— Кто бы мог подумать, верно? — жаловалась я Ральфу, поспешно запихивая вещи в сумку. — Грубиян Фрэнк Дельмарко, любитель пива и поклонник футбола — ведьмак!

Ральф, устроившийся на самом верху экрана телевизора — наверное, чтобы я впопыхах не сунула его в сумку вместе с вещами, — сочувственно пискнул.

— Наверняка ему есть что скрывать — ведь ни одна живая душа в колледже не знает, кто он на самом деле! Может, он и явился-то туда для того, чтобы самолично полюбоваться, как сработает проклятие!

Ральф, поднявшись на задние лапки, снова пискнул.

— Знаю, знаю — у меня нет никаких доказательств, что это он наложил проклятие на семью Баллард. Это вполне может оказаться та, вторая ведьма — как ее?.. Анжелика Дюбуа. Но тогда какого черта он ошивается в Фейрвике, да еще под чужим именем? Не верю я в такие совпадения!

Я уже собиралась закрыть «молнию», но тут вдруг Ральф, пронзительно заверещав, одним огромным прыжком оказался в сумке. Ну просто белка-летяга!

— Нет-нет, я про тебя не забыла, но тебе не обязательно ехать домой в сумке. — Я вытащила пакет из магазина «XXI век» — внутри его ждало уютное гнездышко из шелковистой бумаги. — Прыгай сюда — тогда сможешь ехать на переднем сиденье.

Ральф с сомнением покосился на пакет, совершил еще один головокружительный прыжок и устроился на клавиатуре лежавшего на столе ноутбука.

— А ну брысь! Я ведь тебе запретила скакать по компьютеру! — Схватив отчаянно верещавшего Ральфа, я сунула его в пакет. — Или ты просто испугался, что я забуду взять ноутбук? Решил мне напомнить, да? Спасибо, малыш.

Убрав ноутбук в специальную сумку, я поставила его рядом со своей сумочкой, потом обвела взглядом комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла.

— Ну, по-моему, все, — сказала я мышонку.

И захлопнула за собой дверь.

Пришлось ждать еще почти полчаса, пока служащий гостиницы подгонит мою машину. Оставив щедрые чаевые, я влилась в плотный поток машин. Был уже пятый час, когда мне удалось наконец вырваться на Юго-Западную магистраль, — бросив взгляд на другой берег реки, я увидела багровый диск солнца, уже цеплявшийся нижним краем за крыши домов на Нью-Джерси. Опять придется ехать ночью, чертыхнулась я.

Единственное, чего я не учла, это снег. Я была так ошарашена сюрпризами, которые преподнес мне этот день, что забыла включить радио и послушать сводку погоды. Приди мне это в голову, я бы ни за что не рискнула свернуть с автострады, чтобы, срезав крюк, отправиться коротким путем, через горы. До Фейрвика оставалось не больше двадцати миль, когда вдруг повалил снег (уже потом выяснилось, что сильнее всего метель бушевала как раз в радиусе двадцати миль от Фейрвика). Сначала в воздухе закружились легкие снежинки, но спустя несколько минут повалил такой снег, что я с трудом могла различить разделительную полосу. Я даже подумала, не съехать ли на обочину, чтобы переждать снегопад, но к дороге с двух сторон вплотную подступал лес, от одного вида которого меня бросило в дрожь… я могла бы поклясться: между деревьями шевелятся какие-то тени. Что-то подсказывало мне, что стоит только остановиться, как машина увязнет в снегу и я замерзну до смерти, — в спешке я забыла заправиться, и стрелка указателя уровня бензина угрожающе приближалась к нулю.

Отбросив мысль переждать снегопад, я ехала вперед… вернее, тащилась со скоростью пятнадцать миль в час, мертвой хваткой вцепившись в руль, чтобы машину не занесло, и лихорадочно вглядываясь в темноту. Несмотря на «печку», ветровое стекло так и норовило покрыться инеем.

Проезжая через Бовайн-Корнере, я озиралась по сторонам в поисках заправки или закусочной, где бы можно было переждать снегопад, однако ни в одном из окон не горел свет. Странно, удивилась я, неужели тут принято ложиться спать в такую рань? Разгадка нашлась, как только я остановилась на единственном в городе светофоре: приглядевшись повнимательнее, я обнаружила, что окна домов плотно закрыты ставнями. Почему? — гадала я про себя. Чего они боятся? Снежной бури?

Дорога, круто спускаясь вниз по склону холма, петляла среди деревьев. Сделав глубокий вдох, и мысленно перекрестившись, я медленно двинулась вниз, не снимая ноги с педали тормоза. Машина постепенно набирала скорость. Внезапно я спохватилась, что еще немного, и ее станет заносить. Хотя слева от дороги тянулись деревья, справа, где склон холма резко обрывался, чернела пропасть. Далеко внизу, в долине, где лежал Фейрвик, приветливо мелькали огоньки — словно свет маяка, зовущий укрыться в тихой гавани, — только шансов добраться туда у меня было примерно столько же, сколько и у моряка, угодившего в шторм. На последнем повороте задние колеса заскользили, машину повело, и я стала медленно, но верно сползать к краю пропасти. Перед глазами пронеслись огни Фейрвика… я еще успела подумать: неужели это последнее, что мне суждено увидеть? Уши словно заложило ватой. Потом я услышала, как отчаянно заверещал Ральф… Сказать по правде, я уже мысленно простилась с жизнью… но в последнюю минуту машина выровнялась и я, плавно вписавшись в поворот, оказалась на Мэйн-стрит.

Меня трясло так, что пришлось съехать на обочину и остановиться. Я закрыла глаза и произнесла короткую благодарственную молитву. Когда я снова открыла их, то выяснилось, что я стою как раз у входа в кафе.

— Как насчет горячего шоколада? По-моему, мы с тобой это заслужили, — сказала я Ральфу.

К сожалению, выбравшись из машины, я обнаружила, что кафе закрыто. На дверях болталась табличка: «Закрыто на праздники. До встречи в новом году!»

Захлопав глазами, я окинула взглядом улицу и с удивлением обнаружила, что все магазины, даже те, что из-за студентов обычно работали допоздна, тоже не подают никаких признаков жизни. Похоже, все они были закрыты. Впрочем, наверное, логика в этом есть, вздохнула я, вспомнив, что большинство студентов уже разъехались на каникулы, но меня неприятно поразило, каким унылым выглядит погруженный в темноту город. Ладно, вздохнула я, снова забираясь в машину, в любом случае Диана наверняка дома… да и Лайам тоже. Во всяком случае, он не упоминал, что собирается уехать на праздники, — правда, наша последняя встреча закончилась довольно неожиданно. Ладно, решила я, сделаю вид, что ничего не произошло.

Я медленно ехала по Мэйн-стрит, поглядывая на магазины с их табличками «Закрыто на Рождество», — не знаю почему, но на меня они произвели жуткое впечатление. Ощущение было такое, словно город разом вымер. Может, местные чего-то боятся… но чего?

Свернув на дорожку, ведущую к моему дому, я обнаружила, что ни в одном из домов на улице не горит свет. Во всем этом было что-то зловещее. Что еще более странно, тянувшийся по правую сторону от дороги лес почему-то не казался темным: среди деревьев мерцали огоньки, словно кому-то вздумалось украсить деревья гирляндами крошечных лампочек. Я как раз разглядывала их, когда вдруг какая-то низенькая темная тень выскочила из чащи и молнией метнулась мне под колеса. Перепугавшись, я резко ударила по тормозам, и машину снова повело — второй раз за эту кошмарную ночь. Похоже, свой запас везения я уже исчерпала. Или мой ангел-хранитель ненадолго зазевался? Машину развернуло, потом резко бросило в сторону — я и глазом не успела моргнуть, как сползла в кювет. Еще один резкий толчок — и машина замерла, угрожающе накренившись. Лучи фар, словно консервным ножом вспоров ночь, выхватили из темноты засыпанную снегом тропинку. Слишком ошеломленная, чтобы о чем-то думать, я тупо таращилась на нее. И только потом вспомнила о Ральфе.

Мышонок отыскался сзади — сидел на полу, взъерошенный, сердитый и несчастный, к задней лапе его прилип кусок целлофановой обертки, но если не считать этого, в остальном Ральф, похоже, не пострадал.

— Слава Богу, обошлось, — покачала я головой, — но, боюсь, дальше нам придется идти пешком.

Я погасила фары, и все вокруг погрузилось в темноту. Мне стало так страшно, что я даже протянула руку, чтобы включить их снова, и тут же напомнила себе, что тогда — помимо ремонта машины — мне вдобавок придется менять разряженный аккумулятор. Вздохнув, я пошарила в бардачке в поисках фонарика, так ничего и не нашла, повздыхала еще немного, а потом сунула Ральфа в карман и выбралась из машины.

В тусклом свете горевшей в кабине лампочки я обнаружила, что мне чертовски повезло — еще полметра, и я бы врезалась в дерево. Мысленно перекрестившись, я захлопнула дверь. Однако когда мои глаза немного привыкли к темноте, я убедилась, что вокруг не так темно, как кажется с первого взгляда. Падающий снег, казалось, светился своим собственным светом, но его было явно недостаточно, чтобы разогнать темноту.

Вытянув шею, я медленно стала пробираться вперед по колено в снегу. Где-то там, в темноте, мерцал свет. Я ломала голову, что это может быть — неужели рождественские гирлянды, которыми Айк и Брок украсили деревья перед домом? Мне казалось, уезжая, я везде выключила свет. Возможно, Брок заглянул проверить, все ли в порядке, и включил их, чтобы мне было веселее возвращаться домой?

Сразу приободрившись, я ускорила шаг, стараясь посильнее топать ногами, чтобы стряхнуть налипающий снег. Теперь я шла, не сводя глаз с мерцающих в темноте огней. Они оказались куда дальше, чем я думала вначале, — огни словно отдалялись, заманивая меня в темноту. Эта мысль поразила меня до такой степени, что я остановилась и принялась пугливо озираться по сторонам. Да, огоньки и в самом деле двигались. Подмигивая, они словно кружились в хороводе между ветвями деревьев. Стряхнув с себя оцепенение, я снова поспешила к дому.

Выбежав на открытое место, я огляделась — и обнаружила, что стою посреди лужайки перед своим собственным домом. До него оставалось не больше двадцати ярдов — я уже видела заваленное снегом крыльцо. Собрав последние силы, я ринулась к нему неуклюжей трусцой, по колено увязая в липком снегу, и тут вдруг что-то ударило меня по голове. Я резко обернулась и прямо перед собой увидела злобные желтые глаза огромной черной птицы. Она уже выставила когти, чтобы вцепиться мне в лицо, но я с криком нагнулась и закрыла лицо руками. Проклятая тварь издала жуткий крик и с остервенением забила исполинскими черными крыльями. Взгляд ее желтых глаз был полон лютой злобы.

Взмахнув крыльями, птица набрала высоту и снова камнем ринулась вниз.

Пронзительно закричав, я закрыла лицо руками, нисколько не сомневаясь, что птица собирается выклевать мне глаза. Я уже мысленно приготовилась к тому, что вот-вот почувствую, как ее острые когти вопьются в мое тело, примутся раздирать мою трепещущую плоть. Но вместо этого услышала слабый «чпок», за этим последовал злобный крик птицы и отчаянное хлопанье крыльев. Осторожно убрав руку, я увидела возвышавшуюся надо мной темную фигуру. Незнакомец стоял ко мне спиной. Черные перья окутывали его плечи на манер плаща. Когда он обернулся, перья бесшумно осыпались на землю, устилая снег у моих ног и пачкая его белизну багрово-алыми брызгами крови. Я подняла глаза, почти не сомневаясь, что встречу устремленный на меня злобный взгляд желтых глаз. Я могла бы поклясться, что преследовавшая меня жуткая тварь обратилась в окровавленного, покрытого черными перьями человека, но вместо этого встретилась взглядом с Лайамом Дойлом.

— Проклятие, Калли! — воскликнул он, присев возле меня. — Что ты сделала, чтобы так разозлить эту птицу?!

Голос у него дрожал. Я заметила, что Лайам сжимает в руке тяжелую трость, которую он всегда брал с собой, отправляясь в дорогу.

— Лайам, как ты догадался?!. Что ты тут делаешь?

— А ты как думаешь? Сидел себе у окна, любовался снегом — и вдруг увидел человека в лесу. Когда ты выбежала на лужайку, я понял, что это ты, а потом вдруг заметил эту чертову ворону, которая вылетела из леса и погналась за тобой. Знаешь, мне кажется, что это та же самая, что напала на тебя перед отъездом… только мне показалось, она стала крупнее…

Лайам вдруг осекся. «Интересно, он тоже вспомнил о том, что случилось в тот день, когда он спас меня от вороны, — подумала я. — Как мы поцеловались и как я потом бросилась бежать». Но тут Лайам протянул руку и погладил меня по лицу, и меня вдруг затрясло.

— Проклятие, да ты совсем замерзла! — воскликнул он, рывком поставив меня на ноги. — Нужно поскорее отвести тебя в дом. Где твои ключи?

Я принялась рыться в карманах, но не обнаружила ни ключей, ни — что ужаснее всего — Ральфа.

— О нет! — всхлипнула я, лихорадочно обшаривая взглядом забрызганный кровью снег.

Неужели он выпал?! Неужели эта жуткая тварь схватила его?

— Не волнуйся, наверняка у тебя найдется запасной ключ. Все местные обычно прячут ключи где-то рядом с домом. Дай-ка угадаю… наверное, под этим гномом?

Обхватив меня за плечи, Лайам помог мне доковылять до крыльца.

— Ха! Так и знал! — Издав ликующий крик, Лайам продемонстрировал мне ключ. — Пойдем в дом. И перестань плакать. Ты просто испугалась этой чертовой птицы.

Но дело было даже не в том, что я испугалась, вернее — не только в этом: я плакала, потому что потеряла Ральфа. Даже если ему удалось избежать когтей этой твари, мышонок наверняка замерзнет в снегу, если не отнести его в дом. Значит, нужно идти искать.

С трудом поднявшись на ноги, я принялась шарить по снегу, но не успела сделать и нескольких шагов, как в ушах у меня зазвенело, ноги стали ватными и я мешком свалилась на землю. Я еще успела услышать испуганный голос Лайама… перед глазами у меня все поплыло, а потом я вдруг снова почувствовала, как он, подхватив меня, помогает подняться на ноги.

— Куда ты, Калли?

— Хм… забыла кое-что в машине. Нужно вернуться.

— Ты бредишь, девочка. Кстати, глюки — один из признаков переохлаждения. Иди-ка в дом — никуда твоя машина не денется.

Не слушая моих сбивчивых возражений, Лайам не столько отвел, сколько затащил меня в дом. Махнув на все рукой, я рассказала ему о Ральфе. Оставалось только надеяться, что он не отвезет меня в психушку.

— Ручной мышонок?! Вот это да! Ты не перестаешь меня удивлять! Не волнуйся. Дикие животные способны сами позаботиться о себе. Вот увидишь, он забьется в какую-нибудь норку и будет сидеть там, пока снег не сойдет, а потом вернется домой.

Лайам усадил меня на диван в библиотеке и кинулся к камину, где уже лежали заранее приготовленные дрова. Не переставая говорить, он поднес к ним спичку. Монотонно журчавший голос его действовал успокаивающе, словно шорох дождя по стеклу, а я все плакала и не никак не могла остановиться. И даже не из-за Ральфа, вернее — не только из-за него. Все как-то разом навалилось на меня: разрыв с Полом, признание тетки, оказавшейся ведьмой, правда о Фрэнке Дельмарко, разбитая и брошенная где-то в лесу машина и эта жуткая птица, едва не выцарапавшая мне глаза, я как будто сломалась. Судорожные рыдания сотрясали меня, из глаз непрерывным потоком лились слезы. Заикаясь и всхлипывая, я рассказала Лайаму… ну, не обо всем, конечно, — только о Поле и о том, как я едва не разбилась.

— Все в порядке, — пробормотал он, заботливо укутав меня в одеяло. — Все уже позади — ты дома.

Опустившись передо мной на колени, он стащил с меня промокшие насквозь ботинки вместе с носками и принялся растирать ноги. По сравнению с моей ледяной кожей его руки казались горячими как печка.

— Все хорошо, — приговаривал он. — Ты изрядно натерпелась в последнее время, но теперь все в порядке, ты уже дома.

Просунув руки под джинсы, он принялся растирать мне бедра, и я почувствовала, как кровь снова заструилась по жилам. До этого дня я как-то не обращала внимания, какие у Лайама большие и сильные руки. Мои озябшие ступни утонули в его ладонях, и я почувствовала, как по всему телу растекается блаженное тепло.

Осторожно опустив мои ноги на ковер, Лайам уселся рядом, убрал с моего лба мокрые пряди и ласково утер катившиеся по щекам слезы. Глаза его, карие с золотистыми искорками, напоминали по цвету теплый бренди. Заглянув в них, я вдруг почувствовала, как у меня слегка закружилась голова. Нагнувшись ко мне, он нежно коснулся губами моей щеки. Когда Лайам отодвинулся, губы его были еще влажными от моих слез. Потом он снова нагнулся ко мне — я почувствовала, как его горячее дыхание обожгло мне ухо, губы его легко скользнули по моей щеке, и я замерла. Дыхание Лайама защекотало мне шею, губы проложили цепочку поцелуев вниз, к самым ключицам, а я так и сидела, не в силах пошевелиться. Расстегнув верхние пуговицы у меня на блузке, он припал поцелуем к груди. И вдруг меня снова стала бить дрожь. Лайам поднял голову и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Все хорошо, — повторил он, обхватив ладонями мое лицо. — Ты дома, Калли!

А потом его губы вновь прижались к моим губам. Я почувствовала, как кончик его языка, осторожно раздвинув их, ворвался внутрь… его горячее дыхание и жар его тела, придавившего меня к полу. Почувствовала, как его ноги раздвигают мои — так же осторожно, как он до этого раздвинул мои губы. Вот что напомнил мне его поцелуй, пронеслось у меня в голове, он как будто открывал меня! Руки Лайама забрались под мою блузку, спустились вниз, скользнули под пояс джинсов, и не прошло и минуты, как я ощутила его пальцы между своими бедрами.

— Лайам… — задыхаясь, простонала я.

Он слегка откатился в сторону, но рука осталась лежать у меня на бедре.

— Да, Калли? — невозмутимо проговорил он с таким видом, как будто мы просто непринужденно болтали о чем-то… и знали друг друга целую вечность.

— Я боюсь… — хрипло выдохнула я. — Все происходит… слишком быстро…

Вместо ответа он нагнулся и кончиком языка пощекотал меня за ухом — дразняще, томительно-медленно, — и так же медленно его рука вновь скользнула мне под джинсы.