Я пулей понеслась домой, каждую минуту ожидая, что меня остановит кто-то из охранников кампуса, обвинив в попытке обокрасть профессора Лилли. Вылетев за ворота кампуса, я едва не запрыгала от облегчения… однако радость моя оказалась недолгой — я заметила Диану Харт, караулившую меня на подъездной дорожке. Она стояла, прислонившись плечом к ярко-желтой «тойоте», должно быть, принадлежащей кому-то из ее постояльцев.

— Калли, есть минутка? Я как раз рассказывала о тебе этой молодой женщине — она из города.

Когда владелица «тойоты» обернулась, я с удивлением отметила, что каждый дюйм ее тела затянут в тугую лайкру, облегавшую ее точно вторая кожа. Даже темная коса, которую она небрежно перебросила через плечо, производила неизгладимое впечатление. Глядя на нее, я вдруг почувствовала, как безумно соскучилась… по урокам йоги в шесть утра, по соевому чаю — иначе говоря, мне безумно не хватало городской жизни! Господи, вдруг пришло мне в голову, я тут всего три месяца, а уже превратилась в полубезумную деревенскую клушу, которая верит в сглаз и заклинания и которая не вылезает из старого растянутого свитера! Ладно, ладно, насчет свитера я погорячилась, но после того, как похудела, мои джинсы действительно висели на мне как на вешалке.

— Привет! — с непередаваемым австралийским акцентом бросила мисс Йога. Говорила она так, словно рот у нее был набит гравием. — Диана сказала, что это вы написали книгу о сексуальных вампирах, от которой я в восторге! Я работаю на «Таймс» по договору — пишу разные статейки, — вот и подумала, не согласитесь ли вы дать мне интервью. Ах да — Джен Дэвис, — спохватилась она, протянув мне руку.

Я пожала ее, почти не удивившись силе ее пальцев, — на мгновение мне показалось, что моя ладонь угодила в волчий капкан. Губы мои сами собой расползлись в ослепительной улыбке — приятно, черт возьми, когда совершенно незнакомый человек вдруг говорит, что читал твою книгу.

— Конечно, — кивнула я. — Решили провести праздники с семьей?

— He-а, моя семья на другом конце света. Просто пришло в голову поснимать местную флору и фауну.

Я обратила внимание на висевшую у нее на плече громоздкую и, вероятно, очень дорогую камеру.

— Джен собиралась полазить по лесу за твоим домом, — каким-то странным придушенным голосом объяснила Диана.

Приглядевшись к ней, я вдруг сообразила, что что-то в этой ее постоялице крепко ей не по душе. Интересно что? Должно быть, боится, что эта фифа напросится ко мне в гости, решила я. Придется ее выручать. Пока Диана немного нервно рассказывала, как я в свое время заблудилась в этом лесу, я прикинула про себя количество гостей. Если немного потесниться…

— … и вы легко можете там заблудиться. Так ведь, Калли? — закончила Диана.

Я машинально отметила, что сегодня ее голос звучит еще более пронзительно, чем всегда.

— Лес действительно очень разросся, — уклончиво подтвердила я.

Краем глаза я заметила на ногах у Джен высокие шнурованные ботинки. К поясу был пристегнут небольшой компас — судя по ее виду, девица вполне способна сама позаботиться о себе. — Кстати, не можете же вы весь день бродить по лесу, верно? Не хотите прийти к нам на День благодарения? Семейного обеда не обещаю — просто соберутся коллеги и новые друзья.

Джен, молитвенно сложив руки, склонила голову, словно собираясь сотворить намаз.

— Очень мило с вашей стороны, — ослепительно улыбнулась она. — С удовольствием приду.

Я галопом понеслась к дому, втайне надеясь, что весть о новом госте повергнет Феникс в такую панику, что я смогу незаметно прошмыгнуть наверх. Впрочем, как вскоре выяснилось, рано волновалась. Феникс, свернувшись на кушетке в библиотеке, спала как убитая и храпела на весь дом. Заглянув на кухню, я обнаружила три чаши для пунша, до краев наполнные тремя разными видами пунша. Схватив кружку, я зачерпнула немного из одной и сделала осторожный глоток. Горло обожгло как огнем, я закашлялась, но через минуту обнаружила, что по всему моему телу разлилось приятное тепло. Прихватив с собой кружку, я устроилась за кухонным столом и благоговейно открыла украденную у Суэлы книгу. Если выяснится, что для заклятия нужно что-то эзотерическое — глаз тритона, к примеру, — значит, мне не повезло. Я почти надеялась, что так и будет. Я схватила книгу, повинуясь какому-то безотчетному импульсу… мне было так страшно, что меня застукают на месте преступления, что я даже не успела подумать, что буду с ней делать. Неужели я действительно собираюсь вызвать демона? Ведь если судить по названию — я должна была сначала вызвать его, а уж потом изгнать. Честно говоря, сама не знаю, что пугало меня сильнее — то, что я на полном серьезе собиралась вызвать демона, или что верила, что это сработает.

Отыскав нужную главу, я обнаружила, что все необходимые для заклятия ингредиенты имеются в моем доме. Собрав их все в одной из декоративных корзинок, которые накупила Феникс, я отыскала спички, принесла электрический чайник (мы купили его на тот случай, если нам вдруг когда-нибудь захочется перед сном выпить чаю) и сахарницу (пустую), после чего, прихватив все это, поднялась в свою спальню.

В книге говорилось, что вызывать демона нужно именно в «том месте, где вы желаете, чтобы он явился». Ну, раз так, значит, я желаю, чтобы он явился в моей спальне! Точнее, в моей постели… но проделывать все это в постели мне как-то не улыбалось. Во-первых, я не хотела поджечь простыни, а во-вторых… во-вторых, не хватало еще, чтобы меня неправильно поняли. В конце концов, я собиралась вызвать демона не для того, чтобы заняться с ним любовью, — собственно говоря, в мои планы вообще не входило упрашивать его остаться. Расставив на полу свечи так, что образовался замкнутый круг, я громко объявила, что собираюсь сделать. «Определитесь», — всегда говорила наш тренер по йоге перед каждой тренировкой. Итак, самое время решить, чего я хочу.

— Я вызываю его, чтобы раз и навсегда понять, действительно ли он существует или только является мне во сне, — сказала я, воткнув чайник в розетку. — Я вызываю его, чтобы спросить, кто он, — добавила я, насыпая соль так, чтобы получился еще один круг, внешний. — А потом я скажу ему «пока!» и произнесу заклятие, чтобы изгнать его навсегда.

Я высыпала гвоздику, кардамон и корицу (к счастью, все это было заранее куплено для пирога с тыквой) в пустую сахарницу и поставила ее рядом с чайником. Чтобы встать в круг, мне нужна была еще одна вещь. В книге по демонологии говорилось, что нужно иметь при себе «подарок» для демона — предмет, представляющий определенную ценность в глазах того, кто произносит заклятие. Подойдя к столу, я принялась выдвигать ящики… Мне казалось, я положила его сюда… Отыскав наконец то, что искала, я сунула его в карман вместе с коробком спичек из «Сапфира», любимого ресторана Пола.

Пол. Я не забыла о его приезде. Собственно говоря, именно потому я и решила заняться этим сейчас. Что-то подсказывало мне, что в доме, где прячется демон-любовник, Полу будет небезопасно. Только избавившись от существа, завладевшего моими снами, я буду готова целиком принадлежать Полу. Во всяком случае, я надеялась, что смогу.

Я бросила взгляд на часы — 16:20, солнце сядет через десять минут. Значит, в Калифорнии 13:20. Пол наверняка еще дома. После окончания лекций он поедет в аэропорт Кеннеди, сядет в самолет и утром уже будет здесь.

Отыскав сотовый, я набрала его номер.

— Привет! — услышала я его голос в трубке. — А я как раз собираю вещи. Послушал погоду — в Бингхемптоне около десяти градусов тепла. У вас там, наверное, то же самое, да?

— Эээ… вообще-то у нас тут на добрый десяток градусов холоднее, — виновато пробормотала я.

На самом деле в Фейрвике было градусов на двадцать холоднее, чем в соседних городах, но у меня просто не повернулся язык сказать об этом Полу.

— Холера… не хочешь сама прилететь ко мне? У нас тут двадцать девять градусов и солнце шпарит вовсю.

Конечно, я знала, что Пол шутит… но в какой-то момент поймала себя на том, что едва не крикнула «да!». Где гарантии, что, вызвав демона-любовника, я смогу изгнать его? А если не смогу, что тогда? Вдруг он не испугается Пола? Представить, что существо из моего сна — мужчина, занимавшийся со мной любовью, тот самый, которого я видела верхом на белом коне, — может испугаться, и кого? Пола! — внезапно показалось мне еще более нелепым и смехотворным, чем мое предположение, что оно существует.

— Если будет холодно, можно будет вообще не вылезать из постели, — голосом влюбленной кошечки промурлыкала я.

— Отличная мысль, — ледяным тоном отрезал Пол. — Валяться в постели, пока твой декан будет внизу поедать праздничный обед! Хорошо хоть, снегопада не обещают. И ветра нет. Так что не думаю, что во время полета будут какие-то проблемы.

— Вряд ли, — выглянув в окно спальни, пробормотала я. — У нас на небе ни облачка.

На фоне голубого неба выступали силуэты гор. Горизонт на востоке был девственно чист. Ветра действительно не было и в помине. Деревья словно застыли. Мне вдруг безумно захотелось, чтобы погода испортилась, — проклиная ясное небо, я, словно ведьма, призывала к себе грозовые тучи и порывистый ветер, дождь, град и снег… все, что угодно, лишь бы Пол не смог прилететь! Меня мучили сомнения. Вдруг с призывающим демона заклинанием окажется все в порядке, а в изгоняющем обнаружится какая-то ошибка? — с замиранием сердца думала я. Возможно, Полу тут небезопасно. Я уже открыла было рот, собираясь попросить его не приезжать, но Пол, словно подслушав мои мысли, сказал, что ему пора бежать на лекцию.

— Значит, увидимся утром. Я те…

Связь прервалась еще до того, как мы успели традиционно признаться друг другу в любви. Возможно, в последнее время эта фраза стала звучать достаточно буднично, но, каюсь, я по ней скучала. Оставалось только надеяться, что после того, как мне удастся изгнать демона-любовника навсегда, я смогу с чистой совестью снова и снова признаваться Полу в любви.

Вода в чайнике закипела. Залив кипятком сахарницу со смесью специй, я плотно закрыла ее крышкой. Потом, сунув книгу по демонологии под мышку и взяв теплую сахарницу обеими руками, с замиранием сердца вступила в круг и по-турецки уселась на пол. Поставив перед собой сахарницу, я открыла книгу на той странице, где была глава с описанием методики вызова и изгнания инкуба (чтобы не искать ее, я предусмотрительно заложила это место голубым конвертом, который дала мне Суэла).

Сказать по правде, я была в нерешительности. Мне хотелось поскорее приступить к делу, но если таинственный источник Суэлы мог мне чем-то помочь, было самое время выяснить, что же в этом конверте. Внутри оказались сложенные вдвое страницы. Открыв конверт, я увидела тонкие голубоватые листы.

Я начала читать, и содержание письма тут же заставило меня забыть обо всем.

«Моя дорогая Суэла, пишу, чтобы поскорее рассказать тебе одну интересную легенду: как-никак лучшего слушателя, чем ты, у меня никогда не было, — историю Ганконера. Я ведь отправился в эту страну специально для того, чтобы отыскать его — обнаружить, так сказать, его корни. Но, боюсь, вместо того чтобы выследить его, я сам оказался в роли добычи — теперь Ганконер преследует меня, как преследовал с самого детства.

Когда мне было всего двенадцать, Кэти, моя сестра, заболела какой-то изнурительной болезнью, а наш деревенский доктор даже не мог понять, что это такое, не говоря уже о том, чтобы вылечить ее. Кэти, еще недавно такая живая, очаровательная, бледнела и таяла на глазах. Вскоре она уже не вставала с постели. В конце концов, наш горе-эскулап сказал, что у нее чахотка — хотя она не кашляла, да и лихорадки у нее не было, — и заставил родителей отвезти сестру в горы, чтобы свежий горный воздух исцелил ее. К несчастью, когда они рассказали обо всем Кэти, сестра впала в истерику — кричала, что непременно умрет, если ее заставят встать с постели. Моя мать приказала вынести ее из дома, не обращая внимания на все ее крики и протесты. Но отец, всегда питавший к Кэти слабость, воспротивился. В итоге мы остались, а Кэти продолжала худеть и бледнеть и таяла с каждым днем.

Как-то ночью, услышав, как она плачет, я решил, что ей что-то нужно, и побежал в ее комнату. Открыв дверь, я поначалу решил, что сестре приснился дурной сон. Спальня Кэти была залита лунным светом, однако я с ужасом увидел, что этот свет принял очертания лошади. Верхом на белом коне сидел мужчина, с головы до ног закутанный в черный плащ. Крик замер у меня в горле — онемев, я словно прирос к полу, по-прежнему оставаясь в тени. Я увидел, как Кэти встала с постели и двинулась к мужчине. Он протянул ей руку — только тогда я заметил, что его фигура точно соткана из тени. В действительности он был не более материален, чем шевелившиеся на полу тени веток… но я собственными глазами видел, как моя сестра уцепилась за его руку и как он рывком усадил ее в седло. Клянусь, я видел, как Кэти, обняв его, уронила голову ему на плечо! Лицо мужчины мерцало в лунном свете… я видел улыбку на его губах — а потом вдруг увидел, как фигура Кэти начинает постепенно таять у меня на глазах. Эта тень словно пожирала ее живьем! Я попытался закричать… и не смог. Словно чья-то рука — или тень руки — схватила меня за горло. Все мое тело сковало холодом — и смертельным ужасом. Я оцепенел от страха… и при этом знал, что если я не закричу, то потеряю сестру навсегда. До сих пор не понимаю, как мне удалось это сделать, но каким-то образом я заставил себя заговорить.

— Оставь ее! — закричал я.

Тень обернулась ко мне… только теперь это уже была не тень, потому что он постепенно обретал плоть, бледную, точно сотканную из призрачного лунного света, заполнившего его словно сосуд. Но его глаза… эти жуткие глаза! Словно черные бездонные колодцы. Я заглянул в них и содрогнулся — бесконечная, беспредельная печаль вдруг захлестнула меня с такой силой, что колени у меня подогнулись. Холодея от ужаса, я почувствовал, как меня засасывает во мрак.

Утром меня разбудили крики матери. Я проснулся и обнаружил, что лежу на холодном полу, а мать, обезумев от горя, сжимает в объятиях безжизненное тело сестры, которая лежала на полу возле меня.

— Что произошло?! — закричала она, увидев, что я очнулся.

Я рассказал ей все, что видел, — конечно, у меня и в мыслях не было, что она мне поверит. Но когда я закончил, то по ее глазам понял, что она верит каждому моему слову.

— Кто это был? — спросил я.

— Ганконер. Демон, высасывающий из женщин жизнь. Говорят, некогда он был человеком, как ты или я, но однажды заблудился в лесу, уснул, а королева фей со своими всадниками наткнулась на него, спящего, и забрала с собой. Он был так красив, что она решила, что он должен принадлежать ей, и тогда она взяла его в страну фей. Там он и блуждает по сей день, не тень и не человек, существо, сотканное из тени и лунного света. То немногое, что еще осталось в нем от человека, которым он некогда был, заставляет его мечтать о том, чтобы вернуть себе человеческий облик. Но человеком он может стать, только если его полюбит земная девушка. В надежде отыскать ту, что полюбит его, Ганконер соблазняет несчастных девушек, и вскоре они умирают.

— Но наша Кэти любила его, — перебил я. — Я собственными глазами видел, как он обрел человеческий облик. Он уже почти стал человеком… только его глаза… Он вдруг увидел меня и…

— Он бы, без сомнения, убил тебя, если бы Кэти не удалось его остановить. Наверное, именно тогда вся любовь, которую она питала к нему, исчезла. Стряхнув с себя его чары, она освободилась от его власти и бросилась к тебе на помощь…

— Тогда, выходит, в ее смерти виноват я?

Моя мать — да благословит ее Бог — была потрясена моими словами не меньше, чем смертью дочери. Она попыталась утешить меня, говорила, что тут нет моей вины… тогда я сделал вид, что ее слова меня убедили. Но сам решил посвятить свою жизнь мести. Я намеревался выследить его и отправить прямиком в ад — или в страну фей, — иначе говоря, вернуть во мрак, откуда он явился. Все мои научные исследования были лишь средством достижения поставленной мною цели. И вот теперь, наконец, я узнал заклятие, с помощью которого смогу покончить с ним навсегда.

Я не сомневаюсь, что, узнай ты о моих планах, ты попыталась бы остановить меня, но выбора у меня нет: я должен сразиться с ним. С того момента как я заглянул в его глаза и почувствовал, что меня засасывает во мрак, я понимал: какая-то часть меня навсегда осталась в нем. Все эти недели меня не покидает ощущение, что я постепенно слабею… Мне кажется, он капля за каплей высасывает из меня жизнь, как когда-то высосал жизнь из моей Кэти. Я должен сразиться с ним — иначе никогда не стану самим собой. Поэтому, отправляясь в свое последнее путешествие, я посылаю тебе рукопись своей книги — воспользуйся ею, как сочтешь нужным. На свете нет никого, кому бы я доверял больше, чем тебе, azizam. [5]Любимая (фарси).
Всегда помни, что я спустился во мрак, видя, как твое лицо сияет передо мной, словно путеводная звезда. А если мне не суждено вернуться, то не потому, что я не любил тебя.

Doosetdaram,

Ангус Фрейзер

29 августа 1911 г.».

Подпись и дата ошеломили меня. Я решила, что письмо адресовано Суэле — в разговоре со мной она сама обмолвилась, что автор письма ее близкий друг, — но, Господи, ведь Ангус Фрейзер преподавал в Фейрвике чуть ли не сто лет назад! Ангус Фрейзер, основатель Королевского общества фольклористов, автор десятка книг, посвященных легендам и мифам кельтов! Только тут до меня дошло, что украденный мною справочник по демонологии, вероятно, написал тоже он. Открыв первую страницу, я увит дела под названием его имя. Ангус Фрейзер, доктор литературы (Оксфорд), доктор философии, фольклор (Эдинбургский университет), доктор философии, археология (Кембридж, 1912).

Вероятно, это и была та самая книга, которую он попросил опубликовать… но не Суэлу, а ее бабушку. Удалось ли ему вернуться? Вспомнив разговор с Суэлой, я решила, что вряд ли. Что, если Фрейзер погиб, когда, воспользовавшись заклинанием, попытался уничтожить демона, убившего его сестру? Да уж… идея вызвать демона с помощью того же заклинания вдруг показалась мне не слишком удачной.

Даже если это тот самый демон.

Даже если этот демон вообще существует.

Я сидела, скрестив по-турецки ноги и тупо уставившись в открытую книгу. Сахарница с кипятком, в котором плавали специи, стояла рядом. Она же скоро совсем остынет, вдруг спохватилась я. В книге говорилось, что, вступив в круг, чтобы произнести заклинание, выйти за него уже нельзя. Или невозможно. Так что если я решила пройти через это…

Наверное, решиться меня заставили две строчки из письма Ангуса. «С того момента как я заглянул в его глаза и почувствовал, что меня засасывает во мрак, я понимал: какая-то часть меня навсегда осталась в нем… Я должен сразиться с ним — иначе никогда не стану самим собой».

Я уже знала, что это относится и ко мне.