Лайам был прав — с наступлением нового года все действительно изменилось. Хотя до начала занятий в колледже оставалась еще целая неделя, город постепенно стал оживать. То тут, то там скребли лопаты — вернувшиеся в городок соседи оживленно перекрикивались, поздравляя друг друга с Новым годом, первым делом принимались расчищать от снега дорожки. Таблички «Закрыто» на дверях магазинов исчезали одна за другой, словом, наша идиллия подошла к концу.

Я заметила перемены и в Лайаме — он стал беспокойным, как будто не находил себе места. По утрам он теперь то и дело исчезал из дому и пропадал надолго — в поисках вдохновения, отшучивался он, — а возвращался еще более взвинченным. Однажды, глядя, как он идет через задний двор, я заметила, как он пару раз сердито оглянулся через плечо, словно разозлившись, что не смог отыскать в лесу тему для своих новых стихов. В другой раз, войдя на кухню, он затравленно покосился на меня — словно лиса, угодившая в капкан. Решив на какое-то время оставить его в покое, я теперь подолгу засиживалась за письменным столом — либо у себя в кабинете, либо в комнате Дэлии Ла Мотт. Меня тоже ждала работа над новой книгой; я пыталась сосредоточиться, но мысли мои были далеко.

В конце недели, просматривая электронную почту, я обнаружила два письма: одно от Суэлы Лилли, другое — от Фрэнка Дельмарко. Оба сообщали, что будут у себя в офисе в пятницу, дальше откладывать разговор с Фрэнком было нельзя, от пойду и спрошу его напрямик, не он ли наложил проклятие на Баллардов, храбрилась я. А потом к Суэле — покажу ей Ральфа, который был еще очень слаб, и спрошу, не сможет ли она чем-нибудь помочь. В конце концов, знала же она, как справиться с демоном-инкубом (как-никак они одного поля ягоды, напомнила я себе), а я нисколько не сомневалась, что состояние Ральфа как-то связано с тем, что на него напало злобное существо из леса — наверняка тоже демон. Может, Суэла подскажет, чем можно помочь?

Итак, дождавшись пятницы, я после завтрака предупредила Лайама, что схожу в офис.

Щиколотка у меня все еще болела, но выйти на улицу, вдохнуть полной грудью свежий морозный воздух и немного размяться было приятно. Миновав юго-восточные ворота кампуса, которые уже были открыты, я захромала по дорожке. По дороге мне встретились несколько студентов — вероятно, решили вернуться пораньше, подумала я. Среди них была и Мара Маринка.

— Доброе утро, профессор Макфэй, — поздоровалась она. — С Новым годом! Мне кажется, вы слегка… хромаете? Что-то с ногой?

— Слегка потянула связки, когда каталась на лыжах. Как провела каникулы?

— Весьма продуктивно, спасибо. Работала в приемной комиссии, просматривала заявления. Вы не поверите, сколько студентов мечтают учиться в Фейрвике! И все такие интересные, многообещающие молодые люди! Мне очень повезло, что я имею возможность учиться здесь.

— Надеюсь, ты все-таки не все праздники работала? — сочувственно пробормотала я.

— Нет-нет! Декан Бук была так добра, что пригласила меня к себе… как это называется? — Мара замялась, подыскивая нужное слово. — Попировать!

— Неужели? И как все прошло?

— Замечательно! Мы пили эггног, наряжали рождественскую елку, а потом пели рождественские гимны. Эго было здорово! Декан Бук была очень добра, а мисс Харт печет изумительно вкусные пирожные. — Мара погладила себя по животу. — Боюсь, за праздники я поправилась на пару фунтов.

— Ничего, Мара, тебе это на пользу. Выглядишь замечательно.

И действительно, Мара заметно округлилась. Бедная девочка, сочувственно подумала я, небось впервые в жизни наелась досыта.

— Вы тоже выглядите замечательно, профессор Макфэй. Вы просто сияете. Наверное, удовлетворены тем, как провели праздники?

Я слегка покраснела, невольно подумав, что действительно удовлетворена. Я вдруг поймала себя на том, что смущаюсь под пристальным взглядом Мары… Неужели новость о том, что мы с Лайамом живем вместе, уже успела облететь кампус?

— Извини, мне пора. Нужно забрать кое-что из офиса, — пробормотала я.

— Вам помочь? — с участием спросила Мара. — Наверное, вам нельзя носить тяжести, ведь у вас болит нога. Думаю, декан Бук не рассердится, если я немного задержусь…

— Нет, Мара, — твердо сказала я. Боюсь, это прозвучало немного резко. — Я не собираюсь нести ничего тяжелого. Все в порядке. Иди работай. Уверена, что декану Бук твоя помощь нужна больше, чем мне.

— Да, наверное, вы правы. Она не очень хорошо себя чувствует. Но если вам вдруг что-нибудь понадобится…

— Конечно, Мара. Спасибо.

Повернувшись, я зашагала к Фрэйзер-Холлу, дав себе слово, что зайду к Лиз Бук сразу же, как повидаюсь с Фрэнком и Суэлой.

Вчера вечером я решила, что лучше поговорить с Фрэнком в офисе, чем у него дома. Однако стоило мне переступить порог Фрейзер-Холла, как вся моя решимость разом улетучилась. Попытку припереть к стенке ведьмака, да еще в пустом здании, вряд ли можно назвать блестящей идеей, решила я. Насколько я знала, кроме нас тут была только Суэла, а ее офис как-никак на первом этаже. Может, сначала зайти к ней — рассказать, что мне удалось узнать о Фрэнке? Но тогда я лишусь единственного своего преимущества, которым рассчитывала воспользоваться, чтобы припугнуть его.

Кстати, эффект неожиданности тоже мог бы дать мне некоторые преимущества, решила я, ковыляя по лестнице. Пустая затея — звук моих шагов выдал мое появление задолго до того, как я успела дохромать до четвертого этажа.

— Что с вами, Макфэй? — услышала я зычный голос Фрэнка, не успев даже переступить порог его офиса. — Неужто с кем-то подрались? В нашем-то тихом городишке?

Я нерешительно топталась в дверях, разглядывая его. Развалившись в кресле, Фрэнк закинул ноги на стол. Я не видела выражения его лица — он уткнулся в газету, вдобавок низко надвинув на лоб бейсболку. Все так же молча я вытащила из кармана библиотечную карточку и швырнула ее на стол.

Отложив газету, Фрэнк спустил ноги на пол и так же молча взял в руки карточку. Я по-прежнему не видела выражения его глаз, но заметила, как по губам его скользнула кривая ухмылка.

— Откуда это? Небось из компаратора, верно? — полюбопытствовал он.

— Да.

Фрэнк покачал головой:

— Господи… кто бы мог подумать, что человек с дурацким именем Семен сможет изобрести такую потрясающую штуку, как этот компаратор?!

— Вы отрицаете, что ваше настоящее имя Франческо Руджеро?

— Вообще-то мое полное имя — Франческо Леонардо Инносенте ди Руджеро, но вы можете звать меня просто Фрэнк.

Я села на стул. Не знаю почему, но меня вдруг покинули силы. Мне казалось, я уже пережила самое страшное, когда увидела на карточке имя Фрэнка. Однако оказаться с ним с глазу на глаз было нелегко.

— Стало быть, вы действительно… эээ… Как вы себя называете? Ведьмак, колдун, маг… в общем, чародей?

Фрэнк невозмутимо пожал плечами.

— Колдун? Ну да.

— А декану Бук это известно? — спросила я.

— Нет. Меня взяли преподавателем исключительно благодаря моим академическим знаниям — как и вас, кстати. Держу пари, декан была очень удивлена, узнав, что вы привратница.

— Знаете, сильно подозреваю, что она удивится еще больше, когда узнает, что вы ведьмак, — отрезала я. — Вы тщательно храните свою тайну. Так, значит, вы явились сюда, чтобы понаблюдать, как исполнится проклятие, которое наложили на семью Баллард?

— Я наложил?! — опешил Фрэнк. — Так вы думаете, это я проклял их семью?

— Антон Волков сообщил мне ваше имя — я имею в виду, настоящее имя — и сказал, что вы один из двух ведьм, которые, по его мнению, могли наложить проклятие на семью Ники.

Фрэнк нахмурился.

— Антон Волков вам сказал?! А что он попросил взамен?

Я вспыхнула:

— Не ваше дело! Хотя… нет, ничего. Пока ничего.

Фрэнк рывком поднялся из-за стола — так резко, что стул с грохотом врезался в стену. Повернувшись ко мне спиной, он молча отпер книжный шкаф, вытащил из него толстую папку и швырнул ее на стол.

— Вот тут жалобы, выдвинутые против Фейрвика, с которыми обычно обращаются в АМН. Чего тут только нет — от анонимок, в которых нас обвиняют в манипуляциях с погодой, до прямых обвинений в запугивании горожан сверхъестественными тварями! Если Антон Волков захотел получить вашу кровь в обмен на эту информацию или… эээ… домогается вас, то тем самым он нарушил ваши права и должен за это ответить.

— Я не знаю…

— А должны были знать! Как только Элизабет Бук выяснила, что в ваших жилах течет кровь фейри, а вы сами поняли, что представляет собой Фейрвик, вам обязаны были сообщить о ваших правах.

— Ну да… пару недель назад она дала мне какие-то брошюры и попросила заполнить несколько анкет, — соврала я. Вообще-то она ведь так и не смогла отыскать эти самые анкеты, а мне самой тогда было не до того, так что я и не настаивала. — Просто у меня руки до них не дошли.

— Это ее обязанность — ввести вас в курс дела.

— Она не слишком хорошо себя чувствовала, — заступилась я за Элизабет.

Проклятие, я пришла, чтобы обвинить его, а поучилось так, что это он допрашивает меня! Нужно срочно переводить стрелки.

— Может, это потому, что она не знала, что вы ведьмак! Очень удобно — для вас! Не так ли?

— Не слишком хорошо — это еще мягко сказано! Элизабет угасает! Для ведьмы, которая может продлить свой век только с помощью магии, это конец! Кто-то — или что-то — высасывает из нее жизнь. Я сначала грешил на вампиров, но на ней нет следов укусов. Я расширил круг подозреваемых, но… Мне очень мешает то, что я вынужден действовать под прикрытием.

— Под прикрытием?! — Я вытаращила глаза. — Выходит, вы ведете расследование?

Фрэнк, вздохнув, вытащил из заднего кармана брюк старый, потертый бумажник. Вынув из него ламинированную карточку, он молча протянул ее мне. Я сразу узнала логотип АМН — два полумесяца, повернутые рогами друг к другу. Мне бросилась в глаза аббревиатура из пяти букв: ИВРМП.

— Что это? — опешила я.

— Институт внутренних расследований магических правонарушений.

— Вы хотите сказать?!.

— Да, я следователь. Работаю под прикрытием.

— Значит, это не вы прокляли Баллардов?

— Нет! — рявкнул он. — Не я! Я действительно знавал Бертрана Луи Балларда — дрянь был человек, уж поверьте мне на слово, — но мне бы и в голову не пришло наложить проклятие на всех его потомков до седьмого колена! Хотя бы потому, что такие проклятия были запрещены еще в 1693 году. ИВРМП уже несколько веков пытается выследить ведьму, нарушившую запрет, чтобы заставить ее снять его.

— Вы имеете в виду Анжелику Дюбуа?

Я протянула ему вторую карточку.

Фрэнк сердито фыркнул:

— Глазам своим не верю! Меня, значит, компаратор вычислил — а ее нет?! Впрочем, неудивительно — это очень могущественная ведьма. Я потерял ее след еще в середине прошлого века. Но продолжаю ее искать. Я могу оставить эту карточку себе?

— Нет, — отрезала я. — Послушайте, мне очень неловко, что я поспешила обвинить вас. Конечно, мне с самого начала казалось, что это как-то на вас не похоже, но с другой стороны, вы ведь и на ведьмака не похожи, верно?

Спихнув в сторону папку, Фрэнк присел на край стола.

— Ладно, забудьте об этом, — отмахнулся он. — Конечно, к этому трудновато привыкнуть — ко всем этим ведьмам, феям и прочей нечисти. Помню, каково было мне самому, когда я встретил ведьму, которая впоследствии инициировала меня, — я тогда был сопливым девятнадцатилетним парнишкой, только-только начал работать на фабрике во Флоренции, принадлежавшей моему дяде…

Взгляд Фрэнка стал мечтательным. Погрузившись в воспоминания, он, похоже, забыл о моем существовании.

— Ладно, я все поняла. Обещаю, что не выдам вас. Но вы тоже должны дать мне слово, что попробуете найти способ отвести проклятие. Почему-то у меня предчувствие, что один из нас непременно что-то раскопает…

— Надеюсь, вы не заставили кого-то из лепреконов выполнить ваше желание? — насторожился Фрэнк.

— Нет, — честно ответила я. И ничуть не покривила душой. — Никаких лепреконов я не знаю.

Я поспешно вышла, не дожидаясь, пока Фрэнк задаст мне тот же вопрос о клуриконах.

Спускаясь по лестнице к офису Суэлы, я гадала, не совершила ли очередную глупость, поверив Фрэнку. Впрочем, я ведь все равно не могу проверить его слова: как-никак я дала слово, что сохраню его тайну, — но что-то подсказывало мне, что Фрэнк не врет. Почему я верила ему? Не знаю. Может, потому, что хотелось верить. Конечно, Фрэнк иногда бывал грубоват, однако мне нравился.

Суэла, обрадовавшись моему приходу, расцеловала меня и принялась угощать чаем с миндальным печеньем.

— Кстати, это моя бабушка пекла! — похвасталась она. — Я съездила к ней на праздники — она живет на Лонг-Айленде.

— Здорово.

Суэла, зябко поежившись, пожала плечами.

— Я люблю ездить к бабушке, но… Понимаешь, тетки с утра до вечера пилят меня, что я не замужем, а мои кузины с утра до вечера шастают по магазинам или торчат в парикмахерской. Так что я рада, что вернулась. Ты пришла о чем-то спросить меня?

— Да, — кивнула я и, сунув руку в карман куртки, вытащила Ральфа. — Накануне Нового года он схватился с какой-то призрачной тварью, и с тех пор он очень слаб. Я подумала, может, ты сможешь ему помочь?

Суэла сложила ладони ковшиком, и я передала ей Ральфа. Нагнув голову и закрыв глаза, она принялась что-то шептать на непонятном мне языке. Прошло несколько минут. Наконец она открыла глаза и со вздохом покачала головой.

— Он блуждает в сумраке. Та тварь, что напала на него, Похитила часть искры, что некогда оживила его. Ты должна уничтожить этого загадочного врага — только тогда Ральф станет как прежде.

— Но как я уничтожу? — опешила я.

— Я дам тебе одну вещь, которая поможет изловить эту нечисть.

Передав мне Ральфа, Суэла стала рыться в шкафу.

— Конечно, эта сеть довольно старая, в наше время такие уже считают анахронизмом, — сказала она, повернувшись ко не. — Последний раз я пользовалась ею на рыбалке, чтобы изловить келпи. Правда, с тех пор прошло полвека, но, думаю, сойдет.

Суэла вложила мне в руки плетеную сетку, похожую на вершу для ловли форели, и объяснила, что с ней делать.

Домой я возвращалась не спеша. В воздухе чувствовалась промозглая сырость. Наверное, опять пойдет снег, машинально отметила я.

Уже на пороге «Дома с жимолостью» меня приветствовал аромат горячего супа и свежевыпеченного хлеба. Когда я вошла в кухню, Лайам как раз вытаскивал из духовки противень с горячими булками. Не выпуская противень из рук, он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я улыбнулась, заметив, что его темные волосы припорошены мукой. От Лайама пахло дрожжами и топленым маслом.

— Я как раз собирался сбегать в гостиницу переодеться, — сообщил он. — Осторожно, я весь в муке.

— Почему бы тебе не перетащить сюда свои вещи? — вдруг выпалила я. — Я хочу сказать… глупо все время бегать туда-сюда, верно? К тому же дом такой большой и… — Подняв голову, я заметила, что у него округлились глаза, и смутилась окончательно. — Я хочу сказать… если ты не против… в общем, я была бы рада, — промямлила я, стараясь не смотреть на него.

Избавившись, наконец, от горячего противня, Лайам крепко прижал меня к себе. Я уткнулась носом в его плечо и блаженно закрыла глаза, чувствуя, как его тепло окутывает меня.

— Да, — пробормотал он, зарывшись лицом в мои волосы. — Я тоже этого хочу. Очень.