— Вот как? И от чего на этот раз? — поинтересовалась я. — Я не пью, не употребляю наркотики…

— Однако у вас появилась зависимость, — с жестокой улыбкой, особенно странной на ее красивых губах, перебила Фиона. — Вы пристрастились кое к чему. К тому, чем вы занимаетесь каждую ночь — всю ночь напролет…

— Это не ваше дело! — вспыхнула я. — В конце концов, мы взрослые. И если мы чем-то занимаемся, то исключительно по обоюдному согласию!

— Нет, Калли, — мягко перебила Диана. — О каком согласии речь, если вы находитесь под действием чар? А Лайам… понимаете, он не человек. Он инкуб!

Какое-то время я ошеломленно таращилась на нее, не зная, что сказать. Потом рассмеялась.

— Какая чушь! Можно подумать, я не помню инкуба! Инкуб — это бесплотный дух, призрак, сотканный из мечты и лунного света. А Лайам — человек из плоти и крови. Поверьте мне, он настоящий!

— Да, — кивнула Фиона, — настоящий. Я сама это почувствовала — в день зимнего солнцестояния. Именно тогда я узнала его. Это вы помогли ему обратиться в человека, Калли. Что ж, очень впечатляет. Чтобы инкуб смог превратиться в человека из плоти и крови, объект его вожделений должен обладать на редкость сильной волей. И не менее сильными желаниями. Должно быть, вы очень хотели, чтобы он обрел плоть.

— Ничего такого я не хотела. Я же сама изгнала его! Вы своими глазами это видели!

Я повернулась к Суэле и Диане, взглядом ища у них поддержки. Суэла не проронила ни слова, просто стояла с несчастным видом. Диана тоже выглядела подавленной, но у нее хватило мужества возразить мне.

— Мы наблюдали за вами во время обряда изгнания, Калли, и я уверена: вы действительно хотели этого, — но мы же не можем читать в вашей душе, верно? Это нам не под силу. — Она беспокойно покосилась на Фиону, но та молчала, и Диана уже увереннее продолжила: — Никто из нас не хочет сказать, что вы намеренно вызвали его к жизни…

— Да уж… — Фиона, бросив на Диану неодобрительный взгляд, фыркнула. — Надеюсь, это не так!

— Но, — продолжила Диана, внезапно побледнев так, что ее веснушки стали похожи на пятна ржавчины, — если, когда вы читали заклинание, у вас в душе была хоть капелька сомнения, если вы хоть на мгновение заколебались, этого было достаточно, чтобы он обрел плоть и кровь.

Я растерянно уставилась на Диану, пытаясь вспомнить ту ночь накануне Дня благодарения, когда мы все вместе пытались изгнать инкуба. Неужели, сама того не подозревая, я хотела, чтобы он остался со мной?!

— Если даже случилось так, что инкуб той ночью обрел плоть, это не может быть Лайам. В конце концов, Лайам — реально существующий человек, со своей личной жизнью, со своим прошлым. Он имеет ученые степени… награды… публикации в журналах. Господи, да у него есть даже своя страничка на «Фейсбуке»! Не верите? Возьмите и наберите его в «Гугле»!

Диана и Суэла понимающе переглянулись, но промолчали. Фиона издевательски рассмеялась.

— Умно придумано! — прокаркала она. — Все эти степени в Тринити и в Оксфорде… участие в писательских конференциях… а вам не пришло в голову позвонить им и проверить, так ли это? Ну еще бы! Его стихи — они ведь прелестны, верно? Впрочем, он всегда умел пускать пыль в глаза.

— Он создал виртуальную сеть, — добавила Диана. — Так воры крадут чьи-то персональные данные, чтобы потом… — Она вдруг заметила выражение моего лица и осеклась. — Да, я уже тоже успела поговорить с Линдисфарнами, — кивнула она. — Мы с Дори думаем, это он пробрался к ним в дом сразу после того, как ему удалось обрести плоть. Он воспользовался их компьютером, номерами их кредитных карточек и страховок, чтобы, так сказать, создать собственную личность.

— Вы так говорите, словно Лайам существует лишь в виртуальной реальности!

— Вы когда-нибудь видели хоть один журнал с его стихами? Держали его в руках? — угрюмо перебила меня Фиона. — Готова поспорить, что нет. Боюсь, и декан Бук тоже.

— Она была больна, — вступилась Диана. — Он околдовал ее — до такой степени, что ей даже не пришло в голову проверить те сведения, которые он предоставил о себе.

— Вы хотите сказать, что Лиз не догадалась проверить его дипломы и другие документы, подтверждающие его квалификацию?! — ахнула я.

Диана тяжело вздохнула.

— Нет. Она прочитала его резюме, его рекомендации, потом встретилась с ним. После этого отправила по электронной почте письмо одному из профессоров колледжа, где он преподавал, и позвонила еще одному, но так и не смогла дозвониться, и успокоилась. Я спросила ее, как такое случилось. Лиз говорит, что все представленные им документы сушествовали исключительно в электронном виде — стало быть, их нетрудно было подделать. Конечно, ей и тогда показалось это странным, но она была так очарована им, так рада, что смогла найти замену Феникс, что предпочла закрыть на это глаза.

— А вы… — Я повернулась к Фионе. — Как я понимаю, вы предполагаете, что Лайам и есть тот самый инкуб, с которым вы имели дело сотни лет назад. Но какие у вас для этого основания? Вы что — узнали его?

— Я с самого начала подозревала, что это он, но у меня не было доказательств. Чтобы сказать точно, мне необходимо было войти с ним в прямой физический контакт: поцеловать например, — вот я и заманила его в гардеробную… но ваше неожиданное появление спутало мне все карты.

— А он… ему ведь не хотелось вас целовать, верно?

— Не хотелось… Держу пари, он боялся выдать себя.

— Или же он предпочел меня.

Глаза Фионы вспыхнули яростью — она сразу как будто стала выше ростом.

— Не забывайте, она все еще во власти его чар, — шепнула Диана. — Она не отвечает за свои слова!

— Чушь! Я прекрасно понимаю, что говорю! — взорвалась я. — У вас ведь нет доказательств, что Лайам — инкуб, верно?

Фиона и Диана, слегка опешив, молчали, явно не зная, что на это возразить, но тут вмешалась Суэла.

— Да, Калли, вы угадали. Зато у нас есть доказательства, что существо, похожее на инкуба, по-прежнему среди нас. И что это он высасывает жизненные силы из студентов колледжа. У всех его жертв — у декана Бук, Флонии Руговой, Скотта Уайлдера, Ники Баллард и Мары Маринки — одни и те же симптомы: упадок сил, слабость, странные сны и анемия.

— Но это может объясняться…

— Только этим и ничем другим, — отрезала Суэла. — Я обязана была заметить это раньше, но, боюсь, мне просто не хотелось признать, что один из моих сородичей способен пуститься во все тяжкие. Нападать на студентов — они ведь еще дети! — Она брезгливо скривилась. — Даже мои сестры придерживаются более строгих принципов. Но потом я зашла к Ники Баллард и подержала ее за руку. И почувствовала почерк инкуба.

— Раньше вы говорили о существе, похожем на инкуба, — напомнила я.

— Я могу назвать немало разных существ, которые питаются за счет жизненной силы людей, — это инкубы, суккубы, ламии, людерки… у них у всех много общего. Я чувствую присутствие существа, питающегося жизненной энергией…

Она протянула руку ко мне, я машинально отпрянула назад и наткнулась на Фиону. Ощущение было такое, словно я врезалась в ледяную глыбу.

— Но вы не можете точно знать, что это Лайам! — слабеющим голосом пробормотала я.

Несмотря на всю мою решимость и нежелание верить тому, что они говорят, близость королевы фей начинала понемногу сказываться. Но я не сдавалась. Фиона просто ревнует, промелькнуло у меня в голове, — конечно, ведь ее ручной инкуб предпочел меня. Диана стремится найти причину болезни Лиз. А Суэла… Суэле, возможно, очень не хочется признавать, что к странной эпидемии, разразившейся среди студентов, приложил руку один из ее сородичей. Но как только у нее будут доказательства, покончить с инкубом станет для нее делом чести.

Суэла потянулась, чтобы взять меня за руку. Я поспешно отдернула ее и попыталась отодвинуться и тут почувствовала на своем плече руку Фионы. Она едва коснулась меня, но непонятно по какой причине я вдруг потеряла способность двигаться. Оцепенев, я словно приросла к полу. Суэла взяла мою руку и, закрыв глаза, провела пальцами по моей коже. Я видела, как двигаются под веками ее глаза, — ощущение было такое, будто ей что-то снится. Вдруг она резко открыла глаза, и по щеке ее скатилась слеза.

— Я чувствую его, Калли. Его присутствие в тебе… оно очень сильно. Я чувствую его любовь…

— Инкуб не способен любить! — прошипела Фиона. — А если он любит ее, тогда почему охотится на студентов? Или их он тоже любит?

Я резко отвернулась, чтобы не видеть глаз Суэлы, в которых внезапно вспыхнула боль — Фиона ошиблась, суккубы способны любить! — и в упор посмотрела на Фиону.

— Лайам скорее умрет, чем пойдет на это! Он не может причинить вред кому-то из студентов!

— Смог бы… если бы понял, что ты не в состоянии удовлетворить его, — безжалостно отрезала она.

На миг я словно ослепла, не видя ничего, кроме ее ухмыляющегося лица. Моя рука взметнулась в воздух. Я даже не успела сообразить, что собираюсь ударить ее, но тут Диана и Суэла повисли на мне, оттащив меня от Фионы. Резким порывом ветра нас троих прижало к стене. Ослепительная вспышка света ударила мне в глаза. Вскрикнув, я зажмурилась. И тут я вдруг услышала голос Фионы — он, словно ледоруб, вонзился в мой мозг, едва не расколов голову.

— Только попробуй еще раз поднять на меня руку, привратница, и я обращу тебя в пыль! Я решила пощадить тебя лишь для того, чтобы ты помогла нам изгнать твоего инкуба назад, в Приграничье. Хочу, чтобы он понял, каково это, когда тебя отвергает тот, кого ты любишь!

Колени у меня подогнулись, — и я потеряла сознание, а когда немного пришла в себя, возле меня суетилась Суэла.

— Все в порядке, Фиона ушла, — приговаривала она. — Наверное просто рассердилась — ведь он выбрал тебя, а не ее, — но она понимает, что не может уничтожить тебя. Даже королева фей нуждается в привратнице, чтобы открыть дверь в волшебную страну.

— Она сказала, что пощадила меня, чтобы я могла отослать его назад, в Приграничье, чтобы он понял, каково это — быть отвергнутым тем, кого любишь. Но она сама говорила, что инкубы не способны любить. И если Лайам в самом деле инкуб…

При мысли, что все это может оказаться правдой, к моему горлу подступила тошнота. Лайам, чье тело я знала как свое собственное, не человек из плоти и крови, а всего лишь существо из потустороннего мира, порождение сумрака и лунного света, чудовищное воплощение моих похотливых желаний.

— Если он инкуб, если он лгал мне и высасывал жизнь из студентов… тогда, выходит, он никогда не любил меня. Он не способен любить.

Суэла поморщилась, но благоразумно промолчала. Диана заботливо отбросила прядь, прилипшую к моему потному лбу.

— Думаю, он любил тебя… насколько это существо вообще способно любить, — пробормотала Диана. — Но это уже не важно. Ты должна прогнать его, Калли. Иначе он высосет тебя досуха.

— Диана права, — кивнула Суэла. — Такова его природа. Он просто не может иначе.

— Но как я смогу заставить его уйти?

Суэла и Диана переглянулись. Безумная мысль, вернее, надежда, на мгновение промелькнула у меня в голове. Не знаю, на что я рассчитывала… а вдруг они скажут, что понятия не имеют, как его прогнать?

Однако Суэла молча кивнула, а Диана так же молча вытащила мобильник и торопливо набрала какой-то номер.

— Она готова, — коротко бросила она в трубку.

И, не попрощавшись, сунула телефон в карман.

Словно во сне я увидела, как через дорогу, в гостинице, распахнулась дверь, и оттуда с коробкой в руках вышел Брок. Держа ее перед собой на вытянутых руках, он пересек улицу и зашагал к нам.

— Ни я, ни Суэла не сможем тебе в этом помочь, Калли, ведь нам нельзя брать в руки железо. Брок объяснит тебе, что нужно делать.

— Подождите! — спохватилась я. — Но если инкубы его боятся, тогда почему в крови всех его жертв обнаружена нехватка железа?!

Диана одобрительно закивала.

— Хороший вопрос. Мы так до конца и не выяснили, в чем тут дело, но, вероятнее всего, мы имеем дело со своего рода симбиотическими отношениями, связывающими инкуба и его жертву. Чтобы иметь возможность питаться, инкуб каким-то образом заставляет их понижать уровень железа в крови. Скорее всего именно поэтому жертвы инкуба постепенно слабеют, а затем погибают. Если нам удастся понять природу этого явления, тогда инкубы и суккубы, — покосилась она на Суэлу, — смогут со временем вступать с людьми в нормальные отношения.

Суэла с улыбкой покачала головой.

— Боюсь, надежды на это очень мало. Ну а пока… — Она, обернувшись, бросила взгляд на Брока, нерешительно топтавшегося в нескольких шагах от нас. — Нам пора. Железо, которое кует Брок, обладает могучей силой. Ни я, ни Диана не можем даже близко к нему подойти. — Она порывисто стиснула мою руку. — Удачи, Калли. И помни — он не в силах побороть свою природу. Но если он по-настоящему любит тебя, то не допустит, чтобы ты погибла. Он предпочтет быть изгнанным в Приграничье, чем жить с сознанием, что стал причиной твоей смерти.

Сжав мне руку напоследок, она поднялась. Диана, похлопав меня по плечу, двинулась за ней. Я тоже встала, и на ступеньках крыльца столкнулась с поджидавшим меня Броком.

— Прости, Калли. Я обязан был защитить тебя. Не понимаю, как я не узнал его. Просто в голову не приходило, что он может обрести плоть… Он преследовал Дэлию много лет, но ему так и не удалось стать живым.

— Думаю, ему помешали ее романы, — пробормотала я, внезапно вспомнив странную закономерность, обнаруженную Марой в рукописях Дэлии Ла Мотт. — Она помогала ему обрести плоть — вернее, подобие плоти — в романе. Он набирал силу, и тогда она могла на какое-то время избавиться от него. Должно быть, она с самого начала намеревалась держать его на расстоянии. Да и зачем он ей? У нее был человек из плоти и крови, который любил ее. И этого ей было достаточно.

Глаза Брока расширились от удивления. А потом в них блеснули слезы.

— Спасибо, Калли. Это… это очень великодушно с твоей стороны — так думать. Мне кажется, Долли предполагала, что черпает в нем вдохновение, что все ее романы появились на свет только благодаря ему. Но мне кажется, она ошиблась — это из-за ее таланта его всегда тянуло к ней. Не думаю, что он любил ее… во всяком случае, так, как он любит тебя. И все же…

Брок открыл коробку. Там, на вышитой льняной салфетке, лежали два кованых железных браслета, сплетенных какими-то причудливыми узлами. В центре каждого узелка была дырочка, очень напоминающая замочную скважину. Между браслетами на цепочке болтался ключ.

— Ты должна надеть их ему на руки. — Брок показал мне, как они отпираются и защелкиваются. — А потом повернуть ключ поочередно в каждом замке. Повесь ключ себе на шею, и тогда он не сможет дотронуться до тебя.

— По-твоему, он будет просто стоять и ждать, пока я это сделаю?

— Как только браслеты окажутся у него на руках, он и шевельнуться не сможет. Только не перепутай — ключ нужно повернуть вправо, поняла? А если повернешь влево, тогда замки откроются и он освободится. И тогда… в общем, боюсь, он здорово взбесится. Помнишь, что он натворил в прошлый раз, когда разозлился?

Я содрогнулась, сообразив, что имеет в виду Брок: обрушившуюся на город ледяную бурю, едва не упавший на землю самолет, на котором летел Пол. Неужели это все дело рук Лайама? Неужели я тоже верю, что это сделал он? Какая-то часть меня отчаянно сопротивлялась этой мысли, но спорить с Дианой или Суэлой было бессмысленно. Впрочем, с Броком тоже. Похоже, я была единственной, кто так и не смог до конца поверить в его виновность.

— Где он? — спросила я.

— Декан согласилась задержать его у себя в офисе, пока я не позвоню. Если ты готова…

Брок вытащил телефон.

— Подожди. Есть еще кое-что. Если я это сделаю… если я надену на него эти штуки, что с ним будет?

— Его сошлют в Приграничье, туда, где наш мир смыкается со страной Фейри. Железные браслеты на руках не позволят ему материализоваться в нашем мире, но и в волшебный мир он тоже не сможет попасть — через дверь может проникнуть лишь тот, у кого нет при себе ничего железного.

— Это… больно? — шепотом спросила я.

Брок ответил не сразу. По его лицу я видела, что его так и подмывает соврать, но я смотрела ему в глаза и он наконец сдался.

— Да, — угрюмо кивнул он, — это больно. Очень больно. Его мучения будут длиться вечно. Но иначе нельзя. Если ты не избавишься от него, он высосет из тебя жизнь. Выбора нет: или ты, или он.

Брок сунул коробку мне в руки, повернулся и молча ушел. А я растерянно смотрела ему вслед, только сейчас осознав, что держу в руках средство заставить моего возлюбленного мучиться до скончания века.