Мы с Дори обошли еще дюжину домов — часть из них пустовала, в остальных же хозяева успели заранее подготовиться ко всяким неожиданностям, так что не нуждались в нашей помощи, а многие сами горели желанием помочь. В другое время я бы только радовалась изобретательности и отзывчивости своих новых соседей, но сейчас мне было не до этого — меня очень беспокоила Ники Баллард, и вдобавок я ужасно скучала без Пола. Я попыталась пару раз позвонить ему, но всякий раз натыкалась на голосовую почту. Скорее всего, обзванивает аэропорты или пытается взять машину напрокат, успокаивала я себя.

Я продолжала пребывать в мрачном настроении до самого вечера — пока не вернулась домой и не обнаружила, как волшебно преобразился в наше отсутствие «Дом с жимолостью». Братья Олсен развешивали на деревьях гирлянды разноцветных лампочек. Заметив нас, Брок включил их, и я на миг онемела. Крохотные огоньки сверкали и переливались среди замерзших ветвей словно… да-да, как в сказке. Я порывисто обняла Брока и тут же пригласила их с братом на ужин. Страшно смутившись, Брок покраснел, но охотно согласился. Уже на пороге меня приветствовали изумительные ароматы жарившейся индейки и тыквенного пирога, слабое потрескивание горевших в камине поленьев и классическая музыка. Джен Дэвис, которую привела с собой Диана, сидела в гостиной — вороша поленья в камине, она о чем-то болтала с Ники и Марой Маринкой. Увидев меня, Ники робко улыбнулась — наверное, все никак не может забыть мое появление в их доме, догадалась я. Глядя на нее, такую хорошенькую, юную, я мысленно дала себе слово, что не позволю какому-то дурацкому проклятию сломать ей жизнь.

Похлопав Ники по плечу, я взяла бокал с пуншем, который она сунула мне в руки.

— Чертовски крепкая штука, — предупредила она. — А мы с Марой отыскали для себя старый добрый клюквенный сок.

Мара, вежливо улыбнувшись, отсалютовала мне своим бокалом:

— Ники и Джен объяснили, что в вашей стране запрещается употреблять алкоголь тем, кому еще нет двадцати одного года. Как-то странно — получается, голосовать, водить машину и воевать до двадцати одного года можно, а выпить кружку пива или бокал вина — нет.

— Да, это странная страна, — глотнув пунша, подтвердила Джен. — Кстати, я все хотела спросить: откуда вы родом?

Я оставила Джен на свободе терзать Мару — может, ей удастся выяснить, из какого уголка истерзанной гражданскими войнами Восточной Европы она прибыла к нам, — а сама отправилась на кухню. Феникс и Диана поливали соусом жарившуюся в духовке индейку, в то время как Лиз Бук, в неизменных жемчугах и туго накрахмаленном белоснежном переднике, раскладывала на противне сладкий картофель.

— Ой, как хорошо, что вы вернулись! — увидев меня, закудахтала Феникс. — Может, поставишь стол? По моим подсчетам у нас будет тринадцать человек… ах да, звонил твой приятель. Предупредил, что застрял в Буффало — билетов на самолет не достал, а машин вообще ни одной нет. Просил передать, что утром снова попробует арендовать машину.

— Господи, значит, ему придется на День благодарения торчать в отеле! — ужаснулась я.

— Ну, не похоже, чтобы он очень расстроился, — вмешалась Лиз. — Феникс включила громкую связь, так что мы все слышали, что он говорит. Похоже, у них там будет вечеринка. Он сказал, что пассажиры их самолета решили отпраздновать День благодарения вместе. Вероятно, ситуации вроде той, что пришлось пережить им, очень сближают, — заметила она.

— Ну, наверное… и все-таки жаль, что он не сможет приехать. Мне очень хотелось, чтобы он познакомился с вами, — вздохнула я.

Остаток вечера я едва не сбилась с ног, стараясь везде поспеть, так что у меня не было времени расстраиваться из-за отсутствия Пола. Первым делом, призвав на помощь Ники и Мару, я поставила стол для тринадцати гостей (интересно, кто этот тринадцатый гость, гадала я), потом побежала наспех, принять душ и переодеться. Какая-то добрая душа оказалась у меня в спальне и даже набросила шаль на изуродованное изголовье кровати. Единственным свидетельством ночного дебоша были наспех заколоченное окно да несколько капелек расплавленного железа на полу.

Заглянув в стенной шкаф, я никак не могла решить, что надеть (просто бриджи со свитером или бархатную мини-юбку с атласным топиком).

В конце концов, я остановила выбор на бархатной мини-юбке и травянисто-зеленом пуловере, выгодно оттенявшем цвет моих глаз, тем более что на его фоне мои волосы казались медными. Едва я спустилась, как в дверь постучал Фрэнк Дельмарко. Втащив в прихожую целую упаковку пива, он первым делом осведомился у Брока и Айка, есть ли в доме телевизор, — как выяснилось, вскоре начинался какой-то матч. Я отправила Фрэнка с братом в библиотеку, а сама пошла открывать: интересно, кто пришел на сей раз? Появления на моем пороге еще одного сказочного существа я просто не вынесу…

Как же, держи карман шире!

Сейчас, когда клонившееся к закату солнце окружало фигуру моей гостьи сверкающим ореолом (я нисколько не сомневалась, что она специально дожидалась этого момента, дабы её появление произвело надлежащий эффект), она стала той, кем, несомненно, и была на самом деле.

— Добрый вечер, профессор Элдрич, — пробормотала я. — Или мне следует обращаться к вам «ваше величество королева фей»?

— Ну, мы покончили со всеми этими церемониями после того, как покинули волшебную страну, — бросила она, с откровенной неприязнью покосившись на мой зеленый топик.

Сама она куталась в зеленый плащ. Может, есть какой-то закон, запрещающий всем, кроме фей, одеваться в зеленое, недоумевала я. Вот так незадача! А мне так чертовски идет зеленое!

— Надеюсь, вы не против, что я напросилась в гости? Я слышала о том, что произошло здесь минувшей ночью, и решила, что мне нужно поговорить с вами. Это насчет моего инкуба, — небрежно бросила она.

— Вашего инкуба?! Вы хотите сказать… — Черт возьми, где были мои глаза, чертыхнулась я про себя. Она ведь вылитая королева фей с триптиха — та самая, что ехала рядом с Ганконером, сидя верхом на белом коне. — Так это правда? Вы похитили его, а потом превратили… в демона?!

Она рассмеялась — до того пронзительно, что висевшие над крыльцом сосульки срезало будто ножом.

— Похитила?! Помилуйте, что за чушь! Во-первых, он не ребенок! Во-вторых, он и сам нисколько не возражал. Что же до того, кем он впоследствии стал… ну, такое частенько случается даже с людьми, когда они слишком долго общаются с феями. К несчастью, нам свойственно пробуждать в спутниках жизни как лучшие, так и худшие свойства человеческой натуры. Подумайте на досуге об этом, если рассчитываете тут задержаться. Общение с нами — особенно с такими, как мой Ганконер, — никогда не проходит даром. Об этом я и хотела вас предупредить.

По губам ее скользнула усмешка, и я опять услышала перезвон колокольчиков. Все мое раздражение вдруг разом исчезло — я забыла обо всем… забыла даже, кто я. Мне хотелось только одного — смотреть на нее, любоваться тем, как лучи заходящего солнца мерцают в бледном золоте ее волос, погрузиться в эти загадочные зеленые глаза, похожие на кусочки льда на дне ледниковой трещины, куда так хочется упасть, и блаженно закрыть глаза, и уснуть навечно…

— Калли, ты простудишься на сквозняке!

Голос Феникс вернул меня к действительности. Отодвинув меня в сторону, она выглянула, чтобы посмотреть, кто пришел.

— О, профессор Элдрич! А я уж боялась, что вы заблудились! Входите же! Позвольте, я возьму ваш плащ. О, да вы и шампанское принесли! Вот здорово!

Молча посторонившись, я безропотно позволила Феникс проводить Фиону Элдрич в гостиную, словно это был ее дом и ее гостиная. Голова у меня еще слабо кружилась, а перед глазами стояла улыбка Фионы. Ощущение было такое, словно я попробовала какой-то сильный наркотик… и при случае не прочь повторить этот опыт. Господи, если я, пробыв наедине с ней каких-то пару минут, до сих пор не могу прийти в себя, то что же будет через год, ужаснулась я. Какие лучшие (или худшие) стороны моей натуры пробудит во мне дружба с феями, в компании которых я оказалась?

Впрочем, вскоре я успокоилась, убедившись, что приход Фионы оказал самое благоприятное влияние на собравшуюся в моей гостиной разношерстную компанию — как людей, так и не людей. Судя по всему, она чувствовала себя как рыба в воде — польстила Джен Дэвис, сказав, что читала в «Вог» ее статьи, похвалила надетые Феникс сережки, после чего попросила Каспера исчерпывающе, как может только он один, объяснить, что такое «лондоновские дисперсионные силы», а под конец принялась расхваливать празднично украшенные витрины в антикварном магазине, который принадлежал Олричу. Даже нахохлившийся Фрэнк Дельмарко расплылся в улыбке, когда она протянула ему бутылку шампанского, чтобы он ее открыл, а потом, когда все принялись рассаживаться, они с Бродом и Айком едва не опрокинули стол — так спешили сесть рядом с ней.

Словом, профессор Элдрич почти сразу же стала душой компании — было бы только логично, если бы во главе стола уселась она. Однако она великодушно запротестовала — и настояла-таки на том, что это почетное место принадлежит хозяйке дома. Убедившись, что изящные хрустальные бокалы наполнены шампанским, Фиона поднялась и повернулась ко мне. За столом воцарилось молчание.

— За нашу гостеприимную хозяйку Каллех Макфэй! — начала она. — Фейрвик издавна служил убежищем для всех слабых и преследуемых…

Взгляд изумрудно-зеленых глаз обежал стол, поочередно останавливаясь на лицах сидевших за столом. И всякий раз, когда это случалось, глаза того, кому выпала эта честь, радостно вспыхивали: ощущение было такое, словно с этим взглядом она по капле выливает искрящееся шампанское прямо им в душу. Я вдруг услышала слабое жужжание — тот же самый звук, что тогда, в библиотеке, когда стояла возле окна с изображением процессий фей, — казалось, сотни крошечных ног ступают по усыпанному ракушками берегу… или чьи-то крылья хлопают в воздухе… или сухие кости трещат под копытами скачущих коней.

— Открыв для нас двери своего дома, Каллех Макфэй доказала, что достойна жить среди нас, достойна жить в Фейрвике. Пусть он станет ей родным домом.

Поднявшийся за столом одобрительный шепот на миг заглушил жужжание у меня в ушах… глаза у меня внезапно наполнились слезами. Испугавшись, что не выдержу и расплачусь, я опустила голову. Когда я в последний раз чувствовала, что я дома? Квартиру, где мы жили с родителями, пока они не погибли, я почти не помнила. Археологи, они постоянно переезжали с места на место: из колледжа в колледж, с одних раскопок на другие. Мне повезло — после гибели родителей меня забрала к себе тетушка Аделаида. Для нее, немолодой работающей женщины, семилетняя девочка наверняка стала нелегкой обузой. Она заботилась обо мне как могла, но ее дом так и не стал для меня родным. Учась в школе, я постепенно свыклась с общежитиями… а «дом», в котором мы рассчитывали поселиться с Полом, по-прежнему оставался зыбкой мечтой.

Да и при чем тут Пол? В конце концов, дом строится не только из кирпича — я знала семьи, в которых каждый стал для другого «домом». Мои родители, например. Познакомившись с Полом и выяснив, что мы оба мечтаем об академической карьере, я надеялась, что так же будет и с нами, однако моим родителям как-то удавалось всегда быть вместе, а мы с Полом даже на День благодарения оказались вдали друг от друга.

Проглотив подступившие к глазам слезы, я подняла голову — и встретилась глазами с Лиз Бук… вспомнила, как они с Суэлой и Дианой поставили на карту собственную безопасность, чтобы защитить меня от инкуба. А Диана… она-то уж точно рисковала жизнью. А Брок, который все эти месяцы старался защитить меня, расставляя по дому железные фигурки мышат и ставя на окна железные запоры, спохватилась я. Я невольно покосилась на Ники Баллард, державшую в руках бокал с клюквенным соком, куда с общего согласия добавили капельку шампанского… интересно, что подумала она, услышав слово «дом»? Я поклялась ее бабушке, что позабочусь о ней, и пообещала себе, что избавлю девушку от висевшего над ее головой проклятия. Что может связывать людей крепче, чем подобные клятвы? Господи, я прожила в Фейрвике всего-то пару месяцев — и чувствую себя так, словно наконец обрела дом.

Подняв бокал с шампанским, я молча чокнулась с Фионой: раздался чистый, пронзительно ясный звук, — остальные гости тоже стали чокаться, и над столом поплыл мелодичный звон, словно в огромном зале разом зазвенели сотни хрустальных колокольчиков. На мгновение мне даже показалось, что я своими глазами вижу этот зал — увенчанный исполинским сводчатым куполом, словно в кафедральном соборе, с балками, увитыми зеленью, и сверкающими витражами. Этот серебряный перезвон будто омыл мою душу, унося с собой всю печаль, все одиночество и тоску по родному дому, которые годами терзали меня, наполнив ее совсем другим чувством.

— За новых друзей, — сказала я, отсалютовав собравшейся за столом компании. — И за отсутствующих, — добавила я, вдруг снова вспомнив о Поле.

Мой ответный тост был встречен одобрительными возгласами. На какое-то время за столом снова воцарилась тишина. Я дала глоток и почувствовала, как тысячи ледяных пузырьков взорвались у меня во рту. Шампанское оказалось таким сухим, что на миг мне показалось, будто я пью воздух — кристально-чистый и свежий горный воздух. Только его послевкусие — данный, едва уловимый аромат дуба, яблок и дикого меда — говорило о том, что это было вино.

— Ммм, — театрально схватившись за сердце, застонала Дори. — Вкус в точности такой же, как в самый первый раз, когда я попробовала спиртное, — только тогда это был коктейль из шампанского! Это было в «Плазе», жарким летним вечером.

— Я тоже вдруг вспомнил, как в первый раз попробовал спиртное, — хмыкнул Оливер, передав мне блюдо со сладким картофелем. — Только это была текила. Черт, я тогда решил, умер и попал на небеса!

— А я — водку с мартини в клубе «Лотос», — отважилась признаться декан Бук.

И смущенно покраснела, подложив себе картофеля.

Каждый принялся вспоминать свой первый опыт. Мара и Ники, само собой, скромно воздержались. Комната наполнилась ароматами жареной индейки и тыквенного пирога, тихо и мелодично позвякивали бокалы и столовое серебро. Обед поучился на редкость изысканный — фаршированная жареными каштанами индейка в окружении крохотных луковок и свежего горошка прожарилась просто великолепно, а сладкий картофель в карамельной глазури просто таял во рту. С первых напитков, которые каждому из нас довелось попробовать, разговор плавно перешел к первому поцелую, а после — к первому и самому помнившемуся фильму. Я заметила, что вначале те из нас, кто постарше — естественно, это были те, кто не принадлежал к человеческой расе, — еще как-то пытались сдерживаться и в своих воспоминаниях не углублялись дальше, чем в прошлый век, но потом, когда все мы порядком выпили, языки понемногу развязались (я могла бы поклясться, что Фиона принесла с собой его одну бутылку шампанского, однако оно лилось рекой), сидевшие за столом феи и демоны расслабились и принялись наперебой вспоминать вечеринки, которые в свое время закатывала Клеопатра, и веселые попойки за Круглым столом короля Артура. Я с некоторым удивлением заметила, что тех немногих, кто не был посвящен в тайны Фейрвика, подобные пустяки, похоже, нисколько не беспокоили. Мне показалось, что Джен Дэвис куда больше интересуют подробности детства Феникс, чем красочный рассказ Каспера фон-дер-Аарта о его плавании в Вест-Индию. Ники Баллард скорее всего решила, что Дори Брауни пересказывает сюжет исторического романа, который собирается написать, а Фрэнк Дельмарко, Брок и Айк увлеченно обсуждали спорт. Только Мара изумленно таращила на нас глаза, но предпочитала помалкивать. Наверное, списала все на плохое знание английского, предположила я.

Интересно, что бы обо всем этом подумал Пол, гадала я. Трудно было представить себе человека, более далекого от всего сверхъестественного, чем он. Расскажи я ему, что творилось у меня в доме прошлой ночью, Пол, вероятно, решил бы, что я окончательно спятила. Может, оно и к лучшему, что он не приехал, подумала я. На мгновение мне стало стыдно, но тут Фиона подлила мне шампанского, и я тут же забыла о Поле.

Покончив с обедом, мы перебрались в гостиную — охая, постанывая и поглаживая туго набитые животы, — хотя, как ни странно, несмотря на гору выпитого и съеденного, я лично не чувствовала себя ни пьяной, ни объевшейся — просто довольной жизнью. Брок развел в камине огонь, а Каспер выудил откуда-то бутылку старого коньяка. Удобно устроившись в креслах, мы потягивали его, закусывая тыквенным пирогом, и играли в «Тривиал персьют». Фрэнк Дельмарко выиграл дважды подряд, что для меня стало полной неожиданностью — ведь его соперниками были гном и два древних скандинавских божества.

После третьего тура Ники и Мара распрощались и ушли, нагруженные пакетами со всякой снедью, которую сунула им Дори. Феникс увела Джен в библиотеку — решила похвастаться собранными ею газетными вырезками, догадалась я. Осоловев от вкусной еды и шампанского, я не сразу заметила, что Лиз, Суэла, Диана и Фиона незаметно выскользнули на кухню — наверное, решили перемыть посуду. Сгорая от стыда, я поспешно собрала тарелки из-под пирога и ринулась туда же. Уже возле самой двери, уронив вилку, я наклонилась, чтобы ее поднять, и мое ухо внезапно оказалось возле старинной замочной скважины.

— Вы уверены, что он убрался? — услышала я голос Фионы.

— Мы с Дианой прочитали изгоняющее заклятие, а Суэла произнесла…

Звяканье тарелок помешало мне услышать конец фразы. Потом Фиона, понизив голос, что-то еще с беспокойством спросила, а Суэла, насколько я понимала, ответила.

— Он был буквально на волосок от того, чтобы вновь обрести плоть. Никогда ничего подобного не видела… во всяком случае, с инкубом. Должно быть, он успел привязаться к ней…

— Она тут ни при чем! — со злостью выплюнула Фиона.

Куда девались ее изысканные манеры? Даже сквозь толстую дубовую дверь я почувствовала, как на меня повеяло ледяным холодом. Сдается мне, что и Лиз слегка струхнула — Лиз, которая не струхнула даже во время схватки с разъяренным демоном!

— Конечно, конечно, миледи. Мы просто опасаемся, что он может вернуться назад с помощью кого-то из тех, кто живет в доме! Калли, конечно, всего лишь посредник, однако в ней есть сила. Ей удалось открыть проход — и это, заметьте, в первый же день! А сегодня я своими глазами видела, как она вошла в него — и вытащила оттуда фавна.

— Стало быть, она привратница! — фыркнула Фиона. — Вот и хорошо. Значит, будет кого использовать… особенно после того, что случилось с ее предшественницей. Только следите, кого она впускает. Небось сами не хуже меня знаете: в этой чаще можно наткнуться на такое, рядом с чем ваш инкуб просто щенок!

Внезапно разозлившись из-за того, что приходится подслушивать, я выпрямилась, позвенела тарелками, чтобы предупредить их о моем появлении, толкнула плечом дверь и вошла. Когда я переступила порог, они уже оживленно обсуждали рецепт Дианиного знаменитого пирога с пеканом — ну просто сцена из телешоу «Готовим вместе!» хмыкнула я про себя.

Последние гости разошлись около восьми, осталась только Джен Дэвис — свернувшись клубочком, она маленькими глотками потягивала принесенный Каспером коньяк и внимательно слушала Феникс, пока та вдохновенно рассказывала ей о своем горьком детстве в южных штатах. Извинившись, я поднялась наверх, решив позвонить Полу. Он сообщил, что по-прежнему в отеле, сидит в баре со «Стейси, Маком и Ритой» — как я поняла, эта троица летела с ним в одном самолете.

— Стейси и Мак живут в Итаке, а Рита из Бингхемптона, так что утром мы все вчетвером отправимся искать машину. Думаю, буду у тебя не позже часа.

— Здорово! — обрадовалась я. — Знаешь, мне очень тебя сегодня не хватало. Я тут подумала… нужно все-таки придумать способ почаще бывать вместе. Ну, например, я могла бы прилететь в Калифорнию на Рождество…

— А я думал, тебе захочется провести Рождество в своем новом доме, — удивился Пол.

— Это не важно. — Я покрепче сжала телефонную трубку, словно набираясь мужества сказать то, что давно уже вертелось у меня в голове. — Самое главное — это чтобы мы были вместе. Пол, я хочу, чтобы моим домом стал ты… а я стала твоим. Потому что если это невозможно… тогда зачем все это?

Я помолчала, стараясь проглотить вставший в горле комок. Повисла пауза — достаточно долгая, чтобы Пол мог заполнить ее уверениями в любви… однако он предпочел промолчать.

— Не понимаю, что между нами происходит, но знаю, что долго не выдержу.

Закусив губу, чтобы не расплакаться, а заодно и дать возможность Полу что-то сказать, я молча ждала. Однако в трубке стояла тишина. Я поднесла телефон к глазам и обнаружила, что связь прервалась. А я даже толком не поняла, когда это случилось.

Минут через пятнадцать, когда я уже забралась в ванну, пришла эсэмэска от Пола.

«Потерял тебя. Утром увидимся. Твой П».

Я отправила ему смайлик с сердечком. И впервые поймала себя на мысли, что мы потихоньку отдаляемся друг от друга.