В ноябре Клер снова устроила Ники и ее друзьям вечеринку в честь дня ее рождения. В доме опять звенел смех. На этот раз они пригласили фокусника и развлекались различными играми.

Перед приездом гостей Клер расчесала Ники волосы и заметила, что в новом платье девочка выглядит просто замечательно. К радости Клер, глаза Ники сияли от восторга, и она прекрасно провела время. Они играли в «распакуй подарок» и в прятки; весь дом, казалось, был переполнен смеющимися и вопящими детьми. Клер порадовалась, что Грега не было дома. Ему бы это точно не понравилось. Один мальчик даже съехал по лестничным перилам. Затем фокусник увел всю толпу детей в большую гостиную и начал представление. Клер с облегчением проскользнула на кухню, чтобы выпить чаю с миссис Поп. Кэссиди прятался под стулом: такое количество детей привело его в смятение. Миссис Поп сидела, сняв тапочки и положив ноги на табуретку. При виде Клер она улыбнулась и указала на чайник.

— Налей себе заварки, пока они притихли.

Клер с готовностью послушалась.

— Ох… Я все ноги себе оттоптала, — пожаловалась миссис Поп.

Клер засмеялась.

— Это того стоило: Ники сейчас такая счастливая.

Миссис Поп согласно кивнула. Она всегда обожала девочку, а теперь полюбила и Клер. Больше всего ей нравилось, когда ее хозяйка сидела вот так, как сейчас, с растрепанными волосами и в юбке, на которой остались пятна от желе. Непонятно почему, но миссис Поп ее жалела. Конечно, многие женщины с радостью бы согласились занять ее место, ведь у нее было все. Но от миссис Поп не укрылось, что по-настоящему счастливой Клер бывает только в компании Ники и Кэссиди. Экономка знала, что ее хозяйка мечтает о ребенке и страдает, так как ее старания пока не увенчались успехом. Она считала этот дом созданным для того, чтобы его наполнил детский смех, но вместо этого он превратился в образцовый музей, где каждая вещь лежала на своем месте. Она покачала головой и глубоко задумалась, поэтому донесшиеся из гостиной детские голоса заставили ее вздрогнуть.

— Ну вот, — вздохнула она. — Снова нет нам покоя! — Она обула усталые ноги в шлепанцы и вместе с Клер вышла из кухни.

Когда друзья Ники покинули дом, он выглядел так, как будто в нем взорвалась бомба. Но на лице Клер сияла улыбка. Она еще никогда не видела свою падчерицу такой счастливой, а это стоило любого беспорядка. К счастью, Грег сегодня задерживался допоздна, поэтому, уложив Ники спать, они с миссис Поп принялись за уборку. Через два часа дом снова блестел.

Уже пряча в кладовку принадлежности для уборки, Клер обратила внимание на то, что миссис Поп очень устала.

— Ой, мне не следовало так вас задерживать, — извинилась она. А затем неожиданно для себя самой крепко обняла женщину. — Не знаю, что бы я без вас делала, — честно призналась Клер.

Миссис Поп впервые видела, чтобы она проявляла чувства, и была глубоко тронута.

— Все в порядке, моя дорогая, — сказала она, возвращая объятие. — Конечно, сегодня пришлось изрядно потрудиться, но мне это было в радость.

Когда Клер помогла миссис Поп надеть пальто и провела ее к двери, старшая женщина серьезно на нее посмотрела.

— Знаете, Клер, — тихо произнесла она, — думаю, вы лучшее, что только могло случиться с этой малышкой.

Мягко пожав Клер руку, миссис Поп вышла из дому и направилась к воротам.

Клер стояла и смотрела ей вслед, пока женщина не скрылась из виду, затем пошла наверх и приготовила себе отличную горячую ванну.

Казалось, прошло совсем немного времени, а до Рождества осталось всего ничего. Грег хотел уехать на праздники за границу, но Ники и Клер уговорили его остаться дома. Клер взяла с собой девочку, чтобы вместе выбрать елку, и они прекрасно провели время за ее украшением. Теперь в гостиной от угла к углу тянулись яркие гирлянды, а собранные недавно веточки остролиста и омелы висели везде, где только можно.

Грег пришел в ужас и сказал, что это полная безвкусица, но Ники и Клер только рассмеялись в ответ.

Клер потратила несколько часов, чтобы обойти все празднично украшенные магазины игрушек и купить там для Ники все, что приглянется. Накануне Рождества они с миссис Поп запаковали все подарки (по ее словам, игрушек тут хватило бы на десяток маленьких девочек). Клер полагала, что она права, но решила, что Ники не должна испытывать недостатка ни в чем.

Она провела Рождество в тихом семейной кругу вместе с Грегом и Ники. После рождественского ужина Клер, Ники и Кэссиди пошли на пляж и веселились там от души, отыскивая среди песка ракушки. Грег отказался в этом участвовать, но ее это не беспокоило. Хотя они продолжали спать вместе, теперь их брак больше всего напоминал деловое соглашение. Клер решила, что ничто не испортит Ники Рождество, и так оно и было. Накануне Нового года их с Грегом пригласили на вечеринку к одному из его деловых партнеров, и впервые за много месяцев Грегори предложил ей пойти с ним. Клер приложила все усилия, чтобы выглядеть ошеломляюще, и ей это удалось. Когда она вошла в комнату, все головы повернулись в ее направлении, любой человек, увидевший их с Грегом вместе, подумал бы, что они идеально подходят друг другу.

Январь принес с собой сильные снегопады, вызвав неудовольствие Грега. Клер купила для Ники санки, и они часто брали с собой Кэссиди и спускались с заснеженных дюн. В феврале Клер возобновила свои походы в бассейн. Она ходила туда два раза в неделю, и Ники снова начала дуться. Клер сказала Грегу, что собирается отказаться от плавания. Ее муж ужаснулся.

— Не позволяй ей собой командовать, — посоветовал он.

Клер неохотно признала его правоту. Тем более что теперь бассейн уже не доставлял ей такого удовольствия. Однажды после устроенной Ники сцены Клер уехала из дому. Землю все еще покрывал толстый слой снега, и дороги были скользкими. Она почти сразу пожалела о том, что решила сегодня посетить бассейн. Клер уже была на полпути, когда машину занесло. Перепугавшись, Клер остановилась у тротуара. Шел такой сильный снег, что от дворников на ветровом стекле почти не было проку.

— Я с ума сошла, решив выехать в такой вечер, — сказала она себе. Затем завела двигатель и развернулась. — Я еду домой, — пробормотала Клер и медленно покатила обратно.

Она успела замерзнуть, и, останавливаясь у дома, уже дрожала от холода. Клер даже не стала загонять машину в гараж, а просто закрыла ее и пошла к парадной двери. Оказавшись в теплом холле, она вздохнула с облегчением. Клер радовалась тому, что добралась домой без приключений. Ни в кабинете, ни в гостиной, ни в кухне Грега не было, поэтому она начала тихо подниматься по лестнице, полагая, что сегодня он решил лечь спать пораньше. Она уже почти взошла на второй этаж, когда услышала плач Ники. Клер на мгновение застыла, затем поспешила в спальню девочки. Она распахнула дверь без стука и встретила испуганный взгляд Грегори. Ники тихо плакала, натянув одеяло до подбородка.

— Ей приснился кошмар, и я пришел ее успокоить, — торопливо объяснил Грег.

— С тобой все в порядке, солнышко? — Клер была встревожена.

Она села на край кровати и обняла дрожащее тело девочки.

— Все хорошо, милая. Я уже здесь, — успокаивала она ребенка. Грег тихо вышел из комнаты. Клер не отходила от Ники, пока не убедилась, что та уснула, а затем пошла в их спальню, где ее ждал Грег.

— Ну как она, все в порядке? — спросил ее муж.

Клер кивнула.

— Я рад, что вы сегодня вернулись раньше, — продолжил он. — Вы с ней лучше справляетесь.

— Я тоже рада была вернуться. Дороги просто ужасные, — сказала Клер, начиная раздеваться. — Вообще, не стоило ехать туда по такой погоде.

Грег похлопал рукой по кровати.

— Ну, теперь, когда вы дома, грех этим не воспользоваться.

Он не проявлял к ней интереса уже несколько недель, так что Клер неохотно улыбнулась и присоединилась к мужу.

В середине марта началась оттепель, и жизнь снова вернулась в нормальное русло, но теперь снегопады сменились пронизывающим холодным ветром и дождями. Клер подхватила серьезную простуду, которая быстро переросла в грипп. Две недели она почти не вставала с кровати и не могла вспомнить, когда еще чувствовала себя такой больной. Миссис Поп окружила ее заботой и уверяла, что Ники находится в надежных руках. Клер не могла представить, что бы делала без нее, и снова ей это сказала.

Затем наконец наступило улучшение и Клер смогла выходить из спальни в гостиную, где сидела на диване, завернувшись в плед, и испытывала острое чувство жалости к себе. Клер скучала, но Мэри и Бетти регулярно ее навещали, и она всегда была рада их видеть. В последнее время ее донимало одиночество и ей хотелось, чтобы рядом был кто-то, кому можно довериться. Но на появление такого человека не стоило и надеяться. Ей вечно придется носить эту маску. Теперь, когда у Клер появилось столько свободного времени, она решила снова вести свой тайный дневник. Клер уже очень давно не брала его в руки. Сначала слова давались ей с трудом, но затем она втянулась, и они полились сами собой. Она не утаила ничего. Никто никогда не прочитает эти записи, поэтому здесь Клер могла быть честной.

Но прежде чем начать писать, Клер сначала прочитала все ранние записи. О той ночи, когда один из дружков матери впервые ее изнасиловал, об ужасе, чувстве вины и боли, которые она испытала в столь юном возрасте. Она читала о том, каково это — быть постоянно голодной. О насилии, которое стало привычной частью ее жизни. О любви к Тинкеру, маленькой дворняжке, которая умерла от руки ее матери. Перед Клер снова открывалась история ее жизни, и на страницах дневника оставались следы ее слез. Она опять пережила кошмарный день, когда Трейси тоже стала жертвой насилия. К ней вернулись ужасные чувства собственной бесполезности и бессилия, испытанные потому, что она не смогла уберечь свою младшую сестру от беды. Такое невозможно забыть, и сейчас, читая старые записи, она снова слышала ее крики. Клер плакала, вспоминая, как Трейси смотрела на нее на следующее утро после изнасилования, ее пустые глаза, в которых стоял страх. Только дойдя до описания их с сестрой жизни у приемных родителей, Клер неожиданно поняла, чего добровольно лишилась.

Тогда она слишком запуталась, чтобы понять, что Молли с Томом желали ей только добра. Клер была слишком озлоблена, чтобы это видеть, она оттолкнула их любовь. Сейчас Клер вспомнила ужасное чувство отторжения, испытанное, когда мать ее бросила. То, как в подростковом возрасте поняла, что нравится мальчикам, и осознала свою власть над ними, и то, как она ее использовала. Затем воспоминания вернули ее к нежелательной беременности и прекрасной малышке, ставшей ее результатом. Она не могла ничего дать этому ребенку и поэтому отказалась от него. Но, наверное, не было такого дня, чтобы Клер не вспоминала о Жасмин…

Дойдя до этого места, Клер не смогла читать дальше. Но через пару дней она снова взяла себя в руки, и история продолжилась. Во время жизни в Лондоне Клер было трудно выкроить время на дневник, но она все равно ничего не упустила. Клер честно писала о холодных улицах, на которых ей приходилось продавать свое молодое тело любому, кто мог ей заплатить. О том, как стала девушкой по вызову, высококлассной проституткой. О своем желании обрести так называемое положение в обществе.

У нее ушло две недели на то, чтобы описать пропущенные в дневнике события. Начиная с приезда в Блэкпул — обо всем, что было сделано и пережито здесь. Клер делала записи только тогда, когда оставалась одна в доме, а сам дневник прятала в закрывающийся на ключ ящичек своего туалетного столика.

Март уже подходил к концу, но Клер никак не могла закончить свой рассказ. Слова лились сами собой, описывая ее переезд в Блэкпул и решение открыть собственный отель. Затем она написала о встрече с Кэссиди, знакомстве с Кристианом и о времени, проведенном с ним вместе в «Полете чайки». Сейчас, записывая свою историю, Клер поняла, что те дни были самыми спокойными и радостными в ее жизни. Клер снова почувствовала себя счастливой. Она описала свою встречу с Грегом, то, как решила выйти за него замуж, зная в глубине души, что никогда не сможет полюбить своего мужа. О своей любви к его дочери, которая стала для нее самым родным человеком за всю жизнь, не считая Трейси и Жасмин. Ее записи были исполнены горя и боли. Любой, кто прочитал бы их, растрогался до слез.

Изливая свои чувства на бумагу, Клер смогла разобраться в себе. Она достигла всего, чего хотела, но теперь, когда было уже слишком поздно, Клер поняла, что роскошь и положение в обществе ничего не стоят без любви.

Ее брак с Грегори был фарсом. Но в любом случае — у нее оставалась Ники, которая наполняла жизнь Клер смыслом.

Описав все, что случилось с ней по сегодняшний день, Клер надежно спрятала дневник: никто никогда не должен прочитать то, что в нем содержалось.

Воспоминания так сильно повлияли на ее состояние, что Клер несколько дней чувствовала себя больной, не могла есть и пребывала в постоянном напряжении.

Миссис Поп волновалась из-за нее.

— Вам нужно побывать у врача, — просила она. — На вас же лица нет. Может, доктор выпишет вам тоник или укрепляющее. Грипп таки не прошел для вас бесследно.

Несколько дней Клер упрямо отказывалась ехать в больницу, но затем устала от постоянных придирок миссис Поп и признала свое поражение. Встреча была назначена, и как-то дождливым днем в апреле Клер поехала в клинику.

Доктор был пожилым мужчиной и пользовался уважением у пациентов. Клер уже неоднократно встречалась с ним по поводу кашля и простуды Ники. От него не укрылась любовь этой молодой женщины к ее падчерице, и он проникся к ней симпатией.

— На что жалуетесь? — Он посмотрел на нее поверх очков.

— Да ни на что, в общем, — пробормотала Клер, жалея, что пришла.

— Позвольте мне самому разобраться, — доброжелательно произнес доктор. — А теперь ложитесь на кушетку, мне нужно произвести осмотр.

Врач внимательно ее осмотрел и начал писать что-то в ее больничной карточке.

— Отлично, — наконец сказал он. — Я дам вам направления на анализы крови и мочи. Уверен, причин для беспокойства нет, но лучше перестраховаться. Через три дня позвоните в клинику, чтобы узнать результат.

Клер ушла из больницы, чувствуя себя еще хуже, чем обычно. Дома ее ждала миссис Поп.

— Ну что? — спросила она, как только Клер переступила порог. — Что он вам сказал?

— Он сказал как раз то, что я думала, — ответила Клер. — Я просто переутомилась, вот и все.

Миссис Поп прикусила губу.

— Это мы еще увидим, — сказала она. Слова Клер ее ничуть не убедили. — Но если через неделю на ваши щеки не вернется румянец, я сама отведу вас обратно в больницу.

Клер скептически прищелкнула языком, но ей все равно было приятно, что миссис Поп так о ней беспокоится.

Через четыре дня из клиники позвонили. Клер взяла трубку, и секретарь доктора попросила к телефону миссис Найтингейл.

— Я слушаю, — ответила Клер. Она должна была сама позвонить в клинику еще вчера, но забыла об этом, так как чувствовала себя гораздо лучше.

— Миссис Найтингейл, доктор просит вас приехать к нему сегодня вечером, если это возможно. Мы получили результаты ваших анализов.

— Что-то не так? — спросила Клер, и в ее голосе появились нотки страха.

— Боюсь, я не обладаю достаточными полномочиями, чтобы разглашать такую информацию по телефону, — извиняющимся тоном объяснила секретарь. — Приезжайте в клинику сегодня вечером, и доктор сам все вам расскажет.

Клер поблагодарила ее. Она чувствовала себя больной и напуганной. В голову лезли всякие нехорошие предположения. Сейчас было только десять часов утра, и миссис Поп еще не пришла. Время тянулось в мучительном ожидании. Пару раз пройдя туда и обратно по холлу, Клер взглянула на часы у себя на запястье и приняла решение. Клиника работала до половины одиннадцатого. Если она поторопится, то сможет застать доктора утром и не ждать целый день до вечера. Если у нее какие-то проблемы, то лучше узнать о них сразу. Даже не переодевшись, Клер схватила ключи от машины и отправилась в гараж.

Домой она вернулась в половине двенадцатого. Миссис Поп уже пришла и сейчас вощила подоконник в гостиной. Она помахала Клер из окна, но та ее даже не заметила. Она была слишком потрясена.

Миссис Поп поспешила в холл, чтобы ее встретить, но, заметив выражение лица Клер, резко остановилась.

— Что у вас случилось, дорогая моя? — спросила она. — Вы выглядите так, словно только что увидели призрак.

Взяв Клер за локоть, миссис Поп отвела ее на кухню и усадила на первый попавшийся стул.

— Садитесь, — скомандовала она. — Судя по вашему виду, чашка хорошего крепкого чаю вам не помешает.

Она поспешно включила электрический чайник, а затем удивленно повернулась к Клер. Молодая женщина одновременно плакала и смеялась.

— Вы мне скажете, что происходит, или нет? — потребовала миссис Поп, уперев руки в бока.

— Да, скажу. — Клер неожиданно вскочила со стула и, подхватив перепуганную женщину, закружила ее в танце по кухне. — Я только что вернулась от врача, и он сказал мне, что у меня скоро будет ребенок!

Лицо Клер сияло от радости; миссис Поп неожиданно расплакалась и обняла ее.

— Милая моя, как же это чудесно! — воскликнула она. — Хотя, должна признаться, я не так уж удивлена. За последние две недели такая мысль несколько раз приходила мне в голову.

Клер сжала ее в объятиях. Она не могла в это поверить. Клер уже почти лишилась надежды и теперь чувствовала себя так, словно получила еще один шанс. На этот раз она все сделает правильно, решила Клер. Ребенок получит всю ее любовь и никогда не узнает горя. У Ники появится братик или сестричка. Впервые за всю жизнь Клер наконец будет иметь собственную нормальную семью. Ради этого стоило выйти замуж без любви.