, а в последние годы они и вовсе не встречались, так что оба испытали лишь приятное чувство облегчения. Он пожелал ей счастья в новой жизни и даже обнял, а потом направился на прогулочную дорожку, сбросил с себя почти всю одежду и более часа ходил под ласковыми лучами вечернего солнца.