Наряду с тенденциозностью мифам свойственна еще одна, вероятно, наиболее опасная патология — смешение божественного и человеческого, ведь, как известно, что позволено Юпитеру, не позволено быку.

Если предположить, что существует Бог или, если угодно, высший разум, то наше отношение к нему может выражаться только через образы, символические иносказания, коротко говоря, через мифологемы. Души Бога и человека осознаются людьми лишь с помощью мифов. Даже в том случае, когда тайна души или Бога непосредственно открывается человеку в откровении, изложить свое переживание он может только в символико-мифологичсской форме. Очень редко между человеческим и божественным пролегает четкая граница, чаще всего перед нами — невероятное смешение разнообразных элементов. Например, греческая мифология и христианство представляют собой фантастический синтез символических изображений людей и богов. Зевс, олицетворяющий, с одной стороны, отцовство, с другой стороны, является существом божественным. С теологической точки зрения образ Иисуса Христа возник на стыке человеческой и божественной мифологии; его называют сыном человеческим и вместе с тем — сыном Божьим. В случае, если мифологические изображения бога и человека попадают, образно говоря, на одно живописное полотно, то чаще всего между ними сохраняется баланс и различимая граница; иными словами, по одну сторону — Бог, по другую—человек. Однако положение становится весьма проблематичным, когда подобные мифологии не просто смешиваются, но искажаются, и миф о божестве начинают воспринимать как символическое изображение человека.

Смешение человеческого и божественного — далеко не случайность. Мы ощущаем присутствие Бога, но сами мы — не боги. Легенды повествуют о зависти, которую питают боги к человеку, но гораздо чаще подобные чувства посещают людей. Нам невыносимо порой осознавать, что мы не обладаем божественной властью. Самое низкое религиозное и психологическое грехопадение совершает человек, не замечающий разницы между людьми и Богом. Мифологема самообожествления действует на людей подобно сильному наркотику, героину; она может опрокинуть в пропасть не только индивида, но и целые нации.

Иллюстрацией к сказанному может служить следующий пример. В рамках психологии часто поднимается вопрос изначального доверия, конкретным проявлением которого является доверительное отношение ребенка к матери; мать не должна разочаровать ребенка в его ожиданиях. Принято считать, что если подобное доверие не возникает или подрывается в раннем возрасте, то следствием этого оказывается тяжелая психическая травма. Разве перед нами не вариация на тему изгнания из рая? Невольно возникает подозрение, что данная мифологема имеет прямое отношение к божеству. В райском саду и впоследствии на небесах царит доверие, но оно связано с отношениями между человеком и Богом, а не с чувствами, возникающими между двумя людьми. Полного доверия между людьми нет и никогда не было; рай — это мифологема, повествующая об отношении к Богу, через призму которой стали рассматривать отношения между матерью и ребенком. Приведу цитату из статьи по психологии: «На протяжении самое меньшее нескольких месяцев между матерью и младенцем складываются абсолютно безоблачные, аркадские отношения. В противном случае в будущем у индивида возникают серьезные расстройства невротического характера». В данном случае речь идет о буквальном, а не образном прочтении мифологемы и прежде всего о смешении символов Бога и человеческой души. В результате подросток, оказавшийся под влиянием данного патологического мифа, начинает испытывать деструктивный гнев к матери, которую мучают угрызения совести, поскольку она не обеспечила ребенку райского существования под присмотром всепонимающего божества. Эта искаженная, конкретизированная мифологическая проекция часто приводит к тому, что люди отказываются иметь детей и объясняют свой отказ тем, что мир слишком жесток, бессознательно подразумевая под словосочетанием «жестокий мир» свою собственную «жестокость». Женщины не способны относиться к детям с уважением и пониманием, поэтому они «жестоки», и лучшим выходом из сложившейся ситуации будет отказ от желания иметь детей. Однако на самом деле от зачатия ребенка до его рождения и вплоть до зрелого возраста мать испытывает к нему амбивалентные чувства. Мифология исключительной благорасположенности иллюстрирует отношение Бога, а не людей.

Спасение, рай, ад, страшный суд, низвержение Сатаны ангелами — все это божественные мифологемы, однако и они проецируются на человеческое поведение. Некоторые политические партии обещают нам рай на земле. Очевидно, что речь в данном случае идет о смешении человеческого и божественного. Однако вместе с тем данная мифологема концентрирует в себе две патологии: смешение человеческого и божественного и, кроме того, тенденциозность, связанную с отсутствием полярного содержания. От подобных людей ускользают все аспекты мифа, а сохранившиеся его фрагменты подвергаются гротескному искажению. Согласно христианским воззрениям, существует не только рай, но и ад. Победоносный Бог, Иисус Христос и небесное воинство, состоящее из ангелов, низвергает Сатану, его апологетов и грешников в ад. Сатана и грешники обречены вечно гореть в геенне огненной. Однако политические партии обещают нам только рай. Коммунисты утверждают, что стоит им прийти к власти, как на земле наступит всеобщее благоденствие; коммунисты и им сочувствующие займут отведенные для них места на небесах ошуюю и одесную Маркса, Ленина и духа научного марксизма-ленинизма. Они замалчивают, что для несогласных с их учением уже приготовлен полыхающий ад — Гулаг или психиатрические клиники. Ведь Сатана и грешники, иными словами, антикоммунисты, к которым я и себя отношу, заслуживают только геенны огненной.

В свете искажения божественных мифологем подозрительным выглядит и дух объективности. Человек не может быть до конца объективным. Мы являемся субъектами, нами руководят наши желания, мечты, убеждения и т. д. Только в приложении к Богу разговор о субъективных и объективных качествах кажется абсурдным и беспредметным. Бог создал все живое, и его мнение весьма далеко от того, что способен вообразить человек.

Смешение божественных и человеческих мифологем отчетливо проявляется в политике современных государств, строящихся по принципу общественного блага. Что кроется за термином «общественное благо», неизвестно. Разумеется, Бог ведает, что плохо, а что хорошо для человека. Государство и его чиновники притязают на такое же знание. Дело доходит до того, что социальные службы мешают человеку покончить с собой, между тем как это его право. Представителей подобных служб еще, пожалуй, можно понять, когда они пытаются спасти алкоголика или наркомана, которым их порок угрожает смертью. Однако испытываешь озадаченность, когда узнаешь, что закон предписывает обязательное лечение больным людям, в том числе, в принудительном порядке. Зачастую социальные службы идут еще дальше: гражданин государства общественного блага, нуждающийся в попечении, вне зависимости от его воли берется под опеку. Чем больше человеческого примешивается к этому божественному мифу, тем более зловещие черты он приобретает. Боги могут помогать нам и убивать нас по своему усмотрению — люди для них игрушка. Государственные учреждения и ответственные лица, руководимые божественной мифологемой, способны играть со своими подопечными, как с футбольным мячом: помогать им или уничтожать их, поступать по собственному произволу. Подобное произошло в Третьем рейхе, когда были истреблены все душевнобольные люди. По этому же пути двигалась коммунистическая Россия, декларируя: кто не работает, тот не ест. В эпоху, пронизанную оруэллов-скими настроениями, над людьми господствует божественная мифологема всеобщего блага, таящая в себе угрозу уничтожения.

Об отношениях между Богом и человеком сказано и написано так много, что вряд ли кто-нибудь сейчас может претендовать на оригинальную идею. Лично для меня Бог — это совершенно отличное от человека, потустороннее и всемогущее существо. Из своей кожи не выпрыгнешь. И то обстоятельство, что я считаю смешение божественного и человеческого недопустимым заблуждением, связано вероятно с тем, что я принадлежу к реформированной Цвингли и Кальвином христианской церкви.

В отношении к Богу могут акцентироваться совсем другие аспекты. Например, разница между человеком и божеством, по представлению японцев, невелика, по крайней мере, гораздо меньше, чем в христианском мире. Едва минет тридцать лет со дня смерти человека, его начинают почитать как божество. В бесчисленных храмах японцы молятся своим богам, которые являются не кем иным, как давно умершими близкими знакомыми молящихся. Античные греки и римляне тоже не проводили четкой границы между богами и людьми, в отличие от христиан, иудеев и мусульман. Я всегда испытываю неловкость за своих коллег, психологов, которые неуважительно отзываются о греко-римской мифологии, именуя ее всего лишь проекцией человеческой психики. Подобные психологи, по-видимому, полагают, что греки и римляне были столь бессознательны и бесчувственны, что не могли иметь никакого понятия о Боге, а тем более общаться с ним. Если же что-то божественное и попадалось им на глаза, то находка терялась в переплетении психических проекций. Мы не желаем допустить, что в своих космогониях и мифах греки и римляне представили в символической форме свое понимание не только человека, но и божества. Античные ритуалы, молитвы и жертвоприношения мы воспринимаем как безумное самовыражение: поистине оскорбительное толкование античных мифов. К. Г. Юнг всегда указывал на существование зависимости Бога от человека. В своей работе «Ответ Иову» он охарактеризовал отношения между человеком и Богом как близкие к партнерским. И все-таки, с чисто феноменологической точки зрения, Бог, боги и божественное вообще кажутся мне весьма отличными от человека. Человека можно назвать игрушкой богов или ребенком, зависящим от воли Отца Небесного, который защищает и направляет несмышленное дитя. Быть может, Бог — это всемогущее существо, решения и взгляды которого не поддаются осмыслению. Однако как бы то ни было, существенные различия между Богом и человеком не должны ускользать от нашего внимания.

Вероятно, демонические, опасные мифы часто страдают двумя недостатками: тенденциозностью и смешением человеческого с божественным. Ведущие мифы нашего времени должны быть проанализированы именно с этой позиции. Я высказал только ряд соображений, несколькими штрихами обрисовав ситуацию, но, увы, большая часть листа осталась пустой. Надеюсь, что воображение поможет читателям заполнить пробелы.