Два светила одно за другим     снуют, как быстрый челнок; И глазом не успеваешь моргнуть,     облетают цветы годов. Коль дело важное есть у тебя,     спеши его сделать в срок, Чтобы плоды твоего труда     никто похитить не смог.

Итак, Яйцо стоял перед скользким после дождя каменным мостиком и напряженно думал, как пройти по нему, не рискуя сорваться в пропасть. Вскоре выход был найден – отложив дубинку, Яйцо привязал к спине сверток с бумагой, лег на мостик и, цепляясь за выступы по его краям, переполз на другую сторону.

– Хвала Небу, хвала Земле! – радостно воскликнул он, вставая на ноги и быстро направляясь в пещеру Белых облаков.

Проникнув в пещеру, Яйцо опустился на колени перед яшмовой курильницей, отвесил земной поклон и проникновенно произнес:

– Я бедный монах, прихожу сюда в третий раз и прошу всемогущего духа сжалиться надо мной и открыть секреты искусства даосов. Клянусь всегда творить справедливость во имя Неба, а если я нарушу свою клятву, пусть Небо жестоко покарает меня.

Окончив молитву, Яйцо разложил на полу пещеры бумагу и стал брать лист за листом, один за другим, и прикладывать к письменам: сначала на левой стене пещеры, затем – на правой. Для левой стены потребовалось тридцать листов. К правой стене, где письмена были мелкими и тянулись длинными рядами, он успел приложить всего двадцать четыре листа, как вдруг в носу его защекотало от благовонных курений. Пришлось прекратить работу, хотя оставался еще текст на задней стене пещеры. Торопливо собрав тридцать семь готовых листов, Яйцо поспешил к выходу – из белой яшмовой курильницы уже вовсю струился ароматный дымок.

Выбежав из пещеры, Яйцо привязал к спине сверток с бумагой и снова ползком преодолел каменный мостик. Вне себя от радости, что его замысел удался, Яйцо подхватил дубинку и зашагал к шалашу. Там он снял со спины сверток с бумагой, развернул его и онемел: перед ним белели совершенно чистые листы без единой точки или черточки. И это после того, как в пещере он своими глазами видел четко отпечатавшиеся черные знаки! Отчаянию хэшана не было конца!

Швырнув листы на землю, Яйцо предался безутешному горю и дал волю крупным, как жемчужины, слезам. Жизнь казалась ему теперь бессмысленной. «Лучше уж утопиться в реке», – решил он, вылезая из шалаша. Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как столкнулся с седовласым старцем, приходившим к нему в прошлом году.

– Чем это вы так расстроены? – спросил тот.

– Стыдно даже признаться, – смутился Яйцо. – Видно, не суждено мне счастья: как шел в пещеру с чистой бумагой, так с нею и вернулся! Лучше уж умереть, чем влачить жалкое существование.

И еще более обильные слезы покатились по его щекам.

– Все-таки не стоит убиваться, – успокоил его старец. – Ведь еще неизвестно, суждено ли вам счастье. Подумайте сами, могут ли появиться на бумаге знаки, если вы не написали их кистью?

– Но вы ведь сами в прошлом году говорили, что кисть и тушь тут не нужны! – воскликнул Яйцо.

– Не забывайте, что Небесные книги нельзя сравнивать с земными, – продолжал старец. – Книги, которые Небо открыто посылает людям, подвластны силам света, а те, которые похищаются у него тайком, находятся во власти сил тьмы. А все, что подвластно силам тьмы, при солнечном свете рассеивается и становится невидимым. Таков закон противоборства светлого и темного начал в природе. Если захотите узнать, счастливая ли у вас судьба, возьмите бумагу и вечером, в день полнолуния, где-нибудь в безлюдном месте осветите ее. Проявятся на ней скрытые знаки – значит, судьба даровала вам счастье, не проявятся – значит, счастью не бывать!

При этих словах молодой хэшан словно очнулся ото сна.

– Премного вам благодарен, наставник, за поучение! – воскликнул он. – Вот только не знаю, будет ли сегодня луна…

– В начале месяца луна светит слабо, и света ее не достаточно, чтобы знаки проявились. Придется дождаться полнолуния. Вот тогда, если увидите на бумаге знаки, берите кисть и обводите их тушью, как обводят прописи. А я еще встречусь с вами в назначенный срок.

Старец простился и ушел, а обрадованный Яйцо возвратился в шалаш, собрал разбросанные по земле листы, разложил их в две стопки и для лучшей сохранности спрятал в матерчатый мешочек.

В первый же день полнолуния Яйцо поднялся на открытую горную вершину, достал из мешочка листы и заранее приготовленную тушь и разложил их на земле. Сначала он взялся за листы, которые прикладывал к левой стене, однако, несмотря на яркий лунный свет, они оставались совершенно белыми. Яйцо не на шутку переполошился, но потом овладел собой и взялся за листы, которые прикладывал к правой стене. Внимательно приглядевшись, он действительно обнаружил на них зеленоватого цвета знаки: заглавные буквы – величиной с ладонь, строчные – размером не больше медной монеты. Одно смущало: знаки были написаны совершенно незнакомым ему, странным почерком. Однако он усердно принялся за работу, надеясь разобраться в этом в будущем, и писал до тех пор, пока луна не начала клониться к закату. Так за пять лунных ночей ему удалось переписать все двадцать четыре листа. Яйцо тщательно упаковал их, но покой так и не пришел к нему.

«Кто же все-таки прочтет эти письмена? Может, старец? Он ведь обещал встретиться в назначенный срок. Но почему-то до сих пор не появляется».

В эту ночь Яйцо задремал лишь перед рассветом, как вдруг ему почудилось, будто он слышит голос старца: «Если хотите научиться читать Небесную книгу, разыщите Святую тетушку».

Яйцо даже подскочил во сне.

– Какую Святую тетушку? – поспешно спросил он и, высунувшись из шалаша, огляделся по сторонам: нигде не было видно ни души.

«Странно, я ведь явственно слышал человеческий голос, – подумал он, – но где же тогда человек? Впрочем, понятно: этот старец и есть дух Белой обезьяны. Видно, моя искренняя молитва тронула его, и он явился, чтобы рассеять мои сомнения. Теперь следует разыскать Святую тетушку, умеющую читать Небесные книги. Но вот где ее искать: Небо – беспредельно, море – безбрежно!.. Видно, выход один – пускаться в путь».

И, уложив в узел с одеждой книгу, Яйцо горящей сосновой веткой из очага поджег шалаш и зашагал куда глаза глядят.

В этот день дул северо-восточный ветер. Он быстро раздул пламя, и вскоре подпоры шалаша с грохотом рухнули в северо-западном направлении.

«Странно, ветер дует на юг, а опоры упали на север, – обернувшись, подумал Яйцо. – А не знак ли мне это, где искать Святую тетушку? Известно ведь: там земли Гуаньчжуна, там столица, где много выдающихся людей».

И, еще раз поклонившись в сторону пещеры Белых облаков и возблагодарив духа Белой обезьяны, Яйцо повернул на север.

К середине пятого месяца молодой хэшан добрался до уезда Юаньцю. Погода стояла жаркая, и он подумал, что неплохо бы обзавестись веером. Как раз поблизости находилась лавка, и хэшан направился туда. Приказчик любезно встретил его и предложил товар. Яйцо выбрал себе веер из бамбуковых пластинок и выразил желание сделать на нем надпись: «Ищу Святую тетушку. Если кто-нибудь знает, где она живет, пусть укажет».

Затем он попросил у приказчика кисть и тушечницу, тот охотно подал. Однако не успел Яйцо взяться за кисть, как из лавки послышался голос:

– Куда девалась тушечница?

– Здесь один монах хочет сделать надпись на веере, – отозвался приказчик и обернулся к Яйцу: – Скорее пишите, хозяин идет!

Из внутреннего помещения лавки вышел человек в головной повязке, исписанной иероглифами, и в тонком халате. Увидев на веере слова: «Ищу Святую тетушку», он почтительно сложил руки и спросил:

– Откуда вы, почтенный наставник? И зачем вам нужна Святая тетушка?

– Я из Сычжоу, из храма Утренней зари, – отвечал Яйцо. – Мне много приходилось слышать о праведности Святой тетушки, вот я и решил обязательно повидать ее.

– Неужели в таких дальних краях, как Сычжоу, знают о Святой тетушке?! – удивился хозяин лавки.

«Так Святая тетушка действительно существует!» – не менее его удивился Яйцо и в свою очередь спросил:

– А вы с ней встречались?

– Приходилось.

– А где она сейчас?

– Заходите, пожалуйста, и присаживайтесь – я вам сейчас все расскажу, – пригласил хозяин.

Яйцо вошел во внутреннюю комнату и присел за столик, а хозяин тем временем вышел за чаем. На столике лежало несколько книг, и, от нечего делать, Яйцо стал их разглядывать. Название одной из них особенно привлекло его внимание: «Сокровенные слова».

Яйцо раскрыл книгу и прочел:

«В десятый день от начала лета вылови красную рыбу из красной реки, намажь ноги ее кровью, и ты сможешь ходить по воде как посуху».

«Эх, знал бы это раньше – не упал бы в речку!» – с досадой подумал Яйцо.

Пока он размышлял, хозяин принес поднос с двумя чашками крепко заваренного чая.

– Прошу вас, наставник, отведайте!

– Мне неудобно доставлять вам лишние хлопоты, – вежливо извинился Яйцо, однако от чая не отказался.

– Меня зовут Цинь Хэн, – сказал хозяин, когда они сели за стол. – В прошлом году шел я через Западный священный пик Хуашань и услышал, что в доме тамошнего уездного инспектора Яна живет бодисатва, которую все называют Святой тетушкой. Когда я спросил, кто она такая, мне рассказали, что инспектору Яну подарили индийскую сутру и никто, кроме Святой тетушки, не умел ее растолковать. Теперь инспектор почитает эту женщину как настоящую святую и постоянно делает ей подношения в своем Западном саду. Из соседних уездов люди приходили толпами, чтобы поклониться ей. Я тоже дважды ходил. Однако в последнее время посторонних перестали пускать к ней, чтобы не тревожить благочестивую женщину.

– Она только индийский язык знает или еще владеет даосской магией? – спросил Яйцо.

– Вот этого не знаю, – сказал Цинь Хэн. – Слышал только, что она месяцами может ничего не есть и еще общается с бодисатвами.

– Как она выглядит?

– Как простая старуха. Но вот духом своим действительно схожа с небожителышцей! Боюсь, если вы пойдете сейчас, вам не удастся ее повидать – она еще не вышла из затворничества. Ну, а если удастся, замолвите за меня словечко, скажите, что я снова хочу ее навестить.

– Непременно скажу, – пообещал Яйцо.

Поблагодарив за чай и расспросив, как добраться до Хуаиня, Яйцо простился. Прежде всего он решил побывать на красной реке. Найти ее не составило большого труда. Местные жители рассказали ему, что в реке есть участок протяженностью в две-три мили, где действительно водится красная рыбка; правда, она очень мелкая, и поэтому рыбаки ее не ловят.

Пройдя вниз по течению, где водилась крупная рыба и поэтому жили рыбаки, Яйцо нанял у одного из них лодку, купил вина и закусок и поднялся на прежнее место. Когда вечером они с рыбаком выпили, Яйцо сказал ему:

– Если сегодня ночью ты закинешь сеть и выловишь несколько красных рыбешек, то я тебя кое-чему научу.

– Чему бы это? – заинтересовался рыбак.

– Ходить по воде, как по суше.

– Такое для нас, рыбаков, было бы кстати, – обрадовался тот.

– Поймаешь – обязательно научу, – заверил Яйцо.

Возбужденный вином рыбак полез на корму за сетью. Его старуха жена, видя, что он пьян, отказалась давать ему сети. Рыбак отнял у жены сеть и намеревался было ее тут же забросить, но Яйцо удержал его:

– Постой! Сначала я сотворю заклинание, чтобы рыба сюда приплыла, а тогда и лови.

Оба присели, чтобы немного передохнуть. Захмелевший рыбак мгновенно уснул, а Яйцо стал пристально вглядываться в воду. Лишь глубокой ночью, когда взошла луна, в воде вокруг лодки, подобно искоркам, заметались красные рыбки. Яйцо поспешно разбудил рыбака. Еще не совсем протрезвевший, тот небрежно забросил сеть и поймал всего несколько рыбешек. Пока он собирался забросить вторично сеть, испуганная рыба успела уплыть. Удалось выловить всего десяток рыбок.

«Пожалуй, маловато будет от них крови, – решил Яйцо. Попробую-ка сперва на рыбаке. Если получится – в другой раз побольше наловим».

Он велел рыбаку разуться, смазал ему ступни рыбьей кровью, прочитал заклинание и приказал шагать по воде. Рыбак прыгнул и пошел ко дну. Счастье еще, что он умел плавать: бултыхнулся с носа лодки, а вынырнул за кормой! Когда рыбак снова забрался в лодку, они со старухой вцепились в монаха. Не зная, как от них отделаться, Яйцо беспрестанно извинялся и, лишь дав им немного серебра на вино, вырвался из цепких рук рыбака.

«Верно говорили древние: «Если верить всему написанному – то лучше уж книг не читать», – думал он. – А может, вся эта даосская магия – лишь выдумка и никому в мире не дано знать, что есть истина, а что ложь?»

Погода в это время стояла жаркая, путешествовать было трудно, и потому, увидев в горах кумирню, Яйцо решил остановиться в ней до наступления осенней прохлады: все равно Святая тетушка сейчас в затворничестве…

Когда монахи в кумирне увидели надпись на его веере, одни из них, не понимая ее смысла, стали осаждать его вопросами; другие же догадались, что речь идет о старухе из Хуаиня. Услышав еще раз о существовании Святой тетушки, Яйцо приободрился и повеселел.

А сейчас оставим хэшана Яйцо в горной кумирне и вернемся к Святой тетушке, вот уже больше года проживавшей в Западном саду инспектора Яна.

Как-то тетушка сидела в своей келье и размышляла: «Государыня У Цзэтянь уверяла, что нужный человек сам найдет меня. Сколько же еще ждать? Связи с внешним миром я лишена. Появись тут даже сам Люй Дунбинь или Чжан Даолин, кто известит меня об этом? И кто, кроме них, еще способен передать мне секреты даосского волшебства? А не воспользоваться ли мне тем, что госпожа Ян опасно заболела, и попросить обеспокоенного ее состоянием инспектора устроить моление о ниспослании ей здоровья? Соберутся монахи, и, быть может, среди них я найду нужного мне».

И тем же вечером, принимая у мальчика-слуги ужин, она сказала ему:

– Передай господину, что если у госпожи дела плохи, то я сегодня же испрошу у бодисатвы Самантабхадры святой воды для ее исцеления.

Узнав об этом, инспектор в сердцах даже топнул ногой.

– Как же это я позабыл о Святой тетушке?!

Он велел старой мамке пойти в Западный сад, просить Святую тетушку прислать немного святой воды и устроить моление о здравии больной. Старая мамка явилась в сад и передала старухе просьбу инспектора Яна. Но откуда, спрашивается, могла взяться у лисы святая вода? Уйдя в спальню, она украдкой помочилась в чашку и торжественно вручила ее старой мамке. Служанка благоговейно приняла чашку, словно то был яшмовый кубок с небесной росой, осторожно поставила ее в короб для еды и увезла с собой.

Будучи человеком доверчивым, Ян Чун и на сей раз не заподозрил ничего худого. Велев служанке приподнять голову больной, супруг собственноручно влил ей в рот «святой воды». И – о чудо! Ночью госпоже Ян полегчало, и она даже попросила поесть. Радости инспектора Яна не было конца, и он неустанно восхвалял Святую тетушку.

А все дело в том, что лисья моча во многих лечебниках значится как средство от жара и лихорадки, и сейчас, данная наобум, она оказалась как нельзя кстати.

На следующее утро инспектор Ян лично прибыл в Западный сад, трижды поблагодарил Святую тетушку и спросил ее, когда и каким образом устроить молебствие. Старуха рассказала ему все по порядку. Было условлено, что в третий день восьмого месяца Святая тетушка выйдет из затворничества, а на одиннадцатый день возглавит молебствие. В тот же день инспектор Ян письменно известил об этом начальника уезда.

Что касается госпожи Ян, то после принятия «святой воды» ее здоровье быстро пошло на поправку. Испытывая к Святой тетушке чувство благодарности за спасение, госпожа Ян сшила для нее из синего шелкового полотна даосскую шапку, подарила расшитый цветами пурпурный халат, зеленую парчовую юбку и пару даосских сандалий с загнутыми кверху носами и второго числа восьмого месяца послала старую мамку и двух девочек-служанок отнести подарки в Западный сад, велев при этом сказать старухе следующее:

– Госпожа премного благодарна Святой тетушке за свое спасение. Завтра при вашем выходе из затворничества она вряд ли еще сможет с вами повидаться и потому посылает вам новую одежду и будет счастлива, если вы примете подарок.

Служанки выполнили наказ госпожи, и, когда собрались возвращаться, старуха сказала им:

– Передайте госпоже, пусть бережет себя. Надеюсь, к одиннадцатому числу, когда начнется молебствие, она полностью выздоровеет и первая собственноручно воскурит благовония. Да ниспошлет ей Небо вечное счастье!

– Госпожа тогда будет счастлива, когда родит хотя бы одного сына, – отвечала на это старая мамка. – Пятерым сыновьям и дочерям дала она жизнь, но все в детстве умерли…

– Сколько лет вашей госпоже?

– Господину нынче исполняется сорок один, а госпожа на два года моложе, – отвечала мамка. – Стало быть, ей тридцать девять.

– Болезнь вашей госпожи такова, что ее последствия будут сказываться еще девять лет, – сказала Святая тетушка. – Но по истечении этого срока она обязательно родит сына.

Поболтав еще немного, служанки простились.

Третьего числа инспектор Ян лично прибыл в Западный сад, чтобы снять печать с ворот и отпереть замок. Он заранее послал людей прибрать трапезную для монахов и починить очаг. Затем он пригласил Святую тетушку в зал Будды и стал советоваться с ней, как и с какой утварью проводить молебствие. Кроме овощей и чая, обязанных быть всегда под рукой, заранее были привезены и все остальные припасы – рис, бобы, соль, соя, уксус.

Весть о предстоящем молебствии всколыхнула весь уезд Хуаинь. В народе только и разговоров было что о предстоящем празднестве. Даже нищие, бродяги и уличные женщины, ни разу в жизни не вкусившие постного и не упомянувшие добрым словом Будду, сейчас наряжались монахами и монахинями и готовились в эти праздничные дни поесть и выпить на даровщинку.

И вот ранним утром одиннадцатого числа в сад стали стекаться люди. Вскоре с домашними музыкантами прибыл инспектор Ян.

Буддийская и даосская братия валила к саду толпами, прихватывая с собой по дороге зевак и мальчишек, которые хоть и не знали молитв, но тоже стремились принять участие в торжественном молебствии.

Наконец в келье трижды ударили в колокол. Музыканты стали дуть в свои флейты и свирели, в зале заструились ароматные курения. В новом одеянии, сопровождаемая толпой служанок, появилась Святая тетушка. Она воскурила благовония перед статуей Будды и совершила поклон. Вслед за нею поклонился и инспектор Ян. После этого Святая тетушка бесцеремонно заняла место на возвышении. Присутствующие по очереди подходили к ней и кланялись. Она же, как то и подобает человеку, возглавляющему буддийское молебствие и называемому в таких случаях «головой Будды», сидела прямо и неподвижно и принимала весь этот почет, как должный.

Когда поклонение окончилось, Святая тетушка велела мужчинам сесть от нее слева, а женщинам – справа. Началась толчея, каждый стремился сесть рядом с понравившимся ему гостем.

Но вот Святая тетушка трижды стукнула жезлом по столу и, велев прекратить шум, первой начала читать молитву. Всякий раз, когда она упоминала имя Будды, присутствующие хором повторяли его за ней. Окончив молитву, старуха сказала:

– Я пришла сюда из Западной Сычуани, удостоилась чести быть принятой в этом доме и живу здесь уже больше года. Нынче я вышла из затворничества и попросила созвать этот собор, дабы помолиться, во-первых, о благе государства и о мире и покое для нашего народа, и, во-вторых, о счастье и благополучии семьи хозяина дома. Я сейчас не буду читать сутр или проповедовать дхарму, а просто расскажу о происхождении будд и бодисатв. Знаете ли вы, каково происхождение бодисатвы Гуаньинь?

И старуха поведала собравшимся о горестях и страданиях бодисатвы, о том, как та удалилась от мира и как достигла совершенства. Рассказ ее был так трогателен, что простые люди не смогли удержаться от слез.

Окончив рассказ как раз перед полуденной трапезой, Святая тетушка удалилась в келью. Оставшиеся в трапезной монахи получили по большой чашке риса, по чашке овощей, по два ломтя соевого сыра, по два паровых хлебца и по связке в тридцать медяков на одежду.

Так закончился первый день. Назавтра повторилось то же.

С каждым новым днем людей все прибывало, а нужный человек так и не появлялся. И тогда Святая тетушка пустилась на хитрость: попросила инспектора Яна разослать людей по монастырям и скитам разузнать, нет ли в них высокодобродетельных монахов, в особенности владеющих искусством даосской магии, и если таковые обнаружатся, пригласить их на празднество и принять с особым почетом.

А теперь вернемся к повествованию о хэшане Яйцо. Он прожил в горной кумирне два месяца и, как только спала летняя жара, собрал свои пожитки и тронулся в путь по Юнсинской дороге. Днем хэшан просил подаяние, по ночам спал. В пути ему часто встречались люди, которые с восхищением рассказывали о великом молебствии в доме инспектора Яна в уезде Хуаинь.

«Вне всякого сомнения, это затея Святой тетушки!» – мелькнуло в голове молодого хэшана, и он заторопился в Хуаинь.

Добрался он туда на седьмой день празднества и сразу направился к Западному саду, в надежде быстрее увидеть Святую тетушку. Однако, поглядев на толчею у ворот сада и убедившись, что пробиться к Святой тетушке не удастся, он решил действовать иным путем. Хэшан направился к дому инспектора Яна, сел возле каменного льва у ворот и принялся молиться. Здесь его и заметил привратник Чжан Гун:

– У тебя что, почтенный, ушей нет? Неужто не слышал, где раздают подаяние?

– Пусть у меня нет ушей, зато у бодисатвы есть глаза, – отвечал Яйцо, показывая ему раскрытый веер. – Видишь, что здесь написано? Я пришел не за подаянием, а к Святой тетушке!

В это время из дома вышли две пожилые женщины в сопровождении служанок с коробами для снеди. Первой шла домоуправительница – старая мамка, за нею – наперсница госпожи Ян.

Указывая на женщин, привратник сказал:

– Хочешь повидать Святую тетушку – обращайся к ним.

Яйцо торопливо вскочил и поклонился женщинам:

– Почтенные женщины, прошу вас, отведите меня к Святой тетушке!

Старая мамка с удивлением вскинула брови:

– Кто вы и откуда? И зачем вам Святая тетушка?

– Я из монастыря Утренней зари, что в Сычжоу, – смиренно отвечал Яйцо. – В прошлом году я тяжко занемог, и мне привиделось, что исцелить меня может только Святая тетушка. Поэтому я и пришел сюда, да, видно, не вовремя. Милостыню мне предложили, а к Святой тетушке не пускают. Может, сюда мужчинам ход закрыт?

– Да нет, прежде к ней всех пускали, – сказала старая мамка. – Но потом стало приходить слишком много людей, и пускать перестали. Но уж одного, я думаю, провести можно.

– Пожалуй, – подтвердила наперсница госпожи Ян. – Госпожи сейчас там нет, так что все обойдется.

– Наша госпожа долго болела, а Святая тетушка ее вылечила, – рассказала старая мамка. – По этому поводу, собственно, и устроено нынешнее торжество. Правда, госпожа еще не совсем окрепла и не может сама воскурить благовония Будде. Вот и послала нас отнести яства Святой тетушке.

Разговорчивость женщин и их покладистость ободрили молодого хэшана.

– Мне приходилось слышать, – сказал он, – что Святая тетушка так грамотна, что даже растолковала вашему господину индийскую сутру. Это правда?

– Истинно правда! – подтвердила старая мамка. – Эту сутру не могли понять самые ученые монахи, а она растолковала ее слово в слово. За это наш господин ее и уважает.

За разговором не заметили, как подошли к воротам Западного сада. Здесь старая мамка остановилась и сказала:

– Подождите в трапезной. Я сейчас доложу Святой тетушке, а потом вас позову.

Сделав несколько шагов, она снова обернулась и спросила:

– Простите, не спросила вашего имени. Как докладывать?

– У меня нет имени. С детства все меня называют хэшаном Яйцо.

– Очень подходящее прозвище, голова-то у вас плешивая, – пошутила старая мамка.

Когда служанка вошла во внутренние покои, Святая тетушка как раз рассказывала историю о том, как Ло Бу спасал свою мать.

Старая мамка и наперсница госпожи Ян приветствовали Святую тетушку:

– Вы много дней тяжко трудитесь, и госпожа в благодарность посылает вам скромное угощение, просит отведать.

Старуха поблагодарила и предложила всем сесть. Служанки подали чай и фрукты. Между женщинами завязался разговор, и было упомянуто о том, что госпожа Ян мечтает иметь ребенка.

– Почтенная бодисатва, а у вас прежде были дети? – спросила наперсница госпожи Ян.

– Есть у меня сын, но он давно покинул дом и стал даосом, – отвечала Святая тетушка.

– Почему же он не пошел по вашему пути и не стал хэшаном? – заинтересовалась наперсница госпожи Ян.

– В мире нет двух истин, у всех трех нынешних учений – одно начало, – отвечала Святая тетушка. – Я сама проповедую как учение Будды, так и учение даосов.

– Почтенная бодисатва, – вмешалась в разговор старая мамка, – вы, верно, владеете искусством врачевания? Иначе как бы вы могли исцелять людей?

– Если вы о госпоже, – улыбнулась Святая тетушка, – так она исцелилась благодаря святой воде.

– А вы умеете являться во сне и спасать людей? – не унималась мамка.

– Нет, не умею.

– А я думала, умеете! Тут объявился один почтенный монах из Сычжоу, говорит, будто вы явились к нему во сне и исцелили, и потому он пришел вас поблагодарить. Он ходит с бамбуковым веером, на котором написано: «Ищу Святую тетушку». И имя у него странное – Круглый хэшан.

– Вы все перепутали, – вмешалась наперсница госпожи Ян. – Он назвал себя не Круглым хэшаном, а Яйцом.

Как только Святая тетушка услышала слово «яйцо», вся ее лисья душа встрепенулась, и она взволнованно воскликнула:

– Этот монах в одной из прежних жизней был моим братом! Помнится, когда я захворала, он отрезал кусок своей плоти и приготовил целебный отвар, который меня и спас! А в нынешней жизни я исцелила его – отплатила, можно сказать, добром за добро. Где он? Приведите его ко мне.

Старая мамка почтительно поклонилась и вышла.

А теперь вернемся к молодому хэшану. Когда распорядитель празднества в Западном саду увидел, что молодой хэшан пришел со старой мамкой и наперсницей госпожи, он любезно принял его, накормил и подарил одежду. Яйцо хорошо подкрепился и, стоя у ворот, с нетерпением ждал, что будет дальше. Здесь его и застала старая мамка:

– Почтенный Яйцо, ваша сестра ждет вас…

– Какая сестра? – удивился молодой хэшан, решив, что произошла какая-то путаница. Однако спорить не стал, поправил на себе одежду и последовал за старой мамкой.

Когда они вошли в келью, Святая тетушка первой поднялась навстречу. Яйцо при виде ее торопливо положил узел с одеждой, бросил дубинку и отвесил земной поклон.

Святая тетушка подняла его, назвала братом и пригласила сесть на скамеечку возле старой мамки.

Вот как получилось, что встреча двух доселе незнакомых людей привела к далеко идущим последствиям.

Поистине:

Становится деревом в тысячу сюней [105]     даже слабый росток; Волну высотою в тысячу чжанов     вздымает и мелкий поток.

Если хотите знать, что произошло дальше, прочтите следующую главу.