Флония поправилась даже быстрее, чем мы ожидали, — через неделю ее уже выписали. Ники, отпросившись на пару дней, уехала к бабушке — сменить обстановку и немного прийти в себя. Особых событий не было, и февраль как-то незаметно сменился мартом. Один из моих знакомые студентов поправился, зато заболели двое других. Скотт Уайлдер, взяв академический отпуск, уехал лечиться домой.

— Скверно, — пробормотала декан Бук, когда я в середине марта заглянула к ней. — Он принимал участие во всех заседаниях дискуссионного клуба. Оратор — каких поискать.

— Правда? — изумилась я. — А с виду обычный лодырь и разгильдяй.

— Внешность часто бывает обманчива, дорогая. Лучше об этом не забывать, — резко оборвала меня Элизабет.

Кто полностью поправился, так это декан Бук. Глаза Лиз смотрели по-прежнему зорко и проницательно, кожа разгладилась и обрела былые краски, а седеющие волосы были безукоризненно подстрижены. Сегодня на ней был элегантный зеленый твидовый костюм и розовая блуза — вероятно, решила таким образом отметить приход весны, подумала я.

— Представляешь, Калли, утром я уже видела цветущие крокусы!

Это было первое, что я услышала от Элизабет, когда заглянула к ней в офис.

Незаметно оглянувшись, я увидела на спинке дивана, где сидела декан Бук, уже знакомую мне шубу. Элизабет ласково поглаживала густой блестящий мех.

— Урсулине лучше? — осторожно спросила я.

— О да! А ты как себя чувствуешь? Выглядишь неплохо, только еще немного худая.

— О, отлично, — преувеличенно бодро объявила я. — Наверное, просто слегка переусердствовала с тренировками.

Декан Бук бросила на меня быстрый оценивающий взгляд, и я почувствовала, как у меня запылали уши.

— В смысле, много бегаю, — торопливо добавила я, но вышло еще хуже. — Эээ… вместе с Лайамом.

— Понятно. — Декан Бук поджала губы. — Может, не стоит пока так увлекаться… эээ… физическими упражнениями? А то от тебя скоро одна тень останется. Конечно, зима закончилась, а вот грипп — нет. Тебе понадобятся силы.

Я с готовностью пообещала, что буду беречь себя. Сказать по правде, я действительно чувствовала себя значительно лучше. Анализ крови показал недостаток витаминов группы В, и теперь я каждый день ходила на уколы. Лайам, узнав об этом, поднял жуткий крик, и теперь пичкал меня исключительно блюдами с повышенным содержанием железа — вроде супа из чечевицы и хлебом с патокой, а заодно и телячьей печенкой, которую я поначалу брезгливо отвергла, а потом распробовала. Вчера вечером меня ждали две дюжины устриц — так и не признавшись, где он их раздобыл (и во сколько ему обошлась подобная роскошь), Лайам принялся пичкать меня ими, по одной скармливая мне терпко пахнувшие ледяные кусочки. Они пахли морем, и позже — если честно, не намного позже, — когда мы занимались любовью, я ощущала привкус соли на губах Лайама. Меня по-прежнему мучила слабость, и я все еще была слишком худой, но лишь потому, что мы с Лайамом до сих пор добрую половину ночи — причем каждой ночи — занимались любовью.

Мы были ненасытны. Мы как будто не могли остановиться. Даже замучив друг друга до такой степени, что каждое движение отдавалось болью, мы ухитрялись отыскать способ ласкать друг друга, выбирая такой, который требовал меньшего трения. Казалось, после ссоры мы с Лайамом испытывали настоятельную потребность любить друг друга — словно боялись, что у нас не хватит времени. Это было не просто желание, а физическая потребность, острая до боли. Я поклялась поговорить с ним на эту тему, но всякий раз, когда пыталась завести серьезный разговор, увы, все заканчивалось в постели, а там нам было не до разговоров — ну не считать же наши стоны и возгласы типа «еще!» и «о Боже!» разговорами. Как бы там ни было, я дала себе слово обсудить с ним это еще до начала весны. Честно говоря, я боялась, что если мы дадим себе волю, то просто заездим друг друга до смерти.

В последний день перед каникулами Мара Маринка тоже свалилась с вирусом и не пришла на занятия. Она прислала мне эсэмэску — сообщила, что лежит в изоляторе, и извинилась, что не придет помогать разбирать рукописи. Сначала я почувствовала облегчение: можно было с чистой совестью отправиться домой и всласть побездельничать, но, поймав себя на этой мысли, застыдилась собственного равнодушия и все-таки пошла ее проведать. Лесли Финк, медсестра, как раз крутилась возле Мары — поправляла ей подушки.

— Бедняжка, — проворковала она, с материнской лаской потрогав бледный лоб Мары. — Слабая как котенок. Ей давно нужно было ко врачу.

— Не хотелось пропускать занятия, — прошептала Мара, с трудом шевеля бледными губами. — Ведь я могу лишиться стипендии, и тогда меня депортируют.

Медсестра Финк неодобрительно пожевала губами.

— Чушь! Уверена, что никому такое и в голову не придет, дорогая! Тем более раз вы больны. Не так ли, профессор Макфэй?

— Разумеется, — кивнула я, похлопав Мару по руке.

— Но мы добились таких успехов! Думаю, я могла бы приходить к вам во время каникул…

— Не глупи, Мара, — перебила я. — Рукописи никуда не денутся. Они будут ждать тебя. А ты воспользуйся случаем и отдохни как следует.

— Именно это я и собираюсь сделать, когда начнутся каникулы, — буркнула Лесли Финк, выпроваживая меня из комнаты. — Заберусь в горячую ванну и буду отмокать в ней целую неделю.

— Да уж, вам это не помешает, — хмыкнула я, — учитывая наплыв пациентов в последнее время!

Сестра Финк, зевнув, устало потерла поясницу. Я машинально сделала то же самое. Спина у меня тоже разламывалась.

— Слава Богу, хоть не грипп! Большинство ребят быстро пошли на поправку. Хотя, я слышала, Ники Баллард до сих пор никак не может оправиться. Ей бы полежать, но, боюсь, эта дура, ее мать, заставляет Ники с утра до ночи скакать вокруг старой мисс Баллард.

— Хм. Пожалуй, загляну к ним и посмотрю, как она там, — предложила я, с тоской понимая, что с мыслью отдохнуть, похоже, придется распроститься.

— Вы серьезно? Если соберетесь к ним, может, захватите эти таблетки? Это витамины с повышенным содержанием железа. Я заказала их специально для Ники и позвонила Джейки, чтобы она заехала забрать их, так она заявила, что у нее нет времени! — Сестра Финк возмущенно фыркнула. — Представляете?! Нет времени забрать витамины для дочери! Не хотелось бы говорить о ней плохо, ведь когда-то мы с ней вместе ходили в школу, но…

Лесли неодобрительно поджала губы, с трудом удерживаясь от того, чтобы высказать, что она думает по этому поводу. Заметив это, я пообещала, что завезу Ники витамины, и пожелала Лесли хорошо провести каникулы.

— И вам того же, — кивнула она. — Отдохните как следует и нарастите немного мяса на костях. А то вы совсем истаяли.

Перед уходом я послала Лайаму эсэмэску, сообщив, что буду ждать его дома. Он ответил, что у него встреча с деканом и что он вернется домой не раньше пяти. Я вышла из кампуса через юго-восточные ворота, с тоской покосилась на свой дом и свернула на Элм-стрит.

В ярком солнечном свете дом, где жили Балларды, производил еще более удручающее впечатление — картину всеобщего запустения не могли оживить даже яркие крокусы, кое-где пробивавшиеся из-под тающего грязного снега. Интересно, кто их посадил? Выходит, кому-то хотелось, чтобы дом не казался таким унылым.

Я постучала в дверь и стала ждать. Изнутри доносились звуки работающего радио и еще какие-то неясные шумы. Прислушавшись, я постучала еще раз — до меня донеслось сдавленное проклятие, и дверь распахнулась. На пороге появилась Джейки Баллард с прилипшей к губе сигаретой.

— Дайте-ка угадаю, — недовольно буркнула она, увидев меня. — Небось пришли узнать, как тут Ники, да? Точно сговорились, ей-богу! Можно подумать, в колледже нет других студентов!

— А что, кто-то еще заходил проведать Ники?

Выпустив в мою сторону клуб вонючего дыма, Джейки неожиданно лукаво усмехнулась и сложила руки на груди.

— Стало быть, вы не в курсе, что ваш приятель забегал к нам нынче утром? Покою от вас нет! Даже сладкие булочки притащил с собой! Подумать только! С каких это пор мужчины толкутся у плиты? Кабы я не заметила, как он пялится на мои сиськи, ей-богу, решила бы, что он гомик.

— О… значит, Лайам был здесь? — промямлила я, изо всех сил пытаясь скрыть удивление. — Ну да, конечно, он действительно говорил, что собирается как-нибудь к вам заглянуть. Вот и я тоже решила проведать Ники. А заодно и занести ей витамины.

Я вытащила из сумки флакон с таблетками.

Джейки быстрым движением выхватила его у меня.

— Я сама ей отдам, — проворчала она. — Все равно Ники спит — заездил ее ваш приятель. Не знаю, чем они там занимались, но учтите: если он вздумает протянуть к ней свои грязные лапы, я тут же подам в суд, слышите? По обвинению в сексуальном домогательстве!

— Лайаму и в голову бы такое не пришло! — возмутилась я. — Просто он заботится о своих студентах.

— Слишком уж заботится! — угрюмо перебила Джейки. — Торчал у нее в комнате битых полчаса! Ники, конечно, клялась, что они, мол, обсуждали ее стихи. Так я и поверила! Видели бы вы его глаза! Блудливые, как у кота — ну вы меня понимаете.

К собственному ужасу, я вдруг почувствовала, что стремительно заливаюсь краской.

— Да уж… еще как понимаете! — ухмыльнулась Джейки. — Мой вам совет, голубушка: ежели не хотите, чтобы ваш приятель принялся рыскать в округе в поисках молодой телятинки, не держите его на голодном пайке!

Выплюнув это, Джейки с грохотом захлопнула дверь у меня под носом. Ее слова, точно пощечина, хлестнули меня по лицу. Разозлившись, я уже подняла было руку, чтобы снова постучать, но потом передумала.

Направляясь к калитке, я вдруг обратила внимание на то, чего не заметила раньше: вдоль дорожки тянулись мужские следы, которые вполне могли принадлежать Лайаму. Нагнувшись, я увидела знакомый отпечаток рифленой подошвы. Стало быть, Джейки сказала правду — Лайам действительно заходил. Впрочем, что тут такого? — одернула я себя. Никакого криминала в этом нет. Я только удивилась, почему он мне об этом не сказал.

— Йо-хооо! Йо-хооо!

Пронзительный крик, очень похожий на тот, что издает стая перелетных уток, настиг меня в тот момент, когда я уже собиралась свернуть на Элм-стрит. Вздрогнув от неожиданности, я обернулась — миниатюрная немолодая женщина в вишневого цвета свитере и джинсах, стоя на крылечке, с энтузиазмом махала мне рукой. Присмотревшись, я вспомнила этот дом — в День благодарения мы с Дори заходили туда проверить трубы. Дори еще обмолвилась, что хозяева уехали во Флориду. Судя по всему, они вернулись.

— Привет, — озадаченно пробормотала я. — Это вы мне?

Женщина, сбежав с крыльца, с неудовольствием оглядела засыпанную снегом дорожку. На ногах у нее были красные домашние шлепанцы.

— О Господи, — вздохнула она, осторожно пробираясь по снегу. — Мы приехали рано утром и забыли предупредить Брока, чтобы расчистил дорожку от снега. И чтобы включил отопление. Совсем из головы вон. Приехали и чуть в обморок не упали. Оказывается, у нас побывали грабители. Гарольд тут же кинулся звонить шерифу. Уму непостижимо, верно? Тут, в Фейрвике! Кстати, я Шерил Линдисфарн, — спохватилась она, — но все зовут меня Шерри.

Женщина протянула мне руку.

— Калли Макфэй, — представилась я. — Преподаю в колледже. Вообще-то мы с Дори Брауни заходили к вам после ледяной бури — проверяли, не лопнули ли трубы. Но тогда все было в порядке. Много унесли?

Женщина помотала головой.

— Да нет… Так, ерунду — немного продуктов и кое-что из одежды. Хуже другое — похоже, грабители порылись в документах и отыскали номера наших кредиток. Гарольд еще в декабре заметил, что с наших счетов снимали деньги, и мы заблокировали все карточки. Но кто знает, какие еще сведения о нас попали в руки этим негодяям! Господи… такое ощущение, будто кто-то украл твою личность!

Шерри опасливо покосилась по сторонам, словно ожидая, что из-за угла вот-вот появится ее двойник.

— Да, действительно неприятно, — согласилась я, не совсем понимая, чего она хочет от меня. — Но если больше ничего не взяли, может, это просто какой-то бродяга, которому нужна была теплая одежда…

— Вы так думаете? — с надеждой спросила она. — Знаете, он съел весь окорок и даже все персики, которые лежали в кладовке… Но знаете, что странно? Какой-то очень уж аккуратный грабитель — помыл все банки из-под персиков и даже поставил на место все DVD. Гарольд просто помешан на них… — извиняющимся тоном пробормотала Шерри.

— Он поставил на место все DVD? — изумилась я. — Тогда как вы заметили, что он их брал?

— О, они ведь стояли в алфавитном порядке. Боже, а вдруг это был неграмотный бродяга? Может, он и воровать-то начал просто потому, что у бедняги не было возможности получить нормальное образование. Видите ли, я ведь как раз этим занимаюсь, — спохватившись, объяснила Шерри. — Наша группа волонтеров помогает беженцам изучить язык. Господи, а вдруг это был один из тех, кого я учила?! — ужаснулась она.

К счастью, обсуждению этой новой гипотезы помешало появление еще одного персонажа — хлопнула дверь, и на крыльцо вышел плотно сбитый коротышка с лысой, как футбольный мяч, головой.

— Шериф уже едет, Шерри! — прогудел он. — Он велел нам составить список всего, что пропало. Так что проверь кладовку.

— О! — Шерри порывисто пожала мне руку. — Я должна бежать! Спасибо, что выслушали. Мне просто нужно было кому-то рассказать, понимаете?! Очень рада, что познакомилась с вами. Дори говорила, что у нас в колледже появилась новая преподавательница, очень милая молодая женщина. Вы непременно должны стать членом нашего Клуба книголюбов…

Возвращаясь домой, я прокручивала в голове детали «противоправного вторжения». Сказать по правде, привычка обитателей Фейрвика оставлять ключи от дома под крыльцом или под фигуркой гнома мне всегда казалась довольно легкомысленной. Кстати, ключи от дома Линдисфарны прятали как раз под каменной фигуркой гнома возле крыльца, вспомнила я. Кто угодно мог воспользоваться ими, чтобы пробраться в дом.

Перед моими глазами встала картинка: Дори, нагнувшаяся, чтобы перевернуть гнома; кстати, своими пухлыми розовыми щеками он до смешного смахивал на хозяйку дома. Дори без особого труда сдвинула гнома в сторону, но ведь накануне в городе разразилась ледяная буря, спохватилась я. Почему тогда он не примерз к земле? Кстати, когда мы были в доме, мне пару раз показалась, что Дори к чему-то прислушивается… Мне вдруг вспомнилось еще влажное полотенце, которое мы обнаружили в ванной…

Господи, выходит, грабитель был в доме, когда появились мы с Дори! Эта мысль поразила меня до такой степени, что я словно приросла к тротуару, только сейчас сообразив, что мы едва не столкнулись с грабителем. Боже милостивый! Кто знает, чем это могло закончиться!

Может, вернуться и сообщить об этом Линдисфарнам, а заодно и шерифу?

Но в конце концов я решила, что ничего не изменится, если я им просто позвоню. Учитывая, что все это произошло почти четыре месяца назад, вряд ли информацию можно назвать срочной, а мне так хотелось хоть немного отдохнуть.

Однако едва я свернула за угол, как увидела, что у меня на крыльце сидят три женщины, и мысленно застонала, сообразив, что все мои надежды пошли прахом.

Незаметно разглядывая их, я невольно припомнила троицу, возникшую на пороге моего дома в ту ночь, когда разразилась ледяная буря, но только две из них были те же, что и в тот памятный день: Диана Харт и Суэла Лилли. Третьей оказалась Фиона Элдрич.

— Привет, — улыбнулась я, поднимаясь по ступенькам. — Чему обязана такой чести? Надеюсь, вы пришли не для того, чтобы снова меня спасать?

Конечно, это была шутка, но только одна из поджидавших меня женщин улыбнулась. Это была Фиона Элдрич, и от ее улыбки меня вдруг бросило в дрожь. Лица остальных оставались серьезными. Мне показалось, что Суэла в растерянности, зато Диана явно была встревожена. Шагнув ко мне, она нервным движением сжала мне руку.

— Увы, дорогая, боюсь, так оно и есть.