К собеседованию Дана подготовилась как нельзя более тщательно — ведь от этой встречи зависело ее будущее.

В строгом черном портфеле, сложенные в идеальном порядке, лежали документы, скрупулезно подготовленные для собеседования — бизнес-план будущей фирмы, бухгалтерские расчеты, оценки ожидаемой прибыли, наконец, отзывы с предыдущих мест работы, в которых часто повторялись слова «надежная» и «заслуживающая доверия».

Черный костюм на все случаи жизни Дана дополнила вишнево-красной водолазкой. Туфли на невысоком каблуке, минимум косметики. Волосы чисто вымыты и зачесаны так гладко, как только позволяют непослушные кудри.

В последний раз взглянув в зеркало, Дана осталась собой довольна. Ни в ее внешнем виде, ни в манерах нет ничего, что отпугнуло бы потенциальных кредиторов. Роберт Пембертон говорил, что эта компания с удовольствием вкладывает деньги в развивающиеся предприятия. Что ж, думала Дана, будем надеяться, мистер Леггет оценит мой проект по достоинству.

Больше всего она боялась опоздать — и потому приехала с запасом. Встреча была назначена на девять тридцать, а в четверть десятого Дана уже подходила к небоскребу с впечатляющим фасадом из черного гранита и стекла. Аренда помещения в таком здании стоит немалых денег, подумала Дана. Эта мысль придала ей решимости. Глубоко вздохнув, она вошла в просторный холл. Указатель на стене направил ее на восемнадцатый этаж, а табличка рядом любезно предложила воспользоваться экспресс-лифтом номер один или два.

До назначенного времени оставалось десять минут. Решив, что чрезмерная пунктуальность не повредит ей в глазах инвесторов и что в компании наверняка есть приемная с удобными креслами, Дана нажала на кнопку лифта номер два.

Несколько секунд спустя двери беззвучно растворились… и от потрясения Дана приросла к полу.

В кабине лифта лицом к ней стоял человек, которого нельзя было ни с кем перепутать. Они не виделись почти десять лет — но Дана узнала его мгновенно, и сердце ее отчаянно заколотилось, как будто и не было долгой разлуки.

Кейн Уильямс.

Кейн, которого она мечтала увидеть под маской пирата! Кейн, тоска по которому и отчаянная жажда вновь ощутить то, что когда-то ощущала с ним, толкнули ее на безрассудство! Там, на карнавале, она на миг поверила, что счастье может повториться. Но мечта развеялась, и на его место пришла суровая реальность.

Но сейчас перед ней стоит не призрак, не герой из сна. Этот Кейн совершенно реален.

Нежданная встреча, как видно, потрясла и его. Нет сомнений, Дана — последний человек, с которым он ожидал или хотел столкнуться. На затвердевшем лице его резко обозначились скулы. Глаза на миг вспыхнули огнем, но тут же, сощурившись, окинули ее с ног до головы холодным непроницаемым взглядом, от которого Дане захотелось закричать.

Всего несколько ночей назад, лежа в постели без сна, она вспоминала их давнюю близость. Самозабвенное наслаждение, испытанное с незнакомцем в маске, вдруг наполнило ее смущением и стыдом. Воспоминания о карнавальном безумстве были еще слишком свежи: под холодным взглядом былого возлюбленного Дана чувствовала себя так, словно предала свою первую и единственную любовь.

— Что же, Дана? — заговорил он наконец. — Войдешь или подождешь другого лифта?

— Я… я думала, ты выходишь.

— Нет. — Резко очерченные губы его изогнулись в иронической усмешке. — Поднимаюсь.

Но Дана не могла сдвинуться с места. Старые воспоминания обрели утерянную четкость, и каждое из них отдавалось в душе острой болью. Дорогой костюм Кейна ясно показывал, что предсказания отца Даны не сбылись — бывший мальчишка-садовник сумел занять в мире достойное место. Но кто же он теперь и чем занимается?

Тем временем двери лифта начали съезжаться. Кейн придержал их рукой.

— Ну? — поторопил он Дану, вызывающе сверкнув темно-карими глазами.

Гордость заставила ее шагнуть вперед.

— Мне тоже наверх, — ответила она и смело вошла в кабину.

Она больше не папина дочка — она взрослая, самостоятельная женщина, вот-вот станет владелицей собственного дела, и Кейну ее не запутать!

Двери с шипением закрылись. Теперь Дана находилась с Кейном наедине в ужасающе тесной кабине. Оставалось только надеяться, что лифт оправдает звание экспресса и домчит ее на нужный этаж с космической скоростью. Потому что больше минуты рядом со своей потерянной любовью она не вынесет.

— Какой этаж? — спросил он.

— Восемнадцатый, — ответила она. Кейн стоял ближе к панели, и Дана не хотела тянуться туда из опасения случайно до него дотронуться. — Спасибо.

— Прекрасно выглядишь, Дана, — заметил он, когда кабина пришла в движение.

Она искоса бросила на него быстрый взгляд.

— Ты тоже.

— Вернулась к отцу?

— Нет, теперь я живу одна. Как твоя мать? — нанесла она ответный удар.

В свое время мать Кейна ненавидела Дану не меньше, чем отец Даны — Кейна, хотя неприязнь миссис Уильямс проявлялась по-другому.

— Не слишком хорошо. Болеет.

И, должно быть, вовсю пользуется своей болезнью! — с горечью подумала Дана. Глэдис Уильямс умела управлять людьми — особенно сыном. Интересно, как жена Кейна ладит со свекровью?

— А как поживает твоя жена?

На этот вежливый вопрос не последовало немедленного ответа. Молчание затягивалось: оно обретало плоть и вес, тяжко давило на плечи, заставляя вспомнить о череде неразрешенных споров, ошибок и слабостей, которые когда-то не дали им с Кейном соединить свои судьбы.

Дана стиснула зубы, загоняя непрошеные воспоминания на дно памяти, где им и место. Однако незваные гости не желали уходить. Снова и снова с издевательским смехом они напоминали ей, как, не выдержав давления отца, она сбежала в Англию в тот самый миг, когда возлюбленному нужнее всего была ее помощь… как несколько лет спустя Кейн отправился за ней, но ее не застал… как оставил письмо, которое, увы, попало к ней слишком поздно… наконец, как она, обольщенная лживой надеждой, бросилась набирать его номер — лишь для того, чтобы услышать в трубке голос его жены и погрузиться в бездну отчаяния.

Можно ли вообразить более жестокую насмешку судьбы?

Он ждал ее пять лет… и не смог подождать еще каких-нибудь полгода!

Впрочем, едва ли можно его винить. Быть может, она сама, распаленная фантазиями, прочла в письме то, чего там не было. Может быть, Кейн и не звал ее назад — просто хотел раз навсегда покончить с прошлым. В конце концов, она его бросила, а не наоборот…

Кейн Уильямс не принадлежал ей.

И никогда принадлежать не будет.

— Два года назад моя жена умерла.

Это сухое, почти деловое сообщение поразило Дану, словно удар молнии; когда же она вновь обрела способность мыслить и чувствовать, душу ее заполнило всепоглощающее, не объяснимое словами ощущение потери.

Она не замечала, что лифт остановился.

Не видела распахнутых дверей.

Голос Кейна вывел ее из забытья.

— Восемнадцатый этаж.

— Ой! Извини! — пробормотала Дана и выбежала из лифта, забыв даже попрощаться.

Один конец коридора оканчивался тупиком, другой — стеклянной дверью. Ноги автоматически понесли ее к дверям. Не сразу Дана осознала, что Кейн вышел за ней следом, а когда осознала, то почти испуганно обернулась к нему.

— Я тоже здесь выхожу, — объяснил он, смерив ее почти презрительным взглядом. — У тебя назначена встреча?

— Да, с Дэниелом Леггетом. — Зачем я отвечаю? Какое ему до этого дело? — А у тебя?

Он покачал головой и открыл перед ней стеклянную дверь.

— Я здесь работаю, — спокойно ответил Кейн.

И снова у Даны подкосились ноги, и изумление заставило прирасти к месту. Что делать в инвестиционной компании врачу-хирургу?

— Работаешь… — повторила Дана как попугай.

— Я — один из партнеров, — объяснил Кейн, склонившись к ней. — Нас трое: Купер, Уильямс и Леггет.

На этот раз ее поразил не только ответ. Обострившееся обоняние Даны уловило запах мужского одеколона — удивительно знакомый запах, от которого бешено забилось сердце и закружилась голова.

— Э-э-э… хорошо, — глупо выдавила она, не осмеливаясь встретиться с Кейном глазами.

Нет, не может быть! Это не он! Однако сурово сжатые губы… и широкие плечи… и волосы… и тот же одеколон… а главное — тот же сексуальный отклик, который она с такой силой ощутила тогда, на маскараде…

Нет-нет! — отчаянно уговаривала себя Дана. Мало ли на свете высоких, широкоплечих, темноволосых мужчин! Мало ли мужчин пользуются одним и тем же одеколоном! Может быть, это популярный парфюм, который покупает каждый второй. Глупо так переживать из-за случайного совпадения!

— Да, жизнь не стоит на месте, — с легкой иронией проронил он.

— Верно, — согласилась Дана, проклиная себя за неспособность найти достойный ответ.

Значит, он не стал врачом, как собирался. Вместо этого выбрал бизнес — и достиг несомненного успеха. Партнер в крупной инвестиционной фирме — это очень и очень немало. Должно быть, его гордость удовлетворена. Но как быть с ее гордостью?

Что если… — пронзила ее сумасшедшая мысль — теперь Кейн свободен… Что, если попробовать его вернуть?

Но разве можно вернуть прошлое?

Кейн прикрыл стеклянную дверь.

Дана напрягла все силы, чтобы взглянуть ему в глаза и проверить, осталось ли хоть что-нибудь от прежних чувств.

Напрасная попытка.

— Китти о тебе позаботится, — холодно сообщил Кейн, указывая в сторону стола секретарши.

Передав ее, так сказать, с рук на руки, он повернулся и торопливо зашагал по коридору прочь. Словно ему не терпелось от нее избавиться… совсем как пирату по окончании «танца».

Дана молча смотрела ему вслед, до глубины души потрясенная очевидным сходством.

Неужели это все-таки был он? За два года горе от потери жены не могло не притупиться. Вдовец, уставший от одиночества, отправился на поиски приключений… Почему бы и нет?

По спине ее прошла конвульсивная дрожь.

Что ж, если это был Кейн, он ясно дал понять, что не желает иметь с ней ничего общего… Да нет, не с ней, — с Кармен. Он ведь тоже ее не узнал.

Однако Кейн-реальный, с которым она столкнулась в лифте, не менее ясно показал, что их отношения закончены. Показал уже ей, настоящей Дане, а не ее маске.

Он вошел в дальний кабинет; Дана слышала, как за ним мягко закрылась дверь. Вот и все. Конец. Он больше не любит, не хочет, не желает ее видеть.

Танец окончен.

Как и роман Даны Андервуд с Кейном Уильямсом. Только ему пришел конец много лет назад.