Выбравшись, наконец, из клуба, я хотела одного — побыстрее добраться до отеля, побросать в сумку вещи и вернуться домой, в Фейрвик. Все-таки не каждый день узнаешь, что твоя тетушка — ведьма… дома я постараюсь переварить эту мысль, успокаивала я себя. К тому же у меня появилось несколько вопросов к Элизабет Бук. Я торопливо шагала к Пятой авеню, собираясь взять такси, но, дойдя до угла, вдруг сообразила, что нахожусь в двух шагах от городской библиотеки Нью-Йорка. Усмехнувшись, я отыскала членскую карточку АМН, которой меня снабдила Лиз Бук, и прочитала надпись, сделанную мелким шрифтом в самом низу: «В выходные и праздничные дни для всех членов открытый доступ…» Библиотека Нью-Йорка значилась в этом списке под номером четыре. Неужели благодаря этой вот карточке меня действительно пустят туда на Рождество?! Это казалось невероятным, однако после всего, что случилось со мной в последние дни, включая и признание Аделаиды, я уже могла поверить во все, что угодно.

Я торопливо перебежала на другую сторону улицы. Опасность меня не пугала — я и так уже подвергла себя немалому риску, выпытывая у Антона Волкова нужные мне имена… даже единственное положенное мне законное желание я использовала, чтобы найти способ избавить Ники от проклятия. Может, мне удастся отыскать его в библиотеке?

Пройдя между лежащими каменными львами, я поднялась по широким гранитным ступеням и оказалась перед латунными дверями. У меня не было ни малейших сомнений, что библиотека закрыта, однако в щель между дверями я разглядела стоявшего спиной ко мне охранника. Приложив карточку к стеклу, я постучала. Охранник, обернувшись, сердито насупился, однако стоило ему только увидеть мою карточку, как выражение его лица тут же изменилось.

Он поспешно кинулся открывать дверь.

— Простите, мэм, большинство ваших коллег предпочитают заднюю дверь. Сейчас позову библиотекаря — он проводит вас в хранилище Особой коллекции.

Пока он по радиотелефону договаривался с неизвестным мне Джастином, я разглядывала украшенный золотой вязью потолок — мысль о том, что я тут совершенно одна, наедине с миллионами книг, журналов и архивных материалов, приводила меня в благоговейный восторг. Я бывала тут, когда училась в выпускном классе, — целый семестр проработала в хранилище Особых коллекций. Получить допуск к хотя бы части библиотечных архивов уже тогда казалось чудом. Возможно, моя карточка окажется волшебным ключом, который сумеет открыть доступ к таким сокровищам, о которых я и подумать не могла…

Звук шагов, особенно гулкий в пустом помещении, вернул меня с небес на землю. Я повернула голову — молодой человек в мешковатых вельветовых брюках и твидовом жилете, сплошь покрытом оловянными пуговицами, торопливо шел ко мне через холл, уже заранее протянув руку для рукопожатия. Я тоже протянула ему руку — но, вместо того чтобы пожать мою ладонь, он ловко выхватил у меня карточку АМН.

— А, так вы новенькая… теперь все понятно. Когда закончите, я покажу вам заднюю дверь. — Он улыбнулся. — Я Джастин Картер, работаю в отделе Особых коллекций. Вы ищете что-то конкретное?

— Да. У меня тут имена… — Я понизила голос. — Двух ведьм. Мне хотелось бы узнать о них как можно больше, включая и их нынешний адрес.

— Тогда вам понадобится многосложный компаратор Корсакова! Прошу за мной!

Пройдя через облицованный мраморными плитами холл, мы оказались у лифта. Воспользовавшись болтавшейся у него на шее идентификационной карточкой, Джастин сунул ее в щель панели управления и одновременно нажал ногой две расположенные на полу кнопки. Лифт спустился на уровень наземного этажа и продолжил снижаться дальше. Светящиеся цифры с указателем этажа над дверью мигнули, вспыхнули желтым светом, а потом внезапно погасли. В кабине лифта стало заметно темнее.

— Не пугайтесь, — успокоил меня Джастин. — Это всего лишь часть нашей новой программы экономии электроэнергии. Идея «зеленых». Лифты у нас никогда не ломаются.

— Отрадно слышать, — без особого энтузиазма пробормотала я, ничуть, впрочем, не успокоенная.

Дальше мы спускались в гробовом молчании.

Наконец двери лифта разъехались, и мы окунулись в темноту.

— Лампы настроены на детектор движения, — шагнув в коридор, пояснил Джастин.

По мере того как мы продвигались вперед, флуоресцентные лампочки вспыхивали одна за другой, выхватывая из темноты длинные ряды полок вдоль стен. Стараясь не отстать от Джастина, я на ходу читала надписи на корешках книг: «История войн Ферришинов», «Расширенные возможности физики смежных миров», «Энциклопедия Аркана». У меня разбегались глаза. Я дала себе слово, что непременно приду сюда еще раз… когда будет побольше времени.

Свернув не меньше дюжины раз (Господи, думала я в ужасе, одной мне отсюда ввек не выбраться!), мы оказались перед металлической дверью с выбитым на ней номером 893В-12. Джастин приложил свою карточку к сенсору, и замок негромко щелкнул. Он распахнул дверь. Я вдруг почувствовала на щеке слабое дуновение ветра, а потом услышала звук… как будто разом захлопали крыльями миллионы птиц.

— Ага. Они собираются в стаю, — кивнул Джастин. — Наверное, стоит прикрыть чем-нибудь голову.

Вытащив из-под куртки пару бейсболок, Джастин одну нахлобучил себе на голову, а другую протянул мне, после чего включил свет. Тишина сменилась оглушительным хлопаньем крыльев — нечто подобное я слышала только на Трафальгарской площади, когда все голуби вдруг разом взмыли в воздух. Вздрогнув, я задрала голову к потолку. Помещение оказалось огромным — потолок уходил вверх, как мне показалось, на несколько этажей, — и все свободное пространство в нем было заполнено чудовищной паутиной медных труб; честно говоря, все это больше смахивало на пивоварню, чем на хранилище в библиотеке. А между трубами, из которых сыпались похожие на снег хлопья, колыхалось облако чего-то белого…

— Пару минут, и они утихомирятся, — пробормотал Джастин, поправив бейсболку и небрежно стряхнув с плеча похожие на снежинки белые хлопья.

Я сняла с рукава одну из таких «снежинок» и стала ее разглядывать — к моему удивлению, она представляла собой круг почти идеально правильной формы, но с неровными краями… ощущение было такое, словно кто-то над нашими головами вытряхнул гигантский дырокол.

— Это же бумага… — озираясь по сторонам, пробормотала я. — Так, значит…

Кружившиеся у нас над головой белые тени не были птицами. Как только они перестали метаться и «утихомирились», я увидела, что все пространство между трубами заполнено гирляндами каталожных карточек. Тысячами… да что там тысячами — миллионами карточек!

— Ну вот, наконец-то они немного успокоились! Пойдемте. Смотрите — вот сюда вы можете ввести данные поиска.

Джастин подвел меня к длинному деревянному столу, на котором на равном расстоянии друг от друга стояли три одинаковые лампы с зелеными абажурами — точь-в-точь такие же, какие бывают в читальном зале. Перед каждой из них красовалась древняя пишущая машинка и аккуратная стопка чистых картотечных карточек. Джастин пододвинул мне стул и указал на одну из машинок.

— Просто напечатайте имя того, кого ищете, и какую-нибудь ссылку на информацию, которая вам нужна. Потом отдадите карточки мне, а я введу их в компаратор.

Усадив меня за стол (точнее, не стол, а высокую конторку вроде тех, за которыми сидели в XIX веке клерки), Джастин вытащил комикс и погрузился в чтение. Повздыхав, я уселась перед этим чудом техники и кое-как заправила в него карточку.

Чертыхаясь, я напечатала первое из двух полученных от Антона Волкова имен и вытащила карточку, чтобы посмотреть, что получилось. К моему изумлению, вместо напечатанных букв на бумаге появилась целая серия дырок.

— Эй, послушайте…

— Печатайте, не обращайте внимания, — не поднимая головы, успокоил меня Джастин. — Компаратор распознает определенный набор отверстий, так что все в порядке.

Пожав плечами, я впечатала один за другим такие термины, как «проклятия», «вымышленное имя или кличка» и «последний известный адрес» и снова вытащила карточку из машинки. На мой взгляд, карточка сильно смахивала на швейцарский сыр. Потом я проделала то же самое со вторым именем, после чего отдала обе карточки Джастину. Он знаком попросил меня подождать, поспешно дочитал страницу комикса, потом взял у меня из рук обе карточки, посмотрел их на свет, осторожно оторвал крохотный клочок бумаги в том месте, где дырка была пробита не до конца, дунул и повернулся ко мне.

— Чтобы не было засора, — ухмыльнулся он. — Вы даже не представляете, какая с этим морока!

Поместив карточки в отдельные стеклянные колбочки с латунными крышками, он одну за другой опустил их в круглое отверстие, вырезанное в самом центре письменного стола. Я заворожено следила за ним. Раздалось громкое «шшшух», как будто колбы втянулись в пневматическую трубу, за этим последовал грохочущий звук, трубы мелко завибрировали, и я увидела, как между латунными прутьями закружился целый водоворот каталожных карточек.

— Ах вот оно что… Стало быть, это что-то вроде компьютера! — ошеломленно пробормотала я, увидев, как карточки сами собой выстраиваются неровными рядами.

— Простой компаратор, сконструированный Семеном Корсаковым в 1832 году, когда он служил чиновником в Департаменте статистики российского Министерства внутренних дел, действительно может считаться предшественником современного компьютера. Правда, большинству людей неизвестно, что помимо этого Корсаков сконструировал еще и многосложный компаратор, наделив его определенными… ммм… магическими возможностями. После семнадцатого года его тайно переправили в Вену, а потом, в конце тридцатых годов, сюда, в Нью-Йорк, чтобы он не попал в руки нацистов.

Наконец пневматическая труба выплюнула колбу с карточкой.

— Ага, вот и ответ на ваш первый запрос.

Джастин извлек из колбы испещренную бесчисленными дырками карточку.

— Осталось только прогнать ее через транслятор.

Джастин скормил карточку машине, которую я приняла за старинные часы с маятником. Что-то защелкало, зажужжали шестеренки, потом раздалось громкое тиканье, и через пару минут из него вывалилась карточка с четырьмя напечатанными строчками.

«Анжелика Дюбуа, ведьма, активно практиковала в период Французской революции.

Эмигрировала в Америку (1793).

Известные имена: Аннетт Дюнкерк (1793–1881).

Анджела Да Силва (1921–1959), Лос-Анджелес.

Настоящее имя и адрес неизвестны. Поиск продолжается».

— Что значит — поиск продолжается? — озадаченно спросила я.

— Если вы задали компаратору вопрос, он будет продолжать поиск, пока не отыщет ответ. И обычно это ему удается.

— И как долго он может искать?

— Трудно сказать. Судью Кратера, например, искал три с половиной года.

— Неужели? А бывает, что он?..

Я не успела договорить — из трубки выпала еще одна колба. Открыв ее, Джастин вставил карточку в транслятор, дождался, пока он закончит обрабатывать ее, и, прежде чем передать карточку мне, торопливо пробежал ее глазами.

— Хм… вот это уже интересно. Вы ведь сказали, что преподаете в Фейрвике, верно? Ну, вот вам ваша вторая ведьма.

Он протянул мне карточку. Я с интересом стала читать жизнеописание Франческо Руджеро, ведьмака, чье имя сообщил мне Антон Волков. За свою долгую жизнь он успел побывать придворным астрологом одного из Медичи, советником Екатерины Великой и полномочным представителем Бисмарка на Берлинской конференции. Добравшись до того места, где было указано его нынешнее имя и место проживания, я ахнула и едва не выронила карточку.

— Это, наверное, какая-то ошибка… — ошеломленно пробормотала я.

Джастин вытаращил на меня глаза. У меня над головой послышалось негодующее хлопанье крыльев.

— Многосложный компаратор Корсакова никогда не ошибается! — возмущенно отрезал он.

Я, не веря собственным глазам, еще раз перечитала последнюю строчку.

«Фрэнк Дельмарко, профессор истории, колледж Фейрвик, Нью-Йорк».